ГЛАВА VIII

ПОЛОЖЕНИЕ В ЮЖНОМ АЗЕРБАЙДЖАНЕ И МОСКОВСКАЯ ВСТРЕЧА МИНИСТРОВ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ

В день открытия Азербайджанского Милли Меджлиса и образования Национального правительства премьер-министр Хакими выступил в Иранском Меджлисе. Он заявил, что собирается поехать в Москву вместе с министром иностранных дел, чтобы разрешить накопившиеся проблемы. Страна была во власти волнений. Не было дня, чтобы Азербайджанский вопрос не обсуждался в Иранском Меджлисе. Была развернута кампания клеветы в адрес азербайджанских депутатов. Трибуна Меджлиса превратилась в блиндаж «защитников отечества». Ораторы требовали от правительства решительных действий. Происходящие события классифицировались как «вмешательство извне». Некоторые депутаты обвиняли СССР во вмешательстве во внутренние дела Ирана. Председатель Меджлиса Сеид Мухаммед Садиг Табатабаи, доктор Мехти Абдо, доктор Ахмед Этибар, Сеид Мехти Фаррох, Насир Ардалан, Гусейн Фархуди и другие требовали от северного соседа предоставить Ирану свободу действий. Ряд депутатов Меджлиса оценивали азербайджанские события как логическое продолжение царящей в стране анархии. Для изучения ситуации в Азербайджане была создана специальная комиссия из представителей разных фракций Меджлиса. Были и такие, кто предлагал послать войска на Север и даже, в случае необходимости, «воевать с русскими». Мухаммед Мусаддиг видел выход из положения в скорейшем проведении реформ. Представители «Туде» объясняли ситуацию в Азербайджане бестолковой политикой правительства. Представитель народной партии Рза Радманеш указывал, что политика правительства даже аполитичных граждан настраивает против себя. Он опроверг публикации газет, близких к Сеиду Зияеддину, где говорилось о желании СССР присоединить Южный Азербайджан к Советскому Азербайджану. Радманеш в своих выступлениях заявлял, что не только Азербайджан, но и весь Иран нуждается в серьезных реформах. А депутат Мюзаффарзаде проблемы объяснял деятельностью сторонников Сеида Зияеддина. Он, ссылаясь на опыт истории и сравнивая деятельность Пишевари и Сеида Зиияеддина, говорил: «Когда в 1919 году Сеид Зияеддин подписывал неравноправный договор с англичанами, Пишевари боролся против этого договора» [1]. Положительная характеристика Пишевари, данная в выступлении Мюзаффарзаде, стала причиной шумно выраженного недовольства части депутатов парламента.

14 декабря Иранский Меджлис провел закрытое заседание по поводу азербайджанских событий. Только что вернувшийся из Тебриза М.Баят сообщил, что когда был командирован в Тебриз, там уже шли выборы в Милли Меджлис и в течении нескольких дней ему встретиться с руководством Демократической партии не удавалось. Наконец, когда эта встреча состоялась, лидеры АДП заявили, что их многочисленные обращения к центральному правительству остались безрезультатными и у них нет никаких сепаратистских намерений. Они обещают перечислять 25% собранных налогов в пользу государственной казны, а 75% будет затрачиваться на нужды Азербайджана. Затем Баят обстоятельно рассказал об открытии Милли Меджлиса и образовании Национального Правительства. Он обратил внимание собрания, что в правительстве Пишевари нет министров иностранных дел и обороны, а также сообщил, что сам он был приглашен на сессию, но отклонил приглашение. Он также рассказал о встрече с членами правительства доктором Джавидом и Илхами, а также о том, как Пишевари провожал его. Говоря о Тебризском гарнизоне, Баят отметил, что гарнизон не обладает достаточной силой оказывать сопротивление и контролировать ситуацию в Азербайджане. Столкновение гарнизона с демократами может привести к кровопролитию[2]. Депутаты от Азербайджана - Мехти Адл, Фарман Фарманиан, Фатали Ипекчиан и другие в своих выступлениях предлагали решить проблему путем переговоров. В тот же день редактор газеты «Фарман» Шахенде взял интервью у командира дивизии в Азербайджане генерала Дарахшани. На вопрос редактора: кто дал приказ о сдаче гарнизона - он или центральное правительство -генерал ответил, что это произошло по его приказу. «Я направил рапорт с отчетом о положении в Азербайджане и о новом правительстве, и попросил разрешения сдаться. Я считал кровопролитие трегедией для азербайджанского народа. Если бы дивизия оказала сопротивление, то пролилось бы много крови. Дарахшани рассказал об участии всех слоев населения в азербайджанском демократическом движении, о том, что ни он, ни его офицеры не подверглись в Тебризе преследованиям, о том, что с солдатами и офицерами после сдачи обращались очень вежливо[3].

Выходящая в Тегеране газета «Дария» посвятила специальный номер азербайджанским событиям. В этом номере описывались: окружение демократами Тебриза во вторник, беседа Баята с Советским Генконсулом в Тебризе, разоружение полиции и жандармов вооруженными отрядами демократов, захват государственных зданий, а также подтверждалось, что между правительственными войсками и отрядами демократов не происходят вооруженные столкновения[4]. 17 декабря газета «Иране Ма» выпустила специальный номер, посвященный этим же событиям. Номер был подготовлен на основе материалов выходящей в Тебризе газеты «Азербайджан». Население Тегерана впервые из этого выпуска узнало состав Национального правительства, получило информацию о статьях протокола, подписанного 14 декабря Пишевари и генералом Дарахшани[5]. По информации тегеранской «Эттелаат» 125 офицеров и 40 сержантов капитулировавшей Тебризской дивизии в середине декабря прибыли в Тегеран. Защищающая политику премьера Хакими газета называла азербайджанские события не иначе, как «бунт», а движущие силы характеризовались как мятежные. «Эттелаат» пытался доказать, что целью Демократической партии является отделение Азербайджана от Ирана[6]. Ряд тегеранских газет начал публиковать интересные материалы о ситуации в Азербайджане, о деятельности Национального Правительства, о лидерах АДП. «Дад» в номере от 19 декабря поместила биографию главы Национального Правительства Сеида Джафара Пишевари и его портрет. Одним словом, в тегеранских газетах была дана весьма пестрая политическая информативная палитра по поводу событий в Азербайджане. С момента создания Национального Правительства только в декабре месяце дважды премьер Хакими, один раз министр внутренних дел Халил Фахими, три раза министр финансов Абдул Гусейн Хаджир, дважды военный министр генерал Риязи выступали с отчетами в Иранском Меджлисе. Особо показательна речь премьер-министра в Иранском Меджлисе 18 декабря. Он отметил, что некоторое время назад в Азербайджане со стороны небольшой группы людей начались различные нелицеприятные разговоры. Они выступили с заявлениями, которые противоречили Основному Закону страны, поэтому правительство не могло считаться с такого рода заявлениями. Власти сначала пытались мирным путем отговорить этих людей, считая, что, как иранцы, они будут считаться с высшими интересами страны и не поставят под угрозу ее безопасность. К сожалению, эта группа не отказалась от своих зловредных идей и даже, когда правительство послало в Тебриз нового генерал-губернатора, продолжали проводить в жизнь свои планы во вред целостности страны. А недавно они представили группу лиц в качестве министров и захватили государственные учреждения. Премьер-министр заявил, что он не хотел бы, чтобы пролилась хоть капля крови его соотечественников. Тем не менее, нельзя допустить, чтобы небольшая группа людей, поднимая мятеж, подчинила себе наших азербайджанских братьев [7].

Хакими назвал происшедшие события следствием пребывания в Иране иностранных войск и выразил надежду, что эти войска как можно скорее покинут Иран. Он пытался уверить собрание, что происходящие события не имеют к азербайджанцам никакого отношения. Он говорил: «Я являюсь одним из сыновей Азербайджана и воспитывался в этом крае. Всю свою жизнь я имел контакт и общение с различными слоями и элементами населения этой провинции и прекрасно знаю патриотические чувства и любовь к Ирану каждого из своих азербайджанских братьев и сестер...» [8]. В конце своего выступления премьер заявил, что через шахского посла в Москве передал Советскому руководству свое пожелание посетить Советский Союз.

Это стремление поехать в Москву совпало с созывом Совещания трех министров Иностранных дел дружественных держав в Москве. Кроме того, в официальных нотах, посланных 13 и 14 декабря союзным державам было доложено, что единственный и срочный вопрос, по которому ожидается благоприятное решение, это - срочная и полная эвакуация со всей территории Ирана войск всех трех держав. Если помимо этого вопроса будет поставлен относительно Ирана другой вопрос, то принимая во внимание независимость и суверенитет Ирана, а также во исполнение 6-й статьи Тройственного договора и Тегеранской Декларации руководителей трех держав, должно быть запрошено мнение и согласие иранского правительства[9].

14 декабря госсекретарь США Дж.Бирнс прибыл в Москву. Спустя сутки в Москву прибыла английская делегация во главе с министром иностранных дел Е.Бевином. 16 декабря Совещание министров иностранных дел начало свою работу. В день открытия Совещания газета «Известия» опубликовала обширную информацию под заглавием «Образование Национального Правительства Иранского Азербайджана»[10]. В тот же вечер Московское радио передало большой репортаж об установлении народной власти в Южном Азербайджане. 17 декабря ТАСС сделал достоянием широких международных кругов «Манифест Национального Правительства Иранского Азербайджана»[11].

Главы иностранных ведомств США и Британии еще в период подготовки к Московской встрече получили много информации о событиях в Южном Азербайджане. Посол США в Иране Уоллес Мюррей за один день 13 декабря направил госсекретарю 4 донесения. В первом из них касательно политики Министерства Иностранных дел Ирана в отношении Азербайджана, посол писал: «Опираясь на поддержку Америки и Британии, Иранское правительство собирается продолжать свою политику в Азербайджане. Мы же отметили, что для нас очень важно, чтобы после обсуждения вопроса в Москве политическая точка зрения Ирана не изменилась»[12]. В следующем донесении Мюррей сообщил, что Иранское правительство считает Азербайджанские события незаконными. Отмечая, что азербайджанские события мешают осуществлению запланированных Хакими реформ, посол напомнил, что премьер отдает предпочтение переговорам. По его мнению, переговоры следует продолжать, хотя они пока неуспешны. Через иранского посла в Москве советскому правительству было предложено начать переговоры на уровне министров иностранных дел[13]. Наконец, в последнем донесении, отправленном вечером 13 декабря, американский посол сообщил о своей встрече с Хакими. Он сообщил госсекретарю: «Сегодня премьер сообщил мне, что на его предложение приехать в Москву и участвовать в переговорах, советская сторона никак не отреагировала. Теперь, если он не получит специального приглашения для участия в Московской конференции, то откажется от идеи поездки. Премьер заявил, что даже если такое приглашение поступит, то он подумывает послать туда посла Меджида Ахи»[14]. Посол Великобритании Уильям Р.Булард также 13 декабря направил в Форин офис «тревожные» донесения, схожие по содержанию с донесениями Мюррея. Донесения, направленные в Вашингтон и Лондон позднее свидетельствуют о том, что не только иранское правительство, но и сами посольства испытывали чувство безнадежности под влиянием разворачивающихся в Азербайджане событий. В этом смысле очень показательна телеграмма, посланная 15 декабря Мюрреем в Вашингтон и Дж.Бирнсу в Москву. Он с тревогой писал: «Демократы» захватили контроль над всеми дорогами, деревнями и городами (включая Тебриз и Ардебиль). Они провели выборы, создали «Парламент» и назначили «Кабинет Министров». Иранскому правительству не хватило сил ни подавить восстание, ни вести с ними переговоры, ни договориться с СССР дипломатическим путем. В пользу восставших говорит тот факт, что народ действительно недоволен центральным правительством. Даже сторонники правительства признают, что представители центрального правительства в провинции, наряду с коррупцией и взяточничеством, не заботятся о простых людях и защищают крупных земельных собственников. Если в скором времени это движение не будет взято под контроль, то такие же беспорядки произойдут и в других районах страны. Если вопрос не будет решен, мы можем ожидать вхождение северных областей в состав СССР»[15]. Ознакомившись с докладами Тегеранского и Московского посольств, Дж.Бирнс с тревогой сообщил в Белый дом, что Советы хотят держать Южный Азербайджан под своим контролем. Газета «Нью-Йорк Таймс» уже сообщила американской общественности, что Иран потерял столицу Азербайджана Тебриз. Раздосадованный действиями СССР, президент Г.Трумэн свое написанное, но не отправленное Бирнсу письмо завершает угрожающей фразой: «Я устал нянчиться с Советами»[16].

Иранское правительство не теряло надежды, что на Московском Совещании министров иностранных дел ситуация разрешится в его пользу. В своей ноте от 15 декабря, направленной в адрес США, Великобритании и СССР, иранское правительство попросило союзников срочно вывести свои войска с его территории. В ноте указывалось, что пребывание иностранных войск на территории Ирана не позволяет его силам безопасности свободно действовать и обеспечивать порядок[17]. Из дипломатической переписки видно, что пользуясь сложностью момента, США постепенно берет инициативу в свои руки, укрепляя Иран во мнении, что азербайджанская проблема порождена политикой Советского Союза. В конце декабря в разгар событий Роберт Россоу, только что назначенный консулом США в Тебризе, писал: «Генеральный консул Советов в Тебризе, носящий голубые петлички Красных, был вдохновителем восстания. Он контролировал городскую комендатуру, которая более подчинялась политическому, чем военному руководству, и организовывал ее работу. Большинство восставших были эмигрантами из Северного Азербайджана, несколько месяцев назад прошедших специальную подготовку и называвшихся демократами...»[18].

Попытка приписать растущее национальное движение только козням коммунистов способствовала консолидации великих держав Запада. Несмотря на то, что получающее помощь от Советского Союза Азербайджанское национальное правительство объявило частную собственность неприкосновенной, и тем самым в какой-то мере пыталось дистанцироваться от коммунистической идеологии, Выпячивание угрозы коммунизма в Южном Азербайджане использовалось американцами как способ удержать Иран под своим влиянием. Через пять дней после образования Азербайджанского Национального Правительства близкий к правительственным кругам журнал «Тайм» на обложке номера от 17 декабря поместил портрет Мохаммед Рза шаха. Под портретом было написано: «Шах Ирана. Его влиятельные друзья желают его нефти». В журнале публиковалась большая статья об Иране и его молодом шахе. Указывалось, что Джафар Пишевари, прибывший из Баку, а также Тебризские события представляют собой угрозу правлению шаха. Здесь же была изображена карта с тайным политическим смыслом. На ней Южный Азербайджан был охвачен серпом, рукоятка которого упиралась в Баку[19]. Этот же журнал «Тайм» в своем последнем декабрьском номере объявил Человеком года политика, желающего «спасти» Иран от этого серпа. Это был президентствующий менее 8 месяцев Г.Трумэн. Его портрет на обложке журнала был совмещен с изображением взрыва атомной бомбы[20]. В эти кризисные декабрьские дни руководитель отдела Среднего Востока госдепартамента Гарольд Мейнор, анализируя события, пришел к выводу: «Единственная надежда Ирана - Соединенные Штаты»[21].

По ходу Московского совещания заместитель госсекретаря Дин Ачесон писал американскому послу в СССР А.Гарриману: «Иранский посол, позвонив в Государственный департамент, взволнованно и возмущенно сообщил, что его правительство, не желающее, чтобы и другие территории, оказавшиеся под Советской оккупацией, разделили судьбу Азербайджана, надеется только на помощь США. Он, также, добавил, что Иран погибнет, если потеряет и остальные, подконтрольные СССР районы»[22]. Действительно, вскоре посол в Тегеране Мюррей сообщил, что советский консул в Тебризе Красных и несколько его сотрудников, соответствующим образом проинструктированные, направлены в Мешхед, чтобы и в Хорасане организовать успешное демократическое движение на манер Азербайджанского[23]. Далее Ачесон довел до сведения Гарримана обеспокоенность Иранского посла судьбой всего мира: «Он говорит не только об Иране, но и о безопасности всего мира. Потому что Азербайджан - это первое звено той цепи событий, которая может охватить Турцию и другие страны Ближнего Востока. Он добавил, что если не будут приняты действенные меры, то ООН потеряет статус гаранта мира и справедливости во всем мире. Повторятся события в Маньчжурии, Эфиопии, Мюнхене. Азербайджан станет очагом третьей мировой войны»[24]. Несомненно, что эта телеграмма А.Гарриману на самом деле предназначалась для сведения Дж.Бирнса в Москве. Как нарочно, 20 декабря в газете «Известия» появилась статья «О наших законных требованиях к Турции», подписанная двумя грузинскими академиками. В статье академики С.Джанашиа и Н.Бердзенишвили напоминали, что 13 октября 1921 года Советские республики Закавказья уступили Турции часть своей территории: южный сектор бывшего Батумского округа, Артвинский, Ардаганский, Олтинский, Карский и Кагызманский округа, и Сурмалинский уезд бывшей Эриванской губернии. И еще академики утверждали, что смогли бы обосновать претензии по поводу Пархальского, Тортомского, Испирского районов Юго-Западной Месхетии, и поспорить на счет Лазистана. Таким образом, армянские требования к Турции по поводу ее восточных провинций дополнились и грузинскими требованиями. Опубликование этих требований в правительственной газете свидетельствовало о глубине этой проблемы[25].

В день открытия Московского совещания посол в Иране Мюррей сообщил Бирнсу в Москву: «Русское посольство в Тегеране не разрешило руководителю отдела Среднего Востока госдепартамента Г.Мейнору и заместителю военного атташе американского посольства капитану Гагарину посетить Тебриз в период с 14 по 24 декабря. Госсекретарь должен сообщить об этом Молотову. Если мы оставим эти действия без внимания, то Советы будут продолжать чинить препятствия работе нашего посольства»[26].

В первый день работы Московского совещания В.Молотов не позволил вынести на обсуждение иранский вопрос. Договорились обсудить этот вопрос неофициально. 18 декабря Британский министр иностранных дел Е.Бевин предложил Молотову обменяться мнениями по азербайджанскому вопросу. Он заявил, что британская общественность с интересом следит за политическими процессами в Иране. Молотов ему ответил, что Советский Союз не вмешивается в ход национально-освободительного движения в Азербайджане. Он также подчеркнул, что это целиком внутреннее дело Ирана. Что же касается вывода иностранных войск из Ирана, то этот вопрос уже обсуждался в Потсдаме и Лондоне и договоренность достигнута. Нет причин снова возвращаться к этому вопросу.

19 декабря Председатель Совнаркома И.Сталин принял Дж.Бирнса и Е.Бевина. По ходу переговоров, в ряду других проблем был затронут и азербайджанский вопрос. Сталин подтвердил высказывания Молотова по этому вопросу, но добавил, что Иранское правительство занимает враждебную позицию по отношению к СССР. Эта

враждебность создает угрозу организации подрывных акций на нефтяных промыслах Баку. Поэтому, Советский Союз продолжает держать свои войска в Иране. Сталин говорил, что СССР не имеет территориальных претензий к Ирану и как только будет обеспечена безопасность бакинских нефтяных промыслов, Советские войска покинут Иран[27].

Госсекретарю США, желающему выяснить, в какой мере Иран может представлять угрозу для Баку, посол Мюррей сообщил: «Заявления Советов, что «Иран создает угрозу бакинским нефтяным промыслам» абсолютно беспочвенны, и очень трудно понять, почему Советы придают этому столь большое значение».

На четвертый день Московского совещания Иран направил протест в Москву, Лондон и Вашингтон, угрожая вынести азербайджанский вопрос на обсуждение ООН [28]. После встречи со Сталиным, Дж.Бирнс окончательно уверился, что азербайджанский вопрос приобретает все более трудноразрешимые черты и настала необходимость вынести его на обсуждение ООН. 20 декабря Бирнс через Гарримана переслал Мюррею свои рекомендации Иранскому правительству. Они заключались в следующем: «Прошу неофициально и секретно довести до сведения премьер-министра: Вы рекомендуйте, чтобы Иранское правительство в скорейшем времени пошло на уступки и опередило требования, сформулированные азербайджанцами. Особенно считаю правильными введение преподавания на тюркском языке наравне с фарсидским и создание областных энджуменов в соответствии с Конституцией Ирана. Естественно, чтобы предотвратить обособление Азербайджана, такие шаги надо сделать. Объясните премьер-министру, что Вы не предлагаете ему соглашаться с созданием автономного правительства в Азербайджане. Подчеркните, что Ваши предложения направлены на то, чтобы в глазах ООН и мировой общественности Иран выглядел справедливым, а Иранское правительство нельзя было бы заподозрить в том, что оно пытается отнять у населения его Конституционные права»[29].

Однако, даже будучи азербайджанцем по происхождению, Хакими пытался убедить американцев, что азербайджанский народ никогда не считал азербайджанский язык своим национальным языком и этот язык был насильно навязан народу во время монгольского нашествия. Он упорно утверждал, что азербайджанцы не участвуют в беспорядках, что два года назад в Азербайджане никто не знал лидера демократов, всю жизнь прожившего в Баку. И поэтому его сотрудники не могут представлять народ. Тем не менее, премьер высказался за принятие предложений госсекретаря США. Вместе с тем, он заявил американскому посольству в Тегеране, что его правительство ни при каких условиях не признает парламент и правительство Азербайджана, так как они не имеют юридических оснований и созданы иностранцами, незаконно перебравшимися в Иран с Кавказа. Хакими отметил, что его правительство намерено силой оружия подавить восстание в Азербайджане, как только Советские войска выйдут оттуда. Докладывая о ходе переговоров с иранским руководством, Мюррей писал: «Я повторно поторопил и шаха и премьера, чтобы они решили азербайджанскую проблему, пока не пролилась кровь. Я посоветовал создать из азербайджанцев, представленных в правительстве, комиссию и проинструктировать их для ведения переговоров с повстанцами»[30].

23 декабря И.Сталин вновь принял Дж.Бирнса, а на следующий день и Е.Бевина. В тот же день был дан прием в честь пока еще союзников. На всех встречах и приемах в Кремле участвовал посол Великобритании в Иране Р.Булард. Дж.Бирнс во время второй встречи со Сталиным выразил обеспокоенность возможностью вынесения азербайджанского вопроса на январское заседание ООН и надежду на осуществление ряда мероприятий для предотвращения этого. В то же время госсекретарь напомнил о помощи Ирана Советскому Союзу в годы Великой Отечественной войны, а потому не согласился с мнением, что Иран враждебен СССР. И.Сталин ответил, что СССР не боится обсуждения этого вопроса в ООН, и если это случится, то пусть никто не беспокоится: «Мы не сделаем ничего плохого, от чего Вам было бы стыдно»[31]. Сталин выразил удовлетворение выполнением Тегеранской Декларации, но заметил, что доверия и чистосердечия заслуживало прошлое иранское правительство, а нынешнее заняло враждебную СССР позицию и побуждает население на антисоветские акции. По мнению Сталина, иранское правительство должно выполнять свои обязанности и отказаться от политики вражды по отношению к СССР.

24 декабря И.Сталин принял министра иностранных дел Великобритании Е.Бевина, который, после предварительных консультаций с Бирнсом, представил Сталину проект создания совместной комиссии из представителей Великобритании, США, СССР для решения азербайджанского вопроса. Британия предлагала рекомендовать правительству Ирана перестроить работу областных энджуменов, и обеспечить изучение языков национальных меньшинств - тюркского, курдского и арабского. По мнению Е.Бевина совместная комиссия должна проследить за ходом выборов в областные энджумены, одновременно разрабатывая вопрос отвода войск, и выдать практические рекомендации по осуществлению этой акции/Британские политические круги пытались с помощью этого плана фактически завоеванную автономию Азербайджана руками СССР передать под контроль Иранского правительства. Первоначально Сталин заявил о возможности осуществления этого предложения. Британский проект был передан для изучения в Народный комиссариат иностранных дел. 26 декабря Бевин предложил принять все замечания СССР и подготовить соглашение о создании комиссии. Такая активность Бевина должна была свидетельствовать о стремлении лейбористского правительства учитывать общественное мнение, очень внимательно отслеживающее события в Иране. Декларация иранского посла в Лондоне Сеид Гасана Тагизаде, обнародованная им после начала Московского совещания, оказала определенное воздействие на британские политические круги и общественное мнение. В Декларации говорилось: «Последние сообщения, полученные из Ирана, носят до того важный характер, что каждый иранский подданный, как вообще и весь народ, вынужден через своих представителей довести до сведения мира свой голос, выразив чувства возмущения волнениями и сепаратистскими стремлениями в Иране...В Тройственном договоре и в Тегеранской декларации великие державы обязались уважать территориальную целостность и суверенные права иранского шахиншахского государства... Примером нарушения обязательств Тройственного договора являются всевозможные вмешательства одного из союзников во внутренние дела Ирана. Вмешательства достигли такого предела, что приводят к отделению одной из важных провинций Ирана - Азербайджана... Это является открытым попиранием целостности Ирана и его суверенных прав...Твердо веря в то, что Великобритания всегда будет строго уважать свои обязательства, иранцы возлагали и все " еще возлагают большую надежду на то, что министры трех союзных держав в Москве достигнут согласованности в деле обеспечения уважения к целостности и суверенным правам Ирана и что их великий сосед и союзник, Советский Союз, устранит все сомнения и подозрения путем пересечения вмешательств своих войск и представителей во внутренние дела Ирана» [32]. Однако, несмотря на подобные декларации и серьезные демарши Британского Министра Иностранных Дел Е.Бевина, в последний момент Наркоминдел В.Молотов отказался продолжать обсуждения азербайджанского вопроса. Несмотря на неоднократные попытки Е.Бевина вернуться к этому вопросу, Молотов ссылался на отсутствие этой проблемы в повестке дня Совещания. В то же время он сообщил Е.Бевину, что комиссия не может быть создана без соглашения с Ираном, к тому же, Советский Союз в настоящий момент не намерен обсуждать такой вопрос с Иранским правительством, питающим неприязнь к СССР[33].

Московские переговоры и особенно иранский вопрос в конце 1945 года были в центре внимания Г.Трумэна. Госсекретарь Бирнс и посол Гарриман систематически докладывали президенту информацию по Азербайджану[34]. Тем не менее, Московское совещание министров иностранных дел, длившееся с 16 по 26 декабря, не приняло никаких документов по проблеме Южного Азербайджана. 27 декабря госсекретарь США Дж.Бирнс, за ним Е,Бевин, а также посол Англии в Иране Р.Булард покинули Москву.

После Московского совещания Иранское правительство стало интересоваться, есть ли изменения во внешней политике США, а следовательно, есть ли возможность инициировать азербайджанский вопрос в ООН. Для уточнения ситуации посол Ирана в Вашингтоне обратился к директору управления Ближнего Востока и Африки государственного Департамента Джорджу Аллену. Посол хотел выяснить: «Произошли ли какие-либо изменения в отношении США к Ирану в результате проведенных госсекретарем Бирнсом переговоров в Москве?» Определяющий ближневосточную политику США Аллен напомнил, что отношение США к Ирану основано на Декларации Объединенных наций, и об этом заявлено в ноте Соединенных Штатов Советскому Союзу. И для изменения этой политики нет серьезных оснований. Гусейн Ала выразил удовлетворение неизменностью позиции США и осведомился: в случае вынесения Ираном азербайджанского вопроса на обсуждение Генеральной Ассамблеей ООН, заявит ли США открыто о поддержке Ирана? Аллен ответил, что США уже 2 года поддерживают суверенитет Ирана. Это открыто проявилось во время нефтяного спора в 1944 году, а также в нынешнем азербайджанском вопросе[35].

Непринятие никаких решений по Ирану на Московском совещании министров иностранных дел привело иранские правящие круги в шоковое состояние. Многие газеты стали доказывать срочную необходимость выдвижения вопроса на очередную сессию Генеральной Ассамблеи ООН. Московское совещание продемонстрировало крах политики премьер-министра Хакимульмулька, считавшего, что под давлением США и Великобритании СССР выведет из Ирана свои войска. Видя, что массированная атака прессы на Хакими увеличивает шансы Ахмеда Кавама придти к власти, сторонники Сеида Зии развернули широкую пропагандистскую кампанию против Кавама. В конце кризисного декабря все газеты пришли к выводу, что преодолеть кризис в стране, провести настоящие реформы, коренным образом улучшить уровень взаимоотношений с Советским Союзом может только один государственный деятель — Кавам эс-Салтане. Газета «Рааде Эмруз» 23 декабря опубликовала интервью Ахмеда Кавама, данное корреспонденту английской газеты «Дейли Телеграф». Кавам обусловил кризисное' состояние Ирана ошибками, допущенными предыдущими правительствами и указал, что если кризис завтра обострится, то причиной этому будет ошибочная политика нынешнего правительства. По его мнению, если в стране не будут проведены демократические реформы, если тегеранское правительство не примет экстренные меры, хаос распространится с севера на юг, запад и восток страны. По мнению Кавама, первым и главным условием преодоления кризиса остается защита независимости и высоких интересов Ирана. На вопрос корреспондента «Дейли телеграф»: «Как Вы думаете, не являются ли Азербайджанские события результатом деятельности Советского правительства?» Кавам ответил: «Ошибочная политика центрального правительства и невнимание к законным требованиям населения провинции породили недовольство во всей стране. Очевидно, что будь народ доволен, то не было бы и почвы для волнений». Поэтому, главную причину событий на севере надо искать в недовольстве народа. И если советские представители морально поддерживают это движение, это означает, что они считают, будто оно происходит в русле обшей стратегии союзников, поддерживающих демократию во всем мире. Сотрудник «Дейли телеграф», уводя Кавама в глубь проблемы, спросил: «Как Вы думаете, раздача оружия и запрещение войскам двигаться на север может быть оценено как моральная поддержка?» На это Кавам напомнил, что он лицо не ответственное и не ознакомлен ни с одним официальным рапортом, однако все же заявил: «Я не знаю, насколько эти слухи верны, однако несомненно, что с 1320-го года в дополнение к уже имеющемуся тайно у населения, в том числе и азербайджанцев, оружию прибавилось и новое». Комментируя возможность отправки войск на север, Кавам дал несколько неожиданный для политических кругов Ирана ответ: «Если бы я был у власти, я бы до того, как послать войска, собрал бы делегацию из патриотов и свободолюбивых людей и послал бы их решить этот вопрос миром»[36]. Что касается внешней политики, Кавам отметил, что является сторонником сбалансированной нейтральной политики и что нынешнее обострение отношений с Советским Союзом является результатом ошибок правительства и нарушения баланса в международной политике.

Азербайджанская проблема создавала условия для прихода к власти Кавама- эс-Салтане. В конце декабря 1945 года кресло правителя явственно проглядывалось сквозь его черные очки. Его невостребованность в период правления Рза шаха создала ему имидж демократа и вольнодумца. Перефразируя С.Дж.Пишевари, можно сказать, что когда прогнивший Хакими в последний раз был на своем рабочем месте, он исполнял роль мостика и достаточно было бы маленькой рокировки, чтобы на его месте появился Кавам-эс-Салтане или любой другой реакционер. 30 декабря 1945 года на открытом заседании Милли меджлиса депутат Техранчи подал председателю меджлиса заявление, в котором, ссылаясь на бездеятельность правительства Хакими перед лицом нынешних событий в Азербайджане и общего кризиса в стране, потребовал от правительства подать в отставку[37]. На фоне подобных демаршей для многих казалось привлекательным обещание Ахмеда Кавама решить азербайджанскую проблему мирным путем. Однако изначально между Пишевари и Советами были разногласия по поводу кандидатуры Кавама. Пишевари писал: «Мы всегда знали Кавама-эс-Салтане как человека реакционных взглядов...Мы не могли забыть его реакционной роли в прошлом. Мы знали, что он коварно погубил одного из лучших сынов Азербайджана полковника Мухаммеда Таги хана Песияна, отрубив ему голову и даже выбросив труп из могилы, он организовал окружение Саттархана в парке Атабека и способствовал его смерти, и, наконец, кровавые события 17 азера 1323 года вкупе с его принадлежностью к крупным землевладельцам всегда выдавали в нем ставленника реакционных кругов»[38].

Таким образом, во второй половине декабря 1945 года в Тегеране разгорелась борьба за власть, а министры иностранных дел на Совещании в Москве не приняли никаких документов по Азербайджану. Тем временем события в Южном Азербайджане развивались гораздо стремительнее, чем это ожидали в Тегеране, Лондоне и Вашингтоне.

Стр.| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 |