ГЛАВА XIV

ЗАВЕРШЕНИЕ ВЫВОДА СОВЕТСКИХ ВОЙСК ИЗ ЮЖНОГО АЗЕРБАЙДЖАНА

Последняя декада апреля 1946 г. была богата политическими событиями. Противостояние Центрального правительства и Национального правительства Азербайджана постепенно трансформировалось в переговорный процесс. Сомнения на счет эвакуации войск отошли на задний план. Закончилась пора колебаний и сомнений. Как только было объявлено решение Иранского правительства по азербайджанскому вопросу, советские танки и бронетехника, покидая военные базы, двинулись к северной границе. Фатали Ипекчиан - член Иранской делегации, избранный для переговоров с Азербайджаном, 21 апреля прибыл в Тебриз. Он считался старожилом Тебриза, был купцом средней руки и получил среднее образование. При царе учился в русской школе. До 1930 года его отец считался доверенным клиентом Советского торгпредства и частенько посещал с деловыми визитами Москву, Баку, Тбилиси и другие города. Ф.Ипекчиан в 1943 году был избран депутатом 14 созыва Иранского меджлиса от Тебриза. Так как в этом чувствовалась «рука Москвы», то в Меджлисе попытались чинить ему препятствия при вручении мандата. Его имя часто появлялось в прессе в ряду имен других азербайджанцев, особенно в связи с ростом демократического движения в Азербайджане. Осенью 1945 года он дал согласие баллотироваться в Азербайджанский Национальный Меджлис, в связи с чем центральная пресса организовала кампанию травли против него. Ему инкриминировали измену Родине и требовали покинуть Меджлис.

Как только Ф.Ипекчиан прибыл в Тебриз, С.Дж.Пишевари послал к нему человека с просьбой не проводить неофициальных встреч во избежание кривотолков. Ипекчиан в сопровождении курьера направился к Пишевари и вкратце обменялся с ним мнениями, в частности, он заявил, что узнав по радио о событиях в Тикантепе, он встретился с заместителем премьера М.Фирузом, а затем и с А.Кавамом, которые уверили его, что все произошло без санкции правительства и что они примут надлежащие меры. Уходя Ипекчиан предупредил, что 22 апреля в 9 часов утра посетит Кабинет Министров для проведения официальных переговоров [1].

Вечером 21 апреля по тегеранскому радио было озвучено решение Кавама по Азербайджанскому вопросу, 22 апреля этот текст опубликовала газета «Эттелаат», а через день и все иранские газеты. В отличие от Хакими, который обзывал демократов «бунтарями», «изменниками» и призывал силой оружия утихомирить национальное движение, Кавам подошел к проблеме весьма дипломатично. Хотя иностранные корреспонденты и пытались выудить у него «жареные факты», Кавам ограничивался только кратким ответом: «Он считал, что азербайджанский вопрос это внутреннее дело Ирана, и надеялся, что сможет решить его в пользу интересов страны. Он не сторонник посылки армии в Азербайджан и подавления демократического движения силой оружия»[2]. Заигрывая порознь с шахом, Советским Союзом, США и Великобританией, общественным мнением, 70-летний Мирза Ахмед Кавам-эс-Салтане весной 1946 года затеял самую большую игру в своей политической карьере. Россоу впоследствии справедливо и образно писал: «Кавам сам был сплошной загадкой»[3]. Для многих его решение по азербайджанскому вопросу, опубликованное в газете «Эттелаат», также носило неопределенный характер. В этом решении говорилось: «Нынешнее правительство с момента своего образования оказывает особую заботу и внимание азербайджанскому вопросу, а также проявляет большой интерес к проведению реформ в этой провинции, изучив пожелания своих уважаемых граждан. Кабинет Министров призывает своих дорогих граждан к единству и братству, чтобы исполнительная власть могла осуществить пожелания населения в рамках законов». В этом решении, принятом с целью решить Азербайджанский вопрос мирным путем, Центральное Тегеранское правительство указывало: «В соответствии с принципами статей 29, 90, 92 и 93, добавленных в конституцию, в законе, принятом в месяце раббиассани 1325 года (т.е. мае-июне 1907 года) утвержденные в отношении провинциальных и областных энджуменов права, в отношении Иранского Азербайджана раскрываются и утверждаются следующим образом:

1. Руководители отделов сельского хозяйства, торговли и промышленности, транспорта, просвещения, здравоохранения и полиции, а также органов суда и прокуратуры, фининспектор назначаются провинциальными и областными энджуменами, а официальные приказы об их деятельности издаются правительством на основе существующих правил.

2.  С согласия провинциальных энджуменов право назначать генерал-губернатора предоставляется правительству, и командный состав вооруженных сил и жандармерии также назначается правительством.

3.  Как и в других районах Ирана, в Азербайджане официальным языком будет фарси, в местных учреждениях и в судопроизводстве документация ведется на фарси и азербайджанском (тюркском) языках, в первых  5   классах  начальной  школы  занятия  ведутся  на  азербайджанском языке.

4. При определении налоговой политики и бюджетного обеспечения страны правительство должно учитывать затраты на благоустройство азербайджанских    городов,     развитие    народного    образования     и здравоохранения.

5.    Как   и    в   других   районах   Ирана,   допускается    свободная деятельность демократических организаций, профессиональных союзов и прочее.

6.  К азербайджанскому населению и деятелям демократического движения Азербайджана не будут применяться репрессивные меры за участие в этом движении.

7.  Разрешается привести в соответствие число депутатов и число жителей    провинции.    Меджлису   будет   сделано   соответствующее предложение в начале 15 сессии. После утверждения в Меджлисе будут проведены довыборы дополнительного числа депутатов.

С целью урегулирования создавшегося в Иране положения, правительство намерено осуществить указанные выше намерения»[4].

В течении последующих дней, начиная с 25 апреля заявление правительства по азербайджанскому вопросу стало главной темой тегеранских газет. Близкие к Советам газеты высоко оценивали решения правительства. Самым главным, по мнению газет, было то, что центральное правительство признавало движение в Азербайджане как демократическое. «Иране Ма» писала: «Тегеран протянул руку дружбы нашим братьям-азербайджанцам. Мы надеемся, что они не отвергнут эту руку и вместе с братьями-иранцами пойдут вперед к прекрасной и счастливой жизни». Касаясь вопроса о демократическом характере азербайджанского движения, газета отмечала ее большую роль в демократизации всего Ирана. По мнению газеты «Кейхан», если Иран не может подтянуть Азербайджан к себе, то сам должен двигаться в сторону Азербайджана. Провинциальным и областным энджуменам должны быть предоставлены широкие права и свобода действий.

Находясь под прессом этих требований, Кавам объявил 23 апреля: все, что ни делается для Азербайджана в настоящем и будет сделано в будущем, опирается на конституцию и другие действующие законы страны. Вопрос распространения на другие регионы права создания провинциальных и областных энджуменов, будет рассматриваться. Что касается распределения земель, то это возможно в случае с государственными землями; что же касается раздела земель, находящихся в частной собственности, то здесь возникает противоречие с конституцией и принципами ислама. Правительство изучает пути улучшения положения крестьян. Уже состоялось заседание специальной комиссии по этому вопросу. После всестороннего изучения вопроса правительство примет действенные меры[5].

Наряду с публикациями в левых и проправительственных газетах в поддержку Кавама, правая и оппозиционная пресса подвергла его острой критике. Газета «Кесра» в номере от 24 апреля писала: «Во-первых, конституция не предусматривает предоставления столь широких прав органам местного самоуправления. Правительство не имеет права трактовать законы как угодно. Права, данные энджуменам, исключают правление центрального правительства в Азербайджане. Даже войсковое командование и жандармерия не может проводить на местах линию правительства, и даже местная полиция может арестовать этих командиров. Преподавание на азербайджанском языке в начальных классах недопустимо. Все азербайджанцы - иранцы. По этой логике в Хузистане должны преподавать на арабском, а в Курдистане - на курдском». Газета «Кушеш» в номере от 25 апреля писала примерно то же самое. По ее мнению, если предполагаемая автономия будет предоставлена Азербайджану и другим провинциям, то государство примет федеральный характер. В издающемся в Тегеране англоязычном бюллетене «Дейли Ньюс» была опубликована 24 апреля статья члена Британского парламента от консерваторов, бригадного генерала Антони Хеда, который считал, что нельзя допускать захвата русскими Азербайджана; туда должна быть направлена комиссия ООН для противодействия русскому влиянию. Он считал исключение Иранского вопроса из повестки дня Совета Безопасности началом больших несчастий. Хед писал: «Гели в Азербайджане установится русское правление, это станет многозначительным началом выдавливания Англии из Среднего Востока»[6].

Совершающий вояж совместно с А.Хедом депутат-лейборист Майкл Фуд отмечал, что русские хотят сохранить в Азербайджане «правящую силу» и планируют сохранить в своих руках контроль над предстоящими выборами в Иране.

После объявления о начале переговоров с Азербайджаном, журнал «Тайм» писал: «Русские в Иране «закручивают гайки». Правительство Кавама танцует под их музыку, подвергает зарубежных корреспондентов цензуре, оказывает давление на правую прессу. Осуждено так много правых лидеров, что и лидеры центристов боятся за судьбу предстоящих выборов». Вместе с тем, по мнению журнала «Тайм», Запад все еще надеется, что Тегеранское правительство избежит роли Советской игрушки. Высокопоставленные официальные лица в Вашингтоне с удовлетворением отмечают, что позиция Совета Безопасности осложнила попытку Москвы взять власть над всем Ираном[7].

22 апреля в 9 утра премьер-министр С.Дж.Пишевари принял прибывшего из Тегерана Ф.Ипекчиана, который заявил, что уполномочен Кавамом для ведения переговоров о мире. Он сообщил, что Тегеранское правительство для переговоров с Азербайджаном создало делегацию в составе: заместителя премьер-министра по политическим вопросам Мюзаффара Фируза, Муваррихидола Сепехра, Мосташарудовла Садыка, Фарман Фарманиана, Мамед Вели Мирза и Ф.Ипекчиана. Поэтому, он просил, чтобы Пишевари дал согласие и создал соответствующую делегацию от Азербайджанского правительства. Пишевари обещал вынести это на обсуждение Милли Меджлиса. Далее Ипекчиан неофициально добавил, что если вооруженные силы Азербайджана будут распущены, то гарантии центрального правительства не будут реальными. По его мнению, до открытия иранского парламента Национальная армия и федаины должны быть сохранены. Он даже подчеркнул, что роспуск Азербайджанской армии ставит под сомнение выполнение нефтяного договора. Азербайджанские силы являются главным гарантом успешного утверждения договора в Меджлисе. Когда Пишевари спросил, что думает по этому поводу Кавам, Ипекчиан ответил, что по существу он ничего сказать не может, но полагает, что при расторжении договора между Ираном и СССР могут сместить Кавама. Касаясь состава комиссии, Ипекчиан сказал, что Мосташарудовле является сторонником Азербайджана, а Сепехру он не верит. Далее Ипекчиан отметил, что в Тегеране число сторонников Демократического движения увеличилось, и надо укреплять это движение. Он прямо сказал, что надо Джафара Кавиана сохранить на посту руководителя вооруженных сил Азербайджана[8].

После встречи с Пишевари, в тот же день Ф.Ипекчиан посетил Советского Генконсула в Тебризе Красных и вице-консула Н.Кулиева, причем Н.Кулиеву наедине он сказал, что перед приездом встречался в Тегеране с Садчиковым и обменялся с ним мнениями. Уже известно, что имеется письменное соглашение между премьером Кавамом и послом Садчиковым. Делегация, которая выделена иранским правительством для ведения переговоров с представителями Азербайджана по существу имеет задачу формально оформить это соглашение. По этому соглашению в Азербайджане не должны существовать Национальный Меджлис и Национальное Правительство. Что касается остальных выставленных демократами требований, то достигнуто необходимое соглашение. Поэтому Ипекчиан раньше других прибыл в Тебриз, чтобы заранее предупредить Пишевари о некоторых нюансах предстоящих переговоров. Самое главное, считал Ипекчиан, что во время переговоров азербайджанские демократы должны настаивать на том, чтобы войска, находящиеся в Азербайджане, не были распущены, а сохранились в нынешнем положении, с подчинением не Тегерану, а Тебризу в течении 7-8 месяцев, т.е. до новых выборов в Меджлис 15-го созыва. По мнению Ипекчиана, азербайджанские демократы при настойчивом требовании сумеют сохранить за собой руководство над войсками. Правда, он отмечал, что это требование демократов встретит сильное возражение со стороны Кавама, но тем не менее демократы должны настаивать на своем и требовать, чтобы командование азербайджанских войск было возложено на военного министра Национального Правительства Кавиана с подчинением его местной власти. Со своей стороны Ипекчиан обещал, что приложит все усилия к тому, чтобы комиссия приняла это требование демократов. По его мнению, от положительного разрешения данного вопроса зависит выполнение Ираном всех обещаний, предусмотренных в советско-иранском соглашении. Он считал, что демократы свое требование по сохранению руководства над войсками могут обосновать тем, что они не верят обещаниям Тегерана.

Что касается жандармерии, по мнению Ипекчиана, ее следует ликвидировать, ибо население ненавидит ее, но взамен жандармерии можно согласиться на создание другого карательного органа, состоящего из федаинов, но с новым названием. Во главе этого карательного органа нужно добиваться назначения одного из руководителей демократов.

Что касается места переговоров, Ипекчиан отмстил, что ими выбран местом переговоров город Кередж. Он предложил Пишевари лично возглавить делегацию Азербайджана, чтобы обеспечить эффективность переговоров. Ипекчиан к тому же добавил, что переговоры надо начать и закончить до ухода советских войск из Ирана, ибо пребывание советских войск в известной мере может повлиять на ход переговоров в пользу Азербайджана.

Наконец, Ипекчиан предупредил, что англичане и американцы пытаются взять под контроль выборы в Меджлис 15-го созыва и провести туда своих людей. Если они добьются этого, то в Иране установится самый реакционный режим и все достижения Азербайджана, в том числе и совместный нефтяной проект, потеряют свое значение. Поэтому, до выяснения ситуации Азербайджан не должен соглашаться на передачу командования своей армии Тегерану[9].

Вечером 22 апреля состоялось заседание правительства с целью обсудить предстоящие переговоры с Тегераном. За два часа до этого бакинская тройка и лидеры демократов во главе с Пишевари обсудили предложения Ипекчиана. Было решено в состав делегации рекомендовать секретаря ЦК АДП С.Падегана, министра внутренних дел С.Джавида, генерального прокурора Ф.Ибрагими, члена президиума Меджлиса, лояльного демократам купца Садыха Дильмагани, заместителя премьер-министра Джаханшахлу, представителя курдов Мамед Усейн хана Сейф Гази. Развернулась широкая дискуссия по поводу места проведения переговоров. Пишевари и другие лидеры очень критически отнеслись к предложениям Тегерана и объявлению Кереджа местом переговоров. По их мнению, это означало, что все будет так как того хочет Тегеран, а азербайджанцы будут вынуждены соглашаться с заранее принятыми Тегераном решениями. В этом вопросе Пишевари был в корне недоволен поведением Садчикова, который не считаясь с мнением азербайджанцев, дал согласие на Кередж как на место проведения переговоров. Пишевари заявил, что ему стало понятно: в основном все должно быть сделано демократами так, как их предупреждали, т.е. в соответствии с соображениями и политикой СССР и самого Садчикова, но почему бы не делать так, чтобы азербайджанцы с самого начала не оказались бы на положении заранее подчиненных Тегерану? Поэтому все единодушно решили по вопросу о месте переговоров держаться такой политики, чтобы вести переговоры или в Азербайджане, или, в крайнем случае, в Тегеране, но только не в Кередже. Если Кавам, назначая местом переговоров Кередж, хотел быть поближе к своим делегатам для осуществления руководства переговорами, то ему легче будет руководить в самом Тегеране[10].

Утром 23  апреля состоялась вторая  встреча Пишевари  с Ипекчианом. Пишевари объявил о решении Национального правительства проводить переговоры в Тегеране. Ипекчиан согласился с этим решением и обещал телеграфом известить Тегеран. Далее он интересовался включением Сейфа Гази в состав азербайджанской делегации. Пишевари объяснил, что тот включен в состав делегации как представитель курдов. На это Ипекчиан заметил, что Кавам вряд ли согласится с этой кандидатурой. Стороны согласились не включать в делегацию представителей Тебризского духовенства. Ипекчиан очень настаивал на личном участии Пишевари в переговорах. Но премьер сказал, что это невозможно. Он отметил, что во-первых, имеется решение партии и правительства о составе делегации, а во-вторых, у него высокое давление и врачи запрещают ему летать на самолете.

После разговор зашел о положении самого Кавама. По мнению Ипекчиана, Кавам окружен людьми, заинтересованными в срыве переговоров и с шахом у него отношения плохие. Он посоветовал Пишевари все же встретиться с Кавамом. Пишевари согласился с этой идеей и сказал, что встречу с Кавамом можно организовать секретно в Астаре. Но Ипекчиан заявил, что Кавам не может выехать из Тегерана. Тогда Пишевари согласился встретиться с кем-либо из доверенных людей Кавама, но в Тебризе. Ипекчиан обещал по приезде в Тегеран доложить об этом Каваму. В конце беседы Ипекчиан вновь подчеркнул необходимость сохранения нынешнего положения в Азербайджане и отстаивать престиж Азербайджанского Правительства[11].

23 апреля Ф.Ипекчиан вторично встретился с вице-консулом Н.Кулиевым. В первую очередь Ипекчиан высказал свое мнение о составе Азербайджанской делегации. Положительно отозвавшись о Падегане и С.Джавиде, он заявил, что не знает С.Дилмагани, а в отношении Н.Джаханшахлу он высказал отрицательное мнение. По его словам, Джаханшахлу пользуется нехорошей репутацией в Тегеране, и Кавам даже его недолюбливает. Ипекчиан еще раз отметил крайнюю целесообразность поездки Пишевари во главе делегации от Азербайджана. По его словам, Кавам очень считается с авторитетом и положением Пишевари. Касаясь кандидатуры Сейфа Гази, Ипекчиан напомнил, что о курдах не было разговоров в Тегеране. Кавам не придает курдам особого значения и считает, что после разрешения азербайджанского вопроса, курдский вопрос разрешится сам по себе, ибо азербайджанцы сами после переговоров наведут порядок и в Азербайджане, и в Курдистане.

Ипекчиан еще раз подчеркнул важность сохранения Народной Армии и отрядов федаев, а также рекомендовал привлекать в армию азербайджанских офицеров, ныне служащих в разных районах Ирана, и сохранить руководство над армией азербайджанского остандара. Он обещал по этому поводу оказывать давление на других членов иранской делегации, и заявил: «Правда, Кавам не дает согласия на оставление вооруженных сил в подчинении местной власти, но надеюсь, что если делегации вынесут решение, то он вынужден будет согласиться, если учесть то обстоятельство, что Кавам сам нуждается в опоре и ищет ее среди азербайджанцев. Кавам на Тегеранскую делегацию возлагает большие надежды и даже в последний раз он выразился по адресу делегации так: «Как хотите договоритесь с азербайджанцами, но только прошу не сделать так, чтобы дать повод моим противникам, которые готовы поднять кампанию против меня и дискредитировать меня перед общественностью Ирана»[12].

После нескольких обсуждений в составе делегации, направляющейся в Тегеран, были произведены замены. Премьер Пишевари принял на себя руководство делегацией. Состав делегации был следующим: секретарь ЦК АДП С. Падеган, генеральный прокурор Ф.Ибрагими, член президиума Меджлиса С.Дилмагани, заместитель премьер-министра доктор Н.Джаханшахлу, представитель курдов Сейф Гази. Вали Ризайи Т.Шахин был избран секретарем делегации. Уже 24 апреля в Тебриз поступила информация о том, что Тегеранское правительство ведет серьезную подготовку к встрече азербайджанской делегации. В Тегеранском аэропорту Пишевари должен был встречать заместитель Кавама Музаффар Фируз. Для обеспечения безопасности делегации были выделены 50 жандармов и большое количество полицейских в штатском.

28 апреля 15 тысяч жителей Тебриза собрались в аэропорту, чтобы проводить делегацию в Тегеран. Состоялся большой митинг, на котором выступили Пишевари и другие члены делегации. Вместе с азербайджанской делегацией в Тегеран выехал и Ф.Ипекчиан. 29 апреля начался первый тур переговоров. Ни одна из сторон не желала уступать свои позиции: Иран не отступал от объявленных 7 пунктов, а Азербайджан отстаивал 33 пункта своих предложений «Сохранение существующего положения в Азербайджане, укрепление и расширение основ демократии во всем Иране». Конец двухнедельных переговоров и окончательный вывод Советских войск из Иранского Азербайджана, можно сказать, совпали. Несомненно, вывод войск ослабил позиции азербайджанской делегации.

За день до отбытия азербайджанской делегации в Тегеран Багиров послал Сталину донесение о состоянии дел в связи с выводом войск. Он сообщал, что дал приказ о возвращении 62 артиллерийских орудий,

34.854 артиллерийских снаряда, 49 станковых пулеметов, 4 млн. патронов. Винтовки, ручные пулеметы, револьверы и 3 млн. патронов остались у партизан для использования в случае необходимости. Одновременно, Багиров просил санкций на следующие действия:

1.  Часть актива азербайджанского демократического движения человек   200   с   семьями,   наиболее   проявивших   себя   в   борьбе   с реакционными элементами, в случае тяжелой обстановки вывезти в Советский Союз.

2.  В связи с предстоящим развертыванием нефтяной разведки на севере Ирана, штаты консульских и торговых организаций в Иранском Азербайджане не сокращать.

3. Сохранить советские больницы в гг. Тебризе и Реште.

4.   Сохранить   созданный   Советами   Тебризский   Дом   культуры ВОКСа, увеличив число работников на 10-15 человек.

5.   Типографское   оборудование   армейской   газеты   «За   Родину» передать в распоряжение Тебризского Дома Культуры для организации еженедельной газеты ВОКСа, как это делают англичане и американцы.

6.   Продолжать   издание   в   Баку   для   Иранского   Азербайджана ежемесячного    общественно-политического   литературного   журнала «Азербайджан».

7.  Оборудованную в Тебризе стационарную вещательную радиостанцию передать местным властям города как дар Красной Армии.

8.   Трикотажную фабрику,  вывезенную в свое время из Баку в Тебриз,   передать   ЦК  ДПА   для   материальной   поддержки   партии, оформив это документом продажи группе купцов-демократов.

9.  Сохранить организованную в  1944 году в Тебризе советскую среднюю азербайджанскую школу[13].

Начиная с последней недели апреля и до Дня Победы 9 мая Советская Армия покидала Южный Азербайджан. В оставляемых городах происходили трогательные прощания. В Ардебиле, Мараге, Ризайи, Хое, Зенджане и других городах проводы были торжественными. 5 мая в Тебризе проститься с Советской Армией собралось 100 тысяч человек. Даже дипломатический корпус принял участие в этой акции. Вице-консул Р.Россоу писал по этому поводу: «Неожиданно, начиная с 22 апреля Советские боевые машины, танки, войска начали движение на север. 5 мая покинули и Тебриз. Однако, если быть точными, то эвакуация до 6 мая как было обещано, не завершилась»[14]. В те дни пресса США отмечала «отход русских» как праздник. Вместе с тем, на страницах прессы выражалось мнение, что американская общественность может проникнуться ложной мыслью, что «иранский вопрос окончательно не решен». Журнал «Тайм» писал: «Нескрываемым фактом является то, что Россия никогда не желала неопределенной оккупации Северного Ирана. Она хотела: 1) Наличия в Тегеране правительства, прислушивающегося к ее требованиям; 2) Дотянуться до иранской нефти. Именно на выполнение этих желаний намекал Кавам при заключении русско-иранского договора»[15].

Азербайджанские офицеры и солдаты в рядах Советской Армии, политработники и интеллигенты, присланные из Советского Азербайджана для участия в социально-политических, экономических, культурных, военных мероприятиях национального правительства, с большим сожалением покидали Иранский Азербайджан. Проходя через города и деревни они слышали на родном языке «Не уходите, куда вы уходите?», «Почему вы покидаете нас?», «Не забывайте о нас», «До скорой встречи», и это удручающе действовало на них. Если они отвечали «Мы будем недалеко, по ту сторону Аракса», то в ответ слышали горестное «Да высохнет Аракс до самого дна». Тяжелые чувства в сердцах азербайджанской интеллигенции, ответственный редактор журнала «Азербайджан» Р.Рза выразил таким образом: «Когда мы расставались, над горой Яныг полыхали молнии. Деревья миндаля сменили свой белый наряд на зеленый атлас. Розовые цветы персиков украсили горы. Мой прекрасный друг, я доверяю тебя Тебризской весне. Я видел тебя, внимающего песне проходивших колоннами федаев. Ты был взволнован. Может быть, это чувство возбудил в тебе вечер прощания. Мой прекрасный друг, я не оставил тебя в одиночестве. Я доверил тебя теплым майским лучам утреннего солнца. Мы весь день гуляли вместе. Мы любовались караульной башней, возвышавшейся над Тебризом. Смотрели на крепость Арк. Вновь обошли весь Тебриз. Ты, внимательно посмотрев в мои глаза, полушутя-полусерьезно сказал: «Ты не похож на плачущего, ты вечно смеешься», и смахнул слезу. Мой прекрасный друг, разве ты не видишь слезы сквозь мою улыбку, не слышишь рыдания сквозь мой раскатистый смех?»[16].

8 мая, в день завершения вывода Советских войск, по решению ЦК АДП во всех партийных ячейках были проведены собрания, на которых лидеры Национального Правительства и АДП, руководители окружных и городских органов выступали с докладами «О современном положении». Были обсуждены ситуация после вывода Советских войск, ход переговоров в Тегеране и другие вопросы.

В связи с окончанием вывода Советских войск из Иранского Азербайджана,     Багиров     писал     Сталину:     «Крестьяне,     рабочие, интеллигенция и все демократические элементы открыто выражали чувство сожаления по поводу эвакуации Советских войск из Ирана. Эти слои населения обнаруживали элементы беспокойства и тревоги за дальнейшую судьбу демократического движения в Азербайджане...Совершенно иную оценку и иную реакцию вызвало решение Советского правительства о выводе частей Красной Армии из Ирана у реакционных элементов и в проанглийских кругах...Факт вывода Советских войск из Ирана ими пропагандировался как результат давления Англии и США на Советский Союз и как победа англоамериканской политики. С уходом наших войск у реакционеров усилилась надежда на разгром демократических организаций и уничтожения руководителей национально-освободительного движения в Азербайджане»[17].

Журнал «Тайм» в своем номере 16 от 22 апреля писал: «Желая превратить русофильские восстания в Азербайджане во внутреннее дело Ирана, Тегеран нуждался в помощи России. Проблемы охватили весь Иран. После отхода Красной Армии правые политики и крупные землевладельцы все еще видели Кавама приспешником Советов и противостояли ему. На побережье Каспия, в Мазандаране вооруженные банды нападали на рабочих и крестьян. Хорасанские фундаменталисты организовывались в борьбе за отмену реформ, осуществленных еще Рза шахом Пехлеви. Главной их целью было вернуть женщинам чадру, а мужчинам - бороды».

В собранной советским консульством в Тебризе секретной информации указывалось, что по слухам, циркулирующим среди населения, русские покидают Азербайджан по приказу американцев. Несмотря на то, что они дали азербайджанцам много оружия, теперь вынуждены все это везти обратно. Многие русские офицеры, которые проживали в Азербайджане под фамилиями Ахунд-заде, Ибрагим-заде, Лятиф-заде и т.п., теперь вынуждены покинуть Азербайджан.

В связи с уходом Советских войск реакционеры устраивали банкеты в честь Кавама. Знаменитый купец Мамед Рза Интизари заявил советскому агенту: «Кавам своей остроумной политикой смог обмануть таких руководителей великой державы как Советский Союз. Тот же Кавам с таким же успехом может обвести Пишевари. Самое важное, что русские ушли из Азербайджана, дальше все будет гладко». Некий доктор Барат, известный как реакционно настроенный деятель, говорил, что как иранец и патриот своего иранского народа гордится Кавамом, который своей политикой спасет Иран. В переговорах с русскими Иран выиграл. Благодаря Каваму русские войска вышли из Ирана навсегда. Провалились все их планы в Азербайджане. Что касается нефтяного общества - не удался выигрыш русских. Этот вопрос будет решаться еще в меджлисе. То, что происходило в Азербайджане, затеяно кавказцами, но Кавам никогда не согласится с требованиями делегации Азербайджана. В ближайшем будущем правительство Пишевари исчезнет». Купец Мешади Таги Мианали заявил: «Как видите, Кавам разыграл с Советским Союзом такую политику, которую даже не смог сыграть Черчилль над СССР. Кавам с таким же успехом разыграет Пишевари»[18].

Когда Советские войска выводились из Азербайджана, Тегеранские переговоры еще не завершились. Вся общественность Азербайджана, Ирана и представители великих держав в Тегеране внимательно следили за переговорами между Ахмед Кавамом и Джафаром Пишевари. США придавали большое значение событиям в Иране, и поэтому в апреле на место посла в Тегеране Мюррея, чья дипломатическая миссия была окончена, был назначен молодой, сильный и перспективный дипломат, заместитель директора управления Ближнего Востока и Африки Государственного Департамента Джордж Аллен. 11 мая он приступил к исполнению своих обязанностей. На Джорджа Аллена было возложено укрепление ослабленных американских позиций на Среднем Востоке. В период войны была организована небольшая группа дипломатов, осведомленных о наращивании вмешательства Америки в дела Ближнего Востока. Джордж Аллен был одним из самых талантливых среди них. В последние годы он работал под руководством Лоя Хендерсона в отделе Ближнего Востока. Аллен разделял мнение своего начальства о том, что Советские цели составляют угрозу интересам США на Среднем Востоке. На мартовском заседании Совета Безопасности при назначении Аллена помощником Госсекретаря Бирнса, Хендерсон продемонстрировал свое доверие к нему. Бирнс использовал всю свою энергию и возможности для того, чтобы Аллен мог проявить себя человеком, способным руководить посольством в Тегеране[19]. В конце апреля - начале мая деятельностью американского дипломатического корпуса в Тегеране временно руководил советник посольства Ворд. Именно Ворд посылал в государственный департамент и государственному секретарю информацию о ходе переговоров между Кавамом и Пишевари.

В начавшихся в Тегеране переговорах представители Азербайджана предлагали признать созданное 3 сентября 1945 г. в Азербайджане прогрессивное     движение     демократическим,     прогрессивным     и

являющимся залогом истинного суверенитета Ирана. В предложении представителей Азербайджана говорилось: «Азербайджан, расположенный в 3-м и 4-м останах и области Хамса (Зенджан), в форме автономного управления находится в составе Ирана, и столицей его является Тебриз».

После первых обсуждений правительство Кавама-эс-Салтане решило не выходить за рамки 7 статей своего заявления[20]. Кабинет правительства, обсуждавший 4 мая предложения Азербайджанских представителей, пришел к выводу о невозможности принятия этих предложений.

Несмотря на оптимистически настроенное интервью в газете «Эттелаат» 6 мая, данное руководителем иранской делегации, министром промышленности и торговли Сепехром об улучшении положения и урегулировании вопроса в ближайшие 2-3 дня, переговоры шли не так уж гладко. Начиная с первых дней левая пресса Тегерана - «Рахбар», «Зафар», «Иране Ма», «Неджате Иран», «Башар», «Эстеглал», «Дад» и другие защищали делегацию Азербайджана, часто печатали фотографии Пишевари на своих страницах. В начале переговоров органы печати выдвинули 4 требования в адрес премьер-министра Кавама. В требованиях говорилось: «Реформы, претворившиеся в жизнь в Азербайджане, а также аграрные реформы должны сохраниться и распространиться на весь Иран; произвести чистки в государственном аппарате, армии и жандармерии, срочно уволить иностранных консультантов в жандармерии, в частности американского полковника Шварцкофа; признать азербайджанскую армию и ее ныне действующее командование; дать право азербайджанцам самим выбрать командный состав в армии и жандармерии»[21].

Однако, такие правые газеты, как «Хавер», «Кушеш», «Атеш», «Михан», «Тегране Мосоввар», «Касра», «Джедал» на своих страницах выступали не только против выдвижения условий, а вообще против переговоров с Пишевари и другими делегатами Азербайджана. Адресованные Каваму требования они обобщили следующим образом: «Отказаться от права внутреннего самоуправления в Азербайджане и некоторых других провинциях Ирана; ликвидировать аграрные реформы в Азербайджане, т.к. они противоречат святым законам частной собственности и исламской религии; отменить 6 пункт декларации от 22 апреля, который обещает неприкосновенность участникам демократического движения и деятелям азербайджанской демократии; лица, нарушающие закон и восстающие против закона и своих соотечественников, должны быть наказаны; отменить 3 пункт декларации об азербайджанском языке; срочно отправить иранскую армию в Азербайджан вместо эвакуированной Советской армии». Газета «Атеш» от 4 мая писала: «Премьер-министр в вопросе азербайджанского языка пошел на большие уступки. Сейчас народ опасается, что в этот раз он, назначив Пишевари вали округа, тем самым сделает Азербайджану большой подарок». Газета же «Мехре Иран» считала, что обсуждаемое соглашение носит межгосударственный характер, а это не укладывается в представление о территориальной целостности Ирана[22].

В начале мая, передавая сведения посольству США о ходе переговоров, Кавам сообщил, что встречи с Пишевари пока не дали никаких результатов. На последней встрече с представителями Азербайджана Кавам сообщил Пишевари, что он никак не может выйти за рамки декларации из 7 пунктов, которая является основой соглашения с Азербайджаном. О своем решении Кавам 7 мая сообщил послу Садчикову. Он отметил, что если не добьется прогресса в переговорах с Азербайджанской делегацией, подаст в отставку. Садчиков же высказал надежду, что Кавам не подаст в отставку, т.к. является опытным политиком, сделавшим первые и тактичные шаги в решении этого вопроса. Он сказал: «Новый премьер-министр, не продолжив начатую им политику, может внедрить политику вооруженного столкновения и в результате этого Иран станет ареной для «международных конфликтов». Кавам срочно сообщил американцам, что несмотря на то, что советский посол вместо «гражданская война» употребил термин «международный конфликт», он это всерьез не воспринимает.

При первой встрече с новоназначенным послом США в Тегеране Джорджем Алленом Кавам убедительно сказал, что у него с шахом проблем больше, чем с Пишевари. Он сказал, что мы приближаемся к моменту соглашения с Пишевари и отметил, что назначение вали напрямую из Тегерана в Тебриз и выбор Пишевари командиром Азербайджанской армии одного из пяти кандидатур офицеров иранской армии, дает ему основание для соглашения. Что касается финансового вопроса, Пишевари настаивает на учреждении должности главного финансового директора Азербайджана, а Кавам считал возможным решить этот вопрос другим способом. Премьер-министр сказал послу США, что шах возражает против этих предложений и настаивает на вводе трех бригад (5-6 тысяч солдат) Иранской армии в Азербайджан и их размещении по одной в Тебризе, Ризайе и Ардебиле.

Кавам, опасавшийся возможности перехода к противнику недовольных солдат и симпатизирующих азербайджанскому режиму, был уверен в безуспешности подобной акции. Относясь с опаской к мощи армии Азербайджана, Кавам боялся, что Иранская армия потерпит поражение. Он пытался убедить посла США в том, что наилучший выход из положения это возвращение Азербайджана посредством переговоров то есть мирным путем. А шах, как верховный главнокомандующий, настаивал на насильственном захвате этой провинции. Кавам попросил Дж.Аллена дать хороший совет шаху во время встречи, которая должна была состояться в ближайшее время. Затем в ответ на вопрос Дж.Аллена о том, являются ли переговоры между Тебризом и Тегераном внутренним делом Ирана, Кавам заявил, что этот вопрос не является внутренним. Невзирая на поддержку, оказываемую русскими обеим сторонам для достижения согласия, если дело дойдет до вооруженного противостояния, то они помогут Азербайджану. В ходе переговоров Дж.Аллен поинтересовался о количестве вооруженных русских из числа гражданского населения, оставшегося в северных провинциях Ирана. Кавам ответил, что определить их количество не представляется возможным. Однако, затем добавил, что он уверен в том, что таких людей в Азербайджане много, а в остальных четырех провинциях их нет. Он также заметил, что эти люди хорошо вооружены и они не «простые люди», а «офицеры». Уходившие русские войска забрали свое оружие и боеприпасы с собой и, смеясь, добавил, что не было никакой нужды оставлять его, так как они давно уже хорошо вооружили Азербайджан[23].

Приступивший к исполнению своих официальных обязанностей 11 мая посол США Джордж Аллен послал госсекретарю свой первый официальный отчет о Тегеранских переговорах. Он писал: «Пишевари и азербайджанская делегация все еще находятся здесь, но Кавам ничего не сказал о том, есть ли какой-нибудь прогресс в переговорах. В целом политика шаха отличается от политики Кавама большей кровожадностью. Однако занятие Кавамом успокоительной позиции в отношении Азербайджана может привести к длительному существованию азербайджанской армии. Кавам считает, что путем мирного вмешательства Тегеранскому правительству удастся постепенно приобрести контроль над этой армией. А шах сторонник более жестких и прямолинейных методов. Возможно, что если Кавам поверит в бесполезность переговоров с азербайджанской делегацией, то его позиция может сблизиться с позицией шаха. Если это произойдет и встанет вопрос о вооруженном вторжении, то СССР прямым, либо косвенным путем окажет поддержку Азербайджану и я предполагаю, что в этот раз Иран обратится к Совету Безопасности с новой жалобой на СССР»[24].

10 мая азербайджанская делегация предложила новый проект соглашения из 15 статей, который усложнил ход переговоров. Иранская сторона в однозначной форме заявила о неприемлемости этого проекта. Некоторое время спустя издающийся в США еженедельник «Тайм» напишет: «На прошлой неделе внезапное повышение требований, предъявленных тегеранскому правительству со стороны лидера Азербайджана Джафара Пишевари, привело к срыву переговоров между тегеранским правительством и поддерживаемым русскими «провинциальным правительством Азербайджана». Созданное русскими Тебризское радио передало: «Мы готовы сражаться»[25]. В том же номере «Тайм» напечатана фотография С.Дж.Пишевари, сидящего в автомобиле в военной форме. Анализ взглядов политических кругов и материалов прессы показывает, что теперь уже американцы гипертрофировали отношение Советского Союза к Южному Азербайджану. Они и представить не могли себе, с какой легкостью СССР уйдет из Южного Азербайджана в то время, как уже прозвучали первые аккорды холодной войны. В то же время, едва приступившему к работе в Тегеране Аллену нужно было быстро решать, что делать с Кавамом. Предыдущему послу Мюррею пришлось согласиться с теми уступками, которые Кавам сделал левым и Советам. Вначале Аллен, как и его предшественник хотел занять сдержанную позицию. Однако, арест Кавамом сторонников Британии, склонил Аллена к решению об отдалении премьер-министра от его левого курса[26].

Вместе с тем, ни вновь прибывший в Тегеран Аллен, ни политические круги США и Британии не обладали достаточной информацией о письмах М.Дж.Багирова к Сталину, в которых он сообщал о возникших противоречиях между лидерами Национального Правительства и Советами, несогласии Пишевари по многим вопросам, потере доверия к советской политике, об углублении противоречий на переговорах, проводимых с Бакинской тройкой в Тебризе и М.Дж.Багировым в Джульфе. Теперь Советы не только отказались от мысли защищать Южный Азербайджан, но и начали вывозить ранее предоставленное оружие и бронетехнику.

На самом же деле М.Дж.Багиров все еще был основным координатором вынужденной политики Советов, проводимой ими в Южном Азербайджане. И.Сталин был несколько обеспокоен открытыми   заявлениями   С.Дж.Пишевари   по   некоторым   вопросам, напоминаниями о Гилянских событиях, недвусмысленными высказываниями о том, что Советские руководители их обманули, прозвучавшими во время мартовско-апрельских переговоров. После завершения вывода Советских войск из Азербайджана, 8 мая он обратился к С.Дж.Пишевари с личным письмом. Сталин писал: «Мне кажется, что Вы неверно оцениваете обстановку, сложившуюся как внутри Ирана, так и на международной арене.

Во-первых, Вы хотите добиться всех революционных требований Азербайджана немедленно. Однако нынешняя ситуация исключает возможность осуществления подобной программы...

Во-вторых. Безусловно, в случае если бы Советские войска продолжали оставаться в Иране, Вы могли бы надеяться на достижение успеха борьбы за революционные требования азербайджанского народа. Но мы не можем держать их в Иране, в первую очередь потому, что нахождение Советских войск в Иране подрывает нашу освободительную политику в Европе и Азии. Англичане и американцы говорят нам: если Советские войска могут оставаться в Иране, то почему бы английским войскам не оставаться в Египте, Сирии, Индонезии и Греции, а американским в Китае, Исландии и Дании. Мы приняли решение о выводе войск из Ирана и Китая для того, чтобы вырвать это оружие из рук англичан и американцев и, расширяя освободительное движение в колониях, сделать свою освободительную политику более обоснованной и полезной. Вы, как революционер, конечно же, понимаете, что мы не можем поступить иначе.

В-третьих, принимая во внимание все вышесказанное о положении в Иране, можно сделать следующие выводы. В Иране нет глубокого революционного кризиса. В Иране нет состояния войны с иноземными врагами, а значит нет и поражения в войне, которое могло бы ослабить реакцию и обострить кризис. До тех пор, пока Советские войска были размещены в Иране у Вас была возможность развивать борьбу и организовать широкое демократическое движение с более радикальными требованиями. Однако наши войска должны были уйти и они покинули Иран. Что мы теперь имеем в Иране? Мы имеем конфликт между правительством Кавама и англофильскими кругами, олицетворяющими собой самые реакционные настроения Ирана. Несмотря на то, что в прошлом Кавам сам был реакционером, теперь он вынужден из соображений самозащиты и ради защиты своего правительства пойти на некоторые демократические реформы и искать поддержки демократических элементов Ирана. Какой должна быть наша тактика в подобных условиях? Я думаю, что для того, чтобы добиться от Кавама некоторых уступок мы должны использовать этот конфликт, оказать ему помощь, изолировать англофилов и, тем самым, создать базис для дальнейшей демократизации Ирана. Наши советы Вам обусловлены именно этим положением. Конечно, можно предпринять и другую тактику: плюнуть на все, прервать все отношения с Кавамом и, таким образом, обеспечить англофильским реакционерам победу. Но это была бы не тактика, а идиотизм. По сути это было бы предательством дела азербайджанского народа и иранской демократии.

В-четвертых. Как нам стало известно, Вы сказали, что в начале мы вознесли вас до небес, а затем стащили в пропасть и этим дискредитировали Вас. Если это правда, тогда это вызывает у нас удивление. Что же произошло на самом деле? Мы здесь применили обычный революционный прием, известный каждому революционеру. В тех условиях, которые сложились в Иране для того, чтобы обеспечить для себя выполнение известных минимальных требований движения, необходимо это движение подгонять, исходить из минимальных требований и создавать угрозу правительству, создавать возможности для уступок, которые будут сделаны правительством. Не забегая вперед, в нынешнем положении Ирана вы не смогли бы получить возможности добиться исполнения тех требований, на которые правительство Кавама вынуждено сейчас согласиться. Таков закон революционных движений. Здесь не может быть и речи о каком-либо унижении для Вас. Очень странно, если Вы думаете, что мы могли допустить Ваше унижение. Напротив, если Вы разумно себя поведете и за счет нашей моральной поддержки сможете добиться исполнения требований, легализующих нынешнее фактическое положение Азербайджана, то тогда Вас, как пионера прогрессивно-демократического движения на Ближнем Востоке, благословят и азербайджанцы, и Иран»[27].

Прибывший из Тегерана в Тебриз 13 мая в 9-00 часов утра премьер-министр С.Дж.Пишевари, получив письмо от И.Сталина, потерпел вторую большую неудачу после неудачи на тегеранских переговорах. Однако население Тебриза переживало чувство гордости за своего лидера, который не пошел на уступки центральному правительству и вел упорную борьбу за сохранение завоеваний, достигнутых в Азербайджане. Ранним утром 13 мая весь город вышел встречать премьер-министра. Обе стороны аллеи Саттархана, по которой проезжала машина С.Дж.Пишевари, были заполнены народом. Со всех сторон на его машину сыпались цветы. Такая поддержка населением стойкости азербайджанской делегации на переговорах вызывала у тегеранских чиновников серьезное опасение.

После   того,   как   азербайджанские   делегаты   уехали   в   Тебриз, премьер-министр Кавам сообщил послу США Дж.Аллену о том, что руководимая Пишевари азербайджанская делегация  и он сам были разгневаны безрезультатностью переговоров. Кавам добавил, что эта злоба   азербайджанцев   не   была   направлена   против   него.   После завершения переговоров советский посол Садчиков сказал Каваму, что он обеспокоен тем, что безрезультатность переговоров между премьер-министром и азербайджанской делегацией может привести к «железу и крови». Кавам чувствовал, что советский посол оказывает давление не на азербайджанскую делегацию, а именно на него. Просто Кавам не был достаточно проинформирован о том давлении, которое советские официальные лица оказывали на азербайджанских лидеров. Дж.Аллен посоветовал    Каваму   сделать    официальное    заявление    об    итогах переговоров.   Однако   тот,   засомневавшись,   сказал,   что   подобное заявление может стать поводом для недовольства азербайджанцев и может привести к усилению их пропаганды в северных провинциях и даже в самом Тегеране. Кавам добавил, что в ответ на такое заявление правительство   Азербайджана   может   объявить   о   своем   отказе   от продолжения переговоров с ним. В конце концов Кавам согласился сделать официальное заявление о переговорах и сказал, что ожидает от азербайджанской стороны ответных ходов[28]. Тем же вечером - 13 мая   Кавам-эс-Салтане   выступил   по   тегеранскому   радио   с   очень осторожным     заявлением     о     переговорах     с     азербайджанскими делегатами. Он заявил: «В то время, как весь народ наблюдает за ходом переговоров  для  того,  чтобы   еще  больше  прояснить  этот  вопрос, считаю    необходимым   довести   до   сведения    народа   результаты, достигнутые  в  ходе   15-дневных  обсуждений:  люди,  приехавшие  в Тегеран в качестве представителей азербайджанского населения, знают, что  я   приложил   все  усилия  для  решения  вопроса  благоприятным образом  и мирным  путем. После опубликования Декларации от 21 апреля 1946 года, состоявшей из 7 статей, многие круги выразили свое недовольство  и  оценили   мою  позицию,  как  выходящую  за  рамки действующего законодательства. Несмотря на то, что я верю в добрые намерения  азербайджанских делегатов,  подводя  итоги  переговорам, проводившимся   в   последние   15   дней,   я,   с   сожалением,   должен отметить,   что   выполнение   некоторых   из   выдвинутых   требований выходит   за    пределы    моих    законных   полномочий    и    7    статей правительства. Именно по этой причине до нахождения путей решения проблемы   обсуждения   были   приостановлены   и   азербайджанская делегация  вернулась  в Тебриз.  Противоречия  между требованиями делегатов   азербайджанского   населения,   законными   полномочиями правительства и 7 статьями состоят в следующем:

1.  Согласно 2 статье Декларации правительства ему принадлежит право назначать генерал-губернатора Азербайджана после проведения консультаций     с     Советом     Провинции.     Однако     представители азербайджанского  народа настаивают на том,  чтобы  правительство осуществляло это право не после консультаций с Советом Провинции, а по его предложению.

2.  В соответствии с Декларацией от 21 апреля 1946 года командиры армии      и      жандармерии      назначаются      правительством.      Но азербайджанские делегаты считают, что назначение этих командиров должно утверждаться правительством на основе представления Совета Провинции.

3.    Раздача   крестьянам   государственного   имущества   и   земли, осуществленная во время недавних событий, должна быть утверждена только   Меджлисом,    что   также    выходит   за    пределы    законных полномочий правительства.

Вышеперечисленные и некоторые другие статьи были обсуждены. Но так как право принимать решения принадлежит Меджлису, делегаты азербайджанского населения вернулись обратно в Тебриз. Они доложат о положении дел своим коллегам и получат от них инструкции. Я стал свидетелем доброй воли и патриотизма представителей азербайджанского населения, именно тех основных качеств, которые необходимы для вывода народа из кризиса. Надеюсь, что именно благодаря этому законные обязанности правительства будут приняты во внимание, а имеющиеся трудности разрешены»[29].

Заявление Кавама, прозвучавшее вечером по радио, 14 мая было напечатано практически всеми тегеранскими газетами и вызвало крайне противоположные отклики.

На следующий день после возвращения в Азербайджан Пишевари подробно проинформировал правительство, партию и народ об итогах Тегеранских переговоров. В 9 часов вечера 14 мая Тебризское радио распространило на весь Азербайджан доклад лидера Национального Правительства Южного Азербайджана о тегеранских переговорах, зачитанный на конференции, созванной в Государственном театре. Конференция началась с исполнения национального гимна. Когда было названо имя Пишевари в зале раздались аплодисменты и крики «ура». Пишевари рассказал, что для решения конфликта между Тегераном и Тебризом на мирной основе была сформирована делегация от Национального  Правительства,   которой  жители  Тегерана  устроили горячий прием. Он сказал: «Когда мы въезжали в Тегеран, толпы людей скандировали    «Да    здравствует    Азербайджанское    Национальное Правительство!»,    «Да    здравствуют    Азербайджанские    борцы    за свободу!» Далее Пишевари рассказал о встрече с Кавамом-эс-Салтане. Он сказал: «Кавам-эс-Салтане всегда говорил о законных основаниях, пытаясь скрыть истинную суть вещей. Мы заявляли, что прибыли не из Америки. Мы живем в Иране, мы видим все своими глазами, нас нельзя обмануть, Азербайджанский  народ  крепко держит волю  в  руках  и бережет    свое    Национальное    Правительство.    Наши    требования справедливы, дайте нам самоуправление. Тегеранское правительство наши предложения не приняло. Оно хочет прислать своих командиров для наших жандармов и народной армии. Тегеранское правительство вновь хочет держать азербайджанский народ в положении рабов. Мы не согласились и вернулись обратно. Пусть все знают,  что нам от Тегеранского  правительства  ничего  не  нужно.  Мы  имеем  все,  что хотели.   Трогать   Азербайджан   -   значит   играть   с   огнем.   Мы   не сторонники кровопролития. Но если вопрос касается наших прав, то от младенцев до стариков все готовы защищать свободу своей кровью и жизнью». Пишевари отметил, что само существование жандармерии незаконно и эту незаконную силу в Азербайджан не пустят. Кроме того, в Тегеране Азербайджанской делегации пытались внушить, что верховное главнокомандование и ряд политических организаций не согласны    с    нашими   требованиями.    Но    если    мы    обратимся    к конституции и записанным в ней правам главнокомандующего, станет ясно, что он при согласии Меджлиса имеет право объявить войну. Вмешательство главнокомандующего во все другие дела противоречит Конституции. Далее Пишевари отметил: «Кавам должен понять, что мир  изменился,  и  в Иране ситуация  изменилась,  нельзя управлять страной по законам прошлого века». Он выразил сожаление по поводу того,  что Кавам  объединил  азербайджанский  вопрос  с  вопросом  о выборах   и   нефтяным   вопросом.   В   конце   выступления   Пишевари высказался в том смысле, что надежда на решение проблемы путем переговоров еще есть, но Азербайджанский народ не сможет пойти на большие уступки, чем сейчас[30]. Конференция приняла по докладу Пишевари следующее решение: «Мы согласны со всеми словами главы нашего    Национального    правительства    господина   Пишевари,    мы надеемся, что Тегеранские переговоры завершатся мирным договором. Если      Тегеранское      правительство      вновь      решит      ввергнуть азербайджанский народ в рабство, мы все как один готовы к защите до последней капли крови»[31].

Несмотря на лояльные заявления, пропасть между двумя сторонами была глубже казавшейся и возможности для маневра были ограничены. Основной причиной этого для Кавама было давление, оказываемое антилевыми силами и их сторонниками, а также реакцией. А для Пишевари это давление исходило от революционной риторики, претензий и обещаний. Кроме того, понять основные цели Кавама и предугадать его дальнейшие шаги не всегда было легко. Спустя несколько дней после заключения соглашения Кавам-Садчиков, высокопоставленный чиновник Министерства иностранных дел Ирана Фейзуллах Набиль сообщил британскому послу, что правительство действительно собирается снова захватить Зенджан и, взяв демократический режим Азербайджана в окружение, ослабить его. Нет сомнений, что с помощью подобных спекуляций Набиль выражал намерение пригласить англичан. И, наверняка, он выполнял инструкции Кавама, возглавлявшего в то время Министерство иностранных дел. Тем же путем Кавам секретно проинформировал о своей поддержке операций Зульфугари против демократов. Посредством различных эмиссаров он заверил британского посла о том, что его правительство не допустит каких-либо действий, наносящих ущерб интересам Британии. А с другой стороны, он демонстрировал не только свою доброжелательность по отношению к русским, но и некоторое время был убежден в необходимости удовлетворения их требований. Как и прочие сторонники политики «положительного баланса» он считал, что русские занимают менее выгодное положение в сравнении с владеющими нефтяными концессиями в Иране британцами и наладившими посредством различных миссий тесные контакты с правительством американцами. Фируз тоже верил в эту политику и поэтому не имел ни малейших сомнений в намерении Кавама разрешить русским участвовать в разработке северных нефтяных месторождений на паях с Ираном.

По свидетельству некоторых историков, Кавам мастерски умел убеждать людей в своей искренности и скрывать свои истинные цели и намерения. Таким образом, учитывая обстановку, ему было легко менять свои цели и намерения. После выражения своего доверия к русским ему удалось наладить прекрасное сотрудничество с левыми. Однако в некоторых моментах, например, после возвращения азербайджанской делегации в Тебриз, он так умело сыграл эту роль, что британские чиновники и иранские политики впали в неопределенность по поводу его дальнейшего политического курса. По словам   Арамеша,   члена   кабинета   Кавама,   он   не   давал   никакой информации даже шаху. Кавам сказал ему, что, учитывая излишнее восхищение шаха британцами, не считает его осторожным и надежным и потому ничего не сообщил ему о секретных аспектах политики в отношении Азербайджана. Естественно, что британцы были довольны провалом переговоров[32].

Заявление   Кавама   и   доклад   Пишевари   об   итогах   переговоров превратились в главную тему для прессы. Близкая к Советам левая пресса, отмечая миролюбивый характер заявления Кавама, писала о том, что азербайджанские делегаты пошли на очень большие уступки, отказались    от    национальной    автономии,    Милли    Меджлиса    и правительства. По мнению левой прессы, азербайджанские делегаты якобы до конца развенчали заявления иранской реакции о том, что «Азербайджанское сепаратистское движение направлено на отделение от Ирана». В то же время, было доказано, что ссылка правительства на основной закон  не  является  верной.  Так как требования  азербайджанцев соответствовали духу основного закона и принципам демократии,   а   проводимые   ими    реформы,   будучи   связаны   с   новой исторической   обстановкой,   учитывали   интересы   всего   иранского народа. Левая пресса писала: «Если Кавам желает разрешить вопрос Азербайджана  мирным  путем,  то  он  должен  немедленно  очистить правительство от реакционеров, реорганизовать свой кабинет». Газета «Иране Ма»   в своем номере от 14 мая писала, что общественность страны,   ожидавшая   реальных   результатов   от   переговоров,   из-за возвращения азербайджанских делегатов в Тебриз переживает чувство разочарования. События в Азербайджане нужно рассматривать такими, как  они  есть.   В  Азербайджане   произошло  народное  восстание.   В подобных обстоятельствах осуществляемые реформы  соответствуют целям   и  задачам   восстания.   Мы   верим,  что  пути   к  обеспечению интересов иранского народа и достижению взаимного согласия могут быть  найдены.  Газета «Рахбар», орган Иранской Народной партии, считала, что в стране создано «тайное правительство», которое заслало своих агентов в нынешний кабинет. Правительство должно немедленно избавиться от этой «власти» внутри себя[33]. А газета «Дад» писала: «Как видно из информации правительства, лидеры Демократической партии   придерживаются   центристских   позиций   и   рассматривают Азербайджан    как    часть    Ирана.   По   нашему   мнению,   если   бы правительство   Кавама   с   самого   начала   не   попало   под   влияние различных элементов  прежних режимов  и  выступило сторонником осуществления радикальных реформ, то переговоры с Азербайджаном прошли бы в более выгодных условиях»[34]. В номере от 15 мая газета «Фарман» напечатала большую статью под названием «Война с Азербайджаном». В этой статье говорилось о циркулирующих слухах в отношении ввода войск в Азербайджан. Доклад Пишевари произвел настолько сильное впечатление на Тегеран, что такие газеты, как «Иран», «Зандеги», «Сетаре» и пр., некогда публиковавшие многочисленные статьи против демократического движения Азербайджана, не только приветствовали идеи Пишевари о целостности Ирана, но и признали необходимость осуществления коренных изменений.

В то же время было немало изданий, обвинявших азербайджанских делегатов в прекращении переговоров. «Кушеш», «Мехре Иран», «Хавер», «Касра», «Тегране Мосаввер» и другие газеты опубликовали немало статей на эту тему. По мнению газеты «Кушеш», требования азербайджанцев означают ликвидацию всякого контроля со стороны центра над Азербайджаном и его фактическое отделение от Ирана. Газета требовала отказа азербайджанцев от их программы. В свою очередь, газета «Хавер» отмечала, что выборы 15-го Меджлиса не могут быть проведены до разрешения вопроса Азербайджана. По ее мнению, пока еще не до конца ясно, покинули ли советские войска территорию Ирана полностью или нет. Весьма возможно, что сотни тысяч иностранных солдат в форме армии Пишевари сейчас находятся в Азербайджане и никто не может это проверить. В целом весь номер «Хавер» от 15 мая был полон обвинений в адрес Азербайджана. «Тегране Мосаввер», жестко критикуя требования Азербайджанских делегатов и обвиняя азербайджанское демократическое движение в связях с иностранцами, от имени азербайджанского народа требовало от Кавама освободить их от произвола вооруженных бунтовщиков. Газета писала: «Если Кавам поймет, что не может справиться с бунтовщиками, то он должен немедленно обратиться к Совету Безопасности для получения необходимой помощи»[35]. В то время, как были прерваны переговоры, осложнилась обстановка и распространялись/ всевозможные слухи, печатный орган сейидистов газета «Арзу» распространила среди населения Тегерана листовку под названием «Азербайджан объявил войну Ирану». В связи с этим правительство запретило издание этой газеты.

Осложнение ситуации в стране и приобретение противниками возможности для перехода в атаку против него было причиной сильно возросшего беспокойства Кавама. Он прекрасно понимал, что безуспешность переговоров с азербайджанскими делегатами и потеря покровительства Советского Союза будут ему дорого стоить. После прекращения переговоров противники Кавама стали распространять по стране слухи о том, что якобы из-за ошибочной политики он подает в отставку. В таких условиях премьер-министр считал возможным пойти на некоторые уступки Азербайджану. Без сомнения, в принятии Кавамом этого решения немалую роль сыграли рекомендации Садчикова. 15 мая Кавам-эс-Салтане поделился своими соображениями по этому вопросу с послом США Дж.Алленом. В тот же день Аллен написал госсекретарю следующее: «Сегодня Кавам поделился со мной своими мыслями о том, что тегеранское правительство должно пойти на некоторые уступки Азербайджану. В частности он говорил о главнокомандующем Азербайджанской армией и генерал-губернаторе. Он полагает, что Тегеран должен пойти на уступки Пишевари в этих двух вопросах для того, чтобы предотвратить отделение Азербайджана от Ирана и объявление им независимости. По мнению Кавама, в противном случае власть трона может ослабнуть и тогда в других провинциях Ирана и даже в самом Тегеране могут начаться подобные движения против сюзерена. Кавам сообщил, что шах, вмешавшись в ход последних переговоров, возразил против предоставления Азербайджану каких-либо уступок, выходящих за рамки ранее объявленной семистатейной программы. Кавам сказал, что в своем выступлении по радио прошлым вечером Пишевари, говоря, что «основной причиной безуспешности переговоров было влияние на них со стороны безответственных людей», намекал на шаха. Кавам заявил, что он не говорил Пишевари о вмешательстве шаха в переговоры. Просто Пишевари сам сделал этот вывод. Я с подозрением отношусь к последнему утверждению Кавама. Очевидно, что Кавам пытался хорошо выглядеть в глазах Азербайджана и левых элементов. Поэтому он, хотя и не обвиняя шаха открыто, объяснил Пишевари, что если бы не оппозиция в лице шаха, то он мог бы достигнуть соглашения с Пишевари. Кавам попросил меня объяснить шаху целесообразность предоставления этих уступок Азербайджану, если он хочет сохранить целостность Ирана и трон. Вне зависимости от того, являются ли высказанные по этому поводу идеи Кавама верными или нет, я полагаю, что было бы неправильным давать советы по этому вопросу. Я выскажу свое мнение только в том случае, если шах сам попросит меня сделать это. Прошу Государственный Департамент сообщить мне о своих взглядах на этот вопрос. Кавам со всей серьезностью отметил, что отказ пойти на уступки Азербайджану может привести к войне между Ираном и СССР. Мне кажется, что основной целью Кавама в этом заявлении и словах о царствовании является составление аргумента в пользу предоставления уступок Азербайджану»[36].

В целом, у американцев не было единого мнения по иранскому вопросу. К примеру, Роберт Россоу предполагал, что Советы не только возьмут контроль над Азербайджаном и Курдистаном в свои руки, но и будут оказывать влияние на тегеранское правительство. Этот его взгляд отражал особенности быстро крепнувшей точки зрения эпохи холодной войны. Однако, в отличие от шаха, Россоу не считал, что Советы отступили из-за ясных намерений и решимости Соединенных Штатов. Напротив, американские официальные лица понимали геополитические преимущества СССР в Иране. Лишь несколько лет спустя мысль о том, что причиной подобного поведения СССР была жесткая позиция США, стала главенствующей. Джордж Аллен тогда выступал именно с таких позиций. Позднее Аллен стал считаться героем первых лет холодной войны и творцом веры в то, что СССР слабее США.

Позиция США в отношении достижения договоренностей с иранскими политиками укреплялась. В 1946 году шах открыто заявил о своем желании наладить тесные контакты с США и лишь 7 лет спустя эти связи были установлены. Действуя наперекор СССР, Кавам хотел рискнуть в пользу его главного противника - США. В скором времени между шахом и Кавамом развернулась борьба за оказание влияния на политику Америки в азербайджанском вопросе. Самым животрепещущим вопросом было сохранение жалобы Ирана в повестке дня Совета Безопасности. Здесь шах одержал первую победу. Затем он посредством Г.Ала добился согласия Госдепартамента США оказать поддержку своему предложению о посылке в Иран Британской инспекционной комиссии. Кавам же, опасавшийся того, что это нарушит достигнутые с Советами соглашения, был решительно за снятие вопроса с повестки дня Совета Безопасности. Аллен сообщал в Вашингтон: «Если Ала не найдет более убедительные доказательства в поддержку обвинения Советов во вмешательстве, то нам не следует заходить слишком далеко в этом вопросе»[37].

В то же время, 21 мая А.Кавам проинформировал представителя Ирана при ООН Г.Алу о том, что инспекционная комиссия, направленная в Азербайджан неделю назад, при изучении ситуации в Тебризе, Маранде, Джульфе, Хойе, Салмасе, Маку, Ризайе и Миан-доабе не обнаружила каких-либо фактов наличия советских войск, вооружений либо транспортных средств. В телеграмме говорилось о том, что советские войска покинули Азербайджан 6 мая[38]. Несмотря на уход Советов из Ирана, США отдавали предпочтение сохранению вопроса Азербайджана в повестке дня Совета Безопасности. Посол Г.Ала заявил представителю США Е.Стеттиниусу, что советский посол в Тегеране, приняв участие в Ирано-Азербайджанских переговорах, поддержал Пишевари. По мнению Алы, российский посол, говоря о «железе и крови», угрожал Каваму и требовал принятия условий Пишевари. Посол Ала выразил надежду на то, что в этих условиях Совет Безопасности окажет поддержку Ирану. В нью-йоркских обсуждениях было отмечено, что несмотря на официальный вывод русских войск из Ирана, имеющаяся сегодня организованность азербайджанской армии достигнута благодаря передаче части военнослужащих в армию Азербайджана, а также вооружению и обучению гражданского населения. Е.Стеттиниус разъяснил, что по мнению правительства США, нынешняя ситуация в Азербайджане дает основания Совету Безопасности вмешаться в этот вопрос. Он также отметил, что сохранение этого вопроса в рамках полномочий Совета Безопасности будет легитимным, даже если от иранского правительства будет получен официальный рапорт о полном выводе советских войск. Избранный 17 мая председателем Совета Безопасности Александр Паруди задал вопрос о том, может ли иранский вопрос оставаться в рамках полномочий Совета Безопасности, если обе стороны заявят о своем согласии? В ответ на это представитель США заявил, что в их распоряжении имеются рапорты, свидетельствующие о присутствии в Азербайджане советских граждан и о включении советских солдат в азербайджанскую армию. Стеттиниус также рассказал о роли советского посла в переговорах между Пишевари и Кавамом.

21 мая госсекретарь Дж.Бирнс дал Е.Стеттиниусу инструкцию, гласившую, что учитывая советско-иранские проблемы и сложности, а также противоречивость информации, содержащейся в различных рапортах о положении в Северном Иране и, в частности, в Азербайджане, наше правительство считает, что снятие иранского вопроса с повестки дня Совета Безопасности может быть расценено как неудача Совета. До сегодняшнего дня иранское правительство не было в состоянии представить какой-либо удовлетворительный рапорт об Азербайджане. Только сегодня Иран смог представить такой рапорт, который к тому же является половинчатым и охватывает только одну часть провинции Азербайджан[39].

Близкий к политическим кругам еженедельник «Тайм» представлял своим читателям обсуждение азербайджанского вопроса в Совете Безопасности в середине мая следующим образом: «На прошлой неделе Совет получил рапорт из Тегерана, сообщавший о выводе Красной Армии   из   Азербайджана.   Посол   Ирана  Ала   поинтересовался  тем, насколько обоснованы выводы инспекционной комиссии, направленной его правительством в Азербайджан. Польский посол Оскар Ланг спросил у Алы: «Разве комиссия проводила инспекцию с борта самолета с помощью телескопа?» На что Ала ответил: «Не знаю, как насчет телескопа или микроскопа, но я знаю одно, туда они полетели по воздуху, на советском военном самолете». Даже сам Ланг присоединился к раздавшемуся после этих слов смеху. Но никто не стал смеяться, когда Ала рассказал о том, как действующий в качестве «дружественного посредника» советский посол Иван Садчиков подгонял выполнение требований азербайджанских автономистов. Ала тихо добавил: «Насколько я понимаю, это вмешательство». Стеттиниус сказал: «Теперь я, как никогда прежде, верю в то, что было бы ошибочным снимать этот вопрос с повестки дня...». Совет согласился с тем, что поддерживаемые русскими демократы продолжают удерживать Азербайджан в своих руках[40].

Несмотря на заявление о продолжении российского вмешательства во внутренние дела Ирана, сделанное Г.Ала в Совете Безопасности 22 мая, США, опасавшиеся окончательного разрыва отношений с Россией, согласились одобрить информацию об отсутствии каких-либо советских войск или вооружений в Азербайджане, представленную Кавамом 20 мая. Совет Безопасности принял рапорт Кавама и прекратил обсуждение вопроса. Таким образом ООН преодолела свой первый большой кризис[41].

25 мая посол в Тегеране Дж.Аллен отправил госсекретарю Дж.Бирнсу обширный отчет о положении в Иране. В нем говорилось: «С большой уверенностью могу предположить, что, за небольшим исключением, в Иране не осталось советских солдат в униформе. С другой стороны, в Азербайджане слишком много советских граждан, имеющих хорошую военную подготовку, но кажущихся гражданскими лицами. Я очень старался выяснить их точное число, но очень мало людей, которые хотели бы высказать предположение по этому поводу. Прибывший сегодня из Тебриза вице-консул Духер полагает, что в Тебризе находится 2500 советских граждан. Из-за принадлежности этих людей к тюркской расе они могут выдавать себя также за иранцев. По слухам ему известно о нахождении в Тебризе 150 русских из европейской части России и, по его словам, если в их число входят сотрудники советского консульства и официальные представители, то эта цифра слишком мала. Тебриз является самым большим центром советской активности. Что касается вопроса вмешательства, то большинство советских граждан одеты в униформу азербайджанской армии и занимают в ней ключевые должности. Капитан Гагарин говорит, что по дороге в Тебриз его остановил светловолосый солдат, одетый в униформу азербайджанской армии, который не мог ни писать, ни читать ни на каком языке, кроме русского. Однако этот случай не дает основания полагать, что число таких людей в Азербайджане велико. Советское вмешательство в какой-либо другой форме, кроме вышеуказанной, очень трудно обнаружить. Особенно затрудняет дело наше незнание того, что входит в состав термина «вмешательство». Пишевари и советский консул в Тебризе очень часто встречаются, особенно в кризисных ситуациях. Очевидно, что Пишевари сильно опирается на его советы, тем не менее я думаю, что советские чиновники вряд ли считают целесообразным угрозы либо давление. Группа Пишевари все время стремится получить больше советской помощи, чем она получала всегда. Говоря о советской активности в Тегеране, следует отметить, что, судя по всему, рассмотрение этого вопроса в Совете Безопасности стало причиной смягчения позиции Советов. Непредсказуемое поведение Кавама, а особенно заявления Алы, поставили советского посла в безвыходное положение и он подозревает, что Кавам сам поручил Але выступить с этой позиции. Однако Кавам отрицает все.

Основная цель Фируза, играющего в советские игры, это собирать силы против шаха и отомстить ему. Кавам же, еще тогда, когда советские войска были здесь и Советы оказывали на него жесткое давление, не действовал в соответствии с рекомендациями Советов, не отдавая им преимущество перед моими советами. Кавам считает, что он играет тонкую игру с левыми и Советами, целью которой является установление контроля над правительством и избрание подконтрольного ему Меджлиса. Наверное Кавам планирует выступить против левых в более удобное время, может быть через 6 месяцев. В настоящий момент правительство Ирана и большая часть населения не будут приветствовать направление инспекционной комиссии Совета Безопасности. Но Кавам положительно оценивает оказываемую ему Советом Безопасности сильную поддержку и, в случае, если переговоры с Азербайджаном пойдут плохо, то вероятно он примет эту инспекцию или же будет использовать ее как угрозу»[42].

Безрезультатность переговоров центрального правительства с представителями Азербайджана усилила беспокойство всех кругов, имеющих отношение к азербайджанскому вопросу. Дж.Бирнс в Вашингтоне, Е.Бевин в Лондоне, И.Сталин и В.Молотов в Москве, М.Дж.Багиров в Баку следили за дальнейшим развитием событий.  А в Тебризе, действуя в обстановке неопределенности, искали выход из сложного положения. 18 мая Кавам с целью ответа на нападки, направленные против него, выступил по тегеранскому радио. В его заявлении говорилось: «Благодаря моей заботе и верной политике произошел поворот в советско-иранских связях, между нами зародились простые и дружественные отношения...Искренне желая мирного урегулирования азербайджанского вопроса, я приступил к переговорам с представителями Азербайджана и увидел, что они также желают разрешения дела благоприятным образом. И хотя полная договоренность до сих пор не достигнута, я уверен в том, что благодаря правильно выбранному курсу азербайджанский вопрос, волнующий весь народ, будет разрешен...

Преступная деятельность группы насильно навязанных народу депутатов привела страну к катастрофе. Они абсолютно необоснованно лишили Пишевари депутатского мандата, посеяли в стране семена вражды и ненависти; они ничего не сделали для благосостояния народа, они только преследовали свои интересы, посещали иностранные представительства и занимались интригами...

Сейчас я стараюсь укрепить отношения со всеми странами, особенно с СССР, сохранить баланс во внешней политике Ирана и как только будет решен вопрос Азербайджана, я обещаю начать осуществление широкомасштабных реформ для повышения благосостояния населения и намерен использовать для этого прогрессивные силы общества. И те, кто будут мешать мне в осуществлении этих реформ будут уничтожены как вредные насекомые»[43].

Заявление А.Кавама совпало по времени с телеграммой высокопоставленного сотрудника МИД СССР М.Силина Багирову, и прямой телефонной связью последнего с Пишевари, что можно объяснить определенной обеспокоенностью Советов. М.Силин в своей телеграмме указывал, чтобы со стороны советских представителей, в том числе и Бакинской тройки не поступало в адрес Национального правительства никаких документов, письменных распоряжений или советов. Одновременно, МИД СССР советовал позаботиться о вывозе архива Национального правительства. В связи с этой телеграммой член бакинской тройки генерал А.Атакишиев писал 20 мая: «Никаких бумаг и переписок, и вообще письменных документов, исходивших от советских представителей и, в частности, от Тройки в делах Национального Правительства Азербайджана нет и не должно быть, так как все указания   и   советы   представителям   Национального   Правительства давались всегда, как принцип, в устном порядке. Что же касается архива секретного делопроизводства Демократической партии и других правительственных учреждений Иранского Азербайджана, то накануне отъезда Азербайджанской делегации в Тегеран, мы (Тройка) в порядке профилактики от возможных неожиданностей, намечая с Пишевари все подготовительные мероприятия, посоветовали ему, на случай осложнений, вывезти в Союз с нашей помощью и архив Национального правительства»[44]. Эта обеспокоенность основывалась на том, что по разведданным Советских спецслужб, иранские войска окружали Азербайджан с направлений Саингала, Саггыз, Сардашт, Мияне, Зенджан, Гилян. Все это говорило о том, что под руководством нового начальника Генштаба генерала Джаханбани организуется «Азербайджанский фронт». Новые столкновения 18 мая в районе Саингала выявили расхождения между политикой правительства и планами Генштаба. В тот же вечер Тебризское радио объявило, что Тегеранские войска на протяжении 150 миль Курдистанской границы атаковали Азербайджан. День спустя премьер Пишевари заявил, что Азербайджан находится накануне войны[45]. 20 мая в беседе с редактором газеты «Кейхан» Кавам выразил серьезную озабоченность столкновением между правительственными войсками и Азербайджанской армией. Он отметил, что защищает идею мирных отношений с населением Азербайджана. Еще до прихода к власти он наказывал войсковым частям в Азербайджане и в прилегающих районах не выходить за пределы расположений. Кавам заявил, что направил телеграммы командирам и ряду чиновников, чтобы в районе столкновений совместно с азербайджанскими представителями наблюдали за режимом перемирия, что он сожалеет о случившемся и остается сторонником преимущества миролюбивой политики, а газетчиков просит не поднимать большого шума из-за этого столкновения[46].

21 мая тегеранские газеты опубликовали текст телеграммы Кавама к Пишевари. В текст этой телеграммы Кавам включил и телеграмму военного министра генерала Ахмеди командующему 4-ой армией, расположенной в Курдистане. Генерал Ахмеди писал: «Я неоднократно указывал, что высокоуважаемый глава правительства стоит на позициях мирного решения Азербайджанского вопроса. Необходимо, отказавшись от всех атакующих действий, сосредоточиться только на обороне. Еще раз подчеркиваю: нарушение этого приказа повлечет за собой серьезную ответственность с привлечением к военно-полевому суду. Для расследования инцидента премьер-министр срочно направляет на место событий комиссию»[47].

21 мая Багиров в телефонном разговоре с Пишевари обсудил ход событий. В первую очередь обсудили три телеграммы, которые Пишевари по просьбе Багирова отправил Каваму, Советскому послу в Тегеране и самому Багирову. Одобрив результаты телеграфных переговоров Пишевари с Кавамом, Багиров сказал: «Эти документы сейчас находятся у меня под рукой. Их я читал и они мне очень понравились. Содержание этих телеграмм показывает, что в Тегеране дела идут по другому и Кавам не хочет портить свое отношение с Вами...». Анализируя политику А.Кавама, Багиров указывал, что возможно Кавам, ведя двойную политику, хочет угодить «и нам и нашим «друзьям». Но видно, что дело зашло так далеко, что он не сумеет продолжать вести двойную политику. Он должен окончательно выбрать одну из сторон, снять маску с лица и «показать свою действительную политическую физиономию». Далее Багиров, обращаясь к Пишевари, сказал: «Джафар, нет никакого сомнения, что Кавам в первую очередь думает о своем имуществе и богатстве. Он свое состояние любит больше, чем Имама, Пророка, тебя и меня. Он хочет сохранить свое богатство. Понимаешь ли это? Он не настоящий социалист и не может быть социалистом, но он в душе может быть близок к нам. Он хочет, взяв власть в свои руки, сохранить свое богатство. Он также хорошо понимает, что многое зависит и от соседа. Поэтому он вынужден идти на соглашение. Но видно, что его недолюбливают, у них имеются свои люди. Его (шаха) супругу англичане держат у себя умышленно в форме заложницы, как принято при торговле»[48]. Багиров просил Пишевари: «Не надо задевать Кавама. Поручи, чтобы и в печати ничего направленного против него не помещали. Ты слушал его выступление по радио от 18 числа? Многие газеты указывают, что необходимо оказать помощь и поддержку Каваму для осуществления им своих обещаний. Он сам ждет помощи в этом от всех стран. Мы тоже должны ему помочь. Я, во имя нашего братства, прошу тебя сделать это...Знай, что наш великий и мудрый вождь каждодневно лично занимается всеми этими вопросами. За два часа до нашего разговора с тобой, в тот день когда я болел, он сам позвонил мне и сказал - поручить тебе, чтобы закончить с этим вопросом (соглашение с центральным правительством - Дж.Г.)»[49].

Посол Садчиков сообщил Багирову, что в Тебриз прибудет комиссия для продолжения переговоров. Одновременно, он сообщил иранскому правительству, что до отъезда комиссии на переговоры он ждет ее предложений. По его мнению, в этом случае вместо пустых переговоров за 1-2 дня можно было бы решить вопрос. Багиров также сообщил Пишевари,  что  комиссия заблаговременно  представит свои  предложения Садчикову, Садчиков передаст их Багирову, а тот - Пишевари.

24 мая Иранское правительство представило Садчикову проект новых предложений. В этом проекте к первому пункту предложений от 21 апреля дополнялось, что и глава финансового учреждения должен назначаться по представлению провинциального энджумена и утверждается правительством. Вторая статья была дана в следующей редакции: «Управитель Азербайджана будет назначаться утверждением правительства по предложению областного энджумена Азербайджана». В связи с преподаванием на азербайджанском языке дополнительно указывалось, что после 5 класса по программе Министерства образования занятия будут проходить на азербайджанском и фарсидском языках. В вопросах о распределении местных доходов, скорейшего строительства железной дороги Тебриз-Мияне, выборов в Меджлис 15-го созыва, превращения отрядов федаев в жандармерию предусматривались маленькие уступки. Что касается земель, разделенных в результате демократического движения в Азербайджане среди крестьян, то в части государственных земель «халисе» правительство, поскольку оно в принципе согласно с разделением земель «халисе» среди крестьян по всему Ирану, обязуется предоставить при первой же возможности и внести законопроект об этом на утверждение меджлиса. С целью сблизить позиции сторон, посол Садчиков сделал на полях ряд заметок[50].

После обсуждения предложений Кавама и пометок Садчикова, 28 мая Азербайджанская сторона направила свои предложения Советскому послу в Тегеране, Каваму и М.Дж.Багирову. По сравнению с Азербайджанскими требованиями, обсужденными 10 мая в Тегеране, в новом проекте чувствовалось согласие к отступлению[51]. Несомненно, давление Советов ослабило волю Пишевари. К концу мая активность советских инструкторов в Иранском Азербайджане заметно поубавилась. Вице-консул Р.Россоу писал: «27 мая на заседании кабинета министров Пишевари сказал, что пора подчиниться центральному правительству, в противном случае США и другие страны воспользуются азербайджанским вопросом в борьбе против нашего большого друга и союзника - России. Когда некоторые министры заявили, что с новой армией можно противостоять иранцам, Пишевари ответил, что если США и Британия вмешаются в войну, то нашему союзнику будет плохо, а это означает и наш конец»[52].

В первые дни июня в телеграмме на имя госсекретаря США, описывая политическое положение в Азербайджане, Россоу пришел к выводу, что контроль Советского Союза над этим регионом все еще силен. 5 июня он писал: «Вмешательство Советов в дела Азербайджанского правительства и Демократической Партии не ослабело. В настоящее время это вмешательство выражено в политическом главенстве на самом высоком уровне, инструктаже, в назначении на стратегически важные должности выходцев из Советского Азербайджана и контроле над политической безопасностью. Сотрудники госбезопасности в азербайджанской униформе или гражданской одежде фланируют по улицам. Их можно опознать по сносному русскому языку и характерным северно-русским признакам. Но среди них превалируют советские кавказцы. Все наблюдатели отмечают, что число железнодорожников, одетых в униформу военного образца, выросло в три раза. Но причины никто не знает. В народе утвердилось мнение, что это советские агенты. Во всех рапортах, основанных на анализе официальных источников, указывается, что СССР ориентирует Азербайджанское правительство на достижение соглашения с Тегераном. Азербайджанское правительство и Советский Союз в азербайджанской проблеме перешли к политике обороны. Совпадение этого события по времени с рапортами АДП и Азербайджанского правительства и атакой азербайджанской прессы на США говорит о том, что это есть результат жесткой линии США в Совете Безопасности и непримиримой позиции мировой прессы. Здесь все верят, что именно США ослабили Азербайджанскую политику СССР, и поэтому растет озлобленность на США. Поэтому в прессе царят антиамериканские настроения, пропагандируется чистота деятельности Национального правительства. И настоятельно подчеркивается, что азербайджанская проблема - это «внутренний вопрос». Пропаганда избрала откровенно жесткую линию поведения»[53].

Газета «Азербайджан», отражающая официальную позицию правительства, начала широкую пропагандистскую кампанию против США. В противовес политике бывшего президента Ф.Рузвельта, политика Г.Трумэна жестко критиковалась. Вести об антиамериканских публикациях в Азербайджане дошли до Вашингтона. Журнал «Тайм» писал по этому поводу: «Народ Азербайджанской провинции, под руководством Советов объявившей свою независимость от Ирана, на прошлой неделе был информирован о том, как должны одеваться свободные люди. Издающаяся в Тебризе газета «Азербайджан» подвергла критике использование ношенной одежды, присылаемой из США.   Это   не   было   благотворительностью.   Эти   товары   скупили иранские купцы и послали в Иран для продажи. Газета хвалила Ф.Рузвельта и его политику «ленд-лиза», а политику Трумэна ругала. Газета писала: «Новая линия США направлена на монополизацию Америкой мировой торговли и приобретения американцами права продавать свое использованное платье». «Азербайджан»объявил: «Наш народ, завоевавший демократические свободы, должен не только отказаться от подобной одежды, но и рассматривать торговцев подобным товаром в качестве тормоза развитию нашей национальной промышленности. Все должны стараться использовать продукцию местной промышленности, чтобы наш народ остался в стороне от мирового экономического кризиса. Повторяем, что азербайджанцы брезгуют и не будут одевать чужую использованную одежду»[54].

5 июня посол Садчиков направил телеграфом в Москву, Тебриз и Баку проект согласованного договора об урегулировании азербайджанского вопроса. Проект договора состоял из 15 статей, по поводу которых Садчиков писал, что считает предложения Иранского правительства приемлемыми. Так, до созыва нового Меджлиса, призванного рассмотреть окончательный статус Азербайджана и пересмотреть закон об административном делении страны, эти предложения позволяют сохранить фактически сложившееся положение. Будущее страны окончательно будет зависеть от соотношения демократических и реакционных сил в Меджлисе. Учитывая неблагоприятный внутренний расклад в Иране, посол предлагал не медлить с переговорами. Одновременно, он напоминал, что противники попытаются воспользоваться создавшимся неустойчивым положением. Они будут запугивать шаха и Кавама тем, что Советы ждут удобного случая, чтобы оторвать Азербайджан. И для оформления нефтяного договора также требуется скорое завершение переговоров. Без этого Иранское правительство не объявит начало избирательной кампании в Меджлис. Внутреннее положение страны дает надежду, что новый состав парламента будет не хуже старого. Иранское правительство сделало гораздо больше поправок и уступок к Декларации от 22 марта, чем ожидалось. Садчиков рекомендовал азербайджанской стороне принять данный проект иранского правительства, подписать соглашение и договориться с Кавамом о совместной борьбе за демократический состав будущего парламента[55]. На самом деле, направленный Садчиковым 5 июня проект представлял собой предложения Азербайджанской стороны от 28 мая, в которых Кавам и Фируз сделали маленькие исправления. Ряд историков объясняют действия Советской стороны, направленные на интенсификацию переговоров Тебриза и Тегерана, ее желанием ускорить выборы в Меджлис. Советский Союз старался через посредство парламента закрепить за собой уступки, сделанные Кавамом. Это была истинная причина желания помирить Азербайджан и центральное правительство. По достижении этой цели Азербайджан, как автономная область Ирана, мог бы посылать в Меджлис достаточное количество депутатов, которые вместе с другими сторонниками СССР оказавшись в большинстве лоббировали бы утверждение нефтяного проекта[56].

Проект договора, согласованный Кавамом и Садчиковым, М.Дж.Багиров обсудил с В.Молотовым, после чего 8 июня 1946 года в городе Нахичевани встретился с руководителями Азербайджанского Национального Правительства в лице С.Дж.Пишевари, М.А.Шабустари, С.Джавида и С.Падегана. Ознакомившись с изменениями, внесенными Кавамом и Фирузом в проект соглашения, предложенного азербайджанцами, Пишевари и его товарищи единодушно выразили свое удовлетворение и согласились подписать такое соглашение. Но они возразили против изменения к пункту 9 проекта соглашения о границах Азербайджана, в котором Кавам исключил провинцию Зенджан из состава Иранского Азербайджана. Пункт 9 проекта гласил: «Принимая во внимание национальный язык и другие особенности азербайджанского народа, в Азербайджанскую область войдут бывшие 3 и 4 останы и провинция Зенджан». Кавам принимал этот пункт за исключением Зенджана как требования, явно нарушающего закон об административном делении страны. В противовес этому, азербайджанские лидеры заявляли, что все население Зенджана без исключения является азербайджанским и они в ходе развития демократического движения в Азербайджане, принимали самое активное участие и вынесли на своих плечах тяжесть борьбы с Тегеранской реакцией. В результате обмена мнениями вокруг этого пункта все согласились не затягивать больше вопрос и во что бы то ни стало завершить переговоры, в то же время не отказываясь от попыток защиты пункта 9 об оставлении провинции Зенджан в составе Азербайджана перед Тегеранской комиссией или Меджлисом 15-го созыва.

На этой встрече азербайджанские лидеры просили добиться у Кавама его принципиального согласия и обещания, чтобы при выборе кандидатур в депутаты Меджлиса Тегеран не рекомендовал бы кандидатуры из лиц, не проживающих в Азербайджане, как это практиковалось раньше, и дал бы возможность азербайджанцам выдвинуть свои кандидатуры из числа испытанных демократов.

Кроме того, было решено расширить контакты с Народной партией «Туде» и добиться через Советское посольство обновления руководства ЦК Народной партии, рекомендовать Камбахша или Кешаверза в руководители партии. Было бы целесообразно добиться, чтобы в состав ЦК Народной партии были введены азербайджанцы.

Было достигнуто соглашение, немедленно после окончания переговоров разрешить вывезти из Тебриза в Советский Союз на хранение ценный архив Демократической партии и Национального Правительства. И еще, учитывая необходимость укрепления Демократической партии Азербайджана опытными кадрами, было решено отправить из Иранского Азербайджана в Баку группу проверенных партийных работников для соответствующей их подготовки и обучения.

Предвидя в дальнейшем более сложную обстановку, требующую особой осторожности и вдумчивости в проводимых мероприятиях, Багиров рекомендовал Пишевари решения по всем принципиальным вопросам принимать после предварительного обсуждения и согласования с присутствовавшими на встрече лицами[57].

По достижении принципиального согласия по поводу условий, 10 июня в 19-35 заместитель премьера Музаффар Фируз, заместитель министра путей сообщения Абульгасан Садеги и Мусавизаде направились в Тебриз. Гамид Резави, Нерахи, Мустафа Фердад были включены в состав делегации в качестве журналистов и секретарей. Кроме политической делегации в Азербайджан направилась и военная делегация, состоящая из генерала Хедаята и полковника Алави. После двухдневных переговоров, 13 июня в 19-30 было подписано «Соглашение между государственными и Азербайджанскими представителями». В нем указывалось: «В результате переговоров между Иранским правительством и Азербайджанскими представителями, а также принимая во внимание Декларацию из 7 пунктов от 22 апреля 1946 года, достигнуто такое соглашение, чтобы нижеследующие пункты разъяснили и завершили Декларацию, и были своевременно претворены в жизнь:

1.     Достигнуто     соглашение     о     дополнительном     включении нижеприведенной  фразы  в  пункт   1   правительственной декларации: «Начальник финансового отдела также назначается по представлению провинциального энджумена и с утверждения правительства».

2.  В связи с тем, что в правительственной Декларации предусмотрено, что «Управитель Азербайджана будет назначаться утверждением правительства по предложению областного энджумена Азербайджана»,

достигнуто соглашение: для осуществления этого пункта министр внутренних дел будет выбирать одну кандидатуру из нескольких, представленных провинциальным энджуменом, и рекомендовать его для утверждения правительством.

3.   Учитывая   все   изменения,   происшедшие   в  Азербайджане   за последнее время, правительство будет считать выборный орган, каким является    Азербайджанский    Национальный    Меджлис,    в    качестве Азербайджанского провинциального энджумена. После начала работы Меджлиса   15-го   созыва   и   утверждения   на   нем   представленного правительством закона о провинциальных и областных энджуменах, на основании      этого     закона      немедленно      начнутся      выборы      в Азербайджанский провинциальный энджумен.

4.      Должна     быть     создана     комиссия     из     представителей Азербайджанского     провинциального     энджумена     и     Иранского правительства для решения вопроса войсковых частей, образованных путем призыва в армию населения в ходе Азербайджанского движения, а также для решения вопроса о командирах этих войсковых частей. Эта комиссия в кратчайшие сроки должна представить на утверждение свои предложения.

5.  Что касается вопроса финансирования Азербайджана, достигнуто соглашение, что Азербайджан 75% своих доходов будет направлять на покрытие своих нужд, 25% будет направляться в пользу центрального правительства.

6.   Правительство   согласно   в   ближайшее   время   приступить   к строительству железной дороги Мияне - Тебриз. Без сомнения, на это строительство в первую очередь будут привлечены азербайджанские специалисты и рабочие.

7.      Добровольческие     отряды     федаев     будут     формировать жандармерию.      Будет     создана      комиссия      из      представителей правительства и азербайджанского энджумена, которая на местах будет решать этот вопрос, а также назначение командиров этих частей. Эта комиссия в скором времени должна представить на утверждение свои рекомендации.

8.   В отношении земель, поделенных между крестьянами в ходе Азербайджанского демократического движения, а также ввиду того, что     правительство     в     основном     согласно     с     идеей     раздачи государственных земель во всем Иране, оно не возражает против факта раздачи земель  в Азербайджане  и  проект соответствующего закона будет представлен  на утверждение Меджлиса.  Что касается других видов    земельной     собственности,     поделенной     крестьянами,    то соответствующая комиссия из представителей энджумена и правительства будет оценивать ущерб, нанесенный помещикам, выдачу компенсации или равноценной земли. Комиссия должна представить свои предложения для утверждения.

9.     Правительство    соглашается    представить    на    утверждение Меджлиса    15-го    созыва   проект    нового    избирательного    закона, основанного  на  принципах  свободы  и  демократии,  с  всеобщим  (с участием   женщин),   равным,   тайным   голосованием.   Правительство также   соглашается   представить   на  утверждение  Меджлиса  проект закона, устанавливающего численность депутатов от Азербайджана и других провинций пропорционального численности населения. После утверждения этого закона будут проведены довыборы депутатов  в Меджлис.

10.  Третий и четвертый останы Ирана будут составлять территорию Азербайджана. (В третий остан входят города Тебриз и Ардебиль, в четвертый - Хой, Ризайа, Мехабад, Марага, Биджар).

11.  Для ускорения прогрессивных мероприятий в Азербайджане, правительство   согласно   на   образование   исполнительного   Совета, образованного из управителя Азербайджана, руководителей  провинциальных  учреждений   и   президиума   провинциального   энджумена. Этот совет будет работать под контролем энджумена.

12.  Ввиду того, что 3 пункт правительственной декларации от 22 апреля 1946 года о средних и высших школах вызывает разночтения, в него добавляется следующая фраза:  «В средних  и  высших  школах образование дается на двух языках - фарсидском и азербайджанском на основании   программ   Министерства  образования;   эти   программы   с учетом местных условий будут изменяться и составляться на основе демократизма и в соответствии с новыми прогрессивными принципами.

13.   Правительство  согласно  на  распространение  приведенных  в соглашении привилегий и на курдов, проживающих в Азербайджане. В соответствии с 3  пунктом  правительственной декларации занятия в курдских школах до 5 класса будут проходить на их родном языке.

14.  Правительство намерено представить в Меджлис 15-го созыва проект   закона   о   выборах   в   городские   мэрии.   Этот  закон   будет применяться во всем Иране и основываться на принципах всеобщего, тайного,   самостоятельного,   равного   избирательного   права.   После принятия этого закона в городах Азербайджана и всего Ирана будут проведены   выборы   во   все   мэрии.   До   принятия   этого   закона   и проведения  новых выборов существующие  ныне  советы  городских управлений продолжают свою деятельность.

15. Этот договор составлен в двух экземплярах и вступит в силу после утверждения правительством и Азербайджанским провинциальным энджуменом.

Подписи: Музаффар Фируз, Сейид Джафар Пишевари Тебриз, 13 июня 1946 года[58].

По поводу договора ряд историков считают, что сильное советское давление завершилось актом его подписания. Этот договор из 15 пунктов соответствовал интересам СССР. Кавам всегда старался увязать переговоры с выборами в Меджлис. В этой связке было два важных момента. Первое, он показывал советскому послу, что если тот заинтересован в скорейшем созыве Меджлиса, который будет рассматривать нефтяной контракт, то надо поторопить азербайджанцев. Второе, не должно быть сомнений в том, что центральное правительство и в Азербайджане, как и в других областях Ирана, имеет намерение контролировать ход выборов в Меджлис[59].

14 июня Президиум Меджлиса Азербайджана, а 17 июня Иранское правительство утвердили подписанный сторонами договор. Сверх этого договора заместитель Кавама по политическим вопросам Музаффар Фируз представил Пишевари письменное заверение по поводу провинции Зенджан (Хамса), в котором определялось, что федаи из азербайджанцев, направленные в Хамса со служебным заданием, должны вернуться на свои места в Азербайджан и на основании пункта 7 Соглашения по усмотрению создаваемой комиссии будут зачислены в состав жандармерии для несения службы; федаины из числа жителей Хамса, которые помогали демократическому движению в Азербайджане, будут ограждены от всякого преследования, а правительство намерено, по мере надобности, использовать их в жандармерии Хамса. Ввиду того, что со стороны господ Зульфугари, Аслахадар-баши и Яминлашгари по отношению к демократическому движению Азербайджана были совершены провокационные выступления, дошедшие до вооруженного столкновения, правительство в целях сохранения спокойствия и порядка, а также предотвращения всяких новых подстрекательств, дает указание местным работникам запретить вышеуказанным трем лицам возвращение и пребывание в Зенджане (Хамса) до окончательного определения положения Зенджана (Хамса)[60].

После подписания договора глава иранской делегации М.Фируз 13 июня выступил по Тебризскому радио. Он резко критиковал политику предыдущего правительства и Иранский Меджлис и отметил, что их негодная политика привела страну на грань гражданской войны. Он назвал Кавама символом иранского национализма, и отметил крах политики реакционных кругов, пытавшихся превратить азербайджанский вопрос в международный конфликт. Теперь перед всей общественностью опозорились те, кто хотел решить азербайджанский вопрос силовым путем, методом братоубийственной войны. Реакция должна понять, что правительство Кавама опирается на свободолюбивые силы. В конце своего выступления Фируз сказал: «На деле доказано, Азербайджан был и остается неотъемлемой частью Ирана. Не найдется такого человека, который мог бы оторвать героических и верных сынов Азербайджана от матери-Родины»[61].

13 июня по Тебризскому радио были переданы Заявление и речь Пишевари, который объявил, что народ Азербайджана добился большой исторической победы, провозглашенные 3 сентября 1945 года цели были достигнуты практически без кровопролития. Подписанное соглашение имеет большое значение не только для Азербайджана, но и для всего Ирана. Таким образом сделан первый шаг к решению полувековой борьбы иранских патриотов за справедливое распределение земли. Государство признало необходимость нового избирательного закона, обеспечивающего демократию и свободу волеизъявления. Наши матери и сестры, лишенные социальных прав, теперь могут избирать и быть избранными. Особо надо отметить официальный статус азербайджанского языка. Теперь Азербайджан будет получать воспитание и образование на родном языке, и в учреждениях будут управлять подготовленные в Азербайджане кадры. Пишевари заявил: «Если бы господин Кавам-эс-Салтане за всю свою жизнь ничего не сделал, одно это соглашение завоевало ему место в сердцах азербайджанцев. Одним этим поступком Кавам записал свое имя в списки почетных друзей Азербайджана». По поводу многочисленных слухов, циркулирующих вокруг подписанного договора, Пишевари отметил, что эти сплетни сеют реакционеры. Они говорят, что Кавам, желая удержать у власти свой кабинет, переметнулся к демократам и преклонил колени перед Азербайджаном. Не стоит обращать внимания на эти измышления. Здесь нет победителей и никто не предал Азербайджан[62]. В своем заявлении по тебризскому радио Пишевари сказал, что со дня подписания этого соглашения в истории азербайджанского народа началась новая эпоха.

Вице-консул США в Тебризе Р.Россоу квалифицировал подписанное соглашение как признание суверенитета Азербайджана и отметил, что этим соглашением заложена основа «путем дальнейших переговоров решать вопросы двусторонних отношений . тем не менее, бунтовщики сохранили войска, контроль над территорией, одним словом де-факто сохранили независимость»[63].

Посол США в Тегеране Дж.Аллен в срочном сообщении Госдепартаменту и Госсекретарю Бирнсу 13 июня дал комментарий заключенному соглашению. Он писал: «Судя по тексту, 7 статей документа от 22 апреля приняты абсолютно, и это соглашение является простым представлением тех статей. По условиям соглашения Иранское правительство признало Азербайджанский Милли меджлис в качестве провинциального энджумена...Анализ соглашения от 13 июня между Тегеранским и Тебризским правительствами показывает, что уровень благорасположенности к Каваму, на который он рассчитывал благодаря посреднической деятельности Фируза, оказался гораздо ниже ожидаемого. Кое-как удается выдать подписание соглашения за победу Кавама. Единственный козырь Кавама, это то, что удается сохранить целостность Ирана без гражданской войны. Однако, ожидается, что скорее Азербайджан захватит весь Иран, чем Иран вернет Азербайджан. Так, Азербайджанская Демократическая партия продолжает держать все под своим контролем; Демократы в Азербайджане и партия Туде в остальном Иране проявляют активную деятельность. Обе эти партии дисциплинированы, сторонники тоталитаризма и Советов, типично Коммунистические партии. Их них та, которая действует в Азербайджане, наиболее сильна, ибо обладает вооруженной силой, неприкосновенной по Тебризскому соглашению. Истинное значение, этого соглашения проявится в том, каким образом оно будет осуществлено. Кавам, несомненно, думает, что занимая позицию миротворца и друга азербайджанских лидеров, он сможет постепенно взять этих лидеров под свой контроль[64].

Текст Тебризского соглашения был опубликован 15-16 июня в тегеранских газетах. Во второй половине июня этот вопрос превратился в основную тему обсуждений. Публикации в прессе указывают на сформировавшиеся в обществе три главных мнения: левые «Рахбар», «Зафар», «Мардом», «Неджате Иран», «Иране Ма», «Дад» и другие газеты отмечали соглашение 13 июня как важную победу Азербайджанских демократов и требовали распространения демократических реформ на весь Иран. Одновременно, они называли Кавама «руководителем и отцом Иранского народа». Правые и независимые газеты «Мехре Иран», «Кейхан», «Эттелаат», «Сетаре», «Иран», «Гияме Иран», а также правительственные газеты отмечали это соглашение как успех Кавама. Употребляемые ранее в отношении азербайджанцев термины «бунтовщики», «предатели» исчезли из этих газет. «Мехре Иран» писала: «Азербайджанский вопрос решился положительно, в пользу свободы. Уже не слышно слов «автономия», «Азербайджанское правительство». Соглашение успокоило общественность Ирана». Газета «Кейхан» также положительно оценивала соглашение. Пункт 3 о провинциальном энджумене, пункт 5 о выделении 75% доходов на местные нужды «Кейхан» отмечал с чувством удовлетворения[65]. Газета «Эттелаат», опубликовав полный текст соглашения, отметила, что теперь многое зависит от реализации этого документа, и в первую очередь от лидеров АДП. «Во всяком случае мы надеемся и молим бога, чтобы этот акт правительства Кавама послужил на благо страны», - писала газета. Вместе с тем, газета добавляла: «Мы также надеемся, что у тюркоязычных азербайджанцев не будет причин забывать язык Саади и Хафиза»[66].

Газеты «Кушеш», «Михан», «Азад», «Тегране Мосаввар» развернули реакционную кампанию против премьера Кавама. Эти газеты даже не опубликовали текст соглашения. «Михан» патетически спрашивала, почему правительство заключает договор с азербайджанцами? Разве они из другого государства? Надо отрубить руку Дарахшани, с которого все началось. Пока Иранская армия не вошла в Азербайджан, всегда будет существовать опасность его отделения. Пока Иранская армия не вошла в Азербайджан, мы не можем говорить, что иностранные войска оттуда вышли. А газета «Азад» считала, что Азербайджанское движение началось с провокаций одного-двух наемников с целью отторгнуть его от Ирана. После прихода Кавама к власти все ожидали, что правительство для подавления восстания направит в Азербайджан войска. 16 июня 1946 года в газете «Азад» было опубликовано обращение партии «Естеглал», содержащее острую критику Тебризского соглашения. В ней высказывались требования ликвидировать это соглашение, примерно наказать «врагов отечества», виновных в гибели иранских солдат. В обращении указывалось: «Н