(Из статьи IV мирного договора, заключенного с Россией, с Германией, Австро-Венгрией, Болгарией и Турцией 3 марта 1918 года.)

Самое распространенное заблуждение в атмосфере ринувшегося к нам потока исторической правды, прорвавшей мощную, казалось бы незыблемую плотину исторического догматизма, длительной и упорной фальсификации многих исторических фактов — мнение о том, что реальный факт обладает некоторой самостоятельной ценностью, которая не зависит от его интерпретации. Противоречивая, удивительная и вместе с тем трагическая судьба Юго-Западной Кавказской демократической республики опровергает это мнение.

История небольшой республики не вписывается в схемы публицистических дагерротипов. Несомненно, что один пересказ ранее вычеркнутых из истории событий, был бы важен уже сам по себе, однако его невозможно будет понять, воспринять до глубочайших сфер души, если ые увязать эти события с другими, не воссоздать эпоху, весь процесс со всеми действующими лицами этой исторической драмы, постичь корни, природу тех или иных их поступков.

Иногда эту республику называют Карской — по названию ее политического центра — сильной крепости, хорошо знакомой читателю по её видной роли почти во всех русско-турецких войнах. У стен этой крепости разыгрывались величайшие воинские баталии полководческих гениев как одной, так и другой стороны, олицетворявшие стойкость, силу, волю к победе, глубину национального духа и мудрость обоих народов.

В этом отношении у Л. С. Пушкина имеются очень характерные для Карской крепости строки: “Я поехал по широкой долине, окруженной горами. Вскоре увидел я Карс, белеющий на одной из них... Осматривая укрепления и цитадель, выстроенную на неприступной скале, я не понимал, каким образом русские могли овладеть Карсом”.

Однако времена менялись, что влияло на изменение политики, стратегических целей, и в 1917 году на фоне развала Российской империи возвращение Карской крепости не являлось столь проблематичным для Турции. Предприняв активные наступательные действия на Кавказе турецкие войска 12 марта 1918 года овладели Эрзерумом и вскоре вышли на линию русско-турецкой границы 1914 года.

Как известно, эти удачные военные операции турецких войск наряду с успехами союзника Турции по Тройственному союзу — Германии на Украине, создали исключительно сложную обстановку для Советской России, не оставив последней ничего другого, кроме заключения невыгодного для нее Брест—Литовского договора.

В ходе Брестских переговоров турецкая сторона была представлена великим визирем Талаат-пашой, маршалом Ахмед Иззет-пашой и виднейшим дипломатом Ахмед Назим-беем. Дипломатическое сражение завершилось итогами, превосходящими все ожидания и намерения германской стороны. Турция получала округа Батум и Карс, что не было предусмотрено условиями мира, предложенными германским правительством 21 февраля 1918 года.

Безусловно, заключенный мирный договор непосредственно затрагивал интересы всех закавказских государств, создавал огромное поле политических, военных и дипломатических действий в отстаивании только что приобретенного суверенитета.- Следует отметить, что еще до заключения Брест—Литовского мирного договора со стороны Закавказского сейма была сделана попытка заключения договора с Турцией о регламентации государственных границ. В этих целях, на заседании Закавказского сейма 16 февраля 1918 года была избрана специальная делегация, председателем которой был назначен А. И. Чхенкели. В этих переговорах о мире и границах с Турцией от Азербайджана участвовали М. Г. Гаджинский, М. Г. Гейдаров, М. Я. Мехтиев, X. Г. Ма-медов, А. Шейхульисламов, М. Э. Расулзаде и А. Б. Пепинов.

13 марта 1918 года делегация Закавказского сейма приняла участие в мирной конференции в Трабзоне. Одновременно Закавказский сейм разослал всем государствам телеграмму протеста по поводу заключения 3 марта 1918 года Брест— Литовского договора: “Всякий договор, касающийся Закавказья и его границ, заключенный без ведома и одобрения Не зависимого Закавказского правительства, считается лишенным международного значения и обязательной силы, так как Закавказье никогда не признавало большевистской власти и Совета Народных Комиссаров” (1).

Турецкое государство, узнав об отделении закавказских территорий от России, пожелало “познакомиться с ними и вступить в добрососедские отношения” (2). В результате переговоров турецкая делегация представила 21 марта декларацию ,в которой отказывалась от каких бы то ни было претензий на Батумский, Ардаганский и Карский санджаки, более того 23 марта Турция заявила о новых территориальных уступках, заключающихся в передаче Закавказскому сейму западную часть Кагызманского округа (3).

Но не все политические и национальные силы Закавказья адекватно восприняли этот факт доброй воли со стороны Турецкого государства. Выбравшись из-под тяжести Брест— Литовского договора, армянские экстремистские силы без особого раздумья развернули широкую экспансию против мусульманского населения во вновь приобретенных областях. Газета “Азербайджан” писала в те дни: “С принятием Турцией участия в Европейской войне, дашнакцаканы увидели возможность близкого осуществления их заветных стремлений. Но создание “Великой Армении” требовало создания этнически чистой территории. И вот начинается систематическое избиение мусульманского населения сначала в Карсе и Карской области...” (4). Здесь следует акцентировать внимание читателя на том обстоятельстве, что именно армянские, а не турецкие войска, как неоднократно упоминалось в официальной истории, творили злодеяния и ужасы в Карской области. До прибытия турецких войск “жизнь мусульман повсюду в губернии (имеется в виду Эриванская губерния — авт.) висела на волоске; в то время по приказу армянского штаба более 200 мусульманских деревень было предано мечу и огню и около 200 тыс. крестьян—мусульман осталось без крова и жилища. Несчастные были подвергнуты неописуемым жесто-костям и лишениям; к этому прибавился еще голод и болезни” (5).

К слову хочется отметить, что обоснованию подобных действий армянских властей вполне могли служить положения Декрета Совета Народных комиссаров РСФСР от 29 декабря 1917 года “О Турецкой Армении”, которым объявлялось, что Рабочее и Крестьянское правительство России поддерживает право армян оккупированной Россией “Турецкой Армении” на свободное самоопределение, вплоть до полной независимости. Гарантиями в достижении этих целей Совнарком считал вывод войск, немедленное образование армянской народной милиции и беспрепятственное возвращение сюда всех армян, рассеянных в различных странах. Оказание всяческого содействия населению “Турецкой Армении” в деле осуществления важнейших пунктов Декрета, поручалось временному комиссару по делам Кавказа С. Шаумяну (6).

Удивительно, что из всех закавказских территорий только Армения стала объектом специального декрета Совнаркома, и не формально декларировалось ее право на самоопределение, а. был предусмотрен целый спектр конкретных мероприятий со стороны Советского правительства по обеспечению армянского суверенитета именно в этих областях. Хотя и Азербайджан, не в меньшей степени нуждался в подобных
гарантиях своей национальной независимости. Впрочем, достаточно заглянуть в подготовительный и окончательный тексты “Декларации прав трудящихся и эксплуатируемого народа”, чтобы убедиться в этом (7).

Однако нота заместителя народного комиссариата иностранных дел РСФСР Г. Чичерина дипломатическому представителю Германии Мирбаху от 11 мая 1918 года, указывающая, что “отделение Закавказья никогда не было признано Русским Советским правительством” (8) создает в анализе исторических событий некоторый нонсенс. Если это заявление не противоречило декрету “О Турецкой Армении” и “Декларации прав трудящихся и эксплуатируемого народа” (принятой 12 марта 1918 г. на III Всероссийском съезде Советов), то мы имеем дело с попыткой претворения в жизнь довольно-таки сложной формулы “Армения и Закавказье”, где под Закавказьем подразумеваются все прилегающие к Армении территории...

Одной из таких территорий и была Карская область, где армянские войска развернули циничное по своей жестокости сражение против мирного населения. Причем это были те армянские части, которые по Брест—Литовскому мирному договору Российская республика обязывалась демобилизовать и распустить (9)

Таким образом договор был явно нарушен, что ставило Турцию перед необходимостью принятия определенных решений.

Но наряду с этим, сильное воздействие на дальнейшие шаги Турецкого правительства оказали мартовские события в Баку. В связи с этими событиями газета “Азербайджан” с болью в сердце писала в сентябре 1918 года о том, что боевые части партии “Дашнакцутюн” “...подвергали ofmo и мечу бакинскую губернию... старинный город Шемаху со всем его уездом” (10). Кровавые злодеяния дашнакских головорезов, а также всё возрастающая опасность захвата Закавказья английскими и французскими войсками, привели к новой волне наступления турецких войск, которые 25 апреля 1918 года, вошли в Карс.

“Партия наша уверена, что союзники, объявившие целью войны освобождение мелких угнетенных народностей, не будут препятствовать нам “ наших стремлениях”.

Освободив Карc от власти армянских бандитских формирований, турецкая военная администрация способствовала проведению там, и еще в Батумской и Ардаганской областях общенародного референдума. В имеющейся литературе этот референдум оценивался очень негативно. Так, утверждалось, что армяне, составляющие большинство жителей Карса и Ар-дагана, были вынуждены уйти с отходившими войсками в Восточную Армению, и поэтому якобы большинство жителей указанных областей не участвовало в референдуме, не использовало своего права волеизлияния (11).

Однако, переданные из спецхранов архивные документы сообщают, что район Юго-Западного Кавказа был заселен почти исключительно мусульманами-тюрками, курдами, лазами и грузинами, принявшими ислам (всего 225 тыс.); армянами, составляющими исключительно городское население (11 тыс.); грузинами (9 тыс.) и русскими (26 тыс.) (12).

Осенью 1918 года в Карсе создается Мусульманский национальный комитет (Милли Шура), в который наряду с политическими и общественными деятелями, вошли землевладельцы и представители духовенства. На заседании 1 декабря 1918 года Милли Шура принял решение об образовании “Республики Юго-Западного Кавказа”. В состав этого вновь образованного государства предполагалось включить населенные мусульманами земли: Карскую и Батумскую области, Ахалцихский, Ахалкалакский, Шарурский, Нахичеванский, Сурмалинский уезды и юго-восточную часть Эриванского уезда. Турецкое правительство и военная администрация активно поддерживали этот план.

Кроме этого, в Карсе был создан специальный “Комитет помощи ахалцикским мусульманам”, а в Батуме начал функционировать меджлис под председательством доктора Эфендиева.

Однако бурный поток событий разыгрывает следующий акт этой исторической драмы: Турция проигрывает войну и капитулирует. Договор о перемирии, подписанный 30 октября 1918 года в порту Мудрое, непосредственно затронул жизненные интересы населения Юго-Западного Кавказа. С 12 часов дня 31 октября 1918 года вступают в силу условия перемирия, в соответствии с которыми турецкие войска должны были покинуть пределы Закавказья.

На смену им в ноябре—декабре 1918 года прибыли части английской оккупационной армии. Правительство США, одобрительно отнесшееся к резолюции Совета Антанты о переводе на Кавказ британских войск, направило сюда же официальных представителей. Цели США по отношению к этому региону нашли свое отражение в официальном комментарии к “14 пунктам” президента Вильсона, датированном 23 октября 1918 года. Комментарий предлагал рассматривать Кавказ, “как часть проблемы Турецкой империи”, а специальным пунктом предполагалось создать “независимую Армению” под протекторатом какой-либо великой державы”. При этом великими державами не брались в расчет интересы мусульманского населения, которого “охватил ужас при одной мысли об оставлении этих областей турецкими войсками” (13). Уже 4 ноября 1918 года представители мусульманских областей, по договору передаваемых Армении, и представители 4 тыс. азербайджанцев, переселившихся в Карскую область из Армении, прибыли в Баку для того, чтобы сообщить о своём невероятно тяжелом положении. В газете “Азербайджан” писалось по этому поводу: “Голос эриванских мусульман, ставших жертвой армяно-мусульманских взаимоотношений, должен быть услышан всем азербайджанским народом. Наш гражданский долг сделать все, для того чтобы спасти остатки истребленного мусульманского населения Эриванской губернии” (14). В соответствии с этими требованиями Азербайджанское правительство срочно направило в Эривань своего дипломатического представителя, но эта миссия ока залась безрезультатной. Через три недели положение мусульман, проживавших на территории бывшей Эриванской губернии, уже квалифицировалось как безнадежное (15).

Надо сказать, что азербайджанская общественность в те годы хорошо понимала всю сущность этой политики стран Антанты, ясно представляла себе, какие силы стоят за дашнакскими экспансионистами, нацеленными на Карскую республику. Естественно, что армянское лобби в США упорно стремилось получить мандат на Армению. Эти устремления рельефно воплотились в англо—американской политике на Кавказе. Так, 28 ноября 1918 года на заседании военного комитета Ллойд Джордж и Керзон высказались за то, чтобы отдать Армению и Константинополь под управление Америки (16). К этим предложениям отнесся благожелательно и Вильсон, отметив, что “Армения не смогла бы устоять сама, с одной стороны против турок, а с другой—против большевиков” (17). Такая позиция глав этих стран прибавила наглости армянским лидерам, создала у них иллюзию полной вседозволенности. На заседании Совета десяти дашнаки открыто выступили со своими далеко идущими претензиями на создание так называемой “Великой Армении” от моря и до моря”.

В этой обстановке создались критические условия для дальнейшего самостоятельного существования Карской республики. После того как турецкие войска окончательно покинули ее пределы, в конце декабря 1918 года, Милли Шура принимает отчаянное решение об образовании Временного правительства.

Однако этот важный стратегический район оказался чересчур лакомым куском для того, чтобы английское командование, учитывая наличие британских войск в Тифлисе, тотчас же не воспользовалось бы этим обстоятельством для занятия Карса раньше своих союзников. Карс, таким образом, оказался в руках англичан.

3 января 1919 года с “милостивого” разрешения английского генерал-губернатора Карса, в Баку для доклада азербайджанскому правительству о положении мусульман Карской и Батумской областей выехала еще одна делегация, члены которой поставили перед собой цель зондирования почвы для возможного создания единого азербайджанского государства.Однако азербайджанское правительство решило пока воздержаться от радикальных шагов по решению этой проблемы, дабы не осложнять отношения с Грузией, которая также как и Армения, претендовала на территорию Юго-Западного Кавказа.

Но с другой стороны, Азербайджанское государство не могло оставаться безучастным к судьбе граждан Карской республики, и 8 января 1919 года правительство Азербайджана направило ноту командующему английскими военными частями, суть которой в тонкой дипломатичной форме выражалась в необходимости сохранения статуса-кво вновь образованной республики. В ответ Главный штаб английских войск на Кавказе сообщил, что копия ноты препровождена в Батум, английскому генералу Форстер-Уолкеру, поскольку эти вопросы относятся якобы только к компетенции последнего. Проницательный читатель может догадаться, что это дело было “спущено на тормоза” и никакого вразумительного ответа на ноту Азербайджанского правительства не последовало.

Тем временем, в январе 1919 года в Карской республике проходят демократические выборы, приведшие к образованию 14 января республиканского парламента, избранного по норме: 1 депутат от 10 тыс. избирателей. Консул Азербайджанской республики в Батуми Махмуд-бей Эфендиев сообщал в Баку, что Карский парламент функционирует в контакте с английским генерал-губернатором в Карсе. К этому следует добавить, что английское командование в целом благожелательно отнеслось к формирующимся в республике органам власти, что выразилось в непрепятствовании этому процессу. Однако, правительства великих держав, под влиянием армянской диаспоры, отводили главную роль в своей стратегической концепции — дашнакской Армении. Те же, почувствовав обеспеченность тылов, нагло требовали “возвращения” земель, “отторгнутых” Турцией у Армении.

Двойственная политика англичан ставила их в весьма щекотливое положение. Дашнаки, сгорая от нетерпения и жажды реванша, устраивали бесконечные провокации на границе Карской республики. Бандитские нападения армянских воинских частей на мирные приграничные сёла начались с первых же дней образования нового государства. При этом английские отряды демонстративно бездействовали, что побудило Временное правительство республики Юго-Западного Кавказа специальным обращением к правительству Азербайджана от 27 января 1919 года, просить у него помощи в виде присылки в Карс офицеров, чиновников и денег (18).

Азербайджанский консул в Батуме 31 января проинформировал Баку о нехватке денег у правительства Карской республики и подчеркнул, что вся надежда последнего связана с Азербайджаном. 14 февраля тот же консул констатировал, что полными хозяевами положения в Карсе и Батуми являются англичане (19). И только с их разрешения правительство Карской республики развернуло организацию власти по всей территории. К сожалению, в архивах нами не обнаружены документы, свидетельствующие о той или иной реакции азербайджанского правительства на. это обращение.

Таким образом, деятельность парламента по конституи-рованию республики нашла своё логическое завершение: 27 марта 1919 года актом парламента в Карсе была объявлена Юго-Западная Кавказская демократическая Республика. Парламент республики состоял из 64 человек, из которых 60—мусульман, 3 греков и 1 молоканин. Председателем парламента был избран врач по специальности Асад-бей Гаджи-ев. 27 марта парламентом был утвержден новый состав правительства.

• Председателем Совета Министров был назначен Ибрагим-бей Джангиров, бывший кадровый офицер.

• Военным министром - Гасан-бей Джангиров, брат премьер—министра, также являющийся в прошлом кадровым офицером.

• Министром внутренних дел — Риза-бей, являвшийся уроженцем Кагызманского санджака.

• Министром иностранных дел — Фахраддин-бей, профессиональный юрист.

• Министром финансов — Мамед-бей Султанов.

• Министром путей сообщения — Ахмед-бей Гаджиев.

• Министром земледелия — Молла Велам, купец.

• Министром юстиции — Аббас Али-беи Алибеков.

• Министром призре,ния — Муганлинский, врач.

• Министром просвещения — Андрианов.

• Министром продовольствия — Юсуф Юсуфов (20).

В течение сравнительно короткого времени правительству Карской республики удалось сформировать армию численностью в 15 тыс. человек. При военном министерстве был образован главный штаб, которым руководил бывший есаул Казиев. Комплектование армии производилось путем призыва и добровольной записи. Для помощи в организаций работы штаба, там осталось девять турецких офицеров (21).

Основным звеном укрепления обороноспособности республики явилась необходимость усиления гарнизона и крепости Карс. Комендантом крепости был назначен капитан Ахметьев, его помощником — Зия-бей Вачнадзе; командиром отряда пулеметчиков при•гарнизоне являлся зауряд-прапорщик Пичкуров (22).

В Карсе были сформированы три сотни кавалеристов, набранных в основном из курдов, созданы Ольтинский и Ка-гызманский батальоны. В самой крепости, вооруженной 200 орудиями разных калибров и 30 пулеметами, находилось 2 роты пехоты и пулеметная команда (23).

В связи с этим, приходится с большим сожалением констатировать, что все остальные министерства не успели развернуть широкую деятельность и фактически числились лишь номинально.

Касаясь деятельности правительства Карской республики в целом, следует указать на заметные успехи в области установления прав человека и развития демократии. Но результаты этих преобразований не стоит переоценивать в силу ряда исторических обстоятельств. Кстати, было бы уместным привести здесь высказывание французского историка и писателя Франсуа Фюре, считающего, что “причины противоречивости демократических процессов за пределами Европы в XIX—XX вв. нужно искать в истории, так как “концепсию прав человека в эти страны принесли колонизаторы, которые навязывали ее силой оружия” (24). Англичане довольно бойко хозяйничали в Карсе. Они всячески препятствовали, тормозили все демократические преобразования в республике. Именно в Карсе помещалась резиденция генерал-губернатора “Карской области, Ахалцихского и Ахалкалакского уездов”. Губернатор осуществлял свою власть в Карсе с помощью расквартированных там I роты английской пехоты, I роты индусов и 2 взводов кавалерии. Английские офицеры с солдатами расположились также в Ардагане, Джак-Су, Кагыз мане, Ольтах и Сарыкамыше (25). Подобное военное присутствие англичан на территории республики являлось “дамокловым мечом” над головами ее граждан, “смеющих помышлять” о полной независимости.

Тем временем, европейские державы-победительницы продолжали сложную дипломатическую борьбу с целью сохранения гегемонии в различных регионах, в том числе и в Армении, в связи с чем судьба Карской республики была предрешена в угоду ее дашнакскому, реакционному правительству. Близкая Турция была истощена войной, и сама превратившись в объект экспансии стран Антанты, не могла в случае насилия над Карским государством со стороны Араратской республики выступить в роли защитника. И естественно, что взоры Карской республики были обращены в сторону Азербайджана.

Несомненно, азербайджанское правительство ясно осознавало опасность, грозящую Карской республике, и делало все возможное для ее защиты. Как раз в эти дни развернулась подготовка к созыву конференции Закавказских государств, где предполагалось одним из вопросов повестки дня обсудить территориальные проблемы. В этой обстановке существенно важным для правительства Азербайджана было добиться участия представителей Карской республики в ее работе, что было бы адекватно признанию ее суверенитета.

На наш взгляд, необходимо подробнее рассмотреть все коллизии, связанные с этим жизненно важным для судьбы Карской республики стремлением азербайджанского правительства.

5 марта 1919 года министр-председатель и министр иностранных дел Азербайджанской демократической республики Фатали Хан-Хойский письмом № 413 обращается в министерство иностранных дел Грузии со следующим предложением: “...Вместе с тем, ввиду образования в пределах Закавказья в районах Батумской и Карской областей пятой (26) республики, так называемой Кавказской Юго-Западной, интересы коей тесно связаны с интересами других Западных республик, для координации общей политико-экономической программы, правительство находит желательным и необходимым участие ее во взаимных переговорах четырех республик” (27).

Спустя несколько дней, 11 марта 1919 года последовал ответ за подписями министра иностранных дел Грузинской республики Гегечкори и директора канцелярии Лордкипанидзе, в котором сообщалось, что предложение о приглашении на конференцию представителей Карской области “...не может не вызвать со стороны правительства Грузинской республики самых категоричных возражений как по существу своему, так и по соображениям чисто формального характера”. Здесь же отмечалось: “...попытки единичных /???/ лиц к организации “Юго-Западной Республики” не имеют ничего общего с принципом самоопределения народов и направлены исключительно к тому, чтобы осложнить положение Закавказья и еще более запутать и без того сложные взаимоотношения между отдельными народностями. Для грузинского правительства нет сомнений в том, что с образованием “Юго-Западной Республики” над независимостью народов Закавказья заносится удар со стороны тех, нои не могут примириться с существованием независимости закавказских республик и эта угроза с Юга /?/ должна одинаково чувствоваться всеми искренними сторонниками солидарности народов Закавказья. Что же касается возражений формального характера, то в этом отношении следует отметить, что представительство “Юго-Западной Республики” на конференции явилось бы предрешением вопроса о признании этой Республики, с чем правительство Грузии ни в коем случае не может согласиться... Надеемся, что правительство Азербайджана не будет настаивать на этом предложении, дабы тем самым не убить в самом зародыше идею созыва Конференции, имеющей важное значение для всех народов Закавказья” (28).

Явился ли подобный ответ неожиданностью для азербайджанского правительства? По-видимому, да, поскольку 24 марта 1919 года заместитель министра иностранных дел Зиатханов запрашивал телеграммой дипломатического представителя Азербайджана при правительстве Грузинской республики Джафарова: “Имеется ли у него официальное, сообщение грузинского правительства, что им принимаются всепункты относительно конференции Закавказских республик за исключением вопроса о пятой Юго-Западной республике” (29).

30 марта 1919 года министерство иностранных дел Азербайджанской республики сообщало грузинскому правительству и своему дипломатическому представителю Джафарову, что “Совет Министров, рассмотрев 26 марта ноту грузинского правительства... постановил, что считает свою точку зрения на приглашение пятой Юго-Западной республики на Конференцию правильной и на последней этот вопрос будет правительством Азербайджана возбужден. В настоящее же время, не желая замедлить скорейший созыв Конференции, правительство воздерживается от настаивания поставленного в проекте пункта о приглашении Юго-Западной республики...” (30).

Между тем, к концу марта эксперты европейских держав, наконец, договариваются о границах мандата на Кавказ (31). Видимо именно в этом контексте тогда же состоялся визит командующего английскими войсками на Кавказе генерала Томсона* в Карс. В беседе с членами Карского правительства Томсон специально интересовался наличием и характером связей с Азербайджанским государством.

Можно предположить, что вопрос об уничтожении республики был уже предрешен Англией и США, и интерес к связям Карса с Баку мог явиться лишь формальным поводом для разведывательного визита генерала. Но стремление перестраховаться, и в случае договоренности между Карской республикой и Азербайджаном об оказании ей реальной помощи, дезавуировать действия азербайджанского правительства, свидетельствовали о наличии самых агрессивных планов Антанты по отношению к молодому государству.

Тем не менее, генерал получил официальные заверения в отсутствии каких бы то ни было сношений с Азербайджаном, в связи с чем щедро пообещал оказать Карскому правительству продовольственную помощь. Вдохновленное обходительностью британского генерала и питающее иллюзий насчет возможной английской поддержки суверенитета республики, карское правительство решило послать в Париж, на конференцию держав Антанты, делегацию из восьми человек, перед которой была поставлена цель добиться независимости нового государства.

Однако, не успела эта делегация отъехать от Карса на значительное расстояние, как оказалось, что уполномочившего его правительства больше не существует.

“Мы, мусульмане Карской области и смежных с ней территорий, имеющие несчастье жить а соседстве с армянами, ценой многочисленных жертв изучили политику армянских руководящих кругов, политику, сводящую к систематическому истреблению мусульманского населения, или путем систематического, беззакония и террора вынудить мусульман покинуть свои родные очаги для будущей колонизации их армянами. Этим путем дашнакское правительство республики Армении видит возможность создания “Великой Армении” со сплошным армянским населением”.

События не заставили себя долго ждать: англичане сделали то, о чем мечтали дашнаки и что явилось олицетворением колонизаторской сущности их политики на Кавказе, да и не только там. 12 апреля английские войска разогнали заседание карского парламента, арестовав при этом 30 парламентариев и членов правительства. Сперва арестованные были высланы в Батум, но вскоре стало известно, что одиннадцать человек из их числа сосланы английской военной администрацией на остров Мальту в качестве заложников. Имеются сведения, что в их числе были: Ибрагим-бей Джангиров (премьер-министр), Гасан-бей Джангиров (военный министр), Юсуф Юсуфов (министр продовольствия), Муса Салахоглы (полицейский комиссар), Мухлис-бей Магомед-заде (управляющий почтово-телеграфным ведомством), Мамед-бей Али-бекзаде, Кербалай Азиз Джангиров, Матвей Рачинский, Павел Джамушев, Стефан Вафиади и Малилеев (32). (Интересно, что через год после оккупации Стамбула английской морской пехотой, на Мальту были также высланы многие депутаты Турецкого Представительного комитета и общественные деятели).

Примечательно, что в тот же день в пределы Карской республики вторглись армянские войсковые части под пред водительством Осипянца и назначенного правительством дашнакской Армении “губернатора Карской области” Карганова.

Пытаясь успокоить и дезориентировать население, английское командование заявило, что во главе управления областью будет стоять Совет представителей, в состав которого будут входить девять мусульман и четыре армянина, хотя уже через неделю это обещание было нарушено (33).

Три дня спустя, после произведенных арестов, англичане торжественно передали Карс и Карскую область в распоряжение дашнакского правительства Армении. 19 апреля в Карс прибывает дашнакский министр внутренних дел Хати-сов, и с этого дня Карганов становится единоличным “управляющим” областью.

Вторжение армянских войск, а первыми сюда вступили I и IV пехотные "полки дашнакской армии, направленные из Александрополя (ныне Ленинакан), сопровождалось зверствами, убийствами и разбоем. Убийства мирных жителей принимали угрожающие размеры. Уполномоченные Карского областного мусульманского Национального Совета сообщали в министерство внутренних дел Азербайджана о насилиях и истреблении армянскими войсками мусульман Карской области и Эриванской губернии. В частности, в этом обращении говорилось: “20 апреля на станции Башкедекляр Карской линии железной дороги из вагона были высажены железнодорожной администрацией 7 мусульман, немедленно отведены в сторону от станции и преданы зверской расправе-избиению до смерти, а над трупами зверски умерщвленных были совершены гнусные надругательства” (34). Виновниками этого зверства являлась банда (хумб) Карч—Мурата, выходца из Эривани, насчитывавшая 20—25 человек. И таких банд было множество. Регулярные войска и летучие банды совершали бесчисленные преступления, угоняли крупный рогатый скот и лошадей, причем в этом им способствовали новые власти.

В том же документе жители Карской области пишут: “Список насилий и посягательств на имущество и жизнь мусульман так велик, что не может быть представлен” (35).

Полнейшая безнаказанность дашнакских головорезов усугубляла положение населения области (36). Английское командование не только не пыталось приостановить убийства мирных жителей, но и не скрывало своих симпатий к дашнакам.

Вскоре, после разгона парламента и ликвидации Карской республики, генерал Томсон сделал весьма характерное для английской политики заявление, в котором откровенно указывал, что якобы только по разрешению английского командования был создан Милли Шура. Сославшись На то, что Милли Шура (Национальный Совет) “внесла в среду населения лишь смуту и волнения” (36), генерал заявил о роспуске Совета английским командованием. Далее он объявляет о назначении правителем Карской области генерала Деви, все приказания которого должны были беспрекословно выполняться местными жителями.

После перечисления наказаний, которым будут подвергаться все, осмелившиеся не выполнять распоряжения англичан, Томсон предупредил население области, что заседающая в Париже конференция стран Антанты будет учитывать “поведение и действия” каждого народа (37). И это заявление делалось на фоне попустительства со стороны англичан регулярному избиению дашнакскими бандами мирного населения!

В том же стиле был составлен и ответ Британского главного штаба на Кавказе от 21 апреля 1919 г. на запрос министерства иностранных дел Азербайджанской республики о событиях в Карской области.

США, стремясь не отстать от своих союзников, также проявляли повышенный интерес к поддержке проникновения дашнакской Армении в Карскую область. Сразу же после отъезда армянского министра иностранных дел Хатисова, в область прибыла комиссия американского комитета помощи на Ближнем Востоке. Изображая себя миротворцами, американцы привезли с собой зерно и муку, пытаясь задобрить народ. Но население области вскоре убедилось в истинных намерениях американских “гуманистов”. Почти все привезенное продовольствие было роздано находящимся в Карской области армянским войскам, в то время как местное население по-прежнему голодало.

Благодаря объединенной помощи союзников, дашнакская республика помимо Карской области получила и часть Эриванской губернии, а также другие территории, что расширило ее размеры до 17,5 английских кв. миль с населением в 1,5 млн. человек (795 тыс. армян, 575 тыс. мусульман, 140 тыс. других национальностей) (38).

В течение всего 1919 г. и почти всего 1920 г. дашнаки фактически проводили в Карской области политику геноцида. Причем страдали не только турки и азербайджанцы, но и представители других наций. Так, в августе 1919 года секретарь греческого национального Совета К. Харачев сообщал, что положение греков объективно было плохим во время присутствия турецких войск в Карсе из-за греко-турецкой войны, “но и тогдашнее положение было оказывается сноснее, чем то, в котором они находятся в настоящее время. В марте с. г. английскими властями положен был конец деятельности Шуры (народного представительства) и введены армянские части, якобы для умиротворения края... Греки, живущие на армянской территории, находятся в настоящее время в условиях невозможных... Резко проявляется недоброжелательное отношение к грекам со стороны армянской администрации и военных властей. Армяне... устраивают втихомолку реквизиции, вернее конфискации, и отбирают все, что попадает на глаза: хлеб, муку, пшеницу, ячмень, лошадей, рогатый и мелкий скот, подводы, быков и т. д. Все это отбирается по праву правительства реквизировать, ничего не уплачивается, изредка, когда платят, то платят лишь десятую часть стоимости”. Далее К. Харчев жаловался на то, что греки терпят “ежедневно оскорбления, побои, ругательства, которых они не слыхали ни во время турецкого господства, ни во время русского самодержавия. Терпеть насмешки, ругательства, личные оскорбления и побои, даже побои розгами, ...разве слыхано! И за что?” (39).

15 июня 1919 г. I съезд греков в Карсе выразил резкий протест дашнакскому правительству от имени 45—тысячного населения греков, которые правомерно опасались того, что “выселение эллинов Армении — дело ближайшего будущего” (40).

Обостряющиеся в силу разнузданной, шовинистической, античеловеческой политики дашнакской Армении межнациональные отношения в Карской и Эриванской областях, ставили перед различными национальностями, населяющими эти области, необходимость организации самозащиты во всех возможных формах, ибо пассивность была чревата для них либо массовой депортацией, либо полным уничтожением.

12 августа 1919 года состоялось особое собрание земля-, чества мусульман Эриванской губернии, которое постановило: “Принимая во внимание, что в связи с разыгравшимися в Эриванекой губернии и Карской области кровопролитными событиями, предположено продолжать работу Закавказской конференции; что при разрешении конференцией вопросов, касающихся Юго-Западного Азербайджана, в составе уездов Нахичеванского, Шарурского, Сурмалинского и Ведибасарского района с Миллистаном Эриванского уезда, представляющего по этническим, историческим и прочим условиям неотъемлемую часть Азербайджанской республики, является крайне необходимым .выслушать голос подлинных представителей населения указанной местности, что население это, представленное всецело своим собственным силам и ведя на протяжении двух с половиной лет неравную борьбу с армянскими полчищами и истекая кровью в этой борьбе, своими непомерными страданиями и героизмом заслужило право на участие в разрешении своей судьбы; что то или иное разрешение вопроса о судьбе Юго-Западного Азербайджана, без участия выборных представителей самого населения, способного дискредитировать самое решение, как бы справедливо оно ни было; что при невозможности, по техническим условиям, иметь выборных представителей от населения Сурмалинского уезда, таковые могут быть заменены уроженцами этого уезда, имеющими пребывание в Азербайджане и что, помимо сего, представляется весьма желательным, если даже не необходимым, включение Азербайджана на конференции лица, близко знакомого с положением дел в Юго-Западном Азербайджане—просить правительство Азербайджанской Республики:

1. О приглашении к участию в работе Закавказской конференции в качестве советников при официальных представителях Азербайджана, представителей от мусульманского населения Нахичеванского, Шарурского и Сурмалинского уездов и Ведибасарского района с Миллистаном Эриванскогоуезда.

2. О включении в число официальных представителей Азербайджанской республики на Закавказской конференции лица, близко знакомого с положением дел в перечисленных выше районах” (41). Выписка из протокола была представлена председателю Совета Министров Азербайджана.

В октябре 1919 года в Баку прибыли уполномоченные Карского областного мусульманского Национального Совета А. Казиев и А. Искендербеков. Мотивируя свою миссию, они сообщили, что “делегированы для заявления правительству родной нам Азербайджанской республики” (42). Ими констатировано наличие в области еще до времен начала первой мировой войны политики систематического истребления армянами мусульманского населения. Кроме того, как сообщали А. Казиев и А. Искендербеков, в Карсе скопились беженцы девяносто одного разоренного и сожженного селения Эчми-адзинского и Сурмалинского уездов. Их всего 25 тыс., причем исключительно женщин и детей, обитающих без крова и хлеба и обреченных поэтому на голодную смерть. А. Казиев и А. Искендербеков мучались страшным вопросом: “Где находится все мужское население этого 91 села?”... В заключение своего меморандума они писали: “Мы, представители Карского областного мусульманского национального Совета со всем мусульманским населением Карской области, выражаем надежду, что родной нам Азербайджанский народ и его правительство... найдет пути и средства к облегчению тяжелого положения” (43).

Здесь следует подчеркнуть незаурядные личностные ка чества А. Казиева и А. Искендербекова, последовательно и мужественно защищавших права населения Карса. В поисках справедливости они объездили почти все Закавказье. Именно по их инициативе 26 августа 1919 года в Тифлисе было организовано заседание представителей беженцев-мусульман Карской области. Председательствовал на заседании Аса-дулла-бей, секретарем был А. Казиев. Итогом заседания явилось создание в Тифлисе землячества мусульман Карской области во главе с Ага Зейналовым. В руководство землячеством были избраны также Ахмед Томоев и Мамедали Шарифзаде (45).

Землячество действовало в тесном сотрудничестве с азербайджанским правительством, создав особо тесные контакты с дипломатическим представителем Азербайджана при правительстве Грузинской республики Фарис-беем Векиловым.

Сразу же после своего образования, землячество приступило к активной политической и организационной деятель ности по защите интересов карского населения, спасения их от-армянского террора. Так, в декабре 1919 года Ага Зейна-лов обратился к союзническому комиссару Армении, американскому полковнику В.Н.Гаскелю с меморандумом о положении в Карской области, в котором говорилось: “События последнего времени, связанные с захватом этой территории правительством Армении, ближайшим результатом чего стало систематическое вытеснение мусульманского населения нескольких участков из насиженных мест для колонизации последних армянами, поставили десятки тысяч несчастных, людей перед лицом ужасных испытаний в настоящем и неминуемой гибели в недалеком будущем” (46).

Несомненно, что этот меморандум, оставшийся без какой-либо реакции со стороны американской военной администрации, не смог еще отразить всю глубину и трагичность ситуации. Беженцы из Эриванской губернии численностью более 25 тыс. человек, скопившись в Агбабинском и Зарушатс-ком участках Карской области, остались без крова и пищи, и фактически были обречены на вымирание. Ежедневно от голода и свирепствующего тифа умирало не меньше 40—50 человек. По свидетельству врача М. Д. Симховича, который специально исследовал районы скопления беженцев, положение последних было катастрофическим. Он констатировал, что начавшаяся эпидемия с наступлением холодов при существующих антисанитарных условиях и при полном отсутствии медицинской помощи с ужасной быстротой распространится по всему краю и жертвы будут несомненно неисчислимые (47).

Вместе с тем, Ага Зейналов в вышеуказанном меморандуме отмечал: “...исходя из этих соображений и веря, что американский комитет по оказанию помощи беженцам на Ближнем Востоке, щедро оказывающий помощь населению Закавказья, в особенности Армении, не-останется пассивным зрителем того ужасного положения в котором находятся беженцы-мусульмане, и обращаюсь к Вам, господин Верховный комиссар, со следующей просьбой:

1. Принять меры в снабжении этих беженцев мукой, теплой одеждой на зиму и медикаментами;

2. Открыть питательные пункты для стариков и детей и пункты с медицинской помощью на местах накопления беженцев;

3. До открытия пунктов отправить санитарный отряд, снабдив его медикаментами, теплым бельем или одеждой” (48).

К сожалению, этот меморандум так и остался гласом вопиющего в пустыне..

Тем временем, азербайджанское правительство было серьезно обеспокоено судьбой арестованных и высланных на Мальту членов парламента Карской республики. Оно делало все возможное для их спасения. 6 декабря 1919 года дипломатический представитель Азербайджанской республики при правительстве Грузинской республики Векилов обратился к Верховному комиссару британского правительства на Кавказе со следующей просьбой: “...по распоряжению английского командования были арестованы члены Парламента Юго-Западного Азербайджана и отправлены на остров Мальту. Не получая сведений о дальнейшей судьбе сосланных, семьи ий находятся в крайней тревоге и молят об освобождении их. По поручению моего Правительства имею честь просить Вас не отказывать в зависящем от Вас содействии к освобождению указанных лиц и возвращению их на родину” (49).

К письму был приложен документ, который наглядно показывает, что единственные надежды .родственники высланных возлагали на Азербайджан. Вот его содержание:

“Его Высокопревосходительству (50) господину председателю совета министров и министру внутренних дел от проживающего в г. Гяндже

По доверению Гумбата Юсуфова расписался Башир Юсуфов, 1919, 9 декабря” (51). Не имеется никаких сведений о том, дали ли англичане ответ на вопросы, поставленные в этих документах, но 22 декабря 1919 года представитель английской военной администрации на Кавказе О. Уордон по крайней мере сообщил, что “сведения, запрошенные отношением г-на Джафарова, будут сообщены немедленно по получении на них ответа из Лондона” (52).

Вместе с тем кровавое хозяйничанье дашнаков в Карской области происходило в контексте со все расширяющейся агрессией Араратской республики против суверенного Азербайджана. Один за другим последовали захват Зангезура, экспансия в Нахичеванском и Шаруро—Дарлагезском уездах, бесконечные вторжения в Карабах. Безусловно, трудности, переживаемые Азербайджанской республикой в этих экстремальных условиях, резко ограничивали возможности оказания помощи собратьям в Карской области, которая окончательно попадала под власть дашнаков.

Существует множество исторических свидетельств того, что в конце 1919 г. – начале 1920 г. дашнаки перешли к политике геноцида по отношению к населению Карской области.

В январе 1920 года собрание мусульман Юго-Западного Кавказа, состоявшееся в Тифлисе, послушав доклад приехавшего оттуда Касимова, направляет в МИД Азербайджанской республики телеграмму следующего содержания: “...мы находили, что последующие события лишний раз доказали, что армянское правительство для проведения своего адского и коварного замысла в исполнение ни перед чем не остановится и искусственные соглашения (53) - это есть отвод глаз нашего правительства для темных деяний. Везде кровь и дым, - везде насилия общего планомерного характера, куда только могли проникнуть дашнакские банды... Председатель собрания Али Сабри, председатель землячества Наджафов, секретарь Гусейн-заде” (54).

Еще одно свидетельство бесчинств армянских головорезов, выраженное в телеграмме жителей Герани Гянджинско-му губернатору: “Бесчеловечный поход организованной силы против мусульман Карской области, сплошной вопль наших собратьев вынуждает нас обратиться с ходатайством перед правительством о немедленном прекращении всяких бесчеловечных выступлений против наших братьев-единоверцев и дальнейшее такое отношение организованной армянской силы может нарушить наше лояльное отношение с нашими соседями — армянами” (55).

Сведения аналогичного характера сообщают 14 марта 1920 г. представители Шамхорского населения М.Шахназаров, К. Алиев, Г. Мамедоглы, М. Умидов, С. Бадирбеков и др (56). Из Дзегама (Шамкирский р-н) в Гянджу была направлена телеграмма: “Из самых достоверных источников, газетнйх сообщений нам известно, что в данное время “победоносные” дашнакские полки, не люди, /а/ звери, руководимые армянским правительством Карской области, под предлогом отобрания ружей у мусульман самым различным беспощадным образом вырезают последних без различия пола и возраста. Неслыханные зверства, в дальнейшем не могут быть терпимы для мусульман вообще, которые могут немедленно пойти на защиту своих братьев-единоверцев, и не считая /этот/ (57) факт недостойным для молодой Азербайджанской республики, которая должна оправдать свое доверие и авторитет перед великими европейскими державами, ограничивается лишь пока горячим протестом—порицанием против зверств со стороны дашнаков, задавшихся целью уничтожения мусульман в пределах якобы свободной Армении” (58).

Упоминание в тексте телеграммы великих европейских держав несомненно связано с признанием последними 11 января 1920 г. Азербайджанского государства. Однако, это обстоятельство не уменьшило силу поддержки ими дашнакской Армении. Здесь следует выделить самую неблаговидную роль США, которые не поддержали решения о признании Азербайджанской республики, признав только дашнакскую Армению. Очевидно, в какой-то момент дашнаки совершенно обезумели от сознания собственной безнаказанности и возможности скорого осуществления своих чудовищных замыслов по расширению среды обитания “великой армянской расы”, усилили политику геноцида по отношению мусульманского населения Карской области.

К слову, хочется сказать, что нас давно преследует мысль о том, что не пытаются ли нынешние радетели “Великой Армении”, апологеты этой безумной, попахивающей анахраниз-мом идеи как здесь, так и заграницей, устраивая бесстыдные шоу вокруг так называемого “признания геноцида армян в Турции” перенести все с “больной головы на здоровую”, завуалировать тем самым собственные преступления, скрыть их от мировой общественности? Не получится, господа Балаяны, Погосяны, Амбарцумяны, поддерживающие их Доули, Старовойтовы и др., наследники бесславных традиций Андраника, Амазаспа, Хатисова, Нжде, Дро (Драстаната Канаяна) и т. п. дашнаков, являющихся синонимом вражды, крови, бесчеловечности, варварства и деспотизма!!! И наглядным подтверждением этому является провал стремлений армянской диаспоры в США, и подкупленных ими американских политических деятелей протащить на заседании Сената США решение о “признании геноцида армян в Турции”. В этой связи примечательно высказывание сенатора Пауля Симона на втором заседании Сената, посвященном этому вопросу: “Мы должны быть благодарны турецкому правительству за их протесты, способствующие этому обсуждению. Благодаря этим протестам, американцы еще лучше узнали о жизни армян в тот период.../!/” (59). Причем следует отметить, что тот же сенатор П. Симон на первом заседании был ярым сторонником принятия этого абсурдного решения. В итоге, если на первом заседании, состоявшемся 22 февраля 1990 года результаты голосования выявили равное количество голосов (49 на 49), то на втором заседании, состоявшемся уже 27 февраля 1990 года, большинство проголосовало против принятия этого решения (51 против 48)” (60).

Вместе с тем, вплоть до апреля 1920 года, когда пала Азербайджанская республика (не без помощи дашнакских вооруженных частей), когда армянским правителям пришлось столкнуться с боеспособными частями XI Красной Армии, вооруженные отряды Араратской республики несколько отвлеклись от реализации своих планов в Карской области. Разбрасывая свои силы, они вторглись на территорию Азербайджанской республики и фактически вели войну против соседнего суверенного государства, надеясь расширить свои территории не только на юге и юго-западе, но и на востоке.

Рассматривая события в этом ракурсе, нельзя согласиться с мнением о том, что армянское правительство надеясь на разре/шение армянского вопроса вначале за пределами Кавказа, только затем предполагало расширение границ Армении за счет Азербайджана и Грузии (61). Скорее, на основании исторических документов можно говорить о стремлении дашнаков единым порывом решить все свои “великие проблемы”. Уж куда откровеннее высказывался на сей счет дашнак Ашот Арцруни: “Россия, предоставившая Армении в начальный период видимую независимость, постепенно, под маской Закавказской и Всесоюзной федерации, лишило нашу страну государственной самостоятельности тем самым лишила её всякой возможности расширения своих границ и преследования едей объединённой Армении” (выделено авт.) (62).

Как было отмечено выше, появление на востоке частей оккупационной Красной Армии, завершившей .к тому времени свою “святую” миссию по экспорту социалистической революции в Азербайджан, сильно обескуражило дашнаков. Они, несомненно, рассчитывали на некоторую благодарность со стороны Советской России за форсирования наступательных военных действий на всех участках карабахского фронта, что привело к отвлечению основных сил азербайджанской армии на отражение этого удара и существенному обнажению северных границ государства. Однако, пружины механизма антиазербайджанского сговора большевиков в лице Микояна с дашнаками на этот раз не сработали. Со стороны Революционного военного совета Кавказского фронта последовал ультиматум дашнакскому правительству, требующий незамедлительного вывода армянских войск с территории, оккупированного Красной Армией Азербайджана. Дашнакам пришлось столкнуться с непреклонной решимостью большевиков установить свою диктатуру сперва в Азербайджане, а затем во всём Закавказье.

В связи с этими обстоятельствами явно ухудшается .положение Карской области, на которую дашнаки перенесли весь свой воинственный пыл. Воспользовавшись временными успехами англо-греческого наступления и навязанным державами Антанты Севрским мирным договором (10 августа 1920 г.), по которому от Турции к Армении должны были отойти северо-восточные вилайеты Анатолии от Гиресуна до линии Эрзинджан-Муш-Битлис и оз. Ван (63), армянское правительство издало в сентябре 1920 года секретный приказ, в соответствии с которым начался (а точнее принял особые размеры) массовый погром мусульманского населения по всей Карской области и Эриванской губернии. Были обращены в пепелища, районы Шурагала, Шарур-Даралагеза, Кагызмана, Сурманли, Каракурта, Сарыкамыша. Дашнакские отряды повели наступление на Ольты и оставшуюся часть Кагызмана. При этом допускались зверства столь невиданного масштаба, что союзники не посмели на этот раз защитить зарвавшихся “демократов” (64).

Когда потерявшие здравый рассудок дашиакские правители объявили Турции, войну, они смогли добиться от нового американского консула в Тифлисе С. Мозера лишь платонических заверений в “чувствах симпатии”. На вторичный запрос дашнаков Мозер ответил, что США “никогда не связывали себя какими-либо обязательствами относительно защиты или военной поддержки армянской нации” (65). Американцы, естественно брали в расчет и опасность скорой большевизации Армении. Так, 7 декабря 1920 г., обращаясь к конгрессу о предоставлении займа дашнакам в размере 25 млн. долларов для продолжения войны, президент Вильсон заявил: “Американская комиссия должна будет наблюдать за тем, чтобы эта сумма не попала в руки коммунистов Армении” (66).

Действия армянских частей против турецкой армии в районах Бардис и Ольты, привели к тому, что 28 сентября 1920 года последовал ответный удар восточной турецкой армии под командованием Кйзыма Карабекир-паши и Халил-Паши, в результате которого войска Армянской республики были наголову разбиты. 2 ноября турецкие войска заняли Карс, а-.8 ноября турецкое командование, потребовало отвести армянские части на линию границы, установленной Батумским договором. Отклонение от этих условий со стороны дашнакского правительства привело 10 ноября к новой волне турецкого наступления, в результате которого Карская область была полностью освобождена от армянских банд. Дашнакская Армения потеряв Карскую область и находясь перед лицом неимоверного военно-политического краха, вынуждена была просить турецкое правительство прекратить военные действия и начать мирные переговоры. Переговоры завершились Александропольским мирным договором, который был заключен 2 декабря уже после провозглашения в Армении Советской власти (29 ноября 1920 г.).

16 марта 1921 года в Москве был подписан Договор о дружбе и братстве между Советской Россией и Турцией. Этим ознаменовался качественно новый этап в истории русско-турецких отношений, явно диссонирующий с экспансионистскими устремлениями как прошлых, так и нынешних идеологов “Армении от моря и до моря”, всячески пытаю щихся омрачить жизненно важные для обоих народов политические, экономические и культурный связи.

Договор обеспечивал неприкосновенность северо-восточной границы Турции. В соответствии со статьей I была установлена ныне существующая северо-восточная граница Турции с бывшим СССР, проходящая по северной административной границе Ардаганского и Карского санджаков—по тальвегу рек Арпа-чай и Араке до устья Нижнего Карасу (см. прилагаемую карту) [67] (№1).

26 сентября 1921 года в Карсе открылась закавказско-турецкая конференция, в работе которой приняли участие делегации закавказских республик и официальный представитель РСФСР, а также делегация Турции. При этом хочется отметить выступление руководителя армянской делегации А.Мравяна, заявившего: “...Мы не имеем никакого намерения возбуждать теперь те спорные вопросы, которые мы унаследовали от буржуазных и националистических правительств, проклятые вопросы, которые вызывали осложнения; нет не эти задачи, не враждебные чувства волнуют нас теперь, мы восхищены героической борьбой трудолюбивого турецкого народа за свободу своей Родины” (68). Жаль, что нынешние армянские парламентарии всех уровней не внемлют голосу разума, проявленного их же соотечественниками в сентябре 1921 года!

Работа конференции завершилась подписанием Договора о дружбе между Закавказскими республиками и Турцией. По своему содержанию Карский договор был идентичен Московскому (см. прилагаемую карту) [69] (№ 2). Таким образом, мечты дашнаков о расширении армянских территорий за счет Карской области потерпели полное фиаско в результате героической борьбы турецкого народа против агрессии стран Антанты и их приспешников.

“Всякий человек любит свободу, с той лишь разницей, что справедливый желает ее для всех, а несправедливый - только для себя”.

К.Берне.

Вся общественность, весь народ Азербайджана считали 70 лет тому назад, да впрочем и сейчас считают образование Карской республики выдающимся событием, с интересом и симпатией следили в то время за деятельностью ее правительства, стремились оказать всяческую помощь в становлении и дальнейшем развитии этого государства. И не случайно, в составленной в министерстве иностранных дел Азербайджанской республики в октябре 1919 года информации о важнейших событиях внешней жизни недавнего прошлого, отмечалось “пробуждение мусульманского населения”, в том числе и в областях Юго-Западного Закавказья (70). В разделе “Территориальные конфликты между кавказскими республиками” проекта создания Закавказской конфедерации, составленного в декабре того же года отмечалось, что после вынужденного ухода турецких войск “местное население восстало и выступило самостоятельно, выбрав особый парламент, который провозгласил в Карсе независимость республики Юго-Западного Кавказа, пятой по счету на Кавказе, азербайджанское правительство пыталось оформить признание этой республики другими государствами, но без, успеха, так как грузины и армяне категорически отказывались признать какие-либо самостоятельные выступления мусульман этого района Кавказа. Английское правительство, увидев в этом турецкие происки, ликвидировало эту республику, арестовав членов Карского парламента...” (71).

Эти выводы министерства иностранных дел Азербайджана полностью подтверждаются рядом документов, о которых правительство Азербайджанской республики не имело тогда никакого представления. В частности, премьер-министр Грузинской республики Н. Жордания в беседе с генералом британских вооруженных сил Уоккером в мае 1919 года высказал ему свои претензии по этому поводу: “В отношении Карской области мы полагали,—и имели основание на это (?), что она будет передана на законном основании Армении. Между тем, на упомянутом мною пространстве образовалось новое самозванное государство, открыто заявляющее, что оно находится под непосредственным покровительством Англии.

Уоккер, — Я ничего не слыхал об этом.

Жордания, — Вы плохо осведомлены, генерал, но правительство Грузии обладает неоспоримым документом. Мы перехватили циркуляр главаря этого правительства Атабекова, в котором он сообщал своим единомышленникам о том, что я имел честь сейчас Вам доложить. Это самочинное правительство создало регулярное войско, в котором... служат офицеры как турецкие, так и русские... Мы получили сведения, что артвинцы отказались принять долж-• ностное лицо, назначенное английским генерал-губернатором и заявили, что начальника округа им пришлет карское правительство.

Уоккер, — Вы могли получить сведения и телеграммы со всех частей света,- но я категорически утверждаю, что это неправда”. (72)

Чего же испугались эти господа? Свободолюбия, свободомыслия народа, желающего самоопределиться, жить не под диктовку пришельцев с другого континента, не под игом соседей .возомнивших себя “древними и великими господами!” По всей вероятности, кроме этого ими руководствовало древнее как мир изречение “Разделяй и властвуй!”, иначе знаменитый Лорд Керзон так самозабвенно не утверждал бы, что необходимо “...вбить клин между мусульманами Турции и мусульманами других восточных стран; таким бы клином была бы христианская община в форме нового армянского государства” (73).

Но в любой стране, независимо от количества мракобесов и ретроградов, имеются трезвые умы, желающие всеобщего человеческого мира. И в ответ на эту весьма сомнительную сентенцию Л. Керзона, небезызвестный читателю Ллойд Джордж ответил: “...я думаю, что создание “Великой Армении” породит нежелательные настроения среди мусульман в Индии и во всем мире. Кроме того, это противоречило бы этническому принципу”.

Но тем не менее, безрассудная и преступная политика дашнакской республики привела к исчезновению с карты Закавказья молодой суверенной республики. Захватив ее с помощью высоких покровителей, дашнакская Армения столь беспощадно уничтожала мирное коренное население, что сама была наказана историей. В койце концов, пусть с опозданием, но все-таки правда восторжествовала.

Интересно, что дашнаки так и не признали свои страшные преступления, обвинив в потере Карской области Советскую власть и Турцию. Тот же идеолог дашнакской партии А. Ар-цруни в 1932 году в статье “15 лет под красным кнутом” писал: “С политической точки зрения Советская власть нанесла смертельный удар армянскому вопросу, лишив наш народ всех тех факторов, которые обуславливали возможность осуществления объединенной и независимой Армении... Советская власть в союзе с Турцией разгромила здание Армянской республики, построенное благодаря неизмеримым жертвам (действительно жертвы были неизмеримы, но с,чьей стороны? — Авт.) и сверхчеловеческими усилиями (эти усилия сводились к действиям регулярных воинских частей против мирного населения — Авт.) измученного армянского народа. Советская власть, завладевшая обескровленной Арменией, в первую очередь, утвердила великую историческую несправедливость (оказывается, что кроме Армении, дашнакской партии, великой является даже несправедливость, связанная с ними!), совершенную Турцией против армянского народа...”.

К сожалению, история ничему не научила армянских националистов. Известный польский историк и правозащитник Адам Михник недавно писал имея в виду кризис, поразивший все бывшее уже социалистическое содружество, что в такой обстановке “...постепенно появляются демоны минувших эпох: возвещают о себе ксенофобия и шовинизм, популизм и нетерпимость”. Но в данном случае не просто “возвещают”, а вновь реанимируется идея “Великой Армении”, и делаются попытки ее осуществления. Как и в тот период, в борьбе за уничтожение Карской республики, отторжение законных территорий Азербайджана, армянские шовинисты преуспели в политике лжи, клеветы, лицемерия, подлости и коварства, так и сейчас, опираясь на все тех же покровителей они уже на новом витке истории, развернули беспрецендентныи конфликт с Азербайджаном по все тем же старым, пахнущим нафталином мотивам.

В этих условиях было бы ошибкой не знать все перипетии истории Карской Республики, не помня о той неблаговиднои роли, которую сыграли дашнакская Армения и потворствующие ей силы в удушении этой республики.

Изучение истории возникновения и трагической гибели Карской республики, анализ немногочисленных и отрывочных фактов, нередко противоречивой информации, позволили поставить ряд вопросов, которые еще ждут своего исследования. Это следующие: каков был диапазон военно-политических и экономических связей Карской республики с Азербайджанским государством? Какие политические и хозяйственные проблемы успел рассмотреть и решить Карский парламент? Какова дальнейшая судьба высланных на Мальту членов Карского правительства?

Анализируя и преломляя исторические события, связанные с драматической судьбой Карской республики через призму сегодняшних политических коллизий, невольно приходишь к мысли о том, что свободу, выраженную в стремлении государственного самоопределения уничтожить можно всегда, но вот свободолюбивый дух народа, передающийся из поколения в поколение — никогда! И для сегодняшних “любителей подавления свобод” и “охотников до чужих земель” набатом звучит меморандум уполномоченных Карского областного Национального Совета от 1 октября 1919 года: “Мы, мусульмане-азербайджанцы (тюрки) Карской и Батумской областей... после развала центральной Российской власти, распадения Закавказской республики и в окончательном исходе великой войны, ...установив своими силами, без всякой помощи извне, полный порядок в названных областях, приступили к самостоятельной политической жизни”.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. “Документы и материалы по внешней политике Закавказья и Грузии”, Тифлис, 1919, с. 87-88.

2. ЦГАНИ Азерб. Республики, ф. 970, оп.1, д.3, л.л.1-8

3. Там же.

4. Газета “Азерайджан”, 25 сентября, 1918 г.

5. Там же, 13 ноября 918 г.

6. “Декреты Советской власти”, М., 1957, т-1, с. 298-299

7. Там же, сс. 319, 322, 324

8. “Документы внешней полтики СССР”, М., 1957, т-1, с 285

9. Там же.

10. Газета “Азерайджан”, 19 сентября 1918 г.

11. “Россия и Турция. 1917-1979 гг.”, М., 1981, с. 17-18

12. ЦГАНИ Азерб. Республики, ф. 270, оп.1, д.215, лл. 7-9 об.

13. Газета “Азербайджан”, 4 ноября, 1918 г.

14. Там же.

15. Газета “Азербайджан”, 23 ноября 1918 г.

16. Л.Джордж, “Правда о мирных договорах”, т-1, М., 1957, с. 108

17. Там же, с. 389

18. ЦГАНИ Азерб. Республики, ф. 970, оп.1, д.27, л. 7

19. Там же, л. 15

20. Там же.

21. Там же.

22. Там же, ф. 897, оп.1, д.68, л.14

23. Там же.

24. Ф.Фюре “Судьба идей”, журнал “Курьер-Юнеско”, июль-август 1959 г., с. 56.

25. ЦГАНИ Азерб. Республки, ф. 897, оп.1, д.46, лл. 10-10 об.

26. Там же, л.40.

27. Там же, лл. 26-27

28. Г.Никольсон, “Как делался мир в 1919 г.”, М., 1945, с. 227

29. ЦГАНИ Азерб. Республики, ф.897, д.38, л. 101.

30. Там же, л. 197.

31. Там же.

32. Там же.

33. Интересно, что даже Временное правительство, отличающееся своими симпатиями к дашнакам, выполняя просьбу II Всероссийского съезда в 1917 г. отреагировало на зверства армянских банд в восточных вилайетах (областях) Турции, занятых тогда Россией, отозвав дашнакских агентов генерал-губернатора Аверьянова и его помощника Завриева.

34. ЦГАНИ Азерб. Республики, ф.897, д.78, л. 11.

35. Там же.

36. Там же.

37. К.Харачев, “Положение эллинов в Армении”, газета “Возрождение”, Тифлис, 15 августа 1919 г., №1.

38. Там же.

39. Газета “Возрождение”, 14, 31 августа 1919 г.

40. ЦГАНИ Азерб. Республики, ф.897, д.38, л. 197.

41. Там же, л. 189.

42. Там же, д.64, л. 2

43. Газета “Возрождение”, 17 декаря 1919 г., №.47.

44. ЦГАНИ Азерб. Республики, ф. 897, оп.1 д.64, л. 2

45. Газета “Возрождение”, 17 декаря 1919 г., №.47.

46. ЦГАНИ Азерб. Республики, ф.897, оп.1, д.38, л.291.

47. Здесь использовано оращение официально запрещенеое вАзербайджанской Респулике.

48. ЦГАНИ Азерб. Республики, ф.897, оп.1, д.69, л. 207.

49. ЦГАНИ Азерб. Республики, ф.897, оп.1, д.69, л. 215.

50. Имеется в виду соглашение Азербайджанской Республик с дашнакской Арменией.

51. ЦГАНИ Азерб. Республики, ф. 897, оп.1, д.57а, л. 23.

52. Там же, д. 206, лл. 33-35.

53. ЦГАНИ Азерб. Республики, ф. 897, оп.1, д.57а, лл. 37-38.

54. В тексте неразорчиво.

55. ЦГАНИ Азерб. Республики, ф. 19, оп.1, д.206, лл. 36-37.

56. Газета “Джумхуриет”, 23 и 28 февраля 1990 г., Стамбул, с. 14, 17.

57. Там же, с. 1 и 17.

58. Газета “Прометей”, декабрь 1932г., №37 (издавалась в Париже)

59. Газ. “Араче” (“вперед”), 9 ноября 1932 г., № 2030 (издавалась в Париже).

60. “Новейшая история Турции”, М., 1968, с. 33.

61. ЦГАНИ Азерб. Республики, ф. 19, оп.1, д.206, лл.41-42.

62. См. журнал “История СССР”, №4, 1961, с. 45.

63. Там же.

64. “Документы внешней полтики СССР”, М., 1957, т-3, с. 593.

65. “Документы внешней полтики СССР”, М., 1957, т-4, с. 373.

66. Там же, с. 420-429.

67. ЦГАНИ Азерб. Республики, ф. 215, оп.1, д.144, лл. 1-3.

68. Там же, д.215, лл. 8-9 об.

69. Девториани, “Дни господства меньшевиков в Грузии”, 1931, с. 52-54.

70. Л.Джордж, “Правда о мирных переговорах”, М., 1957, Т-2, с. 427.

71. Л.Джордж, “Правда о мирных переговорах”, М., 1957, Т-2, с. 438.

72. Газ. “Араче”, 9 декабря 1932 г., №.2030.

73. ЦГАНИ Азер. Республики, ф. 397, оп.1, д.38, л. 197.

                                                                               Баку - "ELM" - 1992