ГЛАВА 7
Апрельский переворот в Баку и оккупация XI -ой Красной Армией РСФСР Азербайджана в 1920 году

Политическое положение в Азербайджане усугублялось в значительной степени также и отстаиванием ею своей территориальной целостности от агрессивных посягательств дашнакской Армении. Грубо нарушив условия ноябрьского 1919 года соглашения, подписанного Арменией с Азербайджаном, части армянской армии и вооруженные банды под общим командованием генерала Дро начали широкомасштабное наступление в Зангезуре и уничтожили до 40 азербайджанских селений. В начале 1920 года они разгромили несколько селений Шушинского уезда. Лишь благодаря предпринятым азербайджанскими властями ответным мерам по организации защиты населения удалось приостановить кровопролитие.¹

Начало весны 1920 года ознаменовалось возобновлением конфликта, охватившем Карабах, Зангезур, Гянджинский и Казахский уезды. События начались 22 марта, в день Новруз Байрамы, внезапным нападением вооруженных армянских отрядов на Шушинский гарнизон. Несмотря на массированный обстрел Шуши со стороны Шушикенда к 5 часам дня 23 марта удалось выбить армян из своих позиций и изгнать из пределов города.² Одновременно, с выступлением в Шуше в ночь с 22 на 23 марта, нападением армянских отрядов подверглись Ханкенди и Аскеран, причем им удалось занять охраняемые небольшим караулом крепость Аскеран и окрестные высоты, прервав сообщение между Шушой и Агдамом. Наступление же армянских отрядов на Тертер было отбито 3-им Шекинским конным полком, который перейдя в контратаку, 26 марта занял деревни Чайлу и Врудж, отбросив противника к Западу. Однако, потеря Аскерана привела к тому, что немногочисленные части азербайджанской, дислоцированные в Карабахе и Зангезуре, оказались отрезанными от их главной операционной линии Евлах-Агдам-Шуша. Командующий азербайджанскими войсками в Карабахе генерал-майор Г. Салимов принял решение любой ценой отбить Аскеран. 29 марта азербайджанские и ррегулярные (партизанские) отряды были брошены на высоту 3360, отряд Парламентской охраны - на деревню Харамурт, а для атаки деревни Дашбаши - 5-ый Бакинский пехотный полк. Военные события в этом направлении разворачивались не в пользу Азербайджана.

Генерал Салимов в беседе по прямому проводу с военным министром генералом С. Мехмандаровым, оценивая результаты боя, подчеркивал боевую непригодность и регулярных партизанских отрядов, которые в отличие от армянских были слабо обученными и к тому же, слишком дорого обходились казне, бесполезно тратя большое количество боеприпасов. Становилось очевидным, что без дополнительных сил Аскеран взять не удастся. К 31 марта в отряд Салимова прибыло подкрепление в составе свыше одной тысячи штыков, полусотни сабель и конногорного взвода артиллерии.³ Между тем происходила перегруппировка и наращивание сил противника. 2 апреля 1920 года после кровопро литного боя азербайджанскими частями был занят Аскеран. 3 апреля азербайджанские части вступили в Ханкенди. В тот же день были заняты селения Кятик, Аранзамин и Нахичеваник.»

Противник ставил перед собой задачу, перейдя в контрнаступление, перерезать дорогу Шуша-Ханкенди и запереть азербайджанские части в Шуше. В результате боев, развернувшихся 9-11 апреля, азербайджанским частям удалось установить контроль над этими высотами. После успешных боев в Карабахе перед азербайджанскими войсками была поставлена задача развернуть боевые действия на Зангезурском направлении. В целом к концу апреля 1920 года азербайджанская армия с честью выполнила свою задачу, отстояв территориальную целостность и восстановив в регионе положение на 23 ноября 1919 года. В то же время военный конфликт привел к тому, что оборона северных границ была значительно ослаблена, так как азербайджанское правительство было вынуждено сконцентрировать основные силы армии на западных рубежах республики. Можно предполагать, что восстание в Карабахе было спровоцировано Армянским правительством. Оно явилось результатом координирования плана Эривана и советского командования, имевшего целью облегчить операции наступавшей на Азербайджан XI-ой Красной Армии. Факт этот был впоследствии подтвержден самим армянским правительством в докладной записке, поданной им в июне 1920 года в Москву, в Комиссариат по делам национальностей и в ЦК Коммунистической партии.⁴

Согласно этому документу роль армян в Советизации Азербайджана сводилась к следующему: Армянское правительство и Карабахский революционный комитет вошли в непосредственное сношение с XI-ой Красной Армией. По взаимному соглашению сторон было решено поднять в Карабахе восстание в первый день Новруза, с целью отвлечь как можно больше азербайджанских военных сил в Карабахе, дабы этим облегчить наступление русских войск на Баку. Таким образом, Карабахский конфликт можно рассматривать как еще одну причину в ослаблении мощи государства. Немаловажным фактором в углублении политической нестабильности в республике весной 1920 года явилось усиление борьбы между различными мусульманскими партиями: "Мусаватом", "Эхраром", "Иттихадом", социалистами, группой беспартийных и т.д. Будучи второй по численности фракцией в парламенте, партия "Иттихад" имела значительное влияние на характер принимаемых решений.

В условиях, когда в правящей партии "Мусават" начался разлад и в ней уже не существовало единства взглядов по вопросам внутренней и внешней политики государства, позиция "Иттихад" в парламенте усиливалась и она начинала диктовать парламенту свои условия. Учитывая это, "Мусават" еще при составлении последнего правительства в декабре 1919 года счел нужным пригласить в коалицию и эту партию, надеясь тем самым изолировать левую оппозицию. При этом он преследовал конкретную политическую цель - привлечь на свою сторону правую часть парламента в лице партии "Иттихад"⁵ , используя при этом непримиримость панисламизма и большевизма. Но ход событий не оправдал надежды мусаватских лидеров. Для вхождения в правительство "Иттихад" ставил три условия:

1) соблюдение коалиции всех мусульманских партий;

2) передача портфеля министра внутренних дел М.Г. Гаджинскому и

3) передача поста государственного контроля представителю их партии.

Взяв последний пост, "Иттихад" тем самым предопределил и основное направление будущей своей деятельности в правительстве - борьба с злоупотреблениями в государственных структурах. Началась широкомасштабная, во многом пропагандистская компания по выявлению лиц, причастных к этим злоупотреблениям. Особенно досталось министерству торговли и промышленности, где, на их взгляд, имелись наиболее крупные нарушения и коррупция. В результате вынужден был уйти с работы заместитель министра Ю.А. Алиев, против которого велась компания аж с февраля 1919 года. Стали проводиться широкие ревизии и расследования по другим отраслям. "Иттихад" не скрывал, что эта компания направлена не столько против правительства, а сколько против партии "Мусават", члены которой наиболее ответственны в этих злоупотреблениях. Выпады дошли до того, что "Иттихад" начал обвинять своего политического противника в незаконном пользовании государственными средствами для ведения своей партийной пропаганды.⁶

Компанию, начатую "Иттихад" продолжил в своем ведомстве М.Г. Таджикский. В результате произведенной им чистки со службы были уволены многие чиновники. Эти действия М. Г. Таджикского и его заигрывание с лидерами рабочего движения и большевиками вызвали недовольство в среде парламентской фракции "Мусават и беспартийные". Его начали обвинять в пристрастии к большевизму. Однако, как свидетельствовали результаты проверки, в ходе ревизии раскрылись вопиющие факты произвола и коррупции в работе ряда государственных органов. Объектом нападения стал казахский генерал - губернатор Хойский, племянник министра иностранных дел Ф. Хойского. Когда М. Г. Таджикский по требованию иттихадистов и без согласия фракции "Мусават и беспартийных" снял его с занимаемой должности, это стало еще одним поводом для недовольства действиями Таджикского и отзыва его с поста министра внутренних дел. Партия "Иттихад" заняла по отношению к советской власти определенную пробольшевистскую позицию. "Поскольку большевизм является вооруженной силой вне пределов мусульманства и борется за освобождение всего человечества, в том числе мусульманства от всех видов порабощения и гнета, от капитализма и империализма Европы - писала газета "Иттихад" - он пользуется поддержкой партии"⁷ В партийной газете публиковались статьи о совместимости социализма и Ислама, веры, "являвшейся не только духовным посланием, но и исходной формой для политической и общественной жизни мусульман".⁸ По существу это бла политика, направленная против самой независимости Азербайджана. Придерживаясь такой политики, "Иттихад" тем самым стимулировал не только правительственный кризис, но кризис всей государственной власти.

"Иттихад" верил, что помощь, оказанная коммунизмом мусульманскому миру в борьбе против западного империализма, в достаточной мере компенсирует его нерелигиозный характер. Ратуя за союз с большевиками, иттихадисты требовали пропуска российской армии для соединения с борющейся против Антанты Турцией. Такую же позицию занимали определенные силы в самой Турции, которая была поляризована на прямо Противоположные лагери. В связи с этим событием и по-новому строились послевоенные отношения Азербайджана с Турцией. Следует отметить, что турецкий фактор в Азербайджане не исчез с выводом турецких войск после Мудроса. Среди местного населения престиж Турции вновь поднялся с вступлением Кемаля в освободительную войну против союзников, младотурки также видели возможное преимущество сотрудничества с Советской Россией в борьбе против западного империализма. Таким образом, как младотурки, так и кемалисты искали контактов с большевиками, и одним из наиболее подходящих для этой цели мест представлялся Азербайджан, служивший мостом, по которому Советская помощь текла бы в воюющую Анатолию. Поэтому Кемаль с явной озабоченностью отреагировал на признание союзниками Южнокавказских Республик. Тем не менее, турецкая освободительная война завоевывала в Азербайджане все растущее число сторонников в самых широких слоях общества. К еще одному дестабилизирующему фактору в Азербайджанском обществе можно отнести нестабильность в рядах главной партии "Мусават", где с достаточной силой стало выделяться его левое крыло, резко критикующее внешнюю и внутреннюю политику правительства. Лидер группы беспартийных в парламенте Бехбугхан Джаваншир и член партии "Мусават" Мамед Гасан Таджикский, также стояли за установление дружественных отношений с Россией.⁹

Сказывалось также отсутствие государственного и политического опыта азербайджанских деятелей. Все указанные факторы в значительной степени благоприятствовали успехам большевиков. Им недоставало одного необходимого для дальнейшей работы условия: объединения и сплочения в одну партию всех однородных коммунистических групп. На какой почве произошло их слияние? Как было отмечено выше, незадолго до намечавшегося объединения произошел окончательный раскол в самой крупной мусульманской социалистической партии Гуммет, после чего левыми гумметистами была сделана попытка к объединению с партией азербайджанских эсеров, возглавляемых Р. Ахундовым. Попытка оказалась неудачной. Не получился контакт мусульманских эсеров и с большевиками, так как эсеры считали, что в состав формирующейся коммунистической партии Азербайджана должны были войти только азербайджанцы, рассматриваемые ими как единственные выразители интересов своей нации. Многие адалетисты также высказывались против объединения. Однако, вследствие неоднократных натисков, скрытого давления и угроз со стороны членов большевистской организации, в частности В. Нанейшвили, А. Микояна, Д. Буниатзаде удалось предотвратить раскол среди аделетистов и на их общей конференции был избран новый пробольшевистский ЦК, в составе Б.Д. Агаева, М.Д. Агаева, Р. Керимова, И. Басира, Пишевари, С. Джавадзаде.¹⁰

Произведя серьезную "чистку" в рядах всех мусульманских организаций, большевикам удалось завершить процесс объединения созданием Коммунистической партии Азербайджана, на состоявшемся 11-12 февраля 1920 года в городе Баку 1-ом съезде.¹¹ С этого времени и началась подготовка коммунистов к вооруженному восстанию. Свои надежды на успешное вооруженное выступление в Баку они связывали с успехами Красной Армии на Северном Кавказе, открытием навигации на Каспии и помощью, которую могла оказать Астраханско-Каспийская флотилия. В свою очередь, командование Каспийско-Кавказского фронта планировало в случае занятия советскими войсками Порт-Петровка развертывание дальнейших боевых операций на Баку.¹² Нестабильность политического положения в республике, отразилось на работе парламента и правительства. А. Пепинов, получивший в новом правительстве портфель министра труда и земледелия, 28 декабря 1919 года провел совещание по рабочему вопросу при участии профсоюзных организаций. Министр изложил собравшимся программу своего министерства, указав на невмешательство администрации в сферу профсоюзных организаций. Он заверил рабочих, что будут прекращены политические налеты на Рабочий клуб и рабочие организации, упразднено бакинское военное генерал-губернаторство и будет предоставлена полная свобода собраний, увеличены ставки оплаты труда. Министр просил у рабочих поддержки своей деятельности, что ему было обещано с их стороны при условии соблюдения всех данных обещаний.¹³

 Заявление министра-социалиста по поводу рабочих клубов было неслучайным. Правительством было сделано несколько попыток закрытия Центрального Рабочего клуба. Первый раз помещение ЦРК было опечатано еще 9 декабря 1919 года.¹⁴ В ответ на это Президиум Рабочей Конференции призван рабочих к забастовке протеста, которая намечалась на следующий день. Это заставило власти открыть помещение Центрального Рабочего Клуба. Прикрываясь флагом защиты интересов рабочего класса, большевики вели борьбу с национальным правительством. Во многом эта политика диктовалась Москвой, была чужда истинным интересам республики, угрожала устоям независимости Азербайджана. Большевистские агитаторы распространили среди рабочих слухи о том, что Министерство внутренних дел препятствует рабочим вести борьбу за свои права. В связи с этим министр внутренних дел республики М. Векилов заявил, что министерство не намерено вмешиваться в борьбу рабочего класса за улучшение его экономического и правового положения, но в то же время всеми мерами будет подавлять все антигосударственные выступления.¹⁵

В связи с этим 15 марта 1920 года полиция арестовала большевистских агитаторов Д. Буниатзаде, К. Исмаилова, С. Фатализаде и других и вновь закрыла Рабочий клуб.¹⁶ Из сообщения генерал-губернатора Бакинского укрепленного района, генерал-майора Мурат-Гирея Тлехаса явствовало, что произведенные аресты были направлены против большевистского заговора и что центром всей этой антигосударственной деятельности стали рабочие клубы, ведущие работу по подготовке вооруженного восстания и свержения законной власти. Тлехас подчеркнул, что правительство примет самые решительные меры к облегчению действительно тяжелого материального положения рабочих. Правительство считало, что эти вопросы могут быть разрешены, если общество в целом будет придерживаться законов и все конфликты решать мирным путем, а не в кровавой битве, тем более, привлекая враждебные силы извне. К несчастью для народа и всей страны, за все время существования независимого Азербайджана, наличие многочисленных политических партий в парламенте и постоянная борьба между ними делали положение правительства крайне неустойчивым. Постоянные и длительные правительственные кризисы из-за личных и межпартийных раздоров, отсутствие сильной, дисциплинированной политической группы с решительными и твердыми руководителями, способными подчинить всех своей воле - не давали правительству укрепить административный аппарат и заняться спокойной, нормальной государственной работой, в частности такой важнейшей задачей, как подготовка обороны страны.

Ровно за 4 месяца до печального дня 28 апреля видные члены партии "Мусават" и группа беспартийных (всего 12 человек) собрались в кабинете Ф. Хойского. Присутствовали и министры-мусаватисты во главе с премьером Н. Усуббековым. На этом историческом совещании положение страны единогласно было признано крайне серьезным, требующем немедленных и безотлагательных мероприятий. Правительству была предложена следующая программа:

1. Устранить с поста министра внутренних дел М.Г. Таджикского и назначить на его место человека, способного организовать борьбу с коммунистами;

2. В случае возможного ухода вместе с М.Г. Гаджинским министров-социалистов, немедленно заменить их другими;

3. Распустить парламент и предоставить правительству самые широкие полномочия во внешней политике и обороне страны;

4. Назначить выборы в Учредительное собрание через 6 месяцев.¹⁷

Все эти меры были вполне разумными и продиктованы самой необходимостью. Надо было только пожелать, что их следовало провести значительно раньше. Все более росла угроза со стороны Советской России. Поэтому посланная 2 января 1920 года нота Наркома иностранных дел РСФСР Г.В. Чичерина министру иностранных дел Ф. Хойскому с предложением заключения военного союза против белогвардейской армии Деникина¹⁸, являлась ничем иным как политическим маневром с целью втягивания Азербайджана во внутри российский конфликт, открывающий в дальнейшем возможность оккупации Азербайджана Россией. Правильно рассчитав основную подоплеку чичеринской ноты, министр иностранных дел Азербайджана Ф. Хойский отверг предложение российского министра, рассматривая его как вмешательство во внутренние дела России. В своем ответном послании от 14 января 1920 года Ф. Хойский сделал основной акцент именно на том факте, что вопрос о Деникине является внутренним делом Российского государства, а Азербайджан, как суверенное государство, не позволит себе вмешиваться во внутренние дела другого суверенного государства. Тем самым министр требовал невмешательства во внутренние дела независимого Азербайджана. Имея в виду большевистскую агрессию, Ф. Хойский потребовал у правительства введения в республике чрезвычайного положения, роспуска парламента и проведения в течение ближайшего времени выборов в Учредительное собрание.¹⁹

Отношения с Советской Россией стали камнем преткновения между политическими партиями Азербайджана. Произошла резкая поляризация позиций партий относительно установлений взаимоотношений с большевистской властью в России. 15 января 1920 года А. Сафикюрдский от имени социалистической фракции обратился с запросом к министру иностранных дел Ф. Хойскому относительно позиции правительства к ноте советского правительства и предложил обсудить ответ Азербайджанского правительства с представителями фракций. Учитывая, что принятие этого предложения означало бы увод правительства от решения этого вопроса и могло привести к разладу деятельности парламента, большинство решило поддержать правительство.²⁰ Ход обсуждения запроса показал, что среди партийных фракций не было того единства, которое существовало по отношению к дашнакской опасности. Социалисты и "Иттихад" были сторонниками положительного ответа на ноту Чичерина. В оппозицию к твердому правительственному курсу стали некоторые его члены. Основная борьба разгорелась между министром внутренних дел Азербайджана М.Г. Гаджинским, сторонником либерального курса, и сторонником радикальных мер, министром иностранных дел Ф. Хойским. Радикалы одержали победу и 18 февраля 1920 года М.Г. Таджикский покинул свой пост министра внутренних дел, получив, однако, при этом новый министерский портфель - министра торговли, промышленности и продовольствия. Министром внутренних дел был назначен М. Векилов, член партии "Мусават".²¹

В середине марта на объединенном заседании фракции "Мусавата и беспартийных" вопрос этот был поставлен ребром. М.Г. Гаджинский изложил свою точку зрения. Другая группа во главе с Ф. Хойским встретила доклад Гаджинского отрицательно. Ф. Хойский отмечал, что ни одна русская партия и ни какое русское правительство никогда добровольно не признает независимости Южнокавказских республик и только при наличии у кавказских народов сильной армии и ярко выраженной воли защищать свою независимость с оружием в руках Красная Москва станет считаться с нами и остановится на наших границах". Поэтому сторонники твердого курса призывали принять все необходимые меры к защите республики и приступить к чистке страны от коммунистических элементов и сочувствующих им. Для проведения этих мер они предлагали облечь правительство диктаторскими полномочиями и не теряя времени призвать соседние республики к совместной обороне Кавказа. Однако на сей раз точка зрения сторонников твердого курса не восторжествовала. В течении всего периода продолжающейся внутриполитической борьбы в азербайджанском правительстве ощущалось давление со стороны Советской России. В ответ на отказ министра иностранных дел Ф. Хойского от заключения военного союза с Россией, Г.В. Чичерин 23 января 1920 года послал вторую ноту, в которой сделал новую попытку втянуть Азербайджан в сферу военного конфликта в России. В новой ноте уже звучало откровенное раздражение российского Наркоминдела независимым курсом азербайджанского правительства и он сетовал на то, 'Что его нота не встретила никакого отклика со стороны правительства и высказал надежду, что предпринятый им шаг не останется безуспешным".²² Такая внешнеполитическая активность Советской России в отношении к Азербайджанской Республике объяснялась как экономическими так и политическими факторами. С окончанием гражданской войны в самой России к началу 1920 года, перед советским правительством стояла архисложная задача по восстановлению разрушенной хозяйственной жизни, выполнение которой во многом было связано с нефтяным фактором. Именно нефтяной фактор лежал в основе дипломатического противостояния между двумя сторонами, возникшего в январе-марте 1920 года. Об истинных намерениях Советского правительства в отношении Азербайджана говорит телеграмма, посланная Лениным 17 марта 1920 года на имя военно-революционного совета Кавказского фронта: "Взять Баку нам крайне необходимо. Все усилия направьте на это, причем обязательно в заявлениях быть сугубо дипломатичными и удостовериться максимально в подготовке твердой местной Советской власти."²³ Ф. Хойский не оставил без ответа новую ноту Г. Чичерина и 1 февраля 1920 года была отправлена нота министра иностранных дел Азербайджана, написанная в еще более категоричной форме. Ф. Хойский признал необходимым установление добрососедских отношений между русским и азербайджанским народами, и что именно в этом аспекте могут состояться переговоры. При этом он особо подчеркнул, что условием для начала этих переговоров могут послужить признание суверенности Азербайджанской Республики без каких либо оговорок со стороны РСФСР.²⁴ Ф. Хойский отмечал, что установление добрососедских отношений может произойти лишь на основе суверенности обоих сторон, и что именно с этой точки зрения Азербайджан еще не встретил никакого отклика со стороны Советской России.²⁵ В политических кругах все отлично понимали важность установления отношений с Россией. В результате оторванности Азербайджана от России его экономика, в особенности нефтяная промышленность, переживала тяжелый кризис. К началу января 1920 года запасы нефти в хранилищах Баку (более чем четверть миллиона пудов) в три раза превышал обычную норму запасов города. В результате количество добываемой нефти не соответствовало количеству вывозимой. В среднем в месяц в Баку добывалось 18-19 миллионов пудов нефти, а вывозилось за этот же срок 5-6 миллионов пудов.²⁶ Поэтому установление связи с Советской Россией и начало товарообмена становилось настоятельной необходимостью. Однако такой товарообмен был возможен лишь на принципах равноправия и суверенности народов. Следовательно, сама объективная реальность ставила вопрос о взаимоотношениях с Россией. Надо отметить, что сами правительства Антанты 16 января 1920 года приняли решение снять экономическую блокаду России и разрешить вести с ней торговлю, не изменив при этом ни в коем случае политику союзников по отношению к советской власти и большевикам. В этой обстановке сторонникам проведения твердого курса становилось все труднее придерживаться своей политики. Все чаще раздаются голоса в пользу советской ориентации. Узнав о намерении "Мусават" отозвать М.Г. Таджикского с должности министра внутренних дел "Иттихад" принял решение об аннулировании своего соглашения по коалиционному правительству и отзыве своего представителя из правительства.²⁷ Относительно нового кандидата на пост министра МВД партия "Мусават" ни на какие уступки идти не захотела, заявив, что оставляет этот министерский портфель у себя. Хотя это и было нарушением соглашения, заключенного между партиями по составу правительства, но этот шаг диктовался необходимостью решительной борьбы с антигосударственной деятельностью большевиков и других сил. Склонный к компромиссам М.Г. Таджикский не в состоянии был справиться с этой задачей, а МВД был единственным органом в правительстве, не подверженный большевистской пропаганде в отличии, например, от армии. Партия для усиления МВД рекомендовала назначить 23 февраля на эту должность М. Векилова - самого молодого министра в правительстве, а его заместителем одного из радикальных лидеров партии Ш. Рустамбекова. Усилиями последних началась активная борьба с антигосударственными элементами, были произведены аресты среди большевиков, закрыты рабочие клубы и наиболее реакционные газеты("Единая Россия", "Новый мир" ) и т.д. Но эти меры вызвали резкое неприятие других парламентских фракций. Выразив свое несогласие с этими назначениями партия "Иттихад" предложила премьер-министру Н. Усуббекову провести консультации с партиями и оставить М. Г. Таджикского на посту министра.²⁸ Но переговоры между партийными фракциями ни к чему не привели, что послужило причиной обвинения партии "Мусават" со стороны "Иттихад" в незаконном узурпаторстве власти заявив, что "Мусават" случайно оказался в большинстве в парламенте. Доказывая незаконность господствующего положения Мусавата, печатный орган партии газета "Иттихад" писала: "Когда будет иметь место свободное волеизъявление народа, когда какая-нибудь партия в результате выборов окажется в большинстве, тогда она имеет право считать себя господствующей. А численный перевес в парламенте, - продолжала газета, - Мусават привез из Тифлиса и пополнил плетьми полицейских сатрапов."²⁹ Стремясь вызвать симпатию большевиков, Иттихад выступал и против мер правительства в отношении большевиков, с которыми, по их мнению, можно и нужно говорить не языком кнута, а языком пряника.³⁰ 20 марта министр-социалист А. Пепинов на очередном заседании парламента заявил протест по поводу закрытия Рабочего клуба и произведенных арестах. Предложение министром срочно обсудить это заявление большинством правительства было отвергнуто. Тогда А. Пепинов на следующем заседании парламента заявил, что согласно решению своей партии подает в отставку.³¹ И уже 23 марта 1920 года он сложил свои министерские полномочия.³² Это осложнило ситуацию. Вслед за А. Пепиновым 9 апреля ушел в отставку и другой министр-социалист Джамо Таджикский.³³ Уход социалистов и представителей "Иттихад" усугубил правительственный кризис. Мусаватисты, оставшиеся в правительстве в одиночестве уже не смогли предотвратить падение кабинета министров. Социалистическая фракция настаивала на создании радикально-социалистической власти. Премьерами назывались М.Ю. Джафаров, М.Г. Таджикский, М.Э. Расулзаде. Эхраровцы также стояли за создание новой власти. "События показали, говорили они, - что большинство в правительстве не только не намерено встать на путь радикализации, но еще больше обостряют и усугубляют положение."³⁴ 15 апреля 1920 года Асланбек Кардашев от имени фракции "Эхрар" также сообщил о выходе из коалиции и отзыве своих представителей из правительства.³⁵ Таким образом, надежды на плодотворную совместную работу всех политических сил, стоящих на позициях независимости, не оправдались. Не удалось выработать и общую платформу для борьбы против советской угрозы, в результате чего первые же известия о приближении советских войск к границам Азербайджана привели к развалу правительства. Отставка членов усуббековского кабинета не спасла ситуации. Из создавшегося положения вырисовывалось три выхода: 1) правительство состоит только из членов партии "Мусават"; 2) коалиция всех политических фракций на выработанной совместно платформе; 3) уход "Мусават" от власти и составление правительства другими партиями. Но и эти варианты не давали гарантии устойчивости исполнительной власти. "Иттихад" желая устранить "Мусават" с политической арены, стремился к достижению третьего варианта, в противоположном случае грозился отказаться от участия в правительстве. Об однопартийном правительстве не могло быть и речи. Ибо в самой большой фракции -"Мусават и беспартийных" произошел раскол. Желая избежать его и удержать лидерство в формируемом кабинете, правящая партия поручила мусаватисту М.Г. Таджикскому составить новый кабинет, представив ему свободу действия в переговорах со всеми парламентскими фракциями. "Эхрар" и "Иттихад", не имея возможности самим получить пост председателя правительства, согласились с кандидатурой Гаджинского, как самого лояльного, по их мнению, мусаватиста. Социалисты требовали три министерских портфеля, предлагая на посты министров внутренних и иностранных дел и военного министра Дж. Гаджинского, А. Сафикюрдского и Б. Рзаева. Поскольку М.Г. Таджикский отказался отдать им эти посты, социалисты предложили выработать общую платформу будущего правительства, не обсуждая разделение конкретных министерских постов.³⁶ Выразив несогласие с принципом формирования нового правительства, часть членов партии "Мусават" отказалась от предложения Гаджинского войти в состав кабинета. Параллельно с ослаблением позиции мусаватистов происходило усиление влияния коммунистов, которые начали деятельно готовиться к вооруженному выступлению с целью захвата власти. Компартия всецело отдалась делу организации вооружения рабочих и боевых дружин, ставя ближайшей целью подготовку вооруженного восстания. Работа в этом направлении облегчалась постоянной связью бакинских коммунистов с Астраханью. Через Астрахань поступали директивы из Москвы, доставлялись активные работники, запасы оружия и денежные средства. В Астрахань из Баку отправлялись с большим риском лодки с бензином, нефтью и т.д. Радиостанция в Баку, через посредство работающих там коммунистов, установила связь с Астраханью, Москвой, Красноводском и т.д.³⁷ С началом навигации 1920 года на Каспии, не смотря на ужесточение контроля над акваторией бакинской бухты, поставки оружия еще больше усилились.³⁸ В этот период по указанию В.И. Ленина в распоряжение бакинского комитета РКП(б) было отправлено 15 миллионов рублей "для военных целей".³⁹ Кроме Астрахани оружие поступало также и из Средней Азии. В течении марта 1920 года при содействии командования Туркестанского фронта из Красноводска в Баку на лодках было переброшено около 2-х тысяч винтовок, большое количество боеприпасов и денежных средств, которые бьии спрятаны в подпольных складах, оборудованных в Черном городе и на Баилове.⁴⁰ По мере того, как российская армия неуклонно продвигалась на юг, а надежды на получение помощи с Запада таяли, положение в Азербайджане давало все меньше оснований для оптимизма. Попытки формирования нового правительственного кабинета происходили на фоне ожесточенной политической борьбы между различными партиями. Получив мандат на создание правительства, М. Г. Гаджинский вступил в переговоры с большевиками, предложив им министерские посты, но получил отказ. Однако, при этом будучи тогда уже членом большевистской организации, А. Караев заявил: " Если вы не будете вести активную политику по отношению к коммунистическому движению в Азербайджане, то выступать в ближайшее время против вашего кабинета мы не будем."⁴¹ Телеграмму совершенно другого содержания коммунист А. Караев 30 марта 1920 года отправил Б. Шеболдаеву -Командующему советскими частями в Дагестане: "Готовимся в Баку к перевороту в ближайшие дни. Перед началом действий выпустим воззвание к рабочим и крестьянам Азербайджана о цели своего похода".⁴² Таким образом местные большевики не строили никаких иллюзий по поводу предстоящих событий. В последней ноте 15 апреля 1920 года Ф. Хойского, Г. Чичерину, отмечалось, что "...наблюдается концентрация значительных войсковых сил Российского Советского правительства в Дербентском районе, у границ Азербайджанской Республики. Азербайджанское правительство, не будучи осведомлено о намерениях Советского правительства, просит срочно уведомить о причинах и целях концентрации войск в указанных районах".⁴³ Нота осталась без ответа. Ф. Хойский понявший всю серьезность надвигавшейся большевистской опасности, предложил своему грузинскому коллеге Е.П. Гегечкори, принять необходимые меры к реализации заключенного еще летом 1919 года против генерала Деникина, но оставшегося мертвой буквой, оборонительного союза Грузии с Азербайджаном. Однако, такая конкретизация военной связи с Азербайджаном не отвечала уже в тот момент интересам меньшевистского правительства Грузии. В это время их эмиссар Урачадзе от имени Грузинского правительства вел в Москве переговоры с Чичериным на предмет признания Грузии большевиками. О том, как далеко было правительство Грузии от понимания реальной обстановки и связи его собственных интересов с судьбами азербайджанского народа, свидетельствует та дипломатическая игра, которую в ответ на конкретные предложения Ф. Хойского о срочных военных мероприятиях нашел нужным заняться министр иностранных дел Грузии Е.П. Гегечкори. Он ответил, что грузинское правительство может обсудить этот вопрос, если Азербайджанское правительство декларативно признает неотъемлемые права Грузии на Батум и его область. Конечно, Ф. Хойский не усмотрел никакой связи между сделанным им предложением и поднятым Е.П. Гегечкори вопросом, но тем не менее от имени своего правительства он тот же час изъявил готовность декларировать, что Азербайджан никаких территориальных претензий на Батум и его область не имеет. Но это меньшевистскому министру показалось недостаточным. Попытка перед лицом грозной опасности, нависшей над обеими республиками, добиться реальной координации военных сил Грузии и Азербайджана осталась безрезультатной. Спустя две недели, в начале апреля 1920 года на Закавказской конференции в Тифлисе, на предложение Азербайджана о создании конфедерации и совместной защите ее границ - представитель Армении А. Агораньян откровенно заявил: "Армения не может удовлетвориться пределами нынешней независимой Армении, составляющей Эриванский уезд..."⁴⁴ Хотя выход весной 1920 года Красной армии к Кавказу таил в себе реальную угрозу интересам Англии на Ближнем и Среднем Востоке правительство Ллойд-Джорджа взяло в этот период курс на налаживание торгово-экономи-ческих отношений с Советской Россией. К тому же, лидеры Антанты в апреле 1920 года в очередной раз, рассмотрев планы военной помощи Закавказским республикам, пришли к выводу, что сил для ее оказания у них нет.⁴⁵ Турция же, занятая борьбой с западными державами за свою независимость и нуждавшаяся в военной и дипломатической поддержке Советской России, стремилась к установлению тесных отношений с северным соседом. В первом официальном обращении анкарского правительства к правительству РСФСР - письме Мустафы Кемаля Ататюрка В.И. Ленину от 26 апреля 1920 года, отмечалось, что "...если советские силы предполагают открыть военные операции против Грузии или дипломатическим путем, посредством своего влияния, заставить Грузию войти в союз и предпринять изгнание англичан с территории Кавказа, Турция берет на себя военные операции против империалистической Армении и обязывается заставить Азербайджанскую Республику войти в круг советского государства."⁴⁶ Взамен Турция просила Советскую Россию в виде первой помощи 5 миллионов турецких лир золотом, оружия и боеприпасы, количество которых будет установлено при переговорах, а также некоторые военно-технические средства, санитарные материалы и продовольствие.⁴⁷ Предусматривалось, что XI армия, в составе которой были сформированные из бывших турецких военнопленных воинские части, минуя Баку, двинется через Карабах и Армению в Анатолию для борьбы против войск Антанты.⁴⁸ Поэтому известие о советизации Азербайджана было встречено в Анкаре с большим удовлетворением. Советская Россия, в свою очередь, преследуя свои далеко идущие геополитические цели, стремилась любой ценой овладеть столь важным в военно-стратегическом отношении регионом, прежде всего Бакинским нефтепромышленным районом и утвердиться на подступах к Ближнему и Среднему востоку. Пристально следя за развитием событий в Закавказье, В. И. Ленин, правительство РСФСР уделяли особое внимание нефтяному Баку. В шифрованной телеграмме Реввоенсовету Кавказского фронта от 17 марта 1920 года В.И. Ленин настоятельно требовал направить все усилия на подготовку взятия Баку.⁴⁹ В свою очередь, в докладной записке Главного командования всеми вооруженными силами РСФСР В.И. Ленину от 20 марта отмечалось, что в связи с недостаточной подготовленностью войск Кавказского фронта для проведения активных наступательных операций на южном направлении и 'Что в случае, если Грузия и Азербайджан подготовились к упорной обороне, то в первый период нашего наступления мы можем потерпеть неудачу". Однако, далее в документе указывалось, что "...возможность успешного наступления не исключалась, если внутреннее состояние Грузии и Азербайджана, или хотя бы одной из этих республик с появлением российских частей на их границе вызовет внутри их революционное движение и этим окажет им помощь." "Иными словами, если внутреннее состояние Грузии и Азербайджана революционное, то в каком бы положении не находился Кавказский фронт, медлить с нашим наступлением не представлялось бы возможным".⁵⁰ Уже 23 марта главком С.С. Каменев докладывал Совету рабоче-крестьянской обороны о том, что он приступил к выполнению директивы правительства о дальнейшем развитии операции Красной Армии на Кавказе в направлении Баку.⁵¹ В соответствии с постановлением IX съезда РКП(б) о создании Областных бюро ЦК РКП(б) Пленум Центрального Комитета партии 8 апреля 1920 года принял решение об образовании Кавказского бюро ЦК РКП(б), в состав которого вошли С.М. Киров, A.M. Назаретян, Н.Н. Нариманов, Г.К. Орджоникидзе, Е.Д. Стасова и другие руководящие партийные деятели.⁵² В течении всего апреля велась оживленная переписка между руководителями Бакинского бюро Кавкрайкома РКП(б), АКП(б) и С.М. Кировым, командованием XI Армии с целью координации совместных действий в случае начала восстания в Баку. На совещаниях, состоявшихся 22 апреля в Баку и 25 апреля в Порт-Петровске, в которых участвовали представители командования XI Армии, Кавкрайкома РКП(б) и АПК(б), был в деталях обсужден план предстоящих совместных действий, предусматривающий вооруженное выступление коммунистов в Баку 27 апреля и переход XI Армией границ Азербайджана. Руководство АКП(б) решило, что наступило время для реализации плана государственного переворота. 25 апреля все партийные комитеты были переведены в подчинение военного командования с предупреждением о том, что любое неподчинение его приказу будет наказываться смертной казнью. С раннего утра 27 апреля вооруженные отряды коммунистов начали занимать важнейшие объекты как в черте города, так и на его окраинах: железнодорожный вокзал, почту, телеграф, радиостанцию, полицейские участки, крупные нефтепромысла и промышленные предприятия, военный и торговые порты и т.д. Усилиями групп подрывников были выведены из строя телефонная и телеграфная связь между Баку, северной границей и Гянджой, что не позволило властям своевременно вызвать на помощь себе верные воинские части, расположенные в уездах. Бакинский же гарнизон фактически перешел на сторону Азревкома. К тому же военным министром С. Мехмандаровым был отдан приказ офицерам подчиниться новым властям. Активную роль в подготовке и осуществлении вооруженного переворота в Баку в апреле 1920 года сыграли оказавшиеся здесь турецкие военнослужащие и коммунисты. Так, во многом благодаря их усилиям, был захвачен ряд важнейших объектов в городе, в том числе и железнодорожный вокзал, арестован военный губернатор города генерал М.Г. Тлехас.⁵³ Именно турецкие офицеры и солдаты пресекли правительству возможность бежать из Баку.⁵⁴ Значительную роль а апрельских событиях в Баку сыграла Каспийская военная флотилия. Команды ее кораблей к этому времени состояли из коммунистов и сочувствующих им матросов. Предъявив свой ультиматум о сдачи власти в течении двух часов Азревкому, боевые корабли флотилии выстроились на рейде и навели свои орудия на здания правительственных учреждений. В полдень 27 апреля, когда боевые дружины уже фактически полностью контролировали положение в городе и его окрестностях, а передовые части XI Армии уже перешли границу Азербайджанской Республики, Азревком, тем не менее, стремился придать видимость законности захвату власти, делегация коммунистов во главе с Г. Султановым от имени ЦК АКП(б) Бакинского бюро Кавкрайкома РКП(б) и Центральной рабочей конференции 27 апреля в 11 часов предъявила парламенту ультиматум, составленный И. Ильдрымом о сдаче власти Советскому Рабоче-крестьянскому правительству во главе с Н. Наримановым. Ответ требовался дать через два часа, в противном случае большевики угрожали открыть огонь.⁵⁵ Для обсуждения предъявленного ультиматума перед заседанием парламента была образована комиссия в составе М.Г Таджикского, М.Э. Расулзаде, К. Карабекова, А. Сафикюрдского, А. Кардашева. Комиссия в ответ ультиматума выработала свои условия, которые затем внесены были на обсуждение парламента. На совещании в узком кругу у Н. Усуббекова, Ш. Рустамбеков предложил некоторым депутатам, во избежание кровопролития, оставить Баку и переехать в Гянджу для организации борьбы с большевиками.⁵⁶ Но его предложение не нашло поддержки у собравшихся. В 20 часов 45 минут открылось экстренное заседание Азербайджанского парламента. В повестку дня был включен только один вопрос - ультиматум Азревкома о сдаче власти. Перед обсуждением вопроса выступил военный министр С. Мехмандаров и сообщил парламенту о невозможности вооруженного сопротивления. По настоянию М.Э Расулзаде решено было провести открытое заседание парламента "чтобы не принимались решения без ведома народа и чтоб он знал в каком положении мы находимся".⁵⁷ Огласив текст ультиматума, М.Г. Гаджинский, еще раз проявив свою капитулянтскую позицию, предложил принять условия ультиматума, уверяя депутатов, что Красная Армия не входя в Баку намерена идти на помощь Турции.⁵⁸ Выступившие в ходе бурных дебатов представители различных парламентских фракций С.А. Агамалиоглы ("Гум-мет"), К. Карабеков ("Иттихад"), А Сафикюрдский (социалистический блок), А. Кардашев ("Эхрар") также поддержали предложение М.Г. Таджикского о сдаче власти. От имени мусаватской фракции выступил ее председатель М.Э. Расулзаде. "Нам предъявлен дерзкий ультиматум, сказал он. Турция - наша спасительница, страна почитаемая нами. Мы поддерживаем те силы, которые идут на помощь Турции, но с тем условием, что наша независимость не была растоптана. Однако господа, силы перешедшие наши границы, не спросив наше разрешение, не друзья нам, а враги. Принятие этого ультиматума означает уступить власть врагу, надевшему маску друга. Мы пришли сюда по воле и желанию нации и нас можно заставить уйти отсюда только силой и штыками".⁵⁹ Однако учитывая угрозу гражданской войны, и с условием что независимость Азербайджана будет сохранена, фракция "Мусават" была вынуждена присоединиться к мнению большинства о принятии ультиматума большевиков. В результате голосования (1 против, 3 воздержались и 3 не приняли участия в голосовании), состоявшегося около 11 часов вечера 27 апреля 1920 года парламент принял постановление о передаче власти Азербайджанскому революционному комитету. В документе, подписанном заместителем председателя парламента М.Ю. Джафаровым и директором канцелярии М.А. Векиловым, были приведены условия передачи этой власти, сводившиеся к следующим:

1) сохраняется полная независимость Азербайджана, управляемого Советской властью;

2) созданное правительство Азербайджанской Коммунистической партии будет временным органом;

3) окончательная форма управления Азербайджана, независимо от всяких внешних давлений, определяется высшим законодательным учреждением Азербайджана в лице Совета рабочих, крестьянских и аскерских депутатов Азербайджана;

4) что остаются все служащие правительственных учреждений на своих местах, замещаются только лица, занимающие ответственные посты;

5) новообразовавшееся коммунистическое временное правительство гарантирует неприкосновенность жизни и имущества членов правительства и парламента;

6) что примет меры к недопущению вступления Красной Армии с боем в Баку;

7) новое правительство будет бороться решительными мерами и имеющимися в его распоряжении средствами со всеми внешними силами, имеющими целью поработить независимость Азербайджана, откуда бы они не исходили."

В заключительной части постановления указывалось: "Азербайджанский парламент на чрезвычайном своем заседании эти условия большинством голосов принял, о чем довожу до Вашего сведения".⁶⁰

В ночь с 27 на 28 апреля 1920 года парламент был распущен. Временный революционный комитет в составе Н.Н. Нариманова (председатель), А.А. Алимова, Д.Х. Буниадзаде, М.Д. Гусейнова, А.Г. Караева, Г.М. Мусаева и Г. Султанова провозгласил в этот день Азербайджан Советской Социалистической Республикой, и как было оговорено заранее, обратился по радио к правительству РСФСР с официальной просьбой "немедленно оказать реальную помощь путем присылки отрядов Красной Армии.⁶¹

Однако, передовые части XI Армии уже в ночь на 27 апреля, до начала выступления коммунистов в Баку, приступили к осуществлению бакинской операции, план которой заблаговременно был разработан штабом Кавказского фронта под руководством М.Т. Тухачевского и начальника штаба С.А. Пугачева при деятельном участии Г.К. Орджоникидзе. В директиве командования Кавказским фронтом за №490 от 21 апреля 1920 года командарму XI Армии М.К. Левандовскому ставилась задача 27 апреля перейти границу Азербайджана и в кратчайшие сроки занять территорию Бакинской губернии. Операцию намечалось выполнить в течении пяти дней с целью предотвращения оказания помощи Азербайджанской Республике со стороны Грузии и возможно английских войск, находящихся на территории Северного Ирана. Командующему Волжско-Каспийской военной флотилии Ф.Ф. Раскольникову предписывалось ко времени подхода частей XI Армии произвести в районе станции Алят десант отряда военных моряков с целью овладения в Баку нефтеналивным флотом и недопущения предлагаемого уничтожения нефтепромыслов. 23 апреля в дополнение к директиве №490 конечной задачей XI Армии ставилось занятие всей территории Азербайджанской Республики.⁶²

Еще в середине апреля началась концентрация соединений и частей XI Армии на границе Азербайджана. Для участия в предстоящей операции были выделены 20-ая, 28-ая и 32-ая стрелковые дивизии (всего около 20 тысяч штыков), 7-я и 18-ая кавалерийские дивизии и Таманская кавбригада, сведенные в последствии во 2-ой конный корпус (всего 7 тысяч сабель). Войскам были приданы пять бронепоездов, базировавшиеся на станции Дербент, а также несколько авиа-эскадрилий.⁶³

Приказом от 25 апреля командарм М. Левандовский поставил войскам конкретные боевые задачи: 2-ой корпус своими главными силами должен был к 30 апреля занять район Шемаха-Ахсу, перерезать у станции Кюрдамир железную дорогу Баку-Гянджа. По достижении Кызыл-Буруна корпус должен был выделить часть своих сил для наступления совместно со стрелковыми дивизиями на Баку. В свою очередь трем стрелковым дивизиям надлежало наступать на Баку вдоль железнодорожной линии и к 1 мая 1920 года занять весь Бакинский нефтяной район. Особая роль в предстоящей операции отводилась входящей в состав армии группе броневиков. Начальнику железнодорожного боевого участка М.Г. Ефремову было предписано силами четырех бронепоездов с десантом из двух рот 299-го стрелкового полка 28-ой дивизии (всего 350 красноармейцев) стремительным марш броском прорваться к Баку. Учитывая, что на участках станции Кызыл-Бурун, Килязи и Сумгаит железная дорога близко подходила к побережью и огню орудий, даже одного боевого корабля азербайджанского флота было вполне достаточно, чтобы разрушить железнодорожное полотно и остановить продвижение советских бронепоездов. На них были установлены три дальнобойных орудия береговой артиллерии. Однако, в связи с переходом флота на сторону Азревкома, боевые корабли так и не появились на рейде. Опасения же советского командования о том, что пограничный Самурский мост заминирован, были лишены оснований. Столь важный объект охранял лишь взвод азербайджанских аскеров. Всего же от северной границы до Баку были сосредоточены лишь незначительные воинские силы азербайджанской армии - трехтысячный отряд регулярных войск и резервный батальон (всего 5 тысяч штыков и сабель с приданными им бронепоездами). В районе Ялама -Худат были сооружены также две укрепленные позиции с двумя рядами проволочных заграждений, а на подступах к Баку - три ряда проволочных заграждений.⁶⁴

27 апреля в 00 часов 05 минут, за 12 часов до предъявления ультиматума азербайджанскому парламенту, бронепоезд "III Интернационал", в котором находились также А. Микоян, Г. Джабиев и Г. Мусабеков, прошел Самурский мост и, преодолевая по ходу следования сопротивление застигнутых врасплох немногочисленных и разрозненных частей азербайджанской армии, устремился на Баку. После двухчасового кровопролитного боя бронепоездами была занята станция Ялама, охраняемого силами двух рот Кубинского полка при четырех орудиях и 10 пулеметах, кавалерийского дивизиона (до 300 сабель), отряда жандармов (около 200 человек). В этом бою потери советской части составили шесть убитыми и 8 ранеными. Новая попытка приостановить продвижение красных бронепоездов, предпринятая азербайджанским бронепоездом №1 у станции Худат, охраняемого силами конно-горного дивизиона (3 орудия), двух рот Курдского батальона с двумя орудиями, также завершилась неудачей. Желая как-то задержать продвижение советских бронепоездов, отступающие подожгли мост у станции Хачмас и вывели из строя путевую стрелку. Однако огонь был быстро ликвидирован и стрелка исправлена, после чего продвижение бронепоезда практически беспрепятственно продвигались на Баку. Последний скоротечный бой произошел между станциями Хырдалан и Баладжары, после чего азербайджанский бронепоезд отошел от станции Кишлы, а затем от Баку.⁶⁵

В 11 часов вечера 27 апреля станция Баладжары была занята советскими бронепоездами, а в четыре часа утра бронепоезд "III Интернационал" прибыл на станцию Баку. 30 апреля в город вступили основные части XI Армии. В ходе продвижения их, активное содействие им оказывала группа турецких офицеров во главе с Халил -пашой, которая вела агитацию среди местного населения, призывая не оказывать сопротивления Красной Армии.⁶⁶

В тот же день части 7-ой Кавдивизии вошли в Шемаху и Ахсу, а 1 мая, преодолевая сопротивление азербайджанских частей, советские Бронепоезда заняли станцию Гянджа. 1 мая в Бакинскую Бухту вошли эсминцы Волжско-Каспийской военной флотилии. 3 и 4 мая были высажены десанты военных моряков в Ленкорани и Астаре. 5 мая кавалерийские части XI Армии вступили в Казах, 7 мая - в Евлах. К середине мая 1920 года XI Армия установила свой контроль почти над всей территорией Азербайджанской Республики. Так в результате российской интервенции была свергнута власть национального азербайджанского правительства.

Примечание

1. Азербайджан, 1920, 6 марта.

2. Азизбекова П. А. АДР и межнациональные отношения (1918-1920гг.), Известия АН АР. Серия История, философия и право, 1991, №1, с.20.

3. Там же, с.22.

4. Рустамбейли Ш. Из печального прошлого. Журнал 269 "Северный Кавказ", 1934, ноябрь, с.9.

5 Расулзаде М. Азербаjчан Чумhуриjети, с.54.

6. Иттихад, 1919, 11 декабря.

7. Там же, 1920, 2 января.

8. Светоховский Т. Указ соч. с.52

9. ГААР , ф. 894,оп.Ю, д.98, л. 21.

10. Агамалиева Н.А. По поводу деятельности мусульманских политических партий накануне созыва I съезда АКП(б). В кн.: Проблемы истории Азербайджана, Баку,1982, с.135.

11. Очерки истории Коммунистической партии Азербайджана, Баку, 1986, с. 432.

12. Дарабади П. Указ.соч., с. 139.

13Агамалыева Н. Азербайджан Демократик Республикасы парламентинин феалиjjетине дайр. Азербаjчан Демократик Республикасы (тарих, ичтимаи-сиjаси ве едеби-медени hеjат), с.89.

14.Абдуллаева А.Ф. Культурно-просветительская деятельность массовых рабочих организаций в Баку и- его районах (конец 1918 -начало 1920 года) В кн: Труды научной конференции, посвященной Дню Азербайджанской государственности. Элм,

15. ГААР, ф.894, оп.19, д 188, л.1.

16. Абдуллаева А.Ф. Указ соч., с. 123.

17 Рустамбейли Ш. Из печального прошлого... с.8.

18. ГААР, ф. 894, оп.19,д 107,л.5.

19. Там же, оп.19 д.107, л.5.

20. Там же, д. 249, л.4-6

21. Адрес-календарь, с.27.

22 ГААР, ф. 894, оп. 10, д.107, л.8.

23. Ленин В.И. ПСС, т.51, с.163

24. ГААР, ф. 970, оп.1, д.112, л.7.

25. Там же.

26. Новый мир, 1920, 19 февраля.

27. Иттипад, 1920, 20 феврал.

28. Там же.

29. Иттиhад,1920, 20 jанвар.

30.Там же, 4 апреля.

31. Агамалыева Н. Азербайджан Демократик Республикасы феалиjjетине дайр, с.90.

32. Там же.

33. Искра, 1920, 9 апреля.

34. Там же, 17 апреля.

35. Там же

36. ГААР, ф. 28, оп.1, д.226, л. 33-34.

37.Там же, ф. 894, оп 10, д. 10, л. 17. 38 Дарабади. Указ соч, с. 151.

39. Там же.

40. Там же.

41. Караев А.Г. Из недавнего прошлого. Баку, 1926, с. 115

42. ГААР, ф.894, оп!0,д.6, л.25.

43. Балаев А. Указ соч., с. 66.

44. Рустамбейли Ш., Указ соч., с. 10

45. Михайлов Я.П. Экспансия британского империализма в Азербайджане 1918-1920 годах. Авт. канд. дисс, Баку, 1985, с.23.

46. Хейфец А.Н. Советская Россия и сопредельные страны Востока в1918 -1920 годах, М., Наука. 1964, с. 107.

47. Там же.

48. Ленин В.И. ПСС, т. 51, с. 163-164.

49. Директивы главного командования фронтов Красной Армии 1917 - 1920 годов. Сб. Документов. М, 1969, с.734-735.

50. Там же, с. 738

51. Дарабади П., Указ, соч., с. 158

52. Очерки истории Коммунистической партии Азербайджана, т.1, с.437.

53. Азербайджан архиви, 1988, №1-2, с. 153

54. Хейфец А.Н., Указ соч., с. 108.

55. Бакинский рабочий, 1922, 28 апреля.

56. Rustambeyli Sh. 27 nisan 1920 hatirasi. "Azerbaycan yurd bilgisi" , 1931, №16.

57. За семью печатями. Сборник документов. Баку, 1992, с.4

58. Там же, с.З

59. Там же, с.5

60. Азербайджан архиви, 1988, №1-2, с. 193

61. Борьба за победу Советской власти в Азербайджане 1918-1920 годы, с. 462-463

62. Директивы командования фронтов, т. III, М.,1974, с.ЗЮ

63. Там же, с. 309, т.VI, М., 1978, с. 148.

64. Дарабади П. Указ, соч., с. 162

65. Дарабади П. Бакинская операция XI Армии, Известия АН/Серия История, философия, право, 1992, №"5, с.34

66.Там же.