ГЛАВА XV

УСИЛЕНИЕ ПОЗИЦИЙ США В ИРАНЕ. ЮЖНЫЙ АЗЕРБАЙДЖАН НАКАНУНЕ ВЕЛИКОЙ ТРАГЕДИИ 

После заключения договора с Азербайджаном, перед Кавамом стала другая задача - сформировать подконтрольный ему Меджлис. Выборы в Меджлис 15-го созыва должны были проходить с 11 октября по 12 декабря 1945 года, т.е. 21 Азера выборы в Иранский Меджлис должны были завершиться. Однако, выборы были отложены, и с марта 1946 года после роспуска депутатов XIV созыва Иран остался без парламента. В конце июня правительство объявило о проведении выборов в ближайшие месяцы. Политические партии стали готовиться к выборам. С этой целью формировались межпартийные блоки, появлялись новые партии. В конце июня Иранская Народная партия и партия «Иран» заключили союз «Объединенный фронт Демократических партий». В совместной Декларации союза говорилось: «Объединенный фронт Демократических партий» будет бороться против реакционных элементов, наемных агентов империализма и противников реформ, противников свободы и прогресса иранского народа до полного их поражения». В Декларации также указывалось, что «Объединенный фронт Демократических партий» будет стараться развивать дружественные отношения иранского правительства со всеми правительствами, уважающими демократические устремления иранского народа. Наконец, в Декларации указывалось на необходимость сотрудничества со всеми демократическими партиями, обществами, газетами.

Практически, одновременно с этим - 29 июня 1946 года премьер Кавам-эс-Салтане, выступая по радио, объявил о создании своей партии - Иранской Демократической партии. В этом выступлении Кавам подверг резкой критике внешнюю политику предшествующих правительств и характеризовал вывод иностранных войск с территории Ирана как важное достижение своего правительства. Заключение договора с Азербайджаном также было оценено как важный шаг на пути  к  единству  страны.   По   мнению  Кавама,  решение  этих двух проблем создавало в стране благоприятные условия для начала демократических реформ. На самом деле, он уже приступил к некоторым реформам: было принято рабочее законодательство, вынесена на обсуждение проблема распределения земель. Приступая к подобным реформам, Кавам старался уберечь свой имидж от левацкой и радикальной пропаганды. Именно этой цели служила выработка рабочего законодательства. Желая потрафить левым и Советскому Союзу, Кавам, осуществляя свою политику, отменил запреты на деятельность левых, запрещал газеты правого и центристского толка. Как заявил Британскому послу доктор Манучехр Игбал, сторонник шаха, занимающий пост министра здравоохранения в кабинете Кавама, есть предположение, что эти реформы являются средством укрепления позиций самого правительства и используются против нападок сторонников Пишевари в Тегеране и Тебризе[1].

Новая партия не напрасно была названа Кавамом Демократической. В этом названии сквозила ирония по отношению к АДП. Партия Кавама должна была оттеснить партию «Туде», демонстрировавшую свою приверженность прогрессивным идеям и интересам низших слоев общества. Программа новой партии была не менее радикальной, чем программа «Туде». Партия Кавама требовала для всего Ирана то, что азербайджанские демократы требовали для Азербайджана. Тем самым, делалась попытка вытеснить азербайджанских демократов с политической арены. Создание Иранской Демократической партии позволяло, используя должность Кавама, привлечь в свои ряды будущих депутатов и с их помощью поддержать власть в будущем Меджлисе. Таким образом, Кавам пытался сформировать собственный политический клан, чтобы противопоставить его угрозам извне[2].

Кавам отмечал, что весь народ Ирана ждет от него реформ, и он обещает, опираясь на свободолюбивых граждан, завершить коренные реформы, и что его политика будет удовлетворять интересам абсолютного большинства народа.

В программе Иранской демократической партии предусматривались действительная независимость страны, территориальная целостность и обеспечение суверенитета, расширение политической, экономической и юридической независимости на фоне развития демократии и свободы. В программе новой партии нашли отражение требования крестьян. Программа содержала требования прогрессивной налоговой системы, принципа справедливости в вопросах собственности, развития промышленности и расширения торговой сети,  перестройки  судебной  системы,  срочных  реформ  в  областях здравоохранения и образования, перестройки органов безопасности и т.п. Программа ИДП была более похожа на правительственную программу, чем на партийную. Ее полный текст на русском языке был направлен в первые дни июля в МИД СССР. В середине июле был утвержден Устав ИДП. В срочном порядке в летней резиденции МИДа были организованы краткосрочные партийные курсы. 20 июля при участии Кавама, Музаффара Фируза и других учредителей партии первым 316 выпускникам курсов торжественно вручили дипломы. В тот же день была утверждена структура партии. Кавам стал во главе партии, Фируз стал его заместителем. В состав ЦК ИДП вошли Фарман Фарманиан, зам. министра дорог Садеги, исполнявший после ареста Сепехра обязанности министра промышленности и торговли Арамеш, редактор газеты «Неджате Иран» Форузеш, редактор газеты «Дад» Амиди Нури, редактор газеты «Дария» Арсанджани, несколько помещиков и генерал-губернатор Кермана. По мнению прессы, близкой к Каваму и Фирузу, новая партия должна была стать национальной партией Ирана[3]. Вице-консул Р.Россоу отмечал, что создаваемая Кавамом партия должна была противостоять самой сильной и хорошо организованной в Иране партии «Туде». Однако, несмотря на удачное начало, попытка Кавама выглядела авантюристичной[4]. Созданием ИДП Кавам начал большую игру, в конце которой не исключалось устранение династии Пехлеви. Спецслужбы Советского Азербайджана предполагали, что Кавам, создав Демократическую партию Ирана, преследует цель одержать победу на предстоящих выборах в Меджлис 15-го созыва, прийти к личной диктатуре, повторив историю, аналогичную приходу к власти Реза шаха[5].

После заключения июньского договора, Советский Союз отслеживал каждый шаг Ахмеда Кавама и Джафара Пишевари. Несмотря на заявления и действия Кавама, его политика не вызывала у советской стороны особого доверия. Чувствовалось, в частности, что эта политика направлена на удушение Азербайджанского демократического движения. Вопреки арестам Сеид Зияеддина, генерала Арфа, министра торговли и промышленности Сепехра реакция, действующая с благословения Кавама, усиливалась. Были арестованы лидеры Народной Партии в Гиляне, Мазандаране и Луристане, руками иностранцев была подавлена забастовка на нефтяных предприятиях в Абадане.

Кавам, обещавший начать практические действия, как только будет ратифицирован договор с Азербайджаном, пока не предпринимал никаких шагов в этом направлении. Не были урегулированы вопросы Азербайджанской армии, жандармерии и банка. Нерешенность таких вопросов означала, что центр не выделял средства, необходимые для создания Азербайджанской армии. А это, в свою очередь, вело к ослаблению армии. По распоряжению начальника генштаба генерала Размара в Азербайджан направлялись верные правительству офицеры, в то время как офицеры, сочувствующие демократам, увольнялись со службы. Как и предыдущие правительства, Кавам продолжал политику экономической блокады. Он настаивал на закрытии Национального Банка в Тебризе, наращивал давление на Азербайджан с целью заставить принять и другие требования Тегерана. Одновременно от Казвина до Астары вдоль всей границы Азербайджана укреплялись иранские гарнизоны. Главной целью было напугать население, подучить преимущество при очередных переговорах об армии, жандармерии и банке. В Азербайджане планам Кавама препятствовали АДП, провинциальный энджумен, Национальная армия и партизаны. АДП оставалась главной политической силой, контролирующей Азербайджан. После заключения июньского договора, укреплению партии уделялось особое внимание. Летом 1946 года число членов партии перевалило за 200 тысяч[6]. Внутренний порядок в стране и на границе охранялся отрядами федаев. Экономический кризис и давление Тегерана не сломили их волю. Напротив, число партизанских отрядов росло, а ряды крепли.

Советы держали под строгим контролем все процессы в Иранском Азербайджане. По указанию Москвы все выступления и речи Пишевари, содержание Тебризских газет и радиопередач немедленно передавалось руководству СССР. Каждая строка выступления Пишевари анализировалась в Советском консульстве, по поводу любой фразы, касающейся Центрального правительства, составлялся рапорт в МИД СССР. Сообщения советских дипломатических учреждений, направленные против Пишевари, Багиров считал безосновательными. 5 июля он писал Сталину: «В выступлениях и заявлениях Пишевари после подписания соглашения с иранским правительством, мы не находим никаких резких фраз или двусмысленных намеков по адресу центрального правительства. Тем не менее, наши консульские работники, видимо, плохо зная азербайджанский и фарсидский языки, часто придирчиво относятся к отдельным фразам в выступлениях и заявлениях Пишевари и неправильно информируют МИД СССР. В результате из Министерства получаются указания о предупреждении Пишевари, о требовании от него объяснений по поводу смысла той или иной фразы в его выступлениях или речах. Это отрицательно сказывается как на настроении Пишевари, так и на настроениях его ближайших товарищей. В то же время англичане и американцы за последнее время в Иранском Азербайджане усилили свою наглую провокационную работу против нас и открытую поддержку всех реакционных групп и организаций, готовящихся к выборам в Меджлис.

Сомнительно выглядит в отношении Азербайджана и поведение Кавама: через нашего посла Кавам просил уговорить руководителя курдов Казн Магомеда на поездку в Тегеран для встречи с ним...Кавам старается во что бы то ни стало спровоцировать курдов против азербайджанцев»[7].

Действительно, иранские политические круги и тегеранская пресса, заявляя «азербайджанцы - герои», «азербайджанцы смелы», «азербайджанцы дали Ирану надежду» вводили в заблуждение советских дипломатов, ничего не делая для реализации достигнутых соглашений. Осознавая истинные намерения Кавама, Пишевари говорил: «По решению Меджлиса, немедленно после вывода иностранных войск должны были начаться выборы в Меджлис 15-го созыва. Кроме того, пока не решен наш вопрос об армии и федаях. Государственные деятели растягивают это дело, оставляя его на завтра. Мы заявили о своем доверии Каваму. Но если так будет продолжаться, беспокойство народа будет расти, и это беспокойство не принесет пользу делу. Тегеран должен открыть глаза и хорошенько осознать ситуацию. Мы искренне относимся к свободолюбивым иранцам, их успехи - это наши успехи. Но у нас есть и свои интересы, о них нельзя забывать»[8].

Июльский визит иранской шахини Ашраф Пехлеви в Советский Союз также сыграл важную роль в ужесточении отношения Советского руководства к лидерам Азербайджана. Интересно, что именно в это время с визитом в Москву направилась и жена госсекретаря Бирнса. В ходе визита Ашраф Пехлеви встречалась 3 июля с заместителем министра иностранных дел С.А.Лозовским, а 20 июля была принята И.Сталиным. На этом приеме участвовал и В.Молотов. А.Пехлеви и сопровождавшие ее председатель общества «Шири Хуршид» доктор И.Марзбан, генерал И.Шафаи посетили Москву, Ленинград, Киев, Харьков, Сталинград и Баку. Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР 21 июля А.Пехлеви была награждена орденом Трудового Красного Знамени за активную деятельность по сбору средств в Иране в пользу советских сирот, потерявших родителей в годы второй мировой войны. По возвращении на Родину, шахиня созвала пресс-конференцию во дворце Саадабад и сделала-, заявление о своем пребывании   в   СССР.   В   частности,   она  сказала:   «Генералиссимус Сталин относится к иранскому народу с большим уважением и доброжелательностью, и, в целом, все Советское руководство относится с уважением к малым народам и заботится об их правах и независимости»[9].

Летом 1946 года начался третий тур переговоров между центральным правительством и Азербайджаном. Провожая азербайджанскую делегацию в Тегеран, Пишевари выступил перед собравшимися с кратким заявлением. Он отметил, что Национальное правительство требует выделения средств для продолжения преобразований. Эти средства нужны и для содержания отрядов федаев. Кроме того, делегаты должны были наладить контакты с прогрессивными деятелями в Тегеране. Наконец, важнейшая задача возродить деятельность Меджлиса. Предложение азербайджанского народа известно: Конституция страны несовершенна и нуждается в исправлении. Обратившись к делегатам - Джавиду, Шабустари, Падегану - Пишевари сказал: «Вы объясните Тегерану, что наша борьба была не за смену вали, мы боролись за осуществление чаяний народа»[10].

В свою очередь Кавам предупредил американцев, что на днях ожидает прибытие азербайджанской делегации. Он заявил, что решил немедленно выяснить намерение Тебризского правительства остаются или не остаются они составной частью Ирана. Он добавил, что будет жестко отстаивать свою позицию и если переговоры завершатся безрезультатно, он намерен силой подчинить Азербайджан. Дж.Аллен по этому поводу писал госсекретарю: «Он не решается пролить иранскую кровь. Однако, в случае использования силы, его больше всего пугает, что СССР обеспечит Азербайджан оружием, танками, самолетами, деньгами и людьми в гражданском, выдаваемыми за добровольцев. Он спросил у меня, чем сможет ООН помочь Ирану. Я предложил Каваму, в случае срыва переговоров с Азербайджаном, объявить всему миру, что переговоры прервались из-за того, что Тебризское правительство отказывается признать Азербайджан составной частью Ирана. Это высветит деятельность Кавама как борца за целостность Ирана. Кавам может привести много доказательств того, что азербайджанская группа не выполняет большую часть июньского договора. Впервые со времени моего приезда сюда я видел Кавама столь решительным. Он заявил, что, несомненно, азербайджанская группа и советская пресса будут называть его фашистом и реакционером, но он готов к этому. До сегодняшнего дня Кавам относился к Азербайджану и «Туде» слишком мягко и причиной этому была неуверенность в силе иранской армии. Но теперь он рассчитывает на иранскую армию и поэтому не боится за последствия своих действий. При том условии, что СССР останется нейтральным»[11].

Тегеранские переговоры с первых же дней столкнулись с трудностями. Хотя было получено согласие на то, что формирующаяся в Зенджане жандармерия будет на 50% состоять из федаев-азербайджанцев, ни один из офицеров-федаев на службу принят не был. Кроме того, вначале Кавам согласился признать военные звания, присвоенные Национальным правительством, однако теперь соглашался повысить звания офицеров, служивших демократам, лишь на одну ступень. С таким решением правительства азербайджанские офицеры не соглашались и грозились выйти в отставку. Кавам скидывал вину на шаха. Он отмечал, что шах отказывается утвердить военные звания, данные Национальным правительством. Военный министр генерал Ахмеди старался доказать, что возникшее на юге Ирана движение есть результат азербайджанских событий и уступок Азербайджану. Он требовал предоставить ему свободу действий, чтобы положить конец всяким переговорам с Азербайджаном. В свою очередь и начальник Генштаба генерал Размара доказывал безосновательность требований азербайджанских делегатов, особенно требований военного характера. В переговорах чаще всего споры возникали вокруг правомочности центрального правительства использовать азербайджанские войска за пределами Азербайджана. Азербайджанская делегация на это согласия не дала.

При обсуждении финансовых вопросов Иранское правительство выразило протест по поводу существования отдельного Азербайджанского банка. Вместе с тем, правительство отказывалось обслуживать банковские операции азербайджанских купцов. Министр финансов Хажир требовал не предоставлять Азербайджану дополнительных привилегий при расходовании местных доходов. Он подчеркивал, что для него, как министра финансов, все провинции одинаковы: Джавид - чиновник центрального правительства, поэтому Азербайджан должен выполнять указания правительства как и другие провинции.

Кавам жаловался азербайджанским делегатам, что и после подписания соглашения, в Азербайджане продолжается распределение помещичьих земель. Он и его заместитель Фируз показывали Джавиду письменное распоряжение Зенджанского руководителя о распределении земель, принадлежащих Фарману Фарманиану. При этом, Кавам отметил, что азербайджанцы все еще вмешиваются в дела Зенджана.

Продукты, направляемые из Азербайджана в Тегеран, задерживаются в Зенджане, а с товаров, направляемых из центра в Азербайджан, берут налог. Кроме того, в Тегеран приходят документы на бланках со штампом Азербайджанского Национального правительства, что тоже нервирует правительство в Тегеране. Свою лепту в осложнение переговоров вносят и критические высказывания по Тебризскому радио.

Азербайджанский провинциальный энджумен без участия Шабустари принял закон, предусматривающий смертную казнь за укрывательство продуктов питания. Тегеранские власти считают это нарушением прав центральных органов. Джавид жаловался советскому послу в Тегеране, что эти действия Пишевари осложняют ведение переговоров с центральным правительством[12]. Таким образом, третий этап переговоров Кавама с азербайджанскими лидерами безрезультатно длился изо дня в день. Тегеран считал, что военные требования Азербайджана неприемлемы. Начальник штаба генерал Размара отмечал, что набор в армию кочевников приведет к развалу Иранской армии. Все попытки Музаффара Фируза найти общий язык с азербайджанской делегацией остались тщетными. Во всяком случае в Тегеране не было достигнуто соглашение, и это наглядно демонстрировало бесплодность переговоров Кавама с азербайджанскими лидерами.

Одновременно с этими переговорами, Кавам предпринял ряд мер, чтобы успокоить Советский Союз и партию «Туде». Ряд этих мер был предусмотрен для имитации внутренних реформ. Некоторые историки считают, что корни этих действий следует искать не в стремлении Кавама нивелировать прогрессивное влияние партии «Туде» и азербайджанских демократов, а в том давлении, которое оказывало на него Советское правительство. Направление реформ было настоятельно указано Сталиным во время Московского вояжа Кавама, и после его возвращения в Тегеран советский посол неоднократно и настойчиво напоминал об этом. При этом стремление Кавама внушить Советской стороне представление о демократизации страны подкреплялось конкретными шагами. Это выразилось в создании Высшего Рабочего Совета, Высшего Экономического Совета, началом реформ в армии и жандармерии[13].

А 1 августа 1946 года Кавам сделал жест, неожиданный для многих. В состав нового кабинета, представленного шаху, он ввел трех видных лидеров «Туде»: Ираджа Искендери министром торговли и промышленности, Феридуна Кешаверза министром просвещения, Муртаза Йезди  министром здравоохранения. В начале августа посол Аллен сообщал госсекретарю: «Последние события, связанные с формированием правительства, уже два месяца планировались Кавамом. После заключения июньского соглашения с Пишевари, Кавам заявил, что может ввести в кабинет одного или двух представителей партии «Туде» и одного представителя от Азербайджана. Молниеносно осуществив этот план, он вверг в изумление и кабинет, и шаха, и всю страну. Пока от Тебриза в правительство никто не вошел, однако очень скоро Пишевари или кто-нибудь из его соратников может получить портфель министра. Я уверен, что перестановки в правительстве обусловлены той идеей Кавама, что придерживать партию «Туде» внутри правительства гораздо лучше, чем вне правительства. Таким образом, он хочет включить организацию «Туде» в свою политическую игру.

Однако вице-консул Россоу считал, что Кавам уже потерял контроль над ходом событий. В Азербайджане первый этап борьбы завершился созданием партии «Туде». На втором этапе произошло организационное оформление азербайджанских демократов, которые первоначально выступили против «Туде» и на этой базе завоевали себе массу сторонников. Третий период (Тегеран теперь вступает в этот период) характеризуется объединением сил «Туде» и Азербайджанских демократов. В результате правительство оказалось в руках людей организованных, финансируемых и поддерживаемых Советским Союзом. Россоу считал, что подпадение остальной части Ирана под власть Советов уже неоспоримо, и Кавам, что бы он ни делал, выйти из этого положения уже не сможет. Сходство событий азербайджанских с событиями тегеранскими прослеживается четко. Но есть и особенности, судя по которым можно считать, что еще не все потеряно. Я так думаю, что положение нестабильно, но не безнадежно»[14].

Объясняя официальным лицам Америки свои действия по обновлению кабинета, Кавам объяснял, что это его последняя попытка успокоить русских. Обеспокоенная поступком Кавама Британия предложила Вашингтону, объединившись, вернуть Кавама на антирусские позиции. Но Аллен не согласился на эту идею. По его совету и госдепартамент не принял это предложение. У Аллена создалось такое впечатление, что Британия готова согласиться с тем, что в Азербайджане воцарится верный Советскому Союзу режим, а Иран де-факто расколется на части[15]. Информация, поступающая из Тебриза, позволяла американцам утвердиться в этой мысли. Так, при встрече американского консула с английским Уолл отметил растущий международный авторитет русских и соответственно рост симпатий к ним. Он показал, что англосаксы в настоящее время исповедуют политику, отталкивающую людей. По мнению британского консула, они должны создавать видимость, "будто являются сторонниками независимости и свободы малых народов. Уолл считал необходимым защищать отдельные народы, желающие объединиться в противостоянии русской политике. В то же время он советовал турецкому консулу Сарвар бею способствовать формированию у демократов мнения, будто англичане и турки являются защитниками Азербайджанского демократического движения, надо стараться сблизиться с ними[16].

В этом вопросе Аллен стал подозревать и самого Кавама. Поэтому по ходу переговоров Кавама с азербайджанской делегацией, Аллен писал госсекретарю: «Я заявил премьеру дружески, но жестко, что меня тревожат сообщения о том, будто он не придерживается данных ему инструкций о необходимости сохранения целостности Ирана. И сказал, что если эти сведения ошибочны, то я с удовольствием выслушаю его поправки. Но по моим сведениям он готов согласиться с азербайджанскими требованиями о сохранении без изменений Азербайджанской армии и формирований федаев под Советским контролем и тесной взаимосвязи с Советской тайной полицией. Я отметил, что не может быть более быстрого и более верного пути для потери независимости Ирана. Кавам согласился, что требования Азербайджана носят центробежный характер, но отрицает дачу каких-либо обещаний азербайджанцам. Он сказал, что просто слушает их, с целью избавиться от них. Мое мнение таково, что Кавам не хочет применять других методов, кроме умиротворения, но в конце концов он применит силу». Далее Аллен добавил: «В разговоре с премьером была затронута тема нефти. По мнению Кавама, нефть стала основной целью Советов в Иране. И если Советскому Союзу удастся осуществить свои планы и относительно Азербайджана, и относительно нефти, то так и будет. Однако, если придется выбирать из двух одно, то Кавам уверен, что Советы вычеркнут Азербайджан»[17].

Включение членов «Туде» в состав правительства сильно подняло их рейтинг и численность их представителей в государственных и правительственных учреждениях. По выражению Р.Россоу, теперь мало кто верил, что удастся вырвать Иран из рук «Туде». В августе 1946 года в Тебриз поступила информация, что Кавам подумывает предложить пост министра в своем кабинете и Азербайджанским демократам. Пишевари предлагал на этот пост генерал-губернатора Джавида. Советские спецслужбы считали, что таким образом Пишевари старался удалить Джавида из Тебриза. Они советовали Пишевари выдвигать кандидатуру своего заместителя  по партии С.Падегана, а Джавида держать рядом, вернее под своим контролем. 15 августа Багиров писал Сталину: «Хотя Джавид по своей развитости и подготовленности вполне мог бы подойти, но мы опасаемся, что у него не хватит достаточной стойкости, чтобы не попасть под влияние Кавама и англичан». В целом, после Тегеранских переговоров советские руководители, в ряде случаев, стали подозрительно относиться к Джавиду. Багиров в письме к Сталину сообщает, что несмотря на неоднократные указания руководству азербайджанских демократов работать дружно, продолжают сохраняться конфликтные отношения между Пишевари и генерал-губернатором Джавидом[18].

До поры натянутость в отношениях лидеров оставалась скрытой от масс, и вся страна готовилась праздновать первую годовщину АДП. Этой дате посвящались многочисленные статьи в прессе. В сентябрьском, девятом номере журнала «Азербайджан», издающегося в Баку для Иранского Азербайджана, была опубликована большая статья Аваз Садыга «Славная годовщина Азербайджанской Демократической партии», в которой анализировался исторический путь, пройденный партией за один год. В статье указывалось, что 21 Азера наступило спустя 3 месяца 10 дней после начала деятельности АДП. Добыв за 4 месяца независимость для народа и создав Национальное Правительство, партия оставшиеся 8 месяцев посвятила созидательному труду. Первейшим делом было создание национальной армии. В кратчайшие сроки вооруженная новейшим оружием, знакомая с новейшей военной техникой и тактикой ведения боя, национальная армия получила поддержку федаев - гарантов революции. Вооруженные отряды стали основой независимости, неоднократно демонстрировали свою силу в боях с внутренней и внешней реакцией[19].

3 сентября в связи с годовщиной АДП в Иранском Азербайджане состоялись народные гуляния. В честь провозглашения нового этапа в борьбе за демократию в Иране 11 шахривара (2 сентября) на всех предприятиях и фабриках, в партийных комитетах и молодежных организациях прошли торжественные собрания. 12 шахривара улицы Тебриза были украшены флагами и коврами. На национальной площади состоялся парад. Перед трибуной группами прошли женщины, рабочие, школьники, федаи, части национальной армии. Праздничный парад длился более двух часов. Председатель ЦК АДП Пишевари и другие лидеры приветствовали народ с трибуны. Днем в городском театре состоялось торжественное заседание партийных, государственных и общественных организаций. Выступивший с речью Пишевари был встречен бурными аплодисментами.

В восемь часов вечера Пишевари дал прием в резиденции ЦК АДП. В приветственной речи Пишевари заявил: «Мы теперь не только в Иране, но и на всем Ближнем Востоке считаемся знаменосцами демократии. Мы не присвоили это звание. Это оценка, данная нашему движению наиболее последовательными политиками-демократами. Это гордое имя мы завоевали самоотверженной борьбой. Эту гордость нам дарит 12-е шахривара, т.е. день создания партии. Герои этой славной даты в течении года, полного борьбы, были готовы жить для победы или умереть с честью, и шли впереди народных масс на политическом, экономическом, военном, дипломатическом и организационном фронтах с высоко поднятой головой. Сейчас наш народ возглавляют честные люди. Самый большой результат шахривара именно в этом. Нация без лидеров и руководителей не добьется цели. Нация без организации, которой она доверяет, не может быть свободной»[20].

В первые дни сентября Иранское государство взяло на вооружение тактику давления на Азербайджан, провоцирования региональных столкновений. Войсковые части, расположенные в Казвине, двинулись в направлении Казвин - Решт к реке Юзбаши и заняли боевые позиции в Никуе, Юзбашичае и Такистане. Находившийся в Тегеране генерал-губернатор по совету посла Садчикова 22 сентября встретился с Кавамом и завел разговор о сложившейся ситуации, а также попросил ускорить ход переговоров. Кавам очень холодно принял Джавида и не дал ясных ответов. Он упрекнул Джавида: «Происходящие события являются результатом Ваших дел. Из Зенджана Советский Союз вывозит пшеницу. В Азербайджане сохранились переодетые советские солдаты». Джавид отверг провокационные обвинения и ушел от Кавама, не добившись ответа на свои вопросы. На следующий день губернатор Азербайджана встретился с Советским послом и рассказал о своей беседе с Кавамом[21]. Сообщая об этой встрече Сталину, Багиров отмечал, что на юге Ирана происходят серьезные события, однако генштаб держит основные военные силы на севере, вокруг Азербайджана, и раздает оружие силам реакции. Уже в день встречи Джавида с Кавамом вооруженная группировка, созданная в деревне Камарли, атаковала позиции демократов, однако потеряла 40 человек и отступила. Багиров отмечает, что в карманах некоторых убитых были найдены членские билеты Демократической партии Кавама. Создается впечатление, что спровоцированные англичанами события на юге Ирана произошли не без участия Кавама. Кажется, что это происходит с одной целью: задержать выборы в парламент и оказать давление на Азербайджан[22].

Почувствовав желание Кавама затянуть процесс выборов в Меджлис, Москва через посла Садчикова потребовала от Кавама указать точную дату проведения выборов. Кавам ответил, что выборы невозможны, пока не решится азербайджанский вопрос. Ряд историков отмечают, что для получения нефтяной концессии Советы были вынуждены позволить Тегерану влиять на Азербайджан. Кавам встречался с Садчиковым и советовался с Алленом. Он хотел доказать американцам, что может быть жестким с повстанцами, даже если придется прибегнуть к оружию. А Московское радио угрожало иранской армии возможным вмешательством Советских войск. Как и во внутренней политике, во внешней Кавам также оставался между двух огней[23].

В конце сентября при очередной встрече с Алленом, Кавам сказал, что миротворческая тактика в отношении Азербайджана оказалась бесплодной и провоцирует другие провинции страны также выдвигать невыполнимые условия. Премьер заверил, что его политика подчинена задаче сохранения суверенитета Ирана. Аллен сообщал в Вашингтон, что Кавам боится быть обвиненным в клятвопреступлении и разоблаченным как фашист. Даже Тегеран находится под угрозой беспорядков, ожидаемых от партии «Туде»[24].

Для Кавама стали проблемой растущие изо дня в день выступления подконтрольных англичанам племен на юге Ирана. Восставшие племена требовали таких же реформ, какие были обещаны азербайджанским демократам, а также изгнания министров-тудеистов и неумелых офицеров. Несмотря на определенную работу советских агентов среди кашкайцев, последние, сговорившись с бахтиярами, стали требовать вывода из кабинета членов партии «Туде», изгнания членов «Туде» из госучреждений в Фарсе и предоставления автономии южным провинциям, населенным кашкайцами. В ответ на отказ Кавама удовлетворить эти требования, 23 сентября были захвачены бухты в заливе и осажден Шираз. Это было настоящее восстание. Священнослужители юга Ирана также поддержали кашкайцев. Для восстановления порядка на юге во главе 2000 солдат был послан генерал Захиди, который в годы войны сотрудничал с кашкайцами. Но безрезультатно. Некоторые «левые» советовали Каваму послать в район беспорядков Азербайджанскую армию или же создать против мятежных племен группы «Национальных партизан». Но это были непрактичные советы и Кавам их не принял. Ничуть не сомневаясь в причастности Британии к событиям в Хузистане, Кавам угрожал пожаловаться в Совет Безопасности, но американский посол его отговорил.   В   первых   числах   октября   Кавам   заявил   послу,   что собирается произвести изменения в своей политике, направленные против «левых». И добавил, что если получит экономическую и финансовую поддержку США, то сделает это более уверенно[25].

В то же время, посол Ирана в Вашингтоне Г.Ала пытался убедить Бирнса, что сейчас не время проводить выборы. Он напомнил, что Азербайджан все еще находится вне сферы влияния центра, а южные племена восстали против вмешательства русских в дела Ирана, и при этом русские оказывают на Кавама сильное давление, торопя проведение выборов. Посол был уверен, что выборы при нынешних обстоятельствах укрепят позиции русских на севере Ирана и позволят им установить контроль над всей страной. Кроме того, у него есть сведения, что проведение выборов до восстановления власти центрального правительства в Азербайджане поставит под удар независимость и суверенитет Ирана. Посол Ала заявил, что в настоящий момент Азербайджан находится под контролем демократов-русофилов и центральное правительство здесь фактически потеряло свое влияние. В дополнение к этим проблемам южная часть Ирана также охвачена народными волнениями[26].

Осенью 1946 года правительство Трумэна внесло коррективы в политику Америки на Среднем Востоке. Директор Управления Востока Госдепа США Лой Хендерсон выразил опасения по поводу угрозы превращения Ирана в доминион Советского Союза. В октябре он заявил об этом следующее: «Иран превращается в Советский доминион. Такой ход событий противоречит интересам США». Он предупреждал, что «если мы не сможем очень серьезно и конкретными акциями убедить Иран в своей поддержке, иранский народ и правительство так упадут духом, что не будут способны противостоять советскому давлению». Он имел в виду предоставление Ирану кредитов от «Экспорт-импорт банка» или же предоставление военной помощи в случае обращения Ирана. Координационный Комитет Государственного, Военного и Морского Департаментов через Совет Национальной Безопасности затребовал у Объединенного Генштаба анализ стратегической важности Ирана. На этот запрос поступил следующий ответ: «Территория Ирана представляет стратегический интерес для США. США должны пресечь гражданские беспорядки в Иране. В противном случае, сильные соседние государства могут вмешаться в иранские дела и это поставит под удар экономические интересы Ирана в Персидском заливе»[27].

Дипломатические миссии в Тебризе внимательно изучали ситуацию в   середине   октября.   Новоприбывший   в   Азербайджан   британский консул Каре был принят 17 октября Пишевари. В первую очередь консула интересовали следующие вопросы: проведение реформ в Азербайджане, распространение здесь западной цивилизации, причины антианглийской пропаганды, отношения с курдами, урегулирование спорных вопросов между работодателями и работниками, отношение азербайджанских лидеров к событиям на юге Ирана, структура внешней торговли, наличие нефти в Азербайджане, будет ли поставлен нефтяной вопрос на обсуждение нового Меджлиса, последние новости с тегеранских переговоров, вопрос Зенджана и т.п. Пишевари ответил практически на все вопросы нового консула. Он сообщил о ходе земельной реформы в Азербайджане, о предоставлении избирательного права женщинам, о том, что без применения достижений западной цивилизации невозможен прогресс в стране, о том, что и в Англии ведется антйазербайджанская пропаганда, о достаточно благоприятных отношениях с курдами, о том, что хотел бы видеть в результате восстания на юге не восстановление феодальных порядков, а торжество демократических реформ, и честно признался, что ничего определенного не может сказать о наличии нефти в Азербайджане и о нефтяной политике будущего Меджлиса. Во время беседы Карс спросил: «Не намерены ли Вы строить аэродромы для использования в торговых целях? Здесь имеются хорошие возможности для этого». Пишевари ответил, что это дело центрального правительства[28]. Британский консул не случайно задал этот вопрос. Одной из концессий, желаемых Советским Союзом, было получение места для строительства аэропорта и возможность контролировать воздушные линии в Северном Иране. Заместитель госсекретаря Дин Ачесон писал послу Аллену: « Считаю, что эта премия от иранского правительства (имеется в виду 50% для русских в совместном с Ираном предприятии по обслуживанию воздушных путей в Северном Иране) есть передача Северного Ирана в сферу Советского влияния. В такой компании все техническое обеспечение и контроль будут в руках Советов. Таким образом, они обеспечат себе монополию над самым важным средством транспорта и связи на севере Ирана и обойдут всех своих противников»[29].

На заседании кабинета, посвященном этому вопросу, только 4 человека из нетудеистов проголосовали против этой концессии. Через 2 часа после принятия отрицательного решения вооруженные люди из советского посольства оказали на министров давление, угрожая в случае дальнейшего их противодействия расправиться с их семьями. Очень скоро об этом стало известно шаху, который ссылаясь на то, что Кавам не может приструнить русских, потребовал его отставки. Россоу пишет, что Кавам, пытаясь реабилитировать себя, умолял шаха простить его, и через близких шаху людей просил дать ему возможность сформировать новое правительство. Мухаммед Рза шах согласился на это, выдвинув следующие условия: «Кавам должен удалить из правительства тудеистов и избавиться от Музаффара Фируза; вплотную заняться организацией Иранской Демократической партии и на декабрьских выборах составить достойную конкуренцию партии «Туде»; прекратить переговоры с азербайджанскими бунтовщиками и восстановить суверенитет Ирана в этой провинции». Кавам согласился со всеми условиями, кроме удаления Фируза. Вопрос Фируза решился путем направления его послом в Москву[30].

Еще до объявления состава правительства посол Аллен сообщал госсекретарю: «Не верю, чтобы партия «Туде» спокойно восприняла это решение Кавама. Правда, этой реакции придется ждать несколько дней, а может быть и несколько недель. Но нет сомнений, что они сделают попытку организовать массовые демонстрации, а в результате возникнут серьезные народные волнения. Чтобы предотвратить вооруженное столкновение с Азербайджаном, Каваму придется мобилизовать все силы. Невзирая на его имидж миротворца, реакция Советов, весьма возможно, будет мощной...Шах очень сердит, и он заявил Каваму, чтобы между ним и Фирузом не было никаких контактов. Шах заявил, что хочет видеть Фируза либо в тюрьме, либо немедленно за пределами страны. Кавам предложил послать его в Москву. Шах согласился с условием, что это произойдет немедленно. Затем шах и Кавам рассмотрели список кандидатов в новый кабинет министров, и согласились в целях предотвращения массовых митингов партии «Туде» 24 часа держать этот вопрос в секрете. Однако, очень скоро Кавам выложил все Фирузу, а тот - советскому послу. Садчиков немедленно потребовал встречи с Кавамом и в ту же ночь (17 октября) они встретились. Разговаривая с Кавамом на высоких тонах, ему удалось напугать Кавама настолько, что наутро Кавам явился к шаху и заявил: если произойдут изменения в кабинете, то он боится вступления советских войск в страну. Шах ответил, что он не верит во вторжение советских войск в Иран, и если даже так, то он все равно решительно настроен в пользу перемен и будет просить ООН оказать ему помощь в пресечении этой агрессии. После этого они решили немедленно объявить о перекройке кабинета»[31].

19 октября был объявлен новый состав правительства, где не было «тудеистов» и в котором Ахмед Кавам, наряду с постом премьер-министра, получил портфели министров внутренних и иностранных дел. Таким образом, Кавам покончил с сомнениями и окончательно определил свой политический курс. Естественно, этот новый курс был своеобразным приглашением для британцев и американцев вмешаться. Британский посол Ле Роджтел быстро среагировал и заверил Кавама в поддержке Британии. Он охарактеризовал изменения в кабинете как «знак того, что фарсидский национальный дух еще жив». А американский посол назвал этот шаг «поворотным пунктом» в истории Ирана». В то же время и шах остался доволен заменой министров-тудеистов и отправкой Фируза в качестве посла в Москву. Но шах вдруг забеспокоился, что англичане и американцы, придя в восторг от нового курса Кавама, начнут поддерживать именно его и забудут о важной роли, которую шах сыграл в последних событиях; поэтому, встретившись с американским послом, он утверждал, что является инициатором этих изменений. Британцы и американцы были готовы поддержать и Кавама, и шаха. Но опасавшийся активизации сторонников шаха и нуждающийся в компенсации за отказ русским и «левым», Кавам усилил свои происки в борьбе за доверие и поддержку англосаксов. С этой целью он обновил договора с американскими инструкторами иранской жандармерии, освободил из под стражи генерала Арфу и близких ему лиц. Советский посол гневно отреагировал на эти события и обвинил Кавама в тайном сговоре с британцами[32]. Теперь советские спецслужбы приступили к сбору компромата на Кавама. Например, в Москву сообщили, что Кавам недавно купил в Ширазе деревню за 170 тысяч туменов. Он через своего управляющего Исмаил хана различными путями уклонился от действия закона «О монополиях» перепродал 5000 тонн риса и выиграл на этом 100 тысяч туменов. На днях при рождении своего ребенка 70-летний премьер дал акушерке 2000 туменов и т.д.[33].

На следующий день после смены кабинета азербайджанская делегация, потратившая два месяца на переговоры, вернулась в Тебриз. До этого Кавам сообщал Британскому послу, что Саламулла Джавид и Али Шабустари «согласны на сотрудничество», но Пишевари не позволяет им идти на уступки. В связи с отъездом азербайджанской делегации из Тегерана госсекретарь Бирнс запрашивал Аллена: «Азербайджанцы прервали переговоры с центральным правительством и вернулись в Тебриз. Как по-Вашему, можно ли это расценивать как согласие Кавама на сохранение Азербайджан под контролем Советов и на восстановление там власти Ирана?» В ответ на этот вопрос Аллен в конце октября направил госсекретарю обширный отчет о возможных результатах грядущих выборов. Он писал: «Два дня назад Кавам заявил британскому послу, что направит в Азербайджан наблюдателей для контроля за ходом выборов. Если они заметят признаки некорректности, то депутаты от Азербайджана не переступят порог Меджлиса. Британский посол считает это нецелесообразным, т.к. после выборов Кавам испытает мощный прессинг по поводу азербайджанских депутатов, и не устоит. Ле Роджтел просил английские власти настоятельно обратиться к шаху, чтобы выборы проводились только в подконтрольных Тегерану частях Ирана. Он признает, что если это предложение осуществится, то может привести к отделению Азербайджана. Однако, он более боится той ситуации в Меджлисе, когда азербайджанские депутаты смогут выступать по общеиранским вопросам. И поэтому считает более приемлемым отделение Азербайджана от Ирана. Я согласен с мнением Кавама, что трудно сдержать азербайджанских депутатов вне Меджлиса. Но о невозможности сохранения целестности Ирана пока говорить не могу»[34].

После срыва переговоров с Азербайджаном и прекращения отношений между Кавамом и партией «Туде», шеф Ближневосточного управления Государственного Департамента Хендерсон с еще большей решимостью настаивал на увеличении экономических и военных трат США в Иране. Наконец Государственный Департамент внял его рекомендациям и 28 октября Бирнс дал указание о продаже Ирану оружия на сумму 10 млн. долларов. Однако для Кавама, осложнившего свои отношения с Советским Союзом, этого было недостаточно. Кавам особо хотел знать: если он совершит нападение на Азербайджан и СССР вновь вмешается в эту проблему, что предпримут Штаты? Но Аллен по этому вопросу конкретных обещаний дать не мог, а говорил лишь о мировом общественном мнении, об ООН, о принципах внешней политики США. Вместе с тем, готовность США послать оружие воодушевило шаха и Кавама крепче взяться за решение азербайджанской проблемы[35].

После возвращения азербайджанской делегации из Тегерана, 20 октября М.Дж.Багиров встретился в Нахичевани с Пишевари, его заместителем и участником переговоров в Тегеране С.Падеганом, командующим отрядами федаев генералом Гулам Яхьей. Были всесторонне обсуждены политическая, финансово-экономическая, военная ситуация в Южном Азербайджане и ее отношения с Тегераном. Пишевари считал, что, учитывая сложившуюся сложную и опасную для Иранского Азербайджана обстановку, следует, в первую очередь, укрепить свое военное положение. Англичане и иранская реакция во главе    с    Кавамом    не   хотят   мириться   с   фактом   существования независимого Азербайджана, и если демократы хотят устоять перед этой черной силой, то надо усилить свою обороноспособность. В связи с этим, Пишевари заявил, что если реакция перейдет к активным действиям и начнет военный поход на Азербайджан, то демократы в теперешнем состоянии не смогут устоять. Это объясняется отсутствием нужного вооружения, инструкторов, среди федаев нет лиц, умеющих обращаться с артиллерией.

Пишевари считал, что нападение произойдет с двух направлений: со стороны Зенджана и со стороны Мараги. В Зенджане позиции демократов расположены на равнине и там нет естественных оборонительных рубежей. Но самый кратчайший путь в Тебриз лежит со стороны Мараги. Исторически так сложилось, что опасность Тебризу угрожала всегда с этой стороны. Пишевари сообщил, что курды из племени «Барзани» во главе с Мола Мустафой готовы оказать помощь демократам и выставить 3000 человек, но у них всего 1500 винтовок.

Пишевари также рассказал о незавидном финансовом положении страны, что для укрепления внутреннего правопорядка и на вооружение армии нужно еще 20 миллионов туменов[36]. Багирову была представлена большая справка о финансовом положении Иранского Азербайджана, об использовании годового бюджета[37]. Тогда же Багиров попросил в кратчайшие сроки подготовить и послать ему справку о состоянии Азербайджанской армии и ее нуждах, о положении на границе между Ираном и Азербайджаном.

Затем С.Падеган поведал о Тегеранских переговорах. Он отметил, что в первые дни все вопросы были согласованы с Кавамом, но затем, постепенно, путем затягивания решения вопросов, азербайджанскую делегацию продержали в Тегеране 50 дней. Все яснее становилось, что Кавам постепенно отрекается от данных обещаний и стремится к ликвидации демократического движения в Азербайджане. Из его слов выходило, что основной причиной отставки 17 октября было воспрепятствовать попаданию демократов в Меджлис. Падеган считал, что никого из них не допустят в новый Меджлис. Обращаясь к Багирову он сказал: «Теперь все зависит от Вас. Наше послание зависит от политики Советов. Если Вы позволите, мы начнем работать по своему усмотрению». Затем Падеган дал характеристику членам нового иранского правительства»[38].

Генерал Гулам Яхья доложил о боеспособности федаев, о положении в Зенджане и других проблемах.

Об этой встрече Багиров писал 22 октября Сталину: «Они информировали о положении в Иранском Азербайджане, о том, что, по их мнению, можно дальше ожидать от тегеранского проанглийского правительства и просили оказать им необходимую помощь на случай военного нападения на них. По их заявлению, настроение населения в Азербайджане, в основном, положительное. Авторитет и влияние Азербайджанской Демократической партии крепнет и усиливается. В связи с продолжением раздачи земли, среди крестьян наблюдается большое воодушевление. Армия, в особенности, партизаны, ведут себя хорошо и не вызывают никаких сомнений...В то же время на границе Азербайджана сконцентрированы большие силы иранской армии. Создано большое количество крупных бандгрупп, руководимых иранскими офицерами и английскими разведчиками. Почти каждый день на том или другом участке эти банды вооруженными нападениями прощупывают силы азербайджанцев. Внутри Азербайджана проанглийские реакционные элементы и сами англичане ведут активную работу по разложению населения. С целью создания паники, распространяют слухи о неминуемой войне на территории Азербайджана, предлагая населению заблаговременно уехать из Азербайджана. В связи с последними событиями в Тегеране, Пишевари и его товарищи считают, что выборы в Меджлис будут оттянуты до тех пор, пока не будут окончательно парализованы демократические силы в Иране, пока не будет ликвидирован азербайджанский вопрос. Причем, по их мнению, азербайджанский вопрос тегеранское правительство может ликвидировать двояко: или открытым вооруженным наступлением или же подписанием фальшивого соглашения, дабы иметь возможность ввести войска в Азербайджан и захватить в свои руки руководство гарнизонами и жандармерией...Что касается вооруженного наступления, то население безусловно будет сопротивляться. Необходимо только в этом случае оказать им дополнительную помощь вооружением. О размере помощи обещали сообщить в течении двух дней»[39].

Одновременно Багиров обратился к послу Садчикову. Он обратил его внимание на то, что в Азербайджане ходят слухи о неминуемом столкновении между СССР и Англией, и что именно Азербайджан станет полем этой битвы, что якобы центральное правительство готовится к наступлению на Азербайджан. Поэтому наблюдается переселение из Тебриза в Тегеран не только помещиков, купцов и зажиточных граждан, но также и малоимущих. Багиров сообщил, что Пишевари получил указание усилить агитационную работу среди населения и разоблачать провокаторов[40].

22 октября Пишевари подготовил и отправил в Баку обширную справку о боеспособности Азербайджанской армии и ее нуждах. По его мнению, центральное правительство для достижения своей цели собиралось в первом же наступлении использовать весь свой боевой потенциал, чтобы сразу добиться решающей победы. В связи с этим Пишевари указывал, что Тегеранское правительство на границах Азербайджана скопило: в районе Казвина - 5000, в Курдистане - 12500, в Реште-Гиляне - 2000 солдат и офицеров. Кроме этих сил, в Тегеране имеется десятитысячный резерв, который в кратчайший срок может быть доставлен на границу. По мнению Пишевари, в боевых действиях ожидается участие и 5000 жандармов. Такую же силу могла мобилизовать и местная реакция. По подсчетам лидера демократов выходило, что Тегеран может выставить против Азербайджана до 40 тысяч вооруженных солдат, огневая мощь которых состоит, не считая легкого оружия, из 2000 автоматов, 1200 легких и тяжелых пулеметов, 70 минометов, 104 пушек, 35 средних и легких танков, 20 бронемашин, 50 боевых самолетов. Что касается азербайджанской армии, Пишевари указывал, что личный состав азербайджанской дивизии составляет 10520 человек, в отряды федаев входят 7763 человека. Кроме них, есть надежда на помощь 5000 курдов. Однако, хорошо знакомый с положением в Азербайджане и Курдистане американский консул Духер несколько иначе информировал Кавама относительно курдов. Он отмечал, что курдские лидеры, особенно Аммар хан и один из лидеров западных курдов Кази Магомед резко выступают против коммунистов. После того, как Советы не оказали им обещанную помощь, обиженные, они готовы объединиться с центральным правительством против Азербайджана, однако с тем условием, что Тегеран будет согласовывать с ними военные операции и обещает в дальнейшем не прибегать по отношению к курдам к политике репрессий[41].

В письме Пишевари также указывалось, что азербайджанская армия нуждается в военных поставках: 4000 автоматах, 300 легких и 380 тяжелых пулеметах, 65 минометах, 112 орудий, в том числе противотанковых, 500 противотанковых ружьях, 4000 грузовиках. 68 зенитных орудиях и т.д.[42].

В другом письме, написанном 22 октября вице-консулом Н.Кулиевым, описывались социально-экономические, финансовые и материальные нужды Азербайджана. В этом письме Багирову сообщалось, что Тегеран не отпускает средств на содержание армии и жандармерии. Кулиев докладывал, что теперь Азербайджанское правительство не в состоянии найти средства даже на содержание государственного аппарата. По словам командования национальной армией и отрядов федаев, продовольствия не хватит и на десять дней.

Поэтому, Пишевари поднял вопрос о необходимости выделения Азербайджану 20 млн. туменов для приведения армии в состояние готовности и проведения мероприятий по отражению нападок Тегерана. Н.Кулиев писал, что если бы Тегеранские переговоры завершились для Азербайджана успешно, всех этих проблем не было. Однако переговоры далеки от ожидаемых результатов, поэтому азербайджанцы должны быть готовы ко всем неожиданностям. В ожидании скорой зимы, в условиях отсутствия местных ресурсов, Пишевари просил доставить 150 тысяч метров полотна, 10 тысяч телогреек, 1500 квадратных метров оконных стекол для казарм. Н.Кулиев отмечал, что в данный момент в Азербайджане тиражом в 25 тысяч экземпляров издаются 7 газет и 3 журнала. Сложившаяся ситуация требует расширить пропагандистскую и разъяснительную работу, используя прессу. Однако, запас бумаги иссяк. Пишевари просит отпустить им 50 тонн бумаги. Этого хватит на четыре месяца[43].

Чуть спустя советский вице-консул в Тебризе Б.Сеидзаде направил М.Дж.Багирову обширную справку «О финансовом положении в Иранском Азербайджане». В этой справке всесторонне анализировались выполнение госбюджета Азербайджанским правительством, финансовая политика правительства, финансовое обеспечение реформ и т.п.[44].

Основываясь на письме Пишевари, Багиров 25 октября направил Сталину письмо о нуждах Азербайджанской армии. В конце своего послания Багиров отмечал, что для организации оборонительных работ и оказания практической помощи, с соблюдением полнейшей секретности, в Тебриз следует направить военного советника с тремя обученными помощниками из офицеров-азербайджанцев[45].

В связи с созданием угрожающей обстановки вокруг Иранского Азербайджана, осенью 1946 года Багиров затребовал информацию о состоянии морально-политической и учебно-боевой подготовки курсантов Бакинского пехотного училища, прибывших на учебу из Южного Азербайджана. В этом училище с апреля обучались 251 человек, в том числе 4 офицера, выделенные в специальный батальон. Все занятия с ними проходили на азербайджанском языке. По указанию Багирова заместитель председателя Совета Министров Азербайджанской ССР Азизбеков, министр внутренних дел Якубов, министр госбезопасности Емельянов, член Военного Совета 4-ой армии генерал-майор Руссов и другие подготовили справку о дополнительных нуждах батальона[46].

После совместного обращения М.Дж.Багирова и Т.Кулиева Совет Министров СССР 14 ноября 1946 года выделил 3.967.706 рублей на нужды идеологической и культурно-просветительской работы в Южном Азербайджане[47]. Однако, средства на вооружение и технику, на военные расходы выделены не были.

Изгнание из правительства министров - членов партии «Туде», явилось для Азербайджана и СССР сигналом об изменении отношения к ним. В первом же выступлении после формирования нового кабинета Кавам пожаловался на последние передачи Московского радио и объявил, что такие действия «противоречат принципам взаимной дружбы и невмешательства во внутренние дела Ирана». 28 октября Кавам выступил по Тегеранскому радио с большой предвыборной речью, в которой объявил, что, несмотря на многочисленные слухи об откладывании выборов в Меджлис, он намерен начать и провести выборы в декабре. В первые дни ноября Дж.Аллен свел Кавама с американским консулом в Тебризе Герхардом Духером. Кавам очень интересовался положением в Тебризе и задал консулу много вопросов о правительстве и азербайджанских лидерах. В этой беседе Кавам заявил, что в течение десяти дней, пусть даже силой, захватит Зенджан. Аллен заверил Кавама, что США не отступятся от своей политики поддержки территориальной целостности Ирана, несмотря на то, что есть предложения согласиться с отрывом Азербайджана от Ирана, лишь бы коммунистический яд не распространился на весь Иран. Кавам заявил послу, что для восстановления своей власти в Зенджане он использует все средства. Аллен ответил, что одного Зенджана недостаточно, но это будет хотя бы началом. Кавам уточнил, что рассчитывает продвигаться постепенно.

Американская миссия, прибывшая в начале ноября из Тебриза в Тегеран, сообщала, что в Тебризе идет мобилизация сил, а на Зенджанском фронте строятся укрепления и окопы[48].

29 октября Кавам направил губернатору Азербайджана письмо, в котором говорилось: «В результате соглашения по поводу армии решено, что генерал Алави, генерал Панахиян и полковник Хидаят назначаются, соответственно, командиром дивизии, заместителем командира дивизии, начальником штаба, и направляются в Тебриз. Вам поручается разработать вопрос организации Азербайджанской дивизии и обеспечения ее подразделений командирами, и в течение двух недель направить предложения в военное министерство. Что касается охранных отрядов, в этом отношении также принято решение, что начальник этих отрядов и командиры различных полков в провинции будут назначаться из центра, а их заместители назначаются провинциальным  энджуменом  и утверждаются   Вами.   Бюджет этих отрядов будет на 2/3 обеспечиваться центром, а остальное из местных доходов. Достигнута договоренность, что после сдачи Зенджана в течении 15 дней туда будут направлены войска из Азербайджана для охраны порядка в Сардеште. Охрана порядка будет поручена только силам полиции. Достигнута договоренность, что после сдачи Зенджана, в течение 20 дней иранские войска выйдут из Такаба и в этом районе управляющий, начальник полиции, начальник охранных отрядов будут избраны из чиновников Министерства Внутренних дел по предложению Азербайджанского управления полиции». Как видно из этого письма премьера, правительство ясно дает понять, что не собирается содержать никакие воинские и жандармские части в Азербайджане и даже обещает вывести тегеранские части из Сардешта и Такаба. Вместе с тем, следует отметить, что это письмо, предусматривающее охрану порядка и безопасности только силами Азербайджанских частей, премьер-министр написал после 6 октября, т.е. после объявления шахом начала предвыборной гонки, а по поводу выборов в письме никаких условий не выдвигается.

Представители Южного Азербайджана настаивали на заключении соглашения, поскольку не были уверены в том, что реакция не сможет заставить Иранское правительство, особенно накануне выборов в Меджлис, отказаться от заключения договора. Ибо, если бы охрану правопорядка в Азербайджане поручили иранской армии и жандармским частям, было бы легко заставить правительство отказаться от заключения соглашения. Дальнейший ход событий показал оправданность предусмотрительности азербайджанской стороны.

В соответствии с соглашением между Иранским правительством и азербайджанскими представителями, части Азербайджанской армии и отряды федаев 13 ноября были выведены из Зенджана. Таким образом, центральное правительство перехватило инициативу. Вначале тегеранская печать пыталась сформировать соответствующее общественное мнение, описывая «зверства» демократов в Зенджане. «Иране Ма» и «Рахбар» публиковали сообщение своих корреспондентов в Зенджане, которые описывали, как реакционные газеты добывают «жареные» факты о «зверствах» демократов. В телеграмме корреспондента газеты «Рахбар» сообщалось, что сотрудники правых газет берут интервью только у агентов Зульфигари, а также у отца бывшего шефа полиции Зенджана. Агенты Зульфигари избивали рабочих и грозились затоптать не только Азербайджан, но и весь   Кавказ.   По   заявлению   корреспондента   газеты   «Рахбар»   ему запрещали давать правдивую информацию о положении в Зенджане, поэтому он посылал сообщения по почте. Корреспондент «Иране Ма» также подтвердил слова своего коллеги. Например, корреспондент реакционной газеты «Атеш» еще находясь в Казвине сообщил в Тегеран, что в Зенджане уничтожены все портреты шаха. Корреспонденты реакционных газет еще до приезда в Зенджан послали отчеты в полторы тысячи строк о «зверствах» демократов. Один из корреспондентов умудрился взять информацию у пассажиров, направляющихся из Мешхеда в Зенджан. Несмотря на заявления паломников, что они еще не были в Зенджане, корреспондент пытался хоть что-нибудь выудить о «зверствах» демократов, записал имена и паспортные данные попутчиков.

Двухтысячный вооруженный отряд Зульфигари вступил в Зенджан. Войска оккупировали город и область. Несмотря на заверения правительства, реакционные помещики привели с собой вооруженные банды, что повлекло за собой резню и грабежи. Газета «Азербайджан» в нескольких номерах публиковала сообщения о митингах протеста, проведенных в Миане, Ризайе, Салмасе, Маку, Миандоабе и других городах. Священнослужители, купцы, помещики, федаи, отделения Демократической партии и все слои населения выразили возмущение действиями реакции и готовность защищать свободу и независимость.

Вступление иранских войск в Зенджан и творимые там зверства вызвали серьезную тревогу не только в городах Иранского Азербайджана, но и в Баку. Об этом красноречиво свидетельствует обращение М.Дж.Багирова к Пишевари, Шабустари, Джавиду, Падегану, Гулам Яхье в самом начале этих событий - 14 ноября. Он писал: «Уважаемые товарищи! Считаю своим долгом обратить Ваше внимание на то, что в настоящее время создалась исключительно тяжелая и напряженная обстановка вокруг Азербайджана, какой на всем протяжении демократического движения в Азербайджане не было. Иранская военщина и реакционные круги, усиленно готовят создание вооруженных конфликтов на границах Азербайджана и используют все внутренние реакционно настроенные элементы для восстановления прежнего положения в Азербайджане. Для того, чтобы быть готовыми ко всяким неожиданностям и организованно дать отпор врагу, в первую очередь, требуется исключительная спаянность и дружба между Вами -руководителями. Учтите серьезность создавшегося положения, не забывайте понесенных жертв азербайджанским народом за свои завоевания. Учтите, что иранская реакция не остановится перед физическим истреблением лучших сынов и дочерей азербайджанского народа.  Во  имя  спасения достигнутых завоеваний  и  во  избежание новых кровопролитий и жертв, как никогда прежде всего, и раньше всего, и в первую очередь требуется ваша договоренность между собой. Ваше единство, ваша сплоченность, спаянность, опираясь на которые азербайджанский народ может отстоять свою честь и свободу. Никогда история и азербайджанский народ, и его будущее поколение вам не простят, если хоть в какой-либо степени взаимной недоговоренности вы ослабите силы сопротивления азербайджанского народа. Поймите, что    сейчас   решается    судьба    народа    и    вопрос    личных    ваших взаимоотношений должен быть отброшен в сторону и все должно быть подчинено интересам общего дела. Курды сейчас могут играть двоякую роль и в вашу пользу, и против вас. Это зависит от вас, от вашего единства и вашего отношения к курдам, от вашего умения приблизить их к себе. Жду вашего совместного ответа. С братским приветом»[49]. Беспокойство Багирова не было напрасным. По целому ряду вопросов возникли     трения     между     Пишевари,     Джавидом     и     другими руководителями, и это недопонимание углублялось с каждым днем. Между тем посол Садчиков и консул Красных направляли Иранскому правительству    и    в    Москву    много    недостоверной    информации, порочащей Пишевари. С началом выборов в Меджлис Садчиков стал выдвигать  кандидатуры лидеров  ЦК Иранской  Народной  партии  в депутаты  от  Азербайджана,   и  это   вызвало   возражения   Пишевари. М.Дж.Багиров считал доводы Пишевари убедительными, но убеждал Пишевари,     ради     сохранения     единства     демократических     сил, поддерживать связь с Народной партией. И Пишевари, и Багиров были согласны    с    кандидатурами    А.Камбахша,    Р.Руста,    Ф.Ипекчиана, Н.Джаханшахлы. Советское посольство в Тегеране настаивало также на кандидатуре Арташеса Ованесяна в депутаты  Меджлиса от партии «Туде». По этому поводу Багиров писал: «Мы его кандидатуру ни в коем случае не рекомендовали бы выдвигать от Азербайджана, так как он на всем протяжении неприязненно относится к азербайджанским демократам   и   известен   в   Азербайджане   как   организатор   разных провокаций. Выдвижение его кандидатуры может скомпрометировать ЦК    Демократической    партии     Азербайджана».    Тем     не     менее М.Дж.Багирову не было чуждо чувство интернационализма. Он писал: «Если необходимо будет выдвинуть в Азербайджане кандидатуру из числа армян, то я думаю, что вы найдете в Азербайджане достаточно проверенных и зарекомендовавших себя армян-демократов»[50].

Багиров   не   мог   смириться   с   безразличием,   проявляемым    к Пишевари    Советскими   учреждениями.    Он    не    воспринимал    эти отношения как случайность и чувствовал интерес определенных кругов к разжиганию интриг вокруг Пишевари. По его мнению, англичане и американцы привели в движение свою агентуру, заранее внедренную в ряды АДП. Но он считал, что у этой проблемы есть другая, более опасная грань. Багиров писал Ибрагимову, Кулиеву и Атакишиеву: «Среди самих демократов есть подкупленные люди. У меня усиливается еще больше подозрение на некоторых людей, в частности наших работников (имеются в виду некоторые работники Советского посольства - Дж.Г.), я не буду называть их фамилии, я думаю, что вы понимаете. Если вы вспомните события вначале, по поводу Будагяна, приехавший сотрудник (имеется в виду сотрудник посольства Ованесян - Дж.Г.) допрашивал его и т.д. Видимо, и здесь какая-то работа идет». Багиров уже не скрывал подозрений по поводу Джавида. Он отмечал, что своим пребыванием в АДП Джавид не принес пользы, он окончательно договорился, если не с Фирузом и Кавамом, то с народниками. Он был в народниках, был в партии «Адалят». Багиров, будучи председателем ЧК, обнаружил материал о том, что лидеры партии «Адалят» братья Агазаде были связаны с англичанами. Багиров считал, что советские сотрудники не поняли того, что англичане не только ведут подготовку вооруженного вмешательства в азербайджанские дела, но ведут самую усиленную работу по взрыву изнутри азербайджанского движения, они знают, что это будет более эффективно, более безболезненно для них.

Однако, подозрения Багирова в отношении Джавида хоть и не рассеялись в дальнейшем, но документально подтверждены не были.

В отношении партии «Туде» Багиров писал: «Народники прекрасно знают, что не Пишевари хочет мстить народникам, а народники хотят мстить азербайджанским демократам за то, что они откололись. Всеми силами они стараются внести разложение, не понимая, что в конце концов, поражение демократической партии приведет к полному поражению и ликвидации самой народной партии. Далее Багиров отмечал, что несомненно народники сговорились с Джавидом и Падеганом. Это мнение Багирова подпитывалось противоречиями, сложившимися между Джавидом и Пишевари. В создании такой нервозной обстановки в Азербайджане Багиров винил советских сотрудников в Иране. Он писал: «Теперь наши люди не только недопоняли всего того, что происходит, на что способны англичане и эта иранская продажная реакция, скорее всего не поняли, наоборот, они еще больше подбивают. А ведь кто бы ни пришел к ним из жуликов, разведчиков с жалобой на Пишевари, сейчас принимают их и тут же пишут Каваму и выражают свое недовольство им. Это их подбадривает делать наскоки на Пишевари. Наши люди не только ничего не сделали для того, чтобы по крайней мере чем-нибудь помочь в этой части, они, не поняв всего этого, с первого дня этого движения, все, что можно сказать отрицательного по адресу Пишевари, не только писали нам, в Москву, но и нужным и ненужным людям говорили об этом. И это доходило до Пишевари. Если бы не знали о настроениях Красных и других, разве там осмелились бы ставить вопрос: мы или он? Поэтому, я прошу Вас вытащить все материалы о поведении народников в первые же дни демократического движения, потом историю с Будагяном, Ованесяном, потом взять переписку Садчикова. Временами он сам говорил, что без Пишевари ничего нельзя сделать. Что получается? Садчиков, посольство, Красных хотят приказывать и чтобы Пишевари безапелляционно выполнял. С Джавидом все списки, которые Садчиков писал, безусловно согласованы, с Падеганом, с Шабустари, а с Пишевари нет. Он, конечно, чувствует, что консульство, посольство действуют за его спиной, он ничего об их поведении не говорит, но хочет дать понять, что без меня договариваетесь, а в народе я все же более авторитетен, чем кто бы то ни был».

Что касается Пишевари, то в отношении его политической, моральной честности Багиров не сомневался. Он доверял этому способному, культурному, образованному человеку. Он осознавал, что условия, обстановка сделали имя Пишевари знаменем движения и Советское посольство должно изменить свое отношение к Пишевари. Поэтому он просил Кулиева, Атакишиева и Ибрагимова подготовить соответствующий материал, с тем, чтобы в кратчайший срок довести его до сведения Москвы[51].

Багиров ошибочно полагал, что отрицательное отношение к Пишевари исходит не из Москвы, а является самодеятельностью посольства в Тегеране. Поэтому он просил своих людей собрать факты против посла Садчикова и консула Красных. Однако, Багиров еще не знал, что отрицательное отношение к Пишевари исходило от Московского руководства, от МИДа. Как отмечал американский историк Марк Гамильтон Лайтл, Москва уже считала Пишевари лишним грузом, а его труд - не стоящим выделки[52].

16 октября Багиров дал новое указание бакинской тройке, чтобы они обеспечили безопасность Пишевари. Он писал: «При всех крупных недостатках Пишевари (неуживчивость, упрямство, тщеславие, вспыльчивость,   нервозность   и   др.)   на   сегодня,   при   создавшейся обстановке, он больше чем кто бы то ни был из азербайджанцев нужен там для общей пользы. Это, видимо, враги очень хорошо поняли и всеми силами стараются убрать Пишевари...Джавид, в особенности после приезда из Тегерана, играет главную роль в создании недовольства вокруг Пишевари. Прощупайте - не приехал ли он со специальным заданием. Джавида надо просить и в то же время предупредить, что он лично отвечает за дружную работу и за жизнь Пишевари. В таком же духе поговорите с Шабустари, Падеганом, Гулам Яхьей и другими видными азербайджанцами. Что касается Пишевари, то предупредить его о необходимости соблюдать исключительную бдительность и осторожность в отношении охраны и т.п.»[53]. Здесь самое время сказать несколько слов о личных взаимоотношениях, сложившихся между М.Дж.Багировым и С.Дж.Пишевари. Большое количество стенографических записей их телефонных разговоров, архивные документы, отражающие их личные встречи, ярко демонстрируют симпатии двух лидеров друг к другу. Багиров уважал в Пишевари его организаторский талант, силу духа, патриотизм. Багиров неоднократно давал указания оберегать Пишевари, называя его «символом национального движения». Право же, грустно читать ничем документально не подтвержденные инсинуации, как, например, Михаила Крутихина о том, что «Багиров попросту избил Пишевари кулаками в своем кабинете»[54].

Наконец, давно ожидавшиеся осложнения наступили. 21 ноября 1946 года премьер Ахмед Кавам объявил, что для обеспечения порядка во время назначенных на 7 декабря выборов, во всех без исключения областях страны будут размещены силы безопасности. В этом заявлении подчеркивалось, что во время выборов в Меджлис правительство намерено, при необходимости, направить во все избирательные пункты жандармов, а при острой необходимости и войска. В тот же день заявление Кавама телеграммой было доставлено губернатору Азербайджана Саламуллаху Джавиду.

Стр.| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 |