Когда Константинополь стал Стамбулом
Ровно 550 лет назад армия султана Мехмета II овладела столицей Византии

Нурани, Н.Алиев

С тех драматических событий, в корне изменивших лицо мира, прошло уже пять веков. Но трудно найти другое событие истории, которое и сейчас по-прежнему вызывало бы столь же ожесточенные споры. До сих пор слишком многим не по силам воспринять его как свершившийся факт, и до сих пор не только политики-популисты, но даже многозвездные генералы разрабатывают операции, стремясь "взять реванш" за результат войны двух государств, ни одного из которых уже давно не существует на карте. До сих пор историческая наука, испытывающая колоссальный прессинг "общественного мнения", деликатно обходит многие очевидные его результаты и не торопится разрушать устоявшиеся мифы и стереотипы.

550 лет назад, утром 29 мая 1453 года, армия султана Мехмета Фатеха (Завоевателя) взяла штурмом столицу Византии -Константинополь. Византия, бывшая Восточная Римская империя, уходила в небытие, а на ее месте появилось новое государство, вошедшее в историю как Оттоманская империя.

Историческая действительность не так уж и редко входит в противоречие с устоявшимися мифами. И, может быть, история тех дней, когда Константинополь стал Стамбулом - это классический пример, когда реальные события не могут быть втиснуты в прокрустово ложе устоявшихся мифов, согласно которым "турецкое нашествие прервало блистательный расцвет Византии и ее столицы - Константинополя". На самом деле все было не совсем так. Вернее, совсем не так.

Две тысячи лет расцветов и закатов

изведал на своем веку немало взлетов и падений. Основанный, если верить историческим хроникам, в 7 веке до новой эры как небольшое торговое поселение Бизантиум на берегу Босфора, еще в античные времена этот город оказался на пересечении важных торговых путей - на Балканы, в Центральную и Западную Европу. После раздела Священной Римской империи Бизантиум, названный в честь императора Константина Константинополем -городом Константина, становится столицей Восточной Римской империи - центром Западной остается Рим.

После захвата Рима варварами -это событие историки официально считают "концом Древнего мира" - Восточная Римская империя - Византия - просуществовала еще около тысячи лет. До сих пор в Стамбуле можно увидеть остатки акведука, построенного в 6 веке, чтобы доставлять в город воду с Балкан. И даже когда Рим представлял собой огромную помойку-руину, а на улицах древней столицы сеяли хлеб и пасли скот, в Стамбуле возводили храм Святой Софии - одно из самых грандиозных сооружений того времени, с поражающими воображение фресками, возводили мраморные дворцы и фонтаны, тут процветали ремесла и науки...

Город соперничал даже с Кордовой - столицей Кордовского халифата и бесспорным "центром цивилизации" в Европе на рубеже тысячелетий. Захват Иерусалима арабами превратил Константинополь еще и в важнейший христианский центр того времени. Именно на территории современной Турции прошло большинство тех церковных соборов, которые признают и католики, и православные.

Однако, как свидетельствуют историки, уже к 1000 году в Константинополе насчитывалась едва ли половина из его прежнего шестисоттысячного населения. Эпидемии чумы и холеры, придворные интриги, землетрясения - все это вместе взятое привело к тому, что город постепенно разрушался изнутри. К тому же все сильнее давало о себе знать и усиливающееся соперничество между европейскими державами того времени и Византией - дряхлеющим, но по-прежнему мощным государством. Можно спорить, являлся ли церковный раскол одним из "центров" которого, наряду с Римом, был и Константинополь, "религиозно-идеологическим обеспечением" этого соперничества, но по меньшей мере трудно считать случайным тот факт, что в 1204 году под стенами христианского Константинополя появились отряды крестоносцев - к северу от Босфора было немало тех, кто мечтал нанести византийцам такой удар, от которого те уже не смогли бы оправиться.

Пожары, вспыхнувшие в городе при его осаде и штурме крестоносцами, по свидетельству летописцев того времени, уничтожили в Константинополе район, равный по площади трем крупнейшим городам Франции, включая Париж.

Согласно "правилам войны" того времени, город после успешного штурма на три дня отдавался на разграбление солдатам победившей армии. Однако власть крестоносцев в Константинополе обернулась десятилетиями непрерывного грабежа, и теперь христианские историки, не особенно благожелательно настроенные по отношению к Османской империи, сквозь зубы вынуждены признать: пять веков "османского равнодушия" нанесли меньше ущерба византийским памятникам города, чем полвека господства здесь крестоносцев. Священные христианские реликвии вывозились в европейские церкви, бронзовые монументы в лучшем случае перевозили в Западную Европу, а чаще просто переливали в монеты, никто даже и не пытался ремонтировать и восстанавливать разрушающиеся здания и дворцы. В руинах лежал и знаменитый стамбульский ипподром. О том, в каком состоянии находилась, как сказали бы сейчас, городская инфраструктура, говорит такой факт: огородики и сады разбивали на месте прежних водохранилищ. Когда в 1261 году император Никеи Михаил V111 вернул византийцам контроль над городом, то не смог даже найти для себя подходящую резиденцию.

Как показали последующие события, исход битвы 1453 года в немалой степени предопределил "исторический динамит", заложенный именно в эти полвека перманентных грабежей.

Турецкая чалма или латинская тиара?

Турецкая армия появилась в Малой Азии через два века после крестоносцев. Многие историки описывают период с 1261 до 1453 года, то есть от изгнания крестоносцев до турецкого завоевания, как "краткое возрождение Византии". В реальности же, как отмечает в своей книге "Мост через Босфор" А.Васильев, за несколько лет до турецкого завоевания город представлял собой лишь жалкую тень прежнего богатства и величия. Но, несмотря на это, оставался превосходной крепостью, и его стратегическое значение по-прежнему было трудно переоценить: здесь сходились торговые пути, через Босфор проходил путь из Средиземного моря в Черное и обратно.

А на их берегах между тем кипели нешуточные страсти. На побережье Апеннинского полуострова набирали силу городские торговые республики - Венеция и Генуя. А Малая Азия и Балканский полуостров уже находились под властью турок-османов, основавших здесь сильное и динамично развивающееся государство.

Попыток византийских правителей заручиться поддержкой венецианцев и генуэзцев против турок на этом фоне следовало бы ожидать. Христианство другого толка, судя по всему, представлялось последним византийским императорам "меньшим злом", и византийские правители предпринимали немало попыток заручиться поддержкой Генуи и Венеции, соглашаясь даже на роль "младшего партнера", тем более что другого выбора у них по сути не было. А так как политические соглашения такого рода, по понятным причинам, должны были облекаться в религиозную форму, то уже в 30-40гг. ХV века была заключена уния, которая по сути поставила православных византийцев в зависимость от Папы римского, а на Флорентийском соборе высшие сановники православной церкви приняли многие каноны католического вероучения.

Однако французский путешественник Бентрандон де ла Брокьер, посетивший Константинополь незадолго до подписания Флорентийской унии, отмечал: "Общаясь с греками, я обнаружил, что они любили турок больше, чем нас; в любом случае я доверял туркам больше, чем я доверял грекам, потому что, как мне кажется, греки не любят христиан, принадлежащих к Римской церкви".

Плюс ко всему многие историки, пусть и нехотя, но все-таки признают: Османская империя отличалась невиданной в средневековой Европе веротерпимостью.

Как свидетельствуют исторические хроники, Флорентийская уния была отвергнута многими церковными иерархами, вслед за которыми против нее выступили и многие верующие. И за последующие годы настроения эти скорее окрепли, чем уступили место экуменической толерантности.

К осени 1452 года ситуация изменилась. На азиатском берегу Босфора, в самом узком месте пролива, возникла крепость Анадолухисар. Напротив нее, уже на европейской стороне, встала вторая крепость - Румелихисар. Эти крепости получили символичное название Богазкесен. Слово это можно перевести, как "пересекающие пролив". А дословно как "перерезающие горло". Румелихисар и Анадолухисар давали возможность Мехмету II в любой миг отрезать Константинополь от Черного моря.

Как свидетельствуют хроники, Мехмет II предложил императору Константину почетную капитуляцию: сдать Константинополь и отправиться в качестве вассального правителя в Морею. Однако тот ответил, что предпочитает смерть на поле битвы.

Но, как показывает даже беглый анализ исторической хроники, упорство Константина разделяли далеко не все. В городе, наряду с прокатолической, сложилась уже и сильная протурецкая партия, глава которой командующий византийским флотом Лукас Нотарас твердо заявил: "Лучше увидеть в городе царствующей турецкую чалму, чем латинскую тиару". Похоже, погромы, устроенные в Константинополе крестоносцами, за два века не стерлись из памяти горожан.

В сложном положении оказались и западные союзники Константина - генуэзцы и венецианцы. С одной стороны, для них вряд ли можно было найти что-либо более привлекательное, чем почти полный контроль над Босфором. Но, с другой, торговой знати было явно не с руки портить отношения и с правителями нового государства, контролировавшего обширные и богатейшие территории, где тоже можно было "разворачивать коммерцию".

Плюс ко всему известная купеческая интуиция требовала искать союза прежде всего с сильной стороной. А "расклад сил" не внушал особого оптимизма защитникам города если наступающая на город турецкая армия насчитывала в своих рядах по меньшей мере 150 тысяч человек, то гарнизон Константинополя насчитывал не более 10 тысяч, включая наемников - все тех же генуэзцев и венецианцев.

К тому же турки уже свезли под стены города пушки, которые отливали близ Адрианополя. Одна из них, изготовленная венгерским мастером Урбаном, могла стрелять каменными ядрами весом в 30 пудов. Пушка Урбана разорвалась при первом же выстреле, но уже к решающему майскому бою на берега Босфора была доставлена новая.

Но город по-прежнему оставался прекрасно укрепленной крепостью, и несколько прежних его осад окончились неудачно. Так или иначе, Генуэзцы, по всей видимости, решили "заработать очки" перед обеими сторонами...

Долгая осада и неожиданный маневр

Обстоятельства падения Константинополя описываются во множестве книг, монографий и учебных пособии. Согласно историческим хроникам, осада города началась 6 апреля 1453 года. Вначале турецкая армия попыталась взять Константинополь "с хода". Однако несколько штурмов, если верить летописцам, окончились неудачно.

Правда, многие историки высказывают серьезные сомнения, на самом ли деле Мехмет II бросал свою армию, не считаясь с жертвами, на все новые и новые приступы или же он с самого начала сделал ставку на то, чтобы взять город измором. Вполне возможно, что отбитые штурмы на самом деле были теми самыми мелкими стычками при осаде города.

Вскоре у стен византийской столицы развернулось классическое "позиционное противостояние". Османская империя изначально сделала ставку на удар с суши, сосредоточив основные свои войска вдоль линии от Мраморного моря до Перы. Сюда же были стянуты и основные силы обороняющихся. Линия стен вдоль Босфора оставалась практически не прикрытой.

Однако 20 апреля 1453 года ситуация резко изменилась. Четыре генуэзских и один византийский корабль после боя с турецкой эскадрой прорвались в бухту Золотой Рог, доставили осажденному городу продовольствие и соединились с греческой эскадрой. По сути дела, осада Константинополя была прорвана. А это заставляло турок действовать быстро и неожиданно. Настало время стратегии, в которой, как известно, побеждают маневром. А самым слабым местом в обороне города оказался залив Золотой Рог, перегороженный тяжелой цепью, через которую, как казалось осажденным, не прорвется ни один корабль.

Позже маневр, предпринятый султаном Мехметом II, войдет во все учебники истории, не говоря уже о военной стратегии. Под покровом ночи по доскам, смазанным бараньим салом, через холмы в районе Галата-Перы турецкая армия по суше волоком перетащила свои корабли в Золотой Рог.

Появление во внутренней бухте осажденного города турецкой эскадры не просто оказалось шоком для византийцев и их немногочисленных колеблющихся союзников. Теперь уже пришлось оттянуть часть сил на стены, выходящие в сторону гавани, что еще больше ослабило и без того жидкую оборону города.

Однако султан Мехмет по-прежнему не торопился со штурмом, давая возможность тем, кого можно назвать и трусливыми, и дальновидными - кому как нравится -осознать свое положение и перейти на сторону нового правителя. Таковых нашлось предостаточно: присягнуть турецкому султану торопились многие представители византийского духовенства, которые так и не простили императору Флорентийскую унию и католическую мессу, отслуженную в храме Святой Софии уже в ноябре 1452 года. А в общем-то в Константинополе, наверное, все еще продолжалась уже забытая многими война с крестоносцами.

Как утверждает легенда, падение Константинополя по расположению небесных светил предсказал придворный астролог султана, вошедший в историю как Йылдыз Деде - дед звездочет. Всю ночь с 28 по 29 мая в турецком лагере горели костры, гремела боевая музыка, стучали барабаны, А рано утром, по всем правилам военной науки, начался штурм. Корабли начали обстреливать город с моря, стремясь высадить десант. Одновременно артиллерийский обстрел с суши разрушил стену в районе ворот Святого Романа.

Император Константин выполнил свое обещание: сражаться до конца и умереть на поле битвы. Его тело, заваленное грудой трупов, нашли уже после падения города. И опознать императора удалось только по пурпурным сапогам с золотыми орлами...

Восход полумесяца

Как утверждают историки, Истанбул - это искаженное народное греческое название Константинополя - Истимполи, означающее в переводе "к городу". Насколько верна эта трактовка названия города, овеянного тысячами легенд, сказать трудно. Однако именно после 1453 года символом и Турции, и ислама становится полумесяц - бывший герб Константинополя. Молодая Османская Империя обрела свою естественную столицу. Однако Мехмет, получивший под стенами почетный титул Фатеh ("Завоеватель"), вернулся в Эдирне - свою временную столицу, и переселился во дворец, построенный на площади Баязит, там, где сейчас находится университет. А город стоял на пороге своего второго расцвета. Еще впереди было строительство дворцов Топкапы и Долмабахче, мечетей Мехмета и Сулейманийе. Здесь строились сотни мечетей и дворцов, новых фонтанов и бань. В те дни, когда Лондон и Париж не насчитывали и двухсот тысяч жителей, население Стамбула, города минаретов и лазурных куполов, приближалось к миллиону. Но самое главное, коренным образом менялась расстановка сил на Европейском континенте, где появилась новая влиятельная сила - Турция, не считаться с которой было уже невозможно.

По мнению турецких историков, взятие Константинополя было для молодого османского государства важнейшим достижением. Кроме того, как указывалось в одном из изданий, посвященных пятисотлетней годовщине взятия бывшей византийской столицы, "став наследниками Восточной Римской империи, турки впервые привнесли в Европу концепцию свободы совести; идея прав человека и концепция справедливости, в которых так нуждается человечество, пришли в западный мир с востока, благодаря установлению турецкой власти, которая закрепилась после завоевания Константинополя; осада Константинополя считается первой в истории победой артиллерии - эта революция в военном деле сыграла гораздо более важную роль, чем это принято считать, в формировании цивилизации Европы, потому что она была одним из наиболее важных факторов, приведших к падению феодализма".

Пять веков забытой войны

Впрочем, европейские историки явно не торопятся не только признавать ту роль, которую сыграло в европейской истории превращение Константинополя в Стамбул - похоже, даже согласиться с властью Турции над Босфором тут готовы далеко не все. Потому как Босфор по-прежнему манит взоры. И вряд ли можно считать случайным, что на роль "наследников византийских императоров" в Европе нашлось предостаточно претендентов. Во всяком случае, глава Венецианской республики - дож - появлялся перед своими согражданами в пурпурных сапогах византийских императоров - намек был слишком прозрачным, чтобы его можно было не понять. Однако куда большего внимания заслуживает здесь "босфорская трагедия" России.

Как пишет известный исследователь-востоковед О.Герасимов в своей книге "На ближневосточных перекрстках", "падение Константинополя ознаменовало собой падение восточной церкви. Император Константин XII был убит в схватке с турками, а его брат Фома Палеолог, ставший законным наследником престола, захваченного в 1453 году Царьграда, вступил в Рим в качестве почетного беженца. С ним были двое сыновей, Андрей и Мануил, и дочь Зоя, которая в 1472 году при содействии римского Папы Павла II стала под именем Софьи женой великого московского князя Ивана III. С тех пор все московские князья и русские цари считали себя законными наследниками "второго Рима" и на этом основании выступали как защитники христиан православной церкви в границах бывшей Османской империи...

С момента падения Константинополя церковники на Руси учили, что подлинной и единственной хранительницей древнего благочестия является русская церковь, что Москва - это третий Рим, наследник Рима первого и Рима второго - Царьграда, которого бог покарал за отступление от правой веры и отдал во власть неверных и что "четвертому Риму не бывать"? Естественно, что в этом направлении развивалась и военная экспансия царской России, которая претендовала открыто или тайно, в зависимости от политической ситуации, на проливы Босфор и Дарданеллы." На этом фоне тот факт, что Стамбул в России вплоть до двадцатых годов именовали Константинополем, уже не воспринимается как милая литературная традиция. Тем более, что, судя по всему, война Византии и Османской империи продолжается в регионе по сей день. Во всяком случае, уже в конце XX века российские многозвездные генералы рассказывали в эфире общенациональных телеканалов о разработанной в ходе первой мировой войны босфорской десантной операции, которая могла бы принести России контроль над проливами.

С расчетом на захват Босфора, по мнению многих, создавался и российский Черноморский флот - иначе просто трудно объяснить, зачем Москве понадобилось держать такое количество кораблей в черноморском "аквариуме с форточкой". Во всяком случае, достоверно известно, что уже в 1946 году Иосиф Сталин в ультимативной форме требовал от Турции не только "возврата" тех самых шести вилайетов в Восточной Анатолии, но и права разместить свои военные базы на Босфоре...

Газета «Эхо», 31 мая 2003 г.