РЕШЕНИЕ:

ПРЕГЕРСОН, окружной судья:

Месроп Мартиросян, уроженец и гражданин Армении,  обратился с ходатайством пересмотреть решение  Совета по Иммиграционным Апелляциям, которое предписывало принять и подтвердить решение Иммиграционного судьи  по отказу ему в просьбе убежища и  ходатайстве об отмене депортации. Иммиграционный судья  посчитал что Месроп Мартиросян не смог доказать обоснованное опасение преследования  по указанным в законе основаниям.

Мартиросян утверждает что, в соответствии с нашим решением в деле Barraza Rivera v. INS, 913 F.2d 1443 (9th Cir. 1990) у него есть обоснованные опасения преследования на основании его политических взглядов, за его отказ от прохождения военной службы по соображениям совести.

Мартиросян покинул  страну после отказа служить в качестве армянского военнослужащего в лагере для военнопленных, где его бы заставили совершать антигуманные действия в отношении военнопленных. Несмотря на то, что Мартиросян был признан заслуживающим доверия Иммиграционный судья (и Апелляционный Совет по Иммиграции) отказал ему в иске признав его «спекулятивным». В апелляционной жалобе, Мартиросян утверждает, что  Иммиграционный судья и Апелляционный Совет по Иммиграции допустили  ошибку в своем решении. Суд согласен.

В апелляционной жалобе Мартиросян также утверждает, что Совет по Иммиграционным Апелляциям  нарушил его право на надлежащую правовую процедуру, не проведя в достаточной мере проверку представленных им документальных свидетельств в поддержку его иска. Из протокола, не ясно проверил ли суд документальные доказательства при отказе в его заявлении. Тем не менее, так как мы считаем, что Мартиросян имеет право на убежище и  отмену депортации, возвращение в первоначальную инстанцию для обеспечения фундаментальной справедливости процесса не представляется необходимым.

I.

Заявитель Месроп Мартиросян, обучался для того чтобы стать солдатом в Советской Армии. В 1984 году в возрасте 17 лет, он начал свое военное образование в Общевойсковой  Высшей Политической школе в Минске, Белоруссии, одной из самых уважаемых военных академий Советского Союза. Из-за того, что членство в Коммунистической партии было необходимо для поступления в Академию, Мартиросян стал коммунистом и согласился «пропагандировать Коммунистическую партию». Но он считал себя диссидентом, слушал Голос Америки и читал запрещенную западную литературу, еще будучи ребенком.

Мартиросян закончил Академию в чине лейтенанта в июне 1988 года, во время вывода Советских войск из Афганистана. Его немедленно  послали в Казахстан, как часть специальной политического подразделения в Советской Армии. Он провел два года в Казахстане, служа в должности  как он описал «советника» или «капеллана». Его работа заключалась в том чтобы «продавать Коммунизм» советским солдатам, возвращающимся с «конфликта» в Афганистане. Мартиросян вынужден был «переобучать» их методами предписанными Коммунистической партией и поднимать их мораль в процессе. Перед отправкой домой каждый солдат обязан был «переобучиться» в течение  шести месяцев. В результате этой работы Мартиросян глубоко разочаровался Советской Армией  в особенности ее обращением с возвращающимися солдатами. Мартиросян считал что «переобучение» походило на  изоляцию. Он начал выражать его антикоммунистические взгляды открыто. Он также «имел множество споров с другими офицерами о правилах, законах и постановлениях» налагаемых коммунистами на армию. В результате в 1989 году его командир, представил  неблагоприятную «политическую» докладную на него. В характеристике указывалось, что у Мартиросяна наблюдается  «слабость в его идеологических устоях».

После докладной  1989 года, руководители Мартиросяна посчитали его «неблагонадежным». И в результате его перевели его с «очень хорошего места» близкого к фронту где он консультировал  солдат возвращающихся с войны, к беловоротничковой работе по демилитаризации. Мартиросян рассматривал эти назначения как своеобразную «ссылку» потому что они не имели никакого отношения к военной службе. В этот период Мартиросян продолжал выражать  антикоммунистические взгляды. В июне 1990 он был отослан в принудительный отпуск на 45 дней. После возвращения он бы уволен из Советской Армии из-за идеологического конфликта с Коммунистическим режимом.

После увольнения из армии в июле 1990 года, Мартиросян вернулся в Армению. С 1990 по 1992 он работал в частной страховой компании. В этот период он начал изучать английский язык в Американском Университете  Армении. Будучи там он совместно с другими молодыми офицерами сформировал группу под названием «Офицеры против Войны» (ОПВ). Члены группы считали, что офицеры это защитники, а не убийцы. ОПВ были против плохого обращения с военнопленными и в особенности против пыток азербайджанских заключенных происходящих в лагерях военнопленных в Нагорном Карабахе, от рук армянской армии. Нагорный Карабах это преимущественно армянский  регион Азербайджана. Русские и армянская армия воевали с азербайджанцами за объединение Нагорного Карабаха с Республикой Армения. Мартиросяну и его коллегам из ОПВ были омерзительны зверства, происходящие с обеих сторон.

Мартиросян в своих показаниях заявил, что он собственными глазами видел, как военнопленных пытали или отрезали им части тела в лагере для военнопленных. «Я видел людей с отрезанными ушами... я видел детей, играющих с ушами». Мартиросян также показал что его шурин, пилот, ежедневно привозящий  припасы в Нагорный Карабах сказал ему что он также наблюдал жестокости и зверства. Мартиросян свидетельствовал  также что телевидение и газеты, как в Армении так и в Нагорном Карабахе сообщали о зверствах, происходивших с обеих сторон.

В начале 1991, Мартиросян решил добровольно присоединиться к  «Силам Самообороны»  Нагорного Карабаха. Это было ополчение в составе армянской национальной армии. Но Мартиросян передумал, когда узнал что ополчение отправит его только в лагерь военнопленных в соответствии с его специальностью,  подготовленного во времена Союза офицера с опытом Коммунистического «перевоспитания».

Два года спустя, служба в армянской армии стала принудительной  и Мартиросяна призвали на военную службу. В декабре 1993, к Мартиросяну домой  пришли трое военных одетых в униформу и заявили, что он изменил общеармянским идеалам и если он откажется пойти на войну он уничтожит этим свою семью и обречет их на голод. Они также угрожали ему, что если он не пойдет служить в армию он будет арестован, или они сделают что-то и  никто об этом не узнает.

Мартиросян заявил «Национальная армия Армении хотела послать меня к военнопленным… Они сказали мне или лагерь или никуда.» Он не хотел этого делать. Он заявил «Я солдат, я не  палач. Я слышал рассказы о жестокостях, я не могу быть одним из них.» Он свидетельствовал, что если бы армия хотела отправить его на войну, вместо лагеря, он бы с радостью пошел в армию. Но комиссар – Армейский чиновник – настаивал на отправке его в лагерь для военнопленных. 

После отказа Мартиросяна служить в лагере для пленных, его семья начала ежедневно получать угрозы от военных. Им было отказано во всякой государственной помощи или пособии, в чем сильно нуждался его глухонемой отец. Мартиросяну было запрещено работать или иметь источник заработка. Для него стало невозможным жить и существовать в Армении. В январе 1994 года он бежал в Россию. 

Год спустя, семья Мартиросяна еще преследовалась  за его отказ служить в армейском лагере для военнопленных. В апреле 1995 года армянская военная полиция арестовала его младшего брата и продержала под арестом в течение двух недель. Полиция расспрашивала его о том где находится  Мартиросян и его (брата Мартиросяна) физически вынудили позвонить Мартиросяну в Москву и попытаться убедить его выполнить требования армянской армии. Брат Мартиросяна сбежал в Польшу, где и остается до сих пор. 

Вскоре после этого бывшая Советская Республика подписала соглашение, которое  предусматривало что все лица, уклоняющееся от призыва на военную службу должны быть арестованы и возвращены в свою страну  для обвинения и заключения по стражу до семи лет. Опасаясь, того что он будет посажен в тюрьму или отправлен обратно в Армению если он останется в России, Мартиросян решил тайно вернутся в Армению на один день для получения паспорта и бизнес визы в США. Мартиросян прибыл в США в июне 1995 и превысил срок визы. 

В поддержку своего заявления Мартиросян представил различные  документы. Помимо документов советской армии, документация включала  доклад Amnesty International за октябрь 1995 года по Армении, Комментарии к Первому докладу представленному в комитет ООН против пыток, 25 мая 1995, «Обзор прессы Армения: Смерть в заключении повышает озабоченность обращением с Политическими Заключенными; Заложниками; Военнопленными и другими заключенными.»  из книги Human Rights Watch, СЕМЬ ЛЕТ КОНФЛИКТА В НАГОРНОМ КАРАБАХЕ; выпуски армянской прессы   за 1995 год; и различные пресс релизы Amnesty International об убийстве азербайджанских военнопленных содержащихся в Армении. 

Документы также содержали  Доклад Бюро по Демократии, Государственного Департамента Соединенных Штатов по правам человека озаглавленного Армения – Краткий очерк об условиях страны и заявлениях о праве на убежище   (Май 1996). Государственный департамент  представил доклад в службу иммиграции, который был включен в административный протокол иммиграционным судьей как вещественное доказательство в соответствии с 8C.F.R. S 208.11(d). Кроме того доклад включал в себя ссылку на другие публикации Государственного Департамента, включаю доклад по стране по правам человека (Доклады по странам), который готовится страной и ежегодно обновляется. Доклад определенно предписывал иммиграционным судьям свериться с применимым Докладом по стране для обеспечения  информации об обстоятельствах для комментирования [Доклада] [и] обеспечения дополнительной и текущей информации относящейся к специальным стандартам изложенных в акте об Иммиграции и Гражданстве.

Мартиросян подал заявление о получении убежища и отмене  депортации, с дополнительной просьбой   о добровольной депортации.  В устном решении, иммиграционный судья посчитал Мартиросяна, заслуживающим доверия, отказал ему в его заявлении о получении убежища  и отмене депортации и удовлетворил его просьбу о добровольной депортации, указав страну депортации Армению. Несмотря на то что суд посчитал Мартиросяна заслуживающим доверия, и его письменное заявление соответствовало  его показаниям, и то что его показания были подтверждены документами, иммиграционный судья посчитал что «спекулятивными» заявления Мартиросяна, о том что его могут заставить совершать антигуманные действия в лагере для военнопленных. На  этом основании иммиграционный судья вынес решение что заявление Мартиросяна отличается от заявления истца в деле Barraza Rivera v. INS, 913 F.2d 1143 (9th Cir.1990). Совет по иммиграционным апелляциям подтвердил это решение, приняв аргументацию иммиграционного судьи, что Мартиросян  только предполагал что его вынудят участвовать в подобных пытках или плохом обращении с заключенными. Мартиросян своевременно подал жалобу о пересмотре решения Совета по иммиграционным апелляциям. [1] Суд обладает юрисдикцией в соответствии с 8 U.S.C. S 1105a.[2]

II.

Суд пересматривает решение по фактам лежащим в основе решения  Совета по иммиграционным апелляциям  отказать в праве на убежище и отказать  в приостановлении депортации в соответствии со стандартами  существенных доказательств. См. дело Singh v. INS , 134 F.3d 962,966 (9th Cir. 1998). Где как и в данном деле Совет по иммиграционным апелляциям ясно принимает и включает в решение аргументацию иммиграционного судьи, суд пересматривает решение судьи. См. Lopez-Reyes v. INS, 79 F.3d 908, 911 (9th Cir.1996). «Если доказано разумными, существенными и убедительными свидетельствами в протоколе рассматривается целиком,» Решение Совета по иммиграционным апелляциям может быть пересмотрено только если заявитель покажет «что представленные доказательства настолько убедительны что  никакие факты, не могут опровергнуть опасения преследования. INS v. Elias-Zacharias, 502 U.S. 478, 481, 483-84(1992) (цитата из 8 U.S.C. S 1105a(a)(4). Если однако, «представленное дело по апелляции включает заявление об установлении юридических принципов к неоспариваемым  фактам, пересмотр решения Совета по иммиграционным апелляциям о праве на убежище  и депортации [этим судом]  новое.» Singh v. Ilchert , 63 F.3d 1501,1506 (9th Cir. 1995).

A.Иск Мартиросяна об обоснованном опасении преследования

[1] В соответствии с 8 U.S.C. S 1158, министр юстиции имеет право предоставлять право на убежище  иностранцам, которые имеют статус «беженцев» по смыслу статьи 101(a)(42)(A)   Акта о Иммиграции и Гражданстве, 8 U.S.C.S1101(a)(42)(A). Определение «Беженец», лицо которое не желает или не может вернутся в свою страну «из-за обоснованного опасения преследования  по причинам членства в какой либо общественной группе, из-за политических взглядов, расовому, религиозному, или национальному признаку." 8 U.S.C. S 1101(a)(42)(A).  Для установление обоснованного опасения преследования для предоставления убежища  требуется «субъективно истинное» и «объективно обоснованное» опасение преследования. Velarde v. INS , 140 F.3d 1305,1309 (9th Cir. 1998) (цитата из Arriaga-Barrientos v. INS, 937F.2d 411, 413 (9th Cir. 1991)). Объективный компонент требует предъявить  «заслуживающие доверия, прямые и конкретные доказательства обоснованной возможности преследования.» Meza-Manay v. INS, 139 F.3d 759, 763 (9th Cir. 1998). Доказательство что есть вероятность «один из десяти» что будет преследование в случае депортации в свою страну достаточно для получения убежища. то же  дело страница 1310 (цитата из Montecino v. INS., 915 F.2d 518, 520(9th Cir. 1990)).

[2] В дополнении если есть «очевидная вероятность  преследования» если заявитель будет депортирован в свою страну «Министр Юстиции должен воздержатся от депортации» Maini v. INS, 212 F.3d 1167, 1173 (9th Cir. 2000). Для того чтобы получить определение о отмене депортации заявитель должен доказать что «более чем вероятно» что в случае депортации его «жизни или свободе будет угроза на основаниях» защищенных законом. То же  стр. 1074 (цитата из 8 C.F.R. S 208.16 (b)). Таким образом «иностранец должен удовлетворять  более строгим стандартам для отмены депортации чем для предоставления убежища» там же страница 1073; см. также Velarde , 140 F.3d at 1309 (цитата из INS v. Cardoza-Fonseca, 480 U.S. 421, 431 (1987)).

[3] Мартиросян утверждает что у него есть обоснованные опасения преследования, как лица уклоняющегося от военной службы. В целом принудительная военная служба или преследование за дезертирство не подпадает под смысл Закона о Иммиграции и гражданстве. Там же на странице 1450; См. также Elias-Zacarias, 502 U.S. на странице 481 (считая что «попытки партизанской организации принудить к военной службе необязательно составляют преследование на основании … политического мнения»). Но сознательный отказ от военной службы» правомерное основание для отмены депортации, где военная служба принуждает иностранца «принимать участие в антигуманных поступках» Ramos-Vasquez v. INS, 57 F.3d 857, 864 (9th Cir. 1995). Несомненно Иммиграционный Совет по апелляциям  признает статус лица отказывающегося от военной службы по соображениям совсести исключением из общего правила по которому принудительный призыв в армию не считается преследованием «в тех редких случаях … когда иностранец будет непременно будет вынужден принимать участие в антигуманных актах в результате   военной службы требуемой государством» Barraza Rivera, 913 F.2d на стр. 1451 (цитата из In re A-G-, 19 Interim Dec. ("I & N Dec.") 3040 (BIA 1987), aff'dsub nom. M.A. v. United States INS, 899 F.2d 304, 312 (4thCir. 1990) (en banc)); см. также Gomez-Mejia v. INS, 56 F.3d700, 703 & n.1 (5th Cir. 1995) (признающие статус лица уклоняющегося от военной службы, по соображениям совести  как исключение при некоторых обстоятельствах). [3] в деле Barraza Rivera суд ясно принял решение что «наказание основывающееся на отказе участвовать в антигуманных актах как части военной службы является преследованием по смыслу статьи 8 U.S.C. S 1101(a)(42)(A). Там же стр. 1453-54 (цитата, между прочим Офиса Комиссара ООН по беженцам)

В данном случае, Мартиросян не просто «хочет избежать военной службы» как неверно предполагает особое мнение. Если это было бы так суд согласился бы  с особым мнением что он не имеет права на политическое убежище по делу Elias-Zacarias. Вместо этого Мартиросян уклонился от военной службы, на  которой он обязательно был бы вынужден принимать участие в антигуманном обращении с военнопленными в лагере для военнопленных в армянской армии. В соответствии с решениями по делам Barraza Rivera и Ramos-Vasquez, этот дополнительный факт дает ему право на политическое убежище и отделяет его дело от прецедента в деле Elias-Zacarias.

Справочник о процессе и критериям для определения статуса беженца на стр. (1979). Таким образом, 

если солдат дезертирует чтобы не участвовать в актах, признанных международным сообществом противоречащими основным правилам  человеческого поведения, и вероятно будет преследоваться если вернется в свою страну, можно считать что его дезертирство дает ему право на убежище из-за политических взглядов. 

Ramos-Vasquez, 57 F.3d стр. 864.

[4] В данном деле иммиграционный судья посчитал, что опасения преследования со стороны Мартиросяна спекулятивные и отказал в его просьбе отменить депортацию по этой причине. Мы считаем, что решение иммиграционного судьи не «обосновано рациональными, существенными доказательствами» и поэтому   несостоятельно. Elias-Zacharias, 502 U.S. стр. 480. В деле нет ни одного доказательства, которое  опровергало бы показания Мартиросяна. Наоборот  дело содержит подробные свидетельства и документальные доказательства, которые приводят к достоверному установлению факта, что  опасения Мартиросяна о преследовании обоснованны и основываются на более чем вероятной возможности, что он будет преследоваться по возвращению в Армению. Barraza Rivera, 913 F.2d стр. 1452.

1. Субъективные опасения преследования 

В этом деле неоспоримо что опасения преследования Мартиросяна «субъективно истинные». Он добился этого компонента «давая заслуживающие доверия показания что он опасается преследования» если будет депортирован в Армению. Mgoian v. INS, 184 F.3d 1029, 1035 (9th Cir.1999). Безусловно иммиграционный судья посчитал что он  заслуживает доверия, и Совет по иммиграционным апелляциям  не посчитал иначе. При таких обстоятельствах суд должен «принять показания данные перед иммиграционным судьей как неоспоримые. там же стр 1033, и предположить что это правда, см. Briones v. INS, 175F.3d 727, 730 (9th Cir. 1999) (в полном составе).

2. Объективные опасения преследования 

Из прямых, определенных и заслуживающих доверия   показаний Мартиросяна  более чем очевидно что принудительная военная служба вынудит его принимать участие в антигуманном  обращении с военнопленными приказу армянских военных.  Meza-Manay, 139 F.3d стр. 763. Далее Мартиросян подкрепил свои показания большим количеством статьей и пресс релизов Amnesty International и Human Rights Watch. Как признал судья «вопиющие нарушения правил войны» совершенных армиями Армении, Республики Азербайджан и «самопровозглашенной Республики Нагорный Карабах». Зверства включали «принудительную депортацию, мародерство и поджоги домов, захват и содержание заложников, плохое обращение и внесудебные расстрелы военнопленных и не разборчивое  использование воздушных сил против гражданских целей». В соответствии  с информацией Human Rights Watch между 1993 и 1994 годом силы Карабахских армян с при поддержке Республики Армения ответственны  за большую часть нарушений злоупотреблений за этот период.»

Ссылки  на отчет Государственного Департамента и Доклад по Армении включенные в дело подкрепили показания Мартиросяна. Отчет Государственного Департамента указывал что: «Большая часть нарушений прав человека произошли при» изгнании азербайджанцев из Азербайджанского региона Нагорного Карабаха, Отчет по Армении с названием Практика прав человека в Армении 1994 (опубликован в 1995) указывал: 

было несколько примеров жестокости полицейских по отношению к заключенным, много примеров призыва на военную службу мужчин призывного возраста и подозрения в расстреле азербайджанских военнопленных.

* * *

Представители независимых агентств  установили что многие военнопленные с обеих сторон в Нагорном Карабахе расстреляны без суда. . .

* * *

Информация об условиях содержания не доступна, но предположительно они суровые. Международный комитет Красного Креста имел доступ к военнопленным в Нагорно Карабахском конфликте до Октября.

* * *

Имеется множество примеров вмешательства в частную жизнь во время призывов в армию в 1994. Представители военкоматов  приходили в дома призывников и часто угрожали или арестовывали жильцов или наносили материальный ущерб. Они хватали призывников в общественных местах таких как рынки, театры и метро. Существуют отчеты заслуживающие  доверия что официальные лица Армении и Нагорного Карабаха принудительно призывали в армию беженцев из Нагорного  Карабаха и Азербайджана.

Отчет Государственного Департамента по практике прав человека в Армении за март 1996 года,1995, описывает картину антигуманного обращения с военнопленными со стороны Армении:

Правительство не улучшило пенитенциарную систему, в которой до сих пор используется «Карцер» советской эпохи, который представляет из себя находящуюся на  открытом воздухе цементную келью где заключенные содержатся неделями, получая пищу только один раз  в три дня.

Правительство не способствует независимому мониторингу тюремных условий. Оно отказало в просьбе официальных лиц иностранных посольств, Международного Красного Креста и других провести встречу с заключенными без сопровождения . . . .

Несмотря на  документальные свидетельства подтверждающие, соответствие между заслуживающими доверия показаниями Мартиросяна и заявлениям, и отсутствием каких либо контрдоказательств в деле, иммиграционный судья посчитал что Мартиросян просто «спекулирует тем что если бы он был бы призван в армию он был бы послан в лагерь для военнопленных и если бы все это произошло его бы принудили плохо обращаться с военнопленными.» Очевидно однако что иммиграционный судья в этом деле, как и судья в пересмотренном судом решением в деле Ramos-Vasquez, посчитал заявления Мартиросяна «не заслуживающим доверия потому что [она ] не хотела ему верить»[4] 57 F.3d стр. 861. однако подобное решение  «не основывается на  доказательствах по существу» и по этой причине должно быть пересмотрено. Там же см. также Lopez-Reyes v. INS, 79 F.3d 908, 912(9th Cir. 1996) (где указывается что «предположения не заменяют доказательств по существу дела»)

Следующий диалог иллюстрирует ненадлежащее основания на которых иммиграционный судья отказал Мартиросяну в его иске. Мартиросян свидетельствовал что «это было невозможно для него» участвовать в антигуманном обращении с военнопленными. Он указал что такое обращение подразумевало отсечение ушей и содержание матерей военнопленных в заложника в то время как Армянская армия посылала их сыновей в Азербайджан совершать террористические акты против граждан. В ответ иммиграционный судья заявил:

«Знаете, сэр, я не верю вам что военный комиссар сказал чтобы вы отрезали уши или шантажировали людей деньгами . . . и я хочу чтобы вы показали мне в документах которые вы представили где эти многократные инциденты, о которых вы упомянули  имели место» Вы представили какие ни будь документы подтверждающие это? О людях которых шантажируют для совершения ими террористических актов? Об отсечении ушей о которых вы упомянули?

[5] Данный суд, неоднократно принимал решения что документальные свидетельства не требуются для подтверждения права на убежище. См. Lopez-Reyes, 79 F.3d at 912.[5] Это откровенный абсурд ожидать что такой заявитель как Мартиросян представит документальные свидетельства, которые потребовал иммиграционный судья в этом деле «по той причине что маловероятно что преследователи представят свидетельства своим жертвам подтверждающие акты преследования.» Ramos-Vasquez, 57 F.3d стр. 862-63 (цитата из Bolanos-Hernandez v. INS, 767 F.2d 1277,1285 (9th Cir. 1984)). По этой причине, «показания иностранца, если они не будут опровергнуты и заслуживают  доверия достаточны для предоставления [убежища и ] отмены депортации.» Там же в BarrazaRivera, иск заявителя на статус лица уклоняющегося от военной службы заключенной в большей части его показаний» 913 F.2d at1449. Тем не менее потому что его показания «заслуживали доверия и были убедительные,» суд полагает  что достаточно «установить его право на политическое убежище и отмена депортации.» Там же.

Более того как суд ранее разъяснил в Zahedi v. INS, _______ F.3d _______,2000 WL 1252095 (9th Cir. Sept. 6, 2000), когда «эти материалы не могут доказать иск [заявителя] независимо,» такие документальные свидетельства могу «помочь [заявителю] доказать объективное основание для его иска в контексте его показаний» там же *4 (предоставление заявителю права на убежище и отмену депортации ). Безусловно, «цель доказательств об условиях в стране . . . не является  подтверждение отдельных актов преследования (что редко можно доказать посредством документов), но представить информацию о об условиях в которых подобное преследование имело место, для того чтобы исследователь мог разумно оценить правдоподобие слов заявителя.» там же (цитата Duarte de Guinac v. INS, 179 F.3d 1156, 1162 (9th Cir.1999)). (цитата Cardoza-Fonseca v. INS, 767 F.2d 1448, 1453 (9thCir. 1985), aff'd, 480 U.S. at 421).

[6] Основной мотив в решении иммиграционного судьи отвергнуть иск Мартиросяна является ее попытка провести различие его дела от дела истца в деле Barraza Rivera. В деле Barraza Rivera, заявитель оставил военную службу и сбежал из Эль Сальвадора после приказа командира участвовать, под угрозой смерти, в убийстве за деньги двоих людей. См. 913 F.2d стр. 1450. Иммиграционный судья в этом деле отметил что Barraza Rivera «был поставлен в ситуацию когда он был вынужден нарушить законы войны и совершить антигуманный акт не в обычной военной ситуации,» в то время как Мартиросян не был поставлен в такую ситуацию. Действительно Мартиросян никогда не получал прямого приказа «отрезать уши» военнопленного или иначе пытать военнопленных. Но он представил недавние, заслуживающие доверия и не опровергнутые доказательства,  что его призвали на военную службу, и он будет отправлен в лагерь военнопленных, и что военнопленные  систематически подвергаются антигуманному обращению в лагерях для военнопленных. Безусловно, нет никаких доказательств в деле – не говоря уже доказательств по существу – которые позволяют сомневаться в том что в дело Мартиросяна «одно из тех редких дел» когда принудительная военная служба «потребует от него совершать антигуманные поступки» в лагере. Bazzara Rivera, 913 F.2d at 1451 (цитата  In re A-G-, 19I & N Dec. 3040).[6] 

Представленные неопровержимые доказательства поддерживают требование Мартиросяна на получение статуса лица отказывающегося от военной службы по соображениям совести, суд не считает, что   ему следует отказать в депортации только из-за того что он покинул Армению прежде чем ему прямо приказали пытать или расстреливать азербайджанских военнопленных. Поэтому мы считаем, что Мартиросян продемонстрировал обоснованное опасение преследования и на этом основании  имеет право на политическое убежище и отмену депортации.

B. Заявления Мартиросяна о нарушение надлежащей правовой процедуры

Мартиросяна утверждает что Совет по иммиграционным апелляциям нарушил его право на  надлежащую правовую процедуру не упомянув относящихся к делу документов, представленных  в поддержку его иска, не говоря уже о том чтобы рассмотреть эти документы.

Суд недавно посчитал что «попытка иностранца доказать что Совет нарушил его право на надлежащую процедуру не рассмотрев относящихся к делу [документальных] доказательств  должна быть опровергнута презумпцией что [Совет] рассмотрел доказательство» Larita-Martinez v. INS,220 F.3d 1092, 1095 (9th Cir. 2000); cf. Zahedi , 2000 WL1252095, стр. *4 n.8 (суд посчитал что Larita-Martinez неприменимо из-за того что Zahedi представил доказательства направленные на объективные элементы иска . . . . и . . . . иммиграционный судья обосновал свое решение на ясном отказе в подлинности его доказательств»). Тем не менее, так как суд считает, что решение Совета не основывается на доказательствах по существу дела и что Мартиросян имеет право на убежище и отмену депортации, в рассмотрении этого вопроса нет необходимости.

III.

По вышеуказанным причинам иск Мартиросяна удовлетворен. Решение Службы по Иммиграции и Натурализации о том что он не имеет права на статус беженца не основывается на доказательствах по существу. Наоборот мы считаем, что Мартиросян представил неопровержимые доказательства которые демонстрируют обоснованные опасения преследования на основании его отказа служить в армянской армии где он будет принужден принимать участие в антигуманном» обращение с  военнопленными. . Barraza Rivera, 913 F.2dat 1451 (цитата In re A-G-, 19 I & N Dec. 3040). Следовательно, суд возвращает решение в Совет для последующего рассмотрения в соответствии с этим решением.

ИСК О ПЕРЕСМОТРЕ УДОВЛЕТВОРЕН. Решение Совета по иммиграционным апелляциям ОТМЕНЯЕТСЯ и дело ВОЗВРАЩАЕТСЯ НА ПЕРЕСМОТР.