Мы уже видели, как мастерски воспользовались армянские книжники легковерием иностранца для распространения молвы и славы о величии Армении. Посмотрим теперь, сквозь какой строй они провели перед ним грузин. Не поступи так армянские ученые му-жи, они бы не имели и заслуг пред своими компатриотами и не за что было им рукоплескать. По словам Кутули, прошлое Грузии представляет весьма неутешительную картину: ослабленная дурным управлением, завистью друг к другу и междоусобиями, она, мол, не имела покоя. Верно, она не имела покоя, но не по тем причинам, кои были внушены г-ну Кутули Арцруни и его «либеральною партиею». Те, которые посещали Грузию и лично сами ее изучали, а не под руководством армянских ученых мужей, которые самостоятельно потрудились над изучением данных, касающихся прошлой нашей жизни, – те относят-ся к нам не с таким пренебрежением, как Кутули и его внушители. Напротив, они даже поражены, – как такое маленькое христианское государство, такая маленькая нация могла выдержать только войн с варварами. «Не будь вообще грузины таким мужественным, готовым жертвовать собою молодецким народом, – это было бы немыслимо», – говорит ученый знаток Востока Делорье, соотечественник Кутули. Да разве он один говорит это! Но Арцруни, этот «всесторонне развитой философ», так опутал, так связал по рукам и ногам несчастного Кутули, что тот, окончательно сбившись с толку, лишился возможности оглядеться кругом, для выяснения истины, и всецело отдался с макушки до пяток лишь Арцруни и его клевретам. И вот Кутули в продолжение двух месяцев бил в набат в газете «Temps» о славе и величии армян, не щадя вместе с тем ни нашего прошлого, ни настоя-щего, понося нас на все лады и даже почти отрицая всеми признанное беззаветное мужество грузин. До настоящего времени ученые философы армян не отказывали нам в храбрости, так как, по мнению их, храбрость – глупость, добродетель, присущая сумасброду-грузину («гиж-враце») (Еще одно слово (гидж) -- азербайджанское слово в словаре грузин и армян – Ибрагим). Ну кто, мол, кроме глупца, какой сумасброд подставит грудь пуле? А потому они бесспорно признавали за нами эту добродетель, как признак глупости. Но, видно, армянские книжники-философы рассчитали, что подобная философия не подейст-вует на такую личность, как Кутули, который принадлежит к нации, считающей, не без основания, храбрость качеством похвальным. Вот причина желания их повредить нам в глазах Кутули и с этой даже стороны.

Кутули оповещает Европу, что в истории Грузии нет ничего, чем бы мог народ ее гордиться. Допустим, что в продолжение двух-трех дней пребывания в Тифлисе Кутули досконально ознакомился с Грузией и изучил всю прошлую историю ее, так как он оказался «внимательным слушателем хороших рассказчиков».

Простим и отпустим рассказчику и слушателю их явного фиглярства и пронырства. Лучше ознакомимся с тем, что вновь испеченные друзья-приятели заставили выболтать этого несчастного француза о нашем настоящем. «Грузины составляют нацию генералов, аробщиков и чалвадаров, сболтнул умудренный мудрецами же выскочка. «Хотя, мол, у них много генералов, но они не пользуются известностью».

Поставить наших генералов на одну доску с аробщиками и чалвадарами – как это нравится вам?! Выше ведь мы видели, с каким шумом, треском и звоном, с каким бахвальством заставили Кутули перечислять имена всех генералов-армян, – ну назвали бы в числе их хоть одного грузина! Но зачем было им это делать? Тогда было бы, что «орех грузина грохочет, вата же их, армян не производит даже простого шума», а это шло бы в разрез с расчетом и желанием армянских философов. Нет сомнения, что наши генералы не нуждаются в похвале ни Арцруни, ни Кутули, равно ни в защите нашей. Башкадыкляр, Кюрюк-Дара, Карс, Деве-Бойну, Авлиар, Бегли-Ахмет, Ардаган, Ахалцих, Чолок, весь Дагестан и вообще весь Кавказ громко говорят об их славных именах, и громкого крика их не заглушить хриплому писку и мяуканью армянских мелкодушных книжников-грамотеев! Только тот может ценить чужое достоинство, кто сам обладает им!

«Грузинское дворянство – говорит Кутули – разорено в конец; они, грузины, кроме волокитства, ничего не знают и стремятся лишь поступить на государственную службу, так как такого рода служба представляет легкий труд». Нет-де у них способностей ни к торговле, ни к ремеслам, а если между ними и попадаются два-три купца, то и те считают деньги по армянски. Нет ничего удивительного, если они уверили Кутули, будто грузины не умеют даже на своем родном языке. Крестьяне-грузины пьяницы и лентяи. «Они, мол, не выкупили части земли от землевладельцев» и проч., и проч. Само собою разумеется, при этом армянские книжники скрыли от Кутули то несомненное обстоятельство, что уже тогда крестьянами-грузинами было выкуплено от помещиков своих в Тифлисской и Кута-исской губерниях на полтора миллиона рублей земли, как это видно из официальных сведений. Конечно, тут нет ничего особенного, но тем не менее, армянские Деллингеры и философы скрыли это от Кутули, чтобы он не оповестил об этом миру, опасаясь, что, по-жалуй, это похвальное деяние грузина впишется ему в книгу живота, а армянам, мол, какая от этого польза. По мнению этих господчиков, «что для грузина здорово, то для армянина смерть». Таким образом, они ложь сбыли за правду.

Много еще других гимнов пропели Кутули армянские философы в утеху и славу свою. Мы здесь не приводим всех их, так как беседа наша и без того затянулась. Страннее всего то, что проделки армянских грамотеев не долго оставались в тайне, и тот же самый Кутули скоро смекнул, что за гуси эти хваленые армяне на Кавказе. Дело в том. Что пока Кутули оставался в Тифлисе и вертелся среди них, угорелый, в каком-то чаду, он не уставал восхвалять их, но когда ему случилось побывать в Эриванской губернии и собствен-ными глазами присмотреться к ним на собственном же их пепелище, то задал же он им трезвону! Пропел им песенку! «Армяне, мол, на родине своей вообще трусы, неучи, невежды и равнодушны к судьбе своей родины» (Оно и ясно, т.к. эта губерния никогда до 1828 года их родиной и не была, они появились там как беженцы – Ибрагим).

Итак, как видно, они оказываются и учеными, и народом, заботящимся о судьбе своей, храбрыми только там, где они, по их собственной пословице, чуют запах хлеба.

Не об этом ли сказано: «Речь твоя обличает тебя»?

Таким образом, Арцруни и его «либеральный» цех заставили европейскую газету прокричать, что грузинам, и духовно, и физически обессиленным, и вместе с ними кавказским татарам другого исхода не остается, как или обармяниться, или пойти в рабы к ним. На подмогу к этим ученым мужам, для придания более силы, убедительности и для усиления их армии, присоединился у ним один генерал-армянин, ныне покойный, Кишмишев. Без генерала ведь армия не армия! А чтобы не отставать от себе подобных грамотеев-ученых, и он пустился наносить нам удары. Генерал Кишмишев написал сочинение, изданное после его смерти радетелями славы его, под заглавием «Последние дни Грузинского царства». Как славно покойный Кишмишев честит нас, полагаю, всякий читал. В конце ХYIII ст. – изволит говорить Кишмишев, – «Грузия уподобилась выброшенному на берег кораблю, откуда, кто был посильнее, мог брать все, что угодно. Голодных царевичей, мол, и князей содержали и кормили лавочники и купцы.

… Франсуа Ленорман, о котором мы и раньше упомянули, считающийся среди людей науки знатоком истории древнейших времен – авторитетный исследователь клинообразных надписей, в особенности ассиро-вавилонских. И вот именно те самые клинообраз-ные надписи, которые, по уверению г. Гольмстрема, вопиют в пользу армян, тщательно исследованы этим знаменитым Ленорманом.

Именно он и доказывает, что Армения есть географический, но отнюдь не этногра-фический термин и что это название в первый раз упоминается во времена Ахеменидов, именно в конце YII столетия до Р.Х. Тогда еще и помину не было об армянах, т.е. гайканцах, в тех местах, которые ассирийские, а равно местные клинообразные надписи называют собирательным именем страны «Найри», а впоследствии «Урарту»», а племя, жившее там, – урартийцами; гайканцы, гайосы (армяне) пришли в Урарту в YI ст. до Р.Х., клино-образные же надписи, повествующие об урартийцах, относятся к более раннему периоду, ибо самая поздняя надпись относится к IX веку до Р.Х.

Ясно, что клинообразные надписи, высеченные в IX в. до Р.Х., не могли повествовать о народе, появившемся позднее, спустя почти три века. «Камни вопиют», не правда ли, гг. армянские ученые, грамотеи! Вопить то вопиют, но «двери слуха вашего замкнуты вами для них».

Оставим в стороне даже это IX ст., когда камни запечатлели на груди своей нелицеприятные и правдивые сказания и когда еще об армянах не было и помину. О стране «Найри», впоследствии известной под названием «Урарту», упоминается в некоторых надписях еще при ассирийском царе Салманасаре и затем при Тиглат-Паласаре – Салма-насар же I царствовал в XIY ст., а Тиглат-Паласар I в XII ст. до Р.Х.

Имеем после всего этого основание или нет спросить г. Гольмстрема: те клинообразные надписи, те приводимые им в свидетели камни каким чудом могли повествовать об армянах, когда последние, спустя лишь шестьсот-семьсот, ну самое меньшее триста лет, появились в той стране, в которой урартийцы были аборигенами и боролись с асси-рийцами в продолжение шести-семи веков до прихода армян? И если уж они, урартийцы, имеют какие-либо заслуги во всемирной истории, отличались твердостью характера, культурою, выказали физическую и нравственную мощь, то, конечно, ради своей славы, но отнюдь не для прославления и возвеличения армян.

Ясно, что те клинообразные надписи, вопли которых будто бы так воспламенили г. Гольмстрема, и которые, по словам его же самого, происхождения не позднее IX столетия, не могут служить подтверждением происхождения армян от урартийцев, и мы в данном случае видим такое же ученое легкомыслие, на какое постоянно наталкиваемся, когда армянские философы и Деллингеры заводят речь об армянах.

«Филология, – говорит Ленорман, – это алгебра так называемой лингвистики, это могущественное и высокое средство, восстановительница древней этнографии – доказывает нам, что аборигены страны, называемой «Армениею», до конца YII века до Р.Х. были родственным племенем тому, к которому относятся грузины и некоторые нынешние народности Кавказа. Это именно те аборигены, которых библия (Х.З) называет «тогормами», ничего общего не имеющими с сынами Гайоса. Также и Иезекиль называет абориге-нов Армении «тогормами» (ХХYII, 14, XXXYIII, 6) – в то время, когда большая часть клинообразных надписей была уже высечена на камнях, – надписей известных до настоящего времени под названием «ванских».

Ленорман весьма ясно доказывает, что урартийцы и алародийцы – синонимы. По-мимо Ленормана и знаменитый английский ученый Раулинсон, на которого сослался в данном случае сам Ленорман, доказывает то же самое.

На этом тождестве урартийцев с алародийцами и основал Ленорман свой вывод, что язык урартийцев и клинообразные надписи должны называться алародийскими, но отнюдь не армянскими. Он утверждает, что ни язык этот, ни народ не имеют никакого родства с армянским языком и народом. «Раулинсон говорит, – добавляет Ленорман, – что «аларду» представляет простой вариант «Араруда», так как древние парсы одинаково произносили и «л» и «р». От «Араруди» небольшой переход до «Арарата», а отсюда и до упоминаемого в ассирийских надписях «Урарту».

К этому Ленорман добавляет: «алародийцы» (иверы) представляют именно ту старую расу, о которой мы выше упомянули и которая оставила клинообразные надписи в Армении. Что эти названия – синонимы, следует запомнить, так как это пригодится нам ниже.

«По нашему мнению, – говорит Ленорман, – язык найденных в Армении клинообразных надписей имеет чрезвычайное сходство с грузинским…

Здесь Ленорман приводит такие поразительные примеры, что убьет всякую охоту сомневаться даже в том, кто одержим страстью во всем сомневаться, и в конце добавляет, что «исследование великого Эженя Барнульфа усиливает доказательство того, что язык клинообразных надписей Армении и грузинский один и тот же». (Современные исследо-ватели относят этот язык к чеченскому и ингушскому, которые относятся к иберийско-кавказским языкам (нахским) – А. П. Новосельцев – Ибрагим).

«Язык клинообразных надписей никоим образом никакого, даже отдаленного сходства не имеет с языком гайканским, – говорит Ленорман. – «Тот народ, вырезавший эти надписи и за шесть веков до Р.Х. владычествующий в Армении, не имел никакого родства с армянами, с гайосами, ни по происхождению, ни по языку своему».

«Гайосцы пришли в Армению в то время, когда ванские надписи уже существовали, именно в то время, когда тот самый народ (Урарту), который вырезал эти надписи, ос-лабленный в продолжение нескольких веков непрекращающимися войнами с страшными владыками Ниневии (ассириянами) и Вавилоном, отодвинулся, направился к северу, именно к тем местам, которые в древности назывались Ивериею, а в настоящее время именуются Грузиею»

Таким образом, по словам Ленормана, выходит, что армяне напрасно присваивают себе название урартийцев, прежнюю Великую Армению напрасно считают своею первобытною родиной, и если какие-либо доблести и добродетели урартийцев перешли к кому-либо путем наследственности и кто-либо может гордиться ими, – то исключительно грузины, но отнюдь не армяне.

Лишь только это исследование Ленормана стало известным, не поздоровилось армянским книжникам.

Покойный Илья Серебряков, профессор Лазаревского института, в одной своей статье говорит: «Ленорман не только устранил всякую мысль о родственном происхождении армян и грузин, но даже и самую территорию Армении до Ахеменидов изъял из владения и навсегда укрепил за грузинами. Это обстоятельство до таковой степени озлобило профессора Патканова, что он не мог успокоиться в продолжение 13 лет и в конце концов, когда «лучшего выдумать не мог», напечатал известный свой фельетон, в котором, с большою ловкостью, присвоил себе чужой труд, дал фактам превратное освещение и этим вздумал уничтожить и самые летописи грузинские».

Чего было покойному Серебрякову удивляться подобному поступку армянского ученого! Это порок не новый, а еще исстари присущий армянским грамотеям. Мы привели тому много фактов в настоящей статье. Может быть, нас, грузин, заподозрят в пристрастии, когда говорим об этом предмете. Послушаем теперь таких свидетелей, как, Ленор-ман и Генрих Раулинсон, и увидим, что переиначивание, присвоение чужого, подчистка и поскабливание надписей на памятниках, захваты чужих мест и прочие подобные доброде-тели с давних времен были качествами армян и что с давних же времен они знакомы были с этими художествами.

«На основании вышеприведенных фактов, – говорит Ленорман, – я вынужден высказать то же самое, что и Генрих Раулинсон: «язык «урарту» не имеет никакого родства с настоящим гайосским языком. Гайосы, выходцы из Фригии, постепенно заняли возвышенные места, лежащие к востоку от Фригии, откуда они вытеснили часть древних урартийцев, часть же поглотили и их названия, веру, язык, предания заменили своими»,

Замена своими чужих наименований, языка, преданий и тому подобного, оказывается, с древнейших времен составляла обычную привычку армян – «привычка же – вторая натура». Ленорман говорит в том же сочинении своем, что армяне напрасно присваивают себе происхождение от Торгомоса. Да и отчего же им этого не делать: ведь для этого не требуется никаких расходов, даром дается!

Не один Ленорман говорит, что гористая страна, известная по клинообразным надписям под названием Урарту, еще в 721 г. до Р.Х. была местом обиталища грузинского племени и что урартийцы были нациею, родственною грузинам. Другой большой знаток и исследователь древнейшей истории Масперо говорит: «гористая страна (Урарту), в которой берут свое начало Тигр и Евфрат, еще при ассирийском царе Саргоне (721) была населена только одним, совершенно отличным от современных армян и родственным грузинам, племенем.

… По словам г. Никольского, армянский епископ Месроп нашел несколько клинообразных надписей. Г.Никольский по этому поводу говорит: «В начале шестидесятых годов г. Месроп, тогда еще простой монах, вычитав из сочинений мхитаристов, что там, где в настоящее время обитают армяне, существуют клинообразные надписи, пожелал собрать их, полагая, что они будут иметь весьма близкое отношение к древней истории Армении». По словам того же Никольского, г. Месропу повезло, но не в ту сторону, на которую он рассчитывал. Он открыл шесть или восемь надписей; снявши их, он послал их ученым, знатокам этого дела, именно Мордтмону, Сейсу и Мюллеру. Передатчиком и посредником был профессор Патканов, полагавший, что эти надписи – исторические памятники армянства; и, конечно, от этой радости пришедший в телячий восторг. Впоследствии оказалось, говорит г. Никольский, что те клинообразные надписи написаны на языке, не имевшем ничего общего с армянским.

Нечего и говорить, что известие это огорошило как г. Месропа, так и г. Патканова. Необходимо знать, что большая часть найденных г. Месропом надписей открыта к северо-востоку в 25 верстах от Эчмиадзина. Там есть один холм, называемый «Блури»; у холма этого находятся какие-то древние развалины; армяне давно зарятся на них и говорят, что именно там была их столица – какой-то мифический «Армавир». Любознательные ученые добрались и до этих мест. Стали производить раскопки под руководством гр. Уварова, ос-матривая развалины, старались и так и сяк, – работы производились в продолжение семи дней, – но не нашли ничего утешительного и радостного для армян. Г. Месроп и г. Патканов, разумеется, начали спорить и заявили претензию, что дурно, мол, производились раскопки, и вновь потребовали исследования тех мест.

Такую настойчивость – говорит г. Никольский – можно объяснить только ошибочным мнением о характере и происхождении надписей и понятных со стороны армянских ученых увлечением мыслью найти древнюю столицу Армении».

Видно, неотъемлемое качество армянских ученых – добиваться цели своей путем упрямства. Видно, что, настаивая на своем, они стараются замалчивать все, что не входит в их расчеты, хотя бы это было неопровержимой истиной. Г. Никольский объясняет их упорство «ошибочным мнением их и понятным со стороны армянских ученых увлечением», очевидно, не желая, из приличия и сдержанности, сказать большее и назвать поступок их настоящим именем….

И. Г. Чавчавадзе,
перевод с грузинского Н. И. Алексеева-Месхиева.
Тифлис, 1902

Стр.| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 |