ГЛАВА III

БОРЬБА ЗА НЕФТЬ И ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ КРИЗИС В ТЕГЕРАНЕ

К середине 1944 года близкий конец войны стал очевидным. Союзники уже обдумывали перспективы послевоенного мира. Тем не менее, накопившихся противоречий во взаимоотношениях между ними было предостаточно. Судьбы стран Восточной и Центральной Европы, Среднего, Ближнего, Дальнего Востока и Тихоокеанского бассейна превратились в тему открытых и тайных переговоров. Начиналась эпоха борьбы за мировые топливные и энергетические источники. Постепенно союзники превращались в противников. Начиная с середины 1944 года борьба за нефть стала определяющим фактором в формировании политики по отношению к Ирану. США и Англия, руководствуясь концепцией недопущения Советского Союза к ближневосточным и иранским источникам нефти, в то же время испытывали серьезные трения в отношениях между собой. Еще в начале 20-х годов президент США Гардинг отмечал, что пока Америка была занята изучением мира, общественных отношений и права, Англия прибрала к рукам все источники нефти. А это богатство составляет основу мирового господства [1].

В июле 1944 года в Вашингтоне состоялась англо-американская конференция, посвященная нефтяному вопросу. В течении 10 дней обсуждались вопросы, связанные с иранской нефтью [2]. Еще в конце 1943 года представитель американского концерна «Стандарт Вакуум Ойл Компани» Драйнер прибыл в Тегеран и вел переговоры с министром торговли и промышленности генералом Шафаи по поводу получения нефтяной концессии в Иранском Белуджистане. В связи с этими переговорами временный поверенный в делах США в Тегеране Форд от имени посольства просил руководителей иранского правительства, чтобы они в вопросе концессии поддержали Драйнера. В апреле 1944 года американец Брейтон, назначенный заместителем Милспо по Южному Ирану, прибыл в Тегеран. Официально он должен был находиться в Кермане и контролировать финансовые дела южноиранских провинций.  Но  на самом деле Брейтон был  представителем  компании «Синклер», заинтересованной в белуджистанской нефти. Летом 1944 года другой представитель этой компании - Вильсон прибыл в Тегеран. В этот период также вели переговоры представители компании «Американ Истерн Ко» Ваграм Френдян и Кемпел. С прибытием в Иран в начале июля представителя правительства США, специалиста по нефтяным вопросам полковника Левела дело приняло новый оборот. 12 июля он объявил всем компаниям, ведущим переговоры в Иране, что отныне все переговоры о нефтяной концессии будут вестись от имени американского правительства. 20 июля сын бывшего президента США Гувер и Куртис были приглашены иранским правительством в качестве экспертов по нефти. Начиная с июля 1944 года иранское правительство приступило к секретным переговорам с американским правительством и компаниями [3]. Но это им только казалось, что переговоры секретные. Советский Союз был осведомлен обо всем. Материалы о переговорах американцев по нефтяному вопросу были тайно переданы Советским торговым представителем Мигуновым М.Дж.Багирову [4].

Конечно же, возросшая активность США не прошла мимо внимания СССР. Дипломатические, военные, специальные сотрудники СССР в Иране внимательно отслеживали все происходящие процессы. В действительности процесс командирования советских работников в Южный Азербайджан был составной частью большой нефтяной политики Москвы. Однако ни посланцам Советского Азербайджана, ни ощутившему чувство национального самосознания местному населению не была ясна истинная цель этих действий и настоящая цена этой политики.

Подконтрольная советским представителям пресса Тегерана стала с середины 1944 года вводить в оборот идею Северной нефти. 19 июля 1944 года в юмористическом журнале «Тоуфик» была помещена статья «Горе от нефти». В ней говорилось, что некая Иран-ханум в период затруднений с нефтью запаслась несколькими банками нефти. По обе стороны от нее жили два соседа, которые зарились на ее нефть: один богатый и надменный, другой бедный, простой и прямой, который к тому же очень хорошо общался с Иран-ханум, но в то же время втихомолку и весьма бдительно следил за событиями в доме Иран-ханум, и как только Иран-ханум собиралась отдать из своих запасов больше, чем полагалось, своему первому соседу, бросал многозначительные взгляды в ее сторону. Наконец, появился и третий, богатый конкурент на втором этаже, который во сто крат сильнее влюбился в нефтяные красоты Иран-ханум. Дай бог, чтобы Иран-ханум удалось спасти свою жизнь в этой борьбе [5].

Богатым влюбленным, появившимся в конце этой печальной истории, была Америка, которая успешно укрепляла свои позиции в Иране. Еще в 1942 году Британия уступила США право перевозить грузы через территорию Ирана в СССР. Под контроль США перешли порты, автомобильные и железные дороги, ведущие с юга в Тегеран. В 1944 году американцы пытались взять под контроль и Каспийские порты, и дороги, ведущие в Тебриз. К осени 1944 года численность американских войск в Тегеране, Хамадане, Хорремабаде, Ахвазе, Абадане, Казвине и других местах составляла 50000 солдат и офицеров. На параде американских войск 1 августа 1944 года лично присутствовал шах. Вместе с женой и свитой он посетил американский военный лагерь в Амирабаде [6]. По информации советских спецслужб, военное присутствие США на Ближнем Востоке может иметь задачу: в случае приближения германских войск к Бакинским нефтепромыслам, немедленно оккупировать Закавказье и, в первую очередь, Апшеронский полуостров [7].

К концу 1944 года число американских советников приблизилось к 100. Для работы в сфере просвещения были приглашены еще 60 советников. Основной целью этих советников было противостоять влиянию Советского Союза. Журнал «Ньюсвик» писал: «Соединенные Штаты Америки твердо отстаивают независимость Ирана, вопреки России и Великобритании, занимающимся интригами относительно сфер влияния. Декларация об Иране является победой точки зрения США. Эта Декларация устранила опасность того, что Россия может потребовать прямого выхода к Персидскому заливу» [8]. Советник при военном министерстве, генерал-майор Ридли в Мешхеде заявил руководителям полиции и жандармерии: «В Хорасане масса советских шпионов, а вы никакой борьбы с ними не ведете, надо усилить борьбу с советскими шпионами» [9]. В Тебризе Ридли настаивал на выделении крупного количества пшеницы для армии, давая понять, что «все равно пшеницу заберут русские».

В течение 1944 года американцы пытались перетянуть молодого шаха на свою сторону. Летом Мухаммед Рза на американском самолете совершил вояж из Тегерана в Абадан, где шаху продемонстрировали мастерские, собирающие самолеты для СССР. Американцы обещали шаху передать после войны Ирану все построенные ими мастерские, причалы и прочие сооружения.

Американский корреспондент «Ассошиэйтед Пресс» Герман посетил в июле шаха и взял у него интервью, сопровождаемое комплиментами в адрес шаха, которое было опубликовано в иранских и американских газетах.

В сентябре 1944 года шах был приглашен в Америку, однако, в связи со смертью отца в Иоганнесбурге, шах не смог воспользоваться этим приглашением [10].

Осенью 1944 года русские намеревались получить нефтяную концессию в Северном Иране. Без согласия иранского правительства ожидалось прибытие в Тегеран Советской Экономической Комиссии. Уже были подготовлены проекты протокола, а также Концессионного договора. В справке «Нефтяная промышленность Ирана» указывалось, что в Ираке, Саудовской Аравии и Бахрейне в год добываются 5 млн. тонн [11]. При этом вся нефтяная промышленность целиком находилась под контролем Британских компаний. Нефтеперерабатывающие заводы в Абадане и Керманшахе зависели от английского капитала [12]. Заведующему отделом Ближнего Востока Наркомата иностранных дел Ивану Садчикову было поручено подготовить сравнительный анализ конкурентоспособности «Советско-Иранской Нефтяной Компании» с «Англо-Иранской Нефтяной Компанией». В подготовленной Садчиковым справке за основу брались довоенные показатели «Англо-Иранской Компании». В представленной 8 сентября справке указывалось: англичане добыли в Иране за 1938 год 10.195.000 тонн нефти. Из полученных от продажи этой нефти 6.109.477 фунтов стерлингов 3.307.479 фунтов было отчислено в пользу иранского правительства. В случае образования «Совираннефти» в соответствии с проектом договора в Северном Иране условно ожидалась добыча 10.195.000 тонн нефти и от полученной суммы в 11.418.000 американских долларов, 3.933.905 фунтов стерлингов будут переданы иранскому правительству. По этим расчетам выходило, что Советская нефтяная концессия была на 18-19% выгоднее для иранского правительства. В конце справки, правда, указывалось, что расчеты носят условный характер [13].

Летом 1944 года тема нефти стала главной в иранской прессе. Газета «Дамаванд» писала: «Беспорядки в Тебризе связаны с нефтяным вопросом. В Иранском Азербайджане в областях Мосул и Каркук имеются богатые нефтяные залежи. Идея пантюркизма и идея единого курдского государства тесно связаны с этими нефтеносными районами. Поэтому СССР, США, Британия и Турция имеют свой интерес в азербайджанском вопросе. Корни возникавших в прошлом армянского, айсорского, курдского вопросов также следует искать в нефтяной проблеме. Если бы не побуждения нефтяных компаний, очевидно, тюрки Азербайджана не выдвигали бы никаких требований» [14]. Тегеранская   газета   «Фарда»   сообщала   о   богатстве   Азербайджана нефтью настолько, что в некоторых местах она выходит на поверхность земли. Газета приводила слова экономиста с мировой известностью: «...если у государства есть черное золото, то думать о желтом золоте уже нет необходимости» [15]. Газета «Иране Ма» писала, что из числа студентов Высшей нефтяной школы в Абадане дтобраны 12 иранцев для обучения в Лондоне [16]. Тегеранская «Дария» в номере от 17 июля опубликовала большую статью о желании Советского Союза получить концессию на Северную нефть. Для проведения консультаций по поводу нефти в Тегеран одновременно были вызваны посол в Лондоне Тагизаде, посол в Москве Меджид Ахи, посол в Каире Джам. Среди населения ходили слухи, будто послов вызвали для формирования нового правительства. Интересующие Советы нефтеносные месторождения Кевир-Хуриан были некогда подарены Насреддин шахом одному иранцу. Позже этот иранец продал эти земли одному российскоподданному грузину по имени Хоштария. Когда Хоштария захотел продать эту территорию англо-американской нефтяной компании за 400.000 фунтов стерлингов, русское правительство заявило протест [17]. В советское время между действующим здесь акционерным обществом «Кевир Хуриан Лимитед» и Ираном были заключены договора от 8 июля 1928 года, 7 октября 1929 года, 28 августа 1932 года [18]. Обеспокоенность Советов была вызвана тем, что еще в 1921 году Иранский меджлис вынес решение из 5 пунктов о передаче концессии на Северную нефть компании «Стандарт ойл». Чтобы отменить это решение, русским предстояло немало потрудиться в Иране. Активность американских компаний с 1944 года, появление в иранской печати сообщений о возможной передаче концессии на северную нефть англичанам еще более обеспокоили СССР.

10 сентября 1944 года Советская государственная комиссия в составе заместителя наркома иностранных дел СССР С.Кавтарадзе (председатель), Н.Байбакова, Кумыкина (члены комиссии), Н.Гей-дарова, Е.Дмитриева, М.Карасева, И.Конрадова (эксперты) прибыла в Тегеран. 11 сентября премьер-министр Саид принял комиссию на своей вилле близ Тегерана. В своей приветственной речи Саид говорил о взаимной дружбе правительства шахиншаха с СССР, глубоком удовлетворении от визита Кавтарадзе. В ответном слове глава Советской делегации поблагодарил хозяина и отметил большую роль Ирана в деле обеспечения Советского Союза оружием и военными поставками. Он заявил, что установившаяся между двумя странами настоящая дружба может служить прочной базой для дальнейшего развития политических, экономических и культурных связей. Кавтарадзе также отметил необходимость своевременного вывода войск союзников соответственно трехстороннему договору для поднятия престижа иранского правительства внутри страны [19]. В ходе переговоров советская сторона объявила, что целью Советской комиссии является ознакомление с нефтяными месторождениями на Севере Ирана и подписание договора о предоставлении концессии объединению «Советско-Иранская нефть». Премьер-министр обещал помочь всеми возможными средствами [20]. 16 сентября Кавтарадзе в сопровождении советского посла М.Максимова отправился во дворец Саадабад на прием к шаху [21]. С 17 по 23 сентября комиссия в полном составе в сопровождении советника посольства Якубова отправились в Северный Иран. Комиссия ознакомилась с результатами нефтеразведки в Семнане, Мазандаране, Гиляне, Горгане, осмотрели грязевой вулкан, нефтяные запасы в Туркменской степи. Затем Гейдаров и Дмитриев в течение нескольких дней осматривали окрестности Ардебиля, Тебриза, Урмии и Миане, а другие вернулись в Тегеран.

Комиссия пришла к выводу, что первоочередные работы следует начать в Мазандаране. Район Сари-Шахи, наиболее богатый нефтью, расположен в 40 километрах к югу от побережья Каспия, что благоприятствует вывозу нефти. Вторым перспективным районом считался Горган. Бурение в Семнане будет сопряжено с рядом сложностей. Работы в Гиляне и Азербайджане предлагалось ограничить геологической разведкой [22].

25 сентября премьер-министру Саиду была вручена нота Советского правительства с предложением сдачи концессии на разведку и разработку нефтяных месторождений Северного Ирана с включением провинций Семнан, Горган, Мазандаран, Гилян и Азербайджан. Нефтяное требование Советов вызвало живой интерес тегеранской прессы. На первом этапе переговоров газеты положительно относились к идее передачи концессии Советскому Союзу. По мнению газеты «Растахиз» правительство не было против вручения концессии иностранцам. Газета писала: «...если подходить к этому вопросу с точки зрения международной политики, то следует сделать вывод: поскольку мы отдали концессию на южную нефть Англии, то, вне сомнения, мы не можем обделить своего другого соседа. Нет никаких оснований отказывать северному соседу, а также и Америке» [23].

Предложенный Советской экономической комиссией иранскому правительству «Концессионный договор» состоял из 22 пунктов и в нем указывалось: «Правительство предоставляет Объединению в пределах  Ирана  исключительное   право  транспортировать   нефть   и другие указанные продукты, производить работы по рафинированию, либо обработке другими способами или очистке, причем нефть и указанные продукты могут как продаваться в Иране, так и вывозиться из его пределов. Территория концессии означает... территорию, обозначенную на карте, подписанной обеими сторонами и приложенной к настоящему договору в качестве его неотъемлемой части». Договор подписывался на 60 лет и не мог быть аннулирован ранее 40 лет. Иранское правительство не могло аннулировать его в одностороннем порядке, его статьи не могли быть изменены каким-либо законом или актом, принятым позднее. В случае возникновения конфликтной ситуации, вопрос должен был решаться в Комиссии, включающей по два члена от каждой стороны. Договор должен был войти в силу после принятия его Меджлисом и подписания шахом [24].

Вместе с договором иранскому правительству были вручены «Конфиденциальный протокол между правительством СССР и правительством Ирана по вопросу об акционерном обществе «Кевир Хуриан Лимитед», в котором указывалось, что с подписанием данного протокола, ранее заключенные соглашения от 8 июля 1928 года, от 7 октября 1929 года, от 28 августа 1932 года теряют силу. Правительство СССР и правительство Ирана признавали необходимым ликвидировать акционерное общество «Кевир Хуриан Лимитед» в порядке, предусмотренном Уставом Общества. Этот конфиденциальный протокол мог вступить в силу после одобрения Меджлисом концессионного договора [25].

Третий документ представлял собой протокол о намерениях, состоящий из 4-х пунктов. По этому протоколу «Совираннефть» должна была быть создана в Москве и в течении 60 лет способствовать развитию производительных сил на севере Ирана [26]. Премьер Мухаммед Саид обещал, что иранское правительство будет защищать «Концессионный договор» и он проведет договор через Меджлис. С целью налаживания связей с иранским правительством, известными политическими деятелями и депутатами Меджлиса, советское посольство провело два мероприятия. Во-первых, был дан прием в честь советской правительственной делегации и организован коктейль. Иранское правительство и Министерство иностранных дел, в свою очередь, дали прием в честь гостей. В последние дни сентября Кавтарадзе вновь встретился с шахом. Редактор газеты «Эттелаат» Масуди взял интервью у Кавтарадзе, который заявил: «Советское правительство дало полномочия возглавляемой мною делегации сделать   иранскому   правительству   предложение   о   предоставлении

СССР концессии на нефтеразведку и добычу. Советское правительство считает, что если объединить природные ресурсы Северного Ирана, труд иранских рабочих и инженеров и могучую советскую технику, то выиграют обе стороны, будет заложена промышленная основа Северного Ирана...По этому поводу я два раза беседовал с Его Величеством Шахом и несколько раз с господином премьер-министром. Я надеюсь, что окажется возможным заложить фундамент этого обоюдовыгодного дела» [27].

Но с первых дней октября газеты, близкие к правительственным кругам, стали выступать против передачи концессии Советскому Союзу. Газета «Вазифа» в номере от 3 октября писала, что правительство не вправе давать концессии в военное время и при наличии в стране иностранных войск [28]. 4 октября в той же газете вышло обращение к Мухаммеду Саиду и Кабинету министров отложить вопрос о концессии до завершения военных операций. В статье «Не упускайте из рук нашу нефть» газета «Ахтар» считала предательством передачу нефтяной концессии иностранному государству в период войны. Газета писала, что даже в случае, если Меджлис утвердит концессию, народ Ирана будет считать ее незаконной. Наш многострадальный народ будет вправе взять в руки свои природные богатства...Иранская нефть принадлежит иранскому народу» [29]. А в газете «Растахиз» 27 сентября была опубликована статья, прямо противоположная опубликованной за два дня до этого. Напоминая, что в связи с нефтяной концессией правительство попало в безвыходное положение, газета считала, что в предвидении более благоприятных времен правительству стоит воздержаться от раздачи концессий. Когда на повестке дня стоит вопрос передачи Америке Южной нефти, а России - Северной нефти, мы имеем права требовать от правительства не подписывать договора, закрыв глаза. «Мы не должны принимать решений, пока великие державы не прояснят своей политики, и не позволять, чтобы наша страна вновь превратилась в арену международного противостояния» [30].

Несмотря на то, что прошло достаточно времени с передачи иранскому правительству советских предложений, премьер Саид всячески тормозил решение этого вопроса. Наконец, 2 октября Саид вынес нефтяной вопрос на закрытое обсуждение правительства. Хотя Саид заявил, что кабинет не принял никакого решения, правительство приняло решение, чтобы вопрос о нефтяной концессии был отложен до конца войны [31]. Премьер Саид просто не хотел объявлять это решение, пока Советская правительственная комиссия находилась в Тегеране. Но никому не было известно, когда же Советская комиссия собирается обратно в Москву. Поэтому, 5 октября произошло закрытое заседание министров и депутатов Меджлиса по вопросу о концессии, о результатах которого Советская правительственная комиссия не была официально информирована. По другим каналам стало известно, что обсуждение прошло в неблагоприятной для Советского Союза атмосфере. 9 октября состоялось заседание Меджлиса, на котором Саид выступил с длинным заявлением, выражавшем отрицательное отношение правительства к советским предложениям.

Ввиду неполучения официального ответа на свои предложения, Советская комиссия потребовала личной встречи с Саидом. 11 октября Кавтарадзе, Байбаков и Кумыкин были приняты Саидом и на прямой вопрос, поставленный в категоричной форме, получили вынужденное признание Сайда, что поведение иранского правительства есть ничто иное, как отказ Советскому Союзу в вопросе концессии в связи с желанием Ирана отложить его решение до конца войны. Руководители «Азнефти», подготовившие отчет для Багирова о результатах поездки в Тегеран, отмечали: «В отношениях с правительственной комиссией Советского Союза премьер-министр Саид вел недостойную и нечестную игру, на словах предлагая всемерную поддержку, а на деле проваливал наши предложения» [32]. 23 октября Кавтарадзе заявил Мухаммеду Рза шаху о невозможности дальнейшего сотрудничества с правительством Сайда, но выяснилось, что шах поддерживает позицию премьера в этом вопросе. По мнению советских делегатов, в поведении правительства чувствовалось английское влияние. Английские агенты распускали слухи, что целью советского правительства является не получение концессии на нефть, а отчуждение северных провинций. Поэтому они советовали давать концессии не правительству (например, советскому), а частным фирмам (например, английским, американским) [33]. По сведениям советских спецслужб из 112 депутатов Меджлиса 90 человек, из 11 членов Кабинета 9 министров придерживались английской ориентации. Было известно, что заведующая отделом прессы английского посольства мисс Ламитон приглашала к себе некоторых редакторов газет и инструктировала их. Газета «Иране Ма» в номере от 11 октября опубликовала большую статью «Саид и проблема северной нефти Ирана», за что главный редактор был приглашен на специальную беседу. Газеты «Сетаре», «Бахтар», «Кушеш», «Дад», «Рахбар» и другие посвятили северной нефтяной концессии материалы в последней декаде октября. Редактор газеты «Сетаре» во время встречи с премьер-министром спросил, знал ли Саид заранее о приезде советской правительственной комиссии, на что премьер ответил, что не был оповещен заранее [34]. Глава правительства пытался заверить прессу и общественность страны, будто отказ в предоставлении концессии СССР не испортит советско-иранских отношений. Пока премьер-министр успокаивал себя и страну, Советская правительственная комиссия, еще будучи в Тегеране, начала подбор кандидатов на его место. Такой кандидат нашелся сам собой. Кавам эс-Салтане еще в ходе переговоров тайно встретился с членом комиссии, заместителем комиссара нефтяной промышленности СССР Н.Байбаковым и сообщил, что Саид их обманывает и нефти не даст. Ахмед Кавам заверил, что если он станет премьером, то осуществит все предложения Советского Союза [35]. Спустя месяц безрезультатных переговоров, члены комиссии 25 октября вернулись в Москву. Н.Байбакову этот вояж принес пользу. Через несколько дней в возрасте 33 лет он был назначен Наркомом нефтяной промышленности СССР. Напротив, выступление против советской концессии дорого обошлось Сайду. Через две недели после отъезда советской делегации Саид вручил шаху прошение об отставке. Но Каваму пришлось ждать до января 1946 года.

Еще советская комиссия не покинула Тегеран, а советским военным, дипломатическим и специальным учреждениям была дана команда способствовать падению кабинета Сайда. Премьер был подвергнут бойкоту, все переговоры велись с отдельными министрами и заместителями Сайда. Был установлен контроль над вывозом сельхозпродуктов из районов Северного Ирана, являющегося основной сельскохозяйственной базой страны. Уже было задержано 150 вагонов продуктов для Тегерана. Была ограничена подача вагонов под грузы, не имеющие военного значения. Прекратилась телеграфная связь Тегерана с северными провинциями. Это повлекло за собой панику среди купцов и в правительственных кругах. Перед самым отъездом комиссии один из мотомеханизированных советских полков в полном вооружении проследовал по улицам Тегерана. Намерение иранского правительства увеличить свои гарнизоны в северных провинциях и Курдистане было предотвращено. Было запрещено всякое передвижение иранских войск на севере страны. Было выдвинуто требование к иранскому правительству выдать пять арестованных мусаватистов и дашнаков. Состоялось совещание консулов городов Южного Азербайджана, Гиляна и других городов. Им были даны указания об организации демонстраций, посылки телеграмм и писем от населения с выражением недоверия правительству [36].

25 октября, в день отъезда Советской комиссии, в Тегеране уже начались митинги и демонстрации, 26 и 27 октября их стало еще больше. В саду Гюлюстан и на площади у Ала гапы число участников митинга достигло 12 тысяч. 30 октября в антисаидовском митинге в Тебризе участвовало более 40 тысяч человек. Ситуация осложнилась настолько, что командующий иранской армией в Азербайджане генерал Хосровани дал команду стрелять по демонстрантам. Один демонстрант был убит, трое ранены. 31 октября на похороны погибшего собрались 50 тысяч тебризцев. Здесь перед ними выступил брат Саттархана Гаджи Азим хан.

29 октября на митинг в Тегеране собралось 40 тысяч человек, на митинг в Ризайе - 3 тысячи, в Мешхеде - 6 тысяч, 1 ноября в Ардебиле -6 тысяч, в Сарабе - 6 тысяч, в Казвине - 3 тысячи человек. У митингующих откуда-то появилось большое количество портретов Сталина. В течении 5 дней по всему Азербайджану митинговало 70 тысяч человек. От имени митингующих на имя шаха отправлялись телеграммы с требованием привлечь к ответственности Сайда и его министров, изгнать из страны Сеида Зияеддина. Выступивший на митинге в Тебризе Бирия заявил, что если центральное правительство не удовлетворит требование народа, в Азербайджане найдется немало достойных людей, способных возглавить правительство, независимое от Тегерана. Телеграмма с таким содержанием была послана в Тегеран. В своей справке на имя Багирова вице-консул в Тебризе Г.Гасанов сообщал, что митинги протеста в Азербайджане проходят при активном участии советских сотрудников [37]. Наряду с дипломатами и военные коменданты в Южном Азербайджане участвовали в организации митингов. Комендант города Хой Дж.Микаилов, вице-консул Маку М.Мустафаев, секретарь Консульства Б.Сеидзаде различными путями способствовали организации митингов в Маку, Хое, Урмии. Об этих выступлениях против правительства Сайда М.Мустафаев и Б.Сеидзаде информировали Наркомат иностранных дел. Позднее, в посланном на имя М.Дж.Багирова 15 января 1945 года «Политико-экономическом отчете по Консульскому округу Маку за 1944 год» 18-й раздел был озаглавлен «Кампания против Кабинета Сайда». В телеграмме, посланной шаху митингующими в Маку, требовалось: 1) Подвергнуть суду Сайда и его подручных за их антинародную политику; 2) Выслать из страны Сеида Зияеддина за его враждебную Ирану деятельность; 3) Сформировать новый кабинет, который будет вести политику в интересах иранского народа, укреплять дружбу иранского и советского народов, положительно решить вопрос о предоставлении СССР нефтяной концессии.

1 ноября даже ханы Теймури и Баят Маку писали в Советское консульство, что в знак протеста против враждебной политики Сайда и желая продемонстрировать солидарность с СССР, эти два хана перечислили в фонд Красной Армии 250 тысяч риалов. Эта информация была опубликована в «Дусте-Иран», «Эттелаат», «Иране Ма» [38].

На некоторых митингах непосредственно участвовали сотрудники советских дипломатических и военных учреждений. Тем не менее, ведущую роль в этих демонстрациях сыграло недовольство населения правящими кругами Ирана. Характерной чертой выступлений в октябре-ноябре стала политическая активность крестьянства. Бывший мэр Мараги Кабири при встрече с вице-консулом Тебриза сказал: крестьянство, составляющее большинство населения Азербайджана, готово защищать любое предложение Советского Союза. Если речь пойдет об обособлении Азербайджана и под патронажем Советского Союза превращения его в самостоятельное государство, то азербайджанские крестьяне от души будут защищать это мероприятие. Если же речь пойдет об объединении Северного и Южного Азербайджана, то это предложение будет благосклонно принято большинством населения Азербайджана [39].

Волна протеста против Сайда, охватившая Азербайджан, стала тревожить не только иранские правительственные круги, но и англичан, которых пугала перспектива обособления Азербайджана, или же присоединения его к Советскому Азербайджану. Они пытались через своих людей выяснить, насколько реальна эта идея, а также выведать мнение советских сотрудников по этому поводу. Для выяснения общественного мнения, англичане иногда пускали ложные слухи. Например, британский консул Уолл в одной из бесед сообщал, что русские посылают главарей курдских племен в Баку. Это не соответствовало действительности. С лета 1944 года отношение Советского Союза к курдам стало меняться. Вице-консул в Маку 21 ноября 1944 года сообщал в Наркомат иностранных дел СССР: «Курды, как известно, к участию в проводимых нами мероприятиях не были привлечены, так как они, в большинстве, в силу своего разбойничье-бандитского уклада жизни и неавторитетности, как среди населения, так и в правительственных кругах не могли бы оказать какое-либо влияние или давление на ход этих политических событий. И в действительности, ни при каких обстоятельствах при помощи курдов мы не добились бы таких успешных результатов, какие мы имели опираясь на местное основное население»[40].

Игнорирование интересов Азербайджана, его языка и культуры, бесправие, голод и нищета обострили противоречия между регионом и центром. Это создало благоприятные условия для советской пропаганды. Митинги, прошедшие в Тебризе 6-7 ноября в честь 27-й годовщины Октябрьской революции, стали последним мощным ударом по правительству Сайда. 7 ноября в Тебризе на митинг пришли 30 тысяч человек.

9 ноября Саид вручил шаху прошение об отставке и его кабинет пал. Но не спала волна митингов. Теперь народ требовал предания Сайда суду, формирования дружественного Советам Кабинета и изгнания Сеида Зия из страны.

Процесс формирования нового Кабинета длился две недели. 17 ноября разведка донесла Багирову, что ожидается формирование Кабинета Ахмеда Кавама. Он уже встречался с английским и советским послами. А один из кандидатов на пост министра иностранных дел, нынешний посол в Москве Меджид Ахи уже вызван в Тегеран [41]. Однако, 20 ноября на закрытом заседании Меджлиса была выдвинута кандидатура Муртазагулу Баята на пост премьера. 25 ноября Баят объявил состав Кабинета. С разрешения шаха Меджлис на заседаниях 26-27 ноября утвердил новое правительство. Таким образом, Баят Муртазагулу (Сахам эс-Султан) стал премьер-министром, Раис Мохсун - министром иностранных дел, Адл Мустафа - министром юстиции, Малек Сеид - министром здравоохранения, Ибрагим Зенд - военным министром, Аманулла Ардален - министром финансов, Сорури - министром внутренних дел, Хидаят - министром промышленности и торговли, Надир Мирза Араста - министром почт и телеграфа, Садых Иса -министром просвещения, Насрулла Энтезам - министром путей, Фахим уль-Мульк и Али Акпер Сияси - министрами без портфелей [42].

Новое правительство не оправдало надежд Советского Союза. По информации спецслужб, большинство членов Кабинета были друзьями Сеида Зияеддина и сторонниками Британии. Премьер-министр обладал большими земельными владениями. Он принадлежал к аристократии из Маку. Был бессменным заместителем председателя Меджлиса в течении нескольких созывов. В 1943 году в правительстве Сохейли был министром финансов, в Кабинете Сайда - министром без портфеля. Он был сторонником Рза шаха. После событий 1941 года создал партию «Эттихаде Милли» (Национальное Единство). Но партия не стала массовой.

Позиции правительства в Меджлисе не были очень крепкими: из 100 депутатов Меджлиса 45 - проголосовали против, 5 - воздержались, 50 - поддержали Баята. Вопрос о Северной нефти, ставший причиной правительственного кризиса, пока не был снят с повестки. С другой стороны, 2 декабря, то есть спустя 5 дней с момента формирования правительства, Меджлис принял закон, запрещающий ведение переговоров о нефтяных концессиях. В этом законе было сказано: ни один премьер, министры и замещающие их заместители, не имеют права в официальной и неофициальной форме, с соседними и не соседними странами, а также иностранными компаниями вести переговоры о нефти. Нарушившие этот запрет подвергаются тюремному заключению на срок от 3-х до 8 лет и до конца жизни лишаются права занимать высокие государственные должности. По сведениям советских органов автором закона о концессиях был доктор Мусаддиг. Проект закона был обсужден в очень узком кругу, состоявшем из министра двора Али Гусейна, доктора Мусаддига, Сеида Зияеддина и Сайда. При том, что закон был принят абсолютным большинством голосов, 10 депутатов в знак протеста демонстративно покинули зал [43].

При утверждении состава правительства в Меджлисе Баят выступил с правительственной программой, предполагавшей укрепление связей с дружественными и союзными странами, обеспечение безопасности в государстве на основе исполнения законов, повышение уровня жизни, здравоохранения, образования, добиться принятия Меджлисом закона о труде, провести реформы в структуре госаппарата и избирательной системе, подготовить условия для постепенного перехода экономики страны с военных расходов на гражданские и т.п. Нефтяной вопрос, сваливший Кабинет Сайда, совершенно не был затронут.

Советская сторона связывала отказ в предоставлении концессии с воздействием Сеида Зияеддина и его сторонников на правительство. 13 декабря в газете советского посольства «Дусте Иран» появилась публикация «О беседе с товарищем Кавтарадзе», в которой от имени Кавтарадзе заявлялось: «Принятый Меджлисом закон о запрещении переговоров по концессиям ошибочен. Эта ошибка - результат давления таких врагов советско-иранской дружбы, как Саид и Сеид Зияеддин. В то же время закон, запрещающий переговоры о концессиях, не учитывает реального положения дел в сфере концессий. Советское правительство считает, что Меджлис должен пересмотреть свое решение и исправить эту ошибку» [44]. Подобное же заявление сделал ТАСС.

Тем временем истощилось терпение Сеида Зияеддина, которого азербайджанские демонстранты и Советское руководство неоднократно

называли врагом Ирана. 18 декабря бывший премьер Сеид Зияеддин выступил с заявлением, в котором отметил, что выступления Кавтарад-зе, приехавшего в Иран с добрыми намерениями, а уехавшего с ошибочным мнением, заставляют его прояснить некоторые вопросы [45].

Он пытался напомнить о прошлых своих заслугах в налаживании советско-иранских отношений: «Я лично... встретил первого советского посла господина Ротштейна в Тегеране и принял его...О чудеса истории! Я, который 24 года тому назад старался установить взаимопонимание с Советским Союзом, сегодня в результате ошибок советских представителей являюсь, к сожалению, свидетелем нежелательных для хороших отношений между нашими странами событий» [46]. Сеид Зияеддин сравнивал советскую идею о «заповедной зоне» с германской идеей о «жизненном пространстве». «Если сегодня будет принят принцип, что северные районы Ирана должны считаться заповедной зоной советских границ, то завтра Тегеран и Исфаган будут считаться заповедной зоной северных районов, а послезавтра Фарс и Керман - заповедной зоной Тегерана и Исфагана, и вследствие этого иранец сможет свободно дышать только в безводных и безжизненных пустынях Аравийского полуострова, если его туда пустят» [47]. Он считал, что царская Россия более уважительно относилась к Ирану, чем Советское правительство: «Сегодня, начиная от ворот Тегерана, во всех северных провинциях Ирана представители Красной Армии контролируют путешественников, а в некоторых местах, ссылаясь на то, что эти места оккупированы, даже не разрешают иранцам путешествовать по своей земле. Правительство Ирана не может по своему усмотрению послать в некоторые места войска для обеспечения безопасности и должно предварительно получить на это согласие посольства или командующих советскими войсками. Для командирования финансовых чиновников в Азербайджан, Хорасан и Гилян нужно сначала испросить из Москвы разрешения и пропуска»[48].

Политическим кругам Ирана уже было известно, что требования, выдвигаемые в газетах и листовках Народной партии Ирана, подготовлены в советском посольстве.

Поэтому в декларации Сеида Зияеддина был затронут и нефтяной вопрос: «Никто из иностранцев не компетентен оценивать утверждение Меджлисом закона как ошибку. Только Меджлис имеет полномочия принимать любые решения. Заявление, что Меджлис принял закон под давлением Сайда, Сеида Зияеддина и им подобных, является результатом ошибок, промахов и угроз Ирану со стороны советских

представителей. Причем, напоминаю, что это решение остается в силе до тех пор, пока иностранные войска находятся в Иране». Сеид Зия писал далее: «Я с полной уверенностью и искренне заявляю, что, если бы советские представители вели разумную политику, а газеты, известные своими связями с советским посольством, а также агентство ТАСС и московское радио не оскорбляли бы все святыни Ирана, то они не столкнулись бы с таким ходом событий» [49].

Декларация Сеида Зияеддина не осталась безответной. 26 января 1945 года в газете «Правда» за подписью некоего И.Волина вышла статья «Провокатор Сеид Зия-эд-Дин без маски». В статье Сеид Зия был назван чертом и провокатором. Вся статья была посвящена опровержению его Декларации, но аргументы были недостаточно убедительны. Газета писала: «Деяния Сеид Зия-эд-Дина вошли черной страницей в историю Ирана. Он известен тем, что совершил переворот 21 февраля 1921 года, положивший начало кровавому подавлению национально-демократического движения в стране и установлению 20-летней эпохи диктатуры Реза хана. В правительстве, созданном после переворота, сам Сеид Зия занял пост премьера, а Реза хан - военного министра. Однако два диктатора не уживались, и Сеид Зия бежал из Ирана. После долгих приготовлений 29 сентября 1943 года Сеид Зия-эд-Дина торжественно привозят в Иран и в течении двух дней избирают в Меджлис депутатом от города Иезда» [50].

Советы испытывали серьезную озабоченность по поводу отношений Сеида Зияеддина с Западом. В решающий момент США и Англия могли его защитить. Подконтрольная Сеиду Зияеддину газета «Раад» сообщила, что президент США Ф.Рузвельт прислал письмо в поддержку антисоветской политики Сайда Марагаи. А газета «Кешвар» предупредила, что споры из-за нефтяной концессии могут развалить союз СССР, США и Англии, заменив его капиталистическим блоком против СССР [51].

В связи с создавшимся положением руководитель политработников из Советского Азербайджана Гасан Гасанов 13 февраля 1945 года направил Багирову 67-страничную справку «О Южном Азербайджане». В конце справки перечислялись вопросы, требующие скорейшего разрешения в Южном Азербайджане и просил внести ясность в политику Советов. Он писал: «Посланные из Советского Азербайджана работники проделали большую работу. Однако, проведя ряд мероприятий в Иране, они не знают, какие конечные цели преследует этим наше правительство. Это затрудняет развертывание их работы в полном объеме. Нашим руководящим работникам в Иране должно быть четко и ясно сказано, что мы должны оказать помощь азербайджанскому населению в деле освобождения его от векового гнета фарсов, чтобы в этом направлении вести всю работу. Весь ход исторического развития Ирана свидетельствует о том, что азербайджанский народ должен быть освобожден от фарсидского ига, «так как иранское государство находится в состоянии упадка, накануне полного развала, и правительство его не в состоянии отстаивать свою самостоятельность и независимость». Гасанов сообщал, что несмотря на террор и жесточайшее преследование всяких проявлений национальных чувств у азербайджанцев, идея выделения Азербайджана в самостоятельное государство глубоко живет в азербайджанском народе. Но инициатива должна исходить именно от работников Советского Азербайджана. «Мы кровно в этом заинтересованы, ибо освобождение народов Южного Азербайджана избавит наших собратьев от окончательной гибели и откроет большие перспективы для развития всего азербайджанского народа. Мы считаем, что настоящий момент международной обстановки является наиболее удобным для осуществления этой важнейшей исторической задачи. Освобождение азербайджанского народа в Иране должно быть приурочено к моменту окончательного разгрома гитлеровской Германии».

В справке отмечалось: «Освобождение Азербайджана и установление в нем подлинно демократического строя или присоединение его к Советскому Азербайджану должно быть осуществлено через народные восстания, и союзники должны быть поставлены перед совершившимся фактом.

Г.Гасанов признавал, что у советского посольства в Тегеране очень ограниченные возможности, ибо посол должен всегда поддерживать хорошие взаимоотношения с центральной властью. «Поскольку интересы Тегерана противоречат интересам Южного Азербайджана и любое наше решительное мероприятие приводит в ярость центральные иранские власти, - это усложняет взаимоотношения с посольством, и поэтому посол не всегда доволен нашими мероприятиями. Для практического руководства всей работой в Южном Азербайджане необходимо иметь в Тебризе руководящую группу товарищей, которые были бы тесно связаны с посланными сюда работниками и получали бы указания непосредственно из Баку. Для того, чтобы эти товарищи могли свободно приезжать в Баку для информации и получения необходимых указаний, было бы целесообразно числить их на военной службе. С этой целью желательно было бы резиденцию Атакишиева перевести из Казвина в Тебриз, одного товарища иметь в должности заместителя командира корпуса и одного - в должности заместителя начальника политотдела корпуса».

В справке указывалось, что в Южном Азербайджане имеются хорошо подготовленные, честные, преданные народному делу работники, как в руководстве Народной партии и профсоюзах, так и в отдельных государственных учреждениях, на которых можно было бы опираться в работе. Но их мало. «Поэтому желательно добиться переброски из Тегерана в Тебриз ряда демократически настроенных работников-азербайджанцев: Пишевари Мир Джафара - редактора газеты «Ажир», Шейлявара - редактора газеты, учителя Малека и других. В нужный момент придется перебросить некоторых руководящих работников из Советского Азербайджана».

В декабре 1944 года, когда Г.Гасанов был в Тегеране, посол М.Максимов намекнул на то, что есть, якобы, указание проводить работу в направлении установления буржуазно-демократического строя в Иранском Азербайджане. При этом ставка должна быть сделана на депутатов Меджлиса - азербайджанцев. Но Гасанов считал, что этот лозунг в Азербайджане будет совершенно непопулярным. Крестьянство не удастся вовлечь в движение за освобождение Азербайджана, пока не решен земельный вопрос. Расчет на помощь депутатов Меджлиса также нереален, так как большинство из них является крупными помещиками, капиталистами, имеющими свои капиталы и земельные участки не только в Азербайджане, но и в других провинциях Ирана. Понятно, что они не захотят возглавить работу по выделению Азербайджана в самостоятельное государство. Гасанов отмечал, что «самый популярный лозунг в Южном Азербайджане в настоящее время - это освобождение азербайджанцев от ига фарсов, установление демократического строя и разрешение земельного вопроса» [52].

Наконец, в справке рекомендовалось делать ставку на Народную партию, которая является самой массовой организацией в Азербайджане, опирающейся на рабочих, крестьян, ремесленников и интеллигенцию. Для усиления работы Народной партии и укрепления ее руководства, рекомендовалось оказывать ей материальную помощь в размере 10 тысяч туменов ежемесячно.

Стр.| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 |