ГЛАВА 4
Экономическая политика АДР

Создание Азербайджанской Демократической Республики предполагало не только строительство основ новой политической системы, но также и закладывание фундамента новой экономики. Эти два понятия - политика и экономика неразрывно связаны друг с другом. От того насколько успешно проводятся политические реформы в стране, зависит успех экономических преобразований, и, наоборот, стабилизация в экономической сфере приводит к стабильности политической. Уже беглый перечень наследства, полученного независимым азербайджанским государством (последствия I мировой войны, состояние анархии и неразберихи в экономике в период двоевластия на Южном Кавказе и в самом Азербайджане, откровенное разграбление богатств края врагами азербайджанского народа - бакинскими коммунарами и кликой "Центрокаспийцев" и, наконец, присутствие на территории независимой республики сначала турецких, а затем английских войск), позволяет говорить о почти полной разрухе в экономике и огромных сложностях, стоявших перед правительством в их разрешении. Перед молодой республикой стояла задача не только восстановить все разрушенное, но, главное, заложить принципы новой экономической системы, иными словами, начать проведение экономических реформ.

Осуществляемые в экономике АДР меры нельзя охарактеризовать как чисто буржуазные, и тем более как социалистические. Экономическая и политическая платформа АДР предусматривала создание общества, где было бы достигнуто реальное равноправие его граждан. Основным средством достижения этой цели бьшо осуществление на деле принципа разнообразия форм собственности. Создавались равные условия для развития государственной, частной, акционерной и муниципальной собственности. Вместе с тем, правительство исходило из того, что разнообразие форм собственности не должно привести к раздроблению крупной собственности, в особенности больших фабрик и заводов, составлявших стержень экономики республики. Идея создания равных условий для различных форм собственности лежала в основе первых законодательных актов по экономике республики. В современных условиях развитые страны достигли колоссальных экономических успехов именно благодаря применению этого метода. Заслуживает внимания практика правительства АДР по предотвращению инфляции, регулирования зарплаты и денежного оборота в условиях инфляции, налаживание экономических отношений с соседними странами, планы создания собственной валюты, установление посредством налогов взаимодействия государства с предпринимателями.

Земельный вопрос относился к числу самых острых экономических, социальных и политических вопросов, так как Азербайджан являлся крестьянской страной. Сельское хозяйство, после нефтяной промышленности составляло основной стержень экономики, поэтому решение аграрного вопроса не только могло улучшить социально-экономическое положение республики, но и привлечь на сторону правительства огромную массу крестьянства, составляющего более 76% населения.¹

Как отмечалось выше, сельскому хозяйству Азербайджана был нанесен серьезный удар. В целом, к началу разработки аграрных реформ в Азербайджане, производственные отношения в азербайджанской деревне можно характеризовать как развитие капиталистических отношений, сопровождающихся дифференциацией крестьянства. Социальная структура в крестьянском секторе в 1917 году выглядела следующим образом: бедняцкие хозяйства - 54,4%, середняцкие - 34%, кулацкие - 6%.²

Из форм землевладения преобладало казенное и помещичье землевладение. Крестьянству принадлежало лишь 1,8% всей сельскохозяйственной площади, тогда как во владении помещиков находилось 29,6%, а на долю казны приходилось 68,6%.³

Безземельные и малоземельные крестьяне были вынуждены арендовать землю у помещиков или же работать в качестве батраков. Во всех уездах Азербайджана аренда являлась обычной формой землепользования.⁴

В хозяйствах помещиков широко применялся наемный труд.⁵ Такова краткая характеристика форм землевладения в Азербайджане к моменту проведения реформ, ядром который должна была стать именно аграрная реформа, преследующая цель "дать крестьянину землю".⁶

Еще в период работы Закавказского Сейма, в дни большевистской активизации на кавказском фронте, когда апологеты большевизма оперировали демагогическими лозунгами, кавказская демократия вынуждена была в спешном порядке противопоставить популистским большевистским лозунгам свои, написать в общей форме аграрные тезисы, отвечающие потребностям революционного пафоса того периода. Эта работа была выполнена авторами так называемого "земельного проекта", который был утвержден Закавказским Сеймом 7 марта 1918 года.⁷

Несовершенность данного закона стала очевидна сразу же после провозглашения независимости южно-кавказских государств. Азербайджанское правительство понимало, что идти с этим "законом" к массам нельзя и что нужен более серьезный акт, отвечающий жизненным интересам государства. Именно поэтому, еще первое правительство Ф. Хойского 22 июня 1918 года издало указ о нераспространении условий закавказского аграрного закона на территории республики. В исполнительной части декрета говорилось:

1. Приведение в исполнение закона о земельной реформе, принятого Закавказским Сеймом, приостановить впредь до созыва Учредительного Собрания;

2. Учиненные до сего времени захваты земель, как частновладельческих, так и казенных - устранить;

3. Представить доклад о выкупных платежах;

4. Представить в ближайший срок доклад по реорганизации или упразднении земельных комитетов. Наряду с отменой закавказского аграрного закона был также отменен и декрет Баксовнаркома о земле, распространяемый до этого на Бакинскую губернию.⁹

О том, что государство связывает прогресс в обществе непосредственно с успехом в разрешении аграрного вопроса, свидетельствует и первое после формирования третьего правительственного кабинета выступление его премьера Ф. Хойского, подчеркивавшего необходимость политической и хозяйственной свобод для прогресса нации. Специальное место в декларации - удовлетворение интересов трудящихся. "Забота об удовлетворении крестьянства и рабочего элемента должна быть главнейшей задачей правительства... Земля должна быть передана крестьянству безвозмездно".¹⁰

Однако, как выяснилось, наметить направление такой социальной реформы было значительно проще, чем принять соответствующее законодательство. Работа в этом направлении с небольшой разницей во времени шла в двух направлениях - в рамках парламентской комиссии и на правительственном уровне. 4 февраля 1919 года в связи с разработкой законопроекта о земельной реформе была создана парламентская аграрная комиссия, во главе с меньшевиком - гумметистом Самедагой Агамалиоглы, в составе 9-ти человек, представителей различных политических фракций. Среди них было 4 мусаватиста - Махмудов Мустафа, Шихзаманов Мамедбек, Ахундзаде Муртуз и Нариманбеков Нариманбек; иттихадист - Везиров Бахрамбек; от социалистического блока- Карашаров Ирзабек; Эфендиев Гаджи Гусейн от "Эхрар"; от "Дашнакцутюн" - Малхазян Аршак; Виноградов - от "Русского славянского общества".¹¹

Пестрый политический состав комиссии изначально обрек проект на неудачу, так как известно, что перечисленные выше партии не имели единой точки зрения по аграрному вопросу. Поэтому, не имея альтернативного варианта проекта, комиссии пришлось ограничиться основами аграрного законопроекта Заксейма от 7 марта 1918 года, тем более, что председатель комиссии Агамалиоглы в свое время участвовал в разработке закавказского варианта. Видимо, поэтому, новый проект и выглядел как точная копия проекта Заксейма, который, как известно, изначально был отвергнут правительством Азербайджана, как не отвечающий требованиям времени. Бесконечные дебаты между членами комиссии, затягивающие ее работу, шли параллельно обострению ситуации в деревне. В средствах массовой информации того периода то и дело обращалось внимание на факты самочинного захвата земель крестьянами, разгрома помещичьих усадеб, крестьянских мятежей. Все это обостряло ситуацию как в парламенте, так и в стране в целом, и приводило к правительственным кризисам.

О том, что законопроект был обречен на неудачу, было ясно уже при попытке членов аграрной комиссии обсудить один из главных его пунктов на заседании парламентской комиссии 23 апреля 1919 года. В повестку дня комиссией был поставлен вопрос о конфискации или выкупе помещичьих, частновладельческих и других земель. Участвовавшие на заседании представители различных партийных течений сразу же создали атмосферу недопонимания и недоверия друг другу. Выступивший от имени фракции "Иттихад" Бахрам бек Везиров подчеркнул, что его фракция настаивает на выкупе помещичьих и частновладельческих земель. К иттихадистам присоединилась и группа беспартийных. Представитель их фракции подчеркнул необходимость создания особого фонда, за счет которого бы производилась компенсация материального ущерба, нанесенного собственникам земли. Правое крыло мусаватистов, поддержав идею беспартийных о выкупе, утверждало, что конфискация вызовет серьезный протест со стороны землевладельцев, а это, в свою очередь, может стимулировать развал аграрного сектора. Представитель левого крыла "Мусават" Мустафа Махмудов пытался доказать товарищу по партии, что он видимо недостаточно хорошо знаком с партийной программой, в которой не идет речь ни о каком выкупе. Платформа социалистического блока и гумметистов -меньшевиков была одна - конфискация и безвозмездная передача земли ее настоящим хозяевам - крестьянам. Хотя после долгих дебатов и было проведено голосование, окончившееся в пользу социалистов,¹² в целом решение данного парламентского заседания никакого влияния на дальнейшую судьбу проекта не имело.

В конце августа - начале сентября 1919 года земельная комиссия наконец завершила работу над проектом, основные тезисы которого сводились к следующим:

1) вся земля на территории республики является собственностью государства;

2) земля переходит в руки государства безвозмездно;

3) основным владельцам оставляется в пользование известная часть их прежних владений по следующей норме: земли 1-ой категории - 7 десятин (сады и земли под культурами);

2-ой категории - от 15 до 20 десятин (пахотные культуры); 3-ей категории - от 40 до 50 десятин (пастбища). Все остальные земли поступают в государственньш земельный фонд. Окончательный закон о земле должен был быть утвержден Учредительным собранием Азербайджана¹³.Однако проект так и повис в воздухе. Только 2-го октября 1919 года вопрос о его рассмотрении был вынесен на повестку дня 81-го парламентского заседания но был приостановлен по требованию товарища министра земледелия Г. Султанова, также готовившего свой вариант законопроекта. "Чтобы поставить перед парламентом такой сложный вопрос как земельный во всей его широте, - отмечал он, -министерство земледелия находит полезным для дела наряду со старым проектом земельной комиссии внести свой законопроект". Поэтому он ходатайствовал перед парламентом до поступления министерского законопроекта рассмотрение этого вопроса отложить.¹⁴ Дело в том, что параллельно, как уже отмечалось выше, - разработкой аграрного вопроса занималась и специальная министерская комиссия. Еще не приступив к разработке своего законопроекта, Министерство земледелия, в целях получения наиболее полного представления о состоянии аграрного сектора к моменту начала работы комиссии, провело тщательную ревизию земельного фонда, свидетельством которому служит объяснительная записка к законопроекту, а также многочисленные статистические данные, на основе которых составлена таблица №1.¹⁵

Другим шагом в направлении разрешения аграрного вопроса до начала разработки проекта было также принятие министерством во временное ведение казны земель, оставленных русскими переселенцами и армянами, а также частновладельческих имений, покинутых хозяевами. Для этого в уездах образовывались комиссии из представителей министерства земледелия, внутренних дел и финансов. Эти земли сдавались комиссиями в арендное содержание сельским обществам и отдельным сельчанам и лишь при отсутствии таковых могли быть переданы в аренду частным лицам, не проживающим на этой территории. Например, согласно распоряжению Министерства Земледелия, орошаемые земли на Мугани в размере 5 тысяч десятин были сданы в аренду под посевы на 1919 год без торгов, исключительно сельским обществам.¹⁶ При этом взыскание арендной платы производилось натурой. Однако эта практика не оправдала надежды. Казна не получила ожидаемых доходов, да и само крестьянство не было заинтересовано в аренде, т.к. не смогло в полную меру обрабатывать землю из-за малых сроков аренды. Нужны были радикальные реформы. Именно поэтому 6 июня 1919 года при Министерстве и был учрежден отдел аграрных реформ,¹⁷ которому было поручено в месячный срок представить на одобрение Совета Министров проект аграрной реформы.¹⁸ Работа в стенах министерства шла довольно интенсивно, и уже в августе 1919 года под руководством товарища министра земледелия Гидаят бека Султанова был закончен проект 2-х законов: 1) "О земельном обеспечении населения Азербайджанской Республики" и 2) "Об обращении лесов частного владения в собственность государства".¹⁹ Основными вопросами, поставленными в законопроектах, были вопросы об условиях отчуждения частновладельческих земель в государственный земельный фонд, какой категории населения, в каком количестве и на каких условиях.

Первый из этих вопросов Министерство земледелия намеревалось разрешить путем отчуждения частновладельческих земель за вознаграждение, исчисляемое доходом от земли при. ее эксплуатации.²⁰ Министерство полагало, что конфискация частновладельческих земель без вознаграждения равносильна уничтожению частной собственности. Поэтому законопроект предусматривал передачу земель в частную собственность земледельческому населению только по потребительской норме.²¹ При этом размер оставляемой владельцем площади определялся в зависимости от ценности и характера самого имения и не должен был превышать в сельских местностях 100 десятин на поливное хозяйство, 150 - на неполивное, а в городских поселениях составлял 5 и 7 десятин. При этом приусадебные земли в расчет не входили.²²

Однако судьба этих законопроектов повторила судьбу парламентского законопроекта. Разразившийся в Азербайджане правительственный кризис не позволил даже обсудить их. Новый правительственный кабинет, сформированный премьером Усуббековым из более молодых политических деятелей республики с довольно радикальными взглядами, заявил о своих намерениях по разработке нового аграрного курса. Работа министерства земледелия была возложена на социалиста Ахмед-Джовдет бека Пепинова, сразу же потребовавшего вернуть законопроект из Управления делами правительства для доработки в министерство.²³ К началу марта 1920 года Министерство закончило разработку нового проекта "Закона об отчуждении земель частного владения в государственный земельный фонд и об обеспечении землей населения Азербайджанской Республики",²⁴ который был представлен на рассмотрение правительства. В основу этого законопроекта был положен аграрный закон социал-демократического правительства Грузии, который был принят на вооружение азербайджанской социал-демократией. Согласно данному проекту, все расположенные в сельских местностях земли частновладельческих юридических лиц, в том числе монастырские, вакуфные, мечетские и церковные, а также расположенные в черте городских поселений земельные участки, не составляющие городской собственности отчуждались от их владельцев безвозмездно в государственный земельный фонд.²⁵

При этом размер площади оставляемой владельцам отчуждаемых имений определялся в зависимости от условий сельских местностей: а) 7-10 десятин для хозяйств ценных культур, б) 15-20 десятин для зернового хозяйства, в) 40-50 десятин для скотоводческих хозяйств. Для городских поселений размер такой площади соответственно устанавливался в 1,5 - 3 десятин; 3-5 десятин; 10-12 десятин соответственно. В состав оставляемой владельцам площади входили усадьбы и сады.²⁶ Отчет о деятельности социал-демократов в рамках парламентской аграрной комиссии впервые прозвучал еще 25 сентября 1919 года во время работы I съезда крестьян Казахского уезда, на котором обсуждалась земельная политика правительства. Тогда разгорелась борьба между участвующими там большевиками и социал-демократами. Съезд полностью поддержал социал-демократов. Принятая съездом резолюция гласила:" ...одним из крупных завоеваний Российской революции был лозунг передачи земли трудящимся. Поэтому мы требуем от парламента и правительства разрешить в кратчайшие сроки этот вопрос и удовлетворить требования крестьян".²⁷ Таким образом парламентская комиссия продолжала настаивать на лозунге безвозмездного отчуждения земель. Не удивляет, что этот проект не был представлен парламенту. Ситуация в стране накалялась.

Правительство все еще даже не приступало к обсуждению аграрного закона. В то же время нельзя объяснить столь долгую задержку только лишь острой политической борьбой среди партий, тяжелым, в целом, экономическим положением в стране, хотя эти факторы и являлись доминирующими. Следует учитывать, что этот вопрос был чрезмерно сложным. Еще в период работы II съезда партии "Мусават", когда ее руководство бьшо подвергнуто жесткой критике со стороны своих же партийных функционеров, лидер партии М.Э. Ра-сулзаде вполне разумно отметил, что спешка в этом вопросе, также как и чрезмерное затягивание его, чревато одинаковыми последствиями.²⁸ И хотя съезд партии при повторном рассмотрении аграрной программы и вынес резолюцию о рассмотрение ео в аграрной комиссии, на деле она так и не была осуществлена. Только 16 февраля 1920 года, на очередном 123-ем заседании парламента, фракция "Мусават" представила аграрный законопроект своей партии, в основу которого были положены решения съезда по аграрному вопросу. Законопроект "Мусават" также предусматривал безвозмездное отчуждение частновладельческих земель в государственный земельный фонд, но при этом указывал, что в собственность владельцам оставлялось от 25 до 75 десятин, включая сады и усадьбы, в городских поселениях размеры ограничивались от 5 до 7,5 десятин в зависимости от культурной ценности хозяйства, а также от степени нужды населения в земле.²⁹ Осторожный подход к вопросу об отчуждении земли был вполне оправдан, так как вопрос о безвозмездности был очень сложным вопросом, требующим взвешенного подхода. Не стоит забывать, что за понятием частных владельцев земель стояли конкретные физические лица, и их судьба не могла не интересовать правительство. Правительственная программа должна была строиться так гибко, чтобы максимально отразить интересы всех слоев общества в аграрном секторе. Исходя из, этого можно признать последний (четвертый по счету) законопроект более современным для того периода, хотя, конечно же, не совершенным. Поскольку указанный законопроект требовал серьезного изучения и рассмотрения, то парламент предложил аграрной комиссии в 10-ти дневной срок рассмотреть его.³⁰

Однако аграрная комиссия к этому времени полностью бездействовала. Члены этой комиссии в связи с правительственными кризисами уже давно не собирались и, поэтому, ее бессменный председатель Агамалиоглы предложил для возобновления ее работы произвести некоторые изменения в ее составе, бесспорно, подразумевая усиление его за счет новых членов, а именно социалистов. Однако его предложение не было принято парламентом, более того, в первый же день работы аграрной комиссии по рассмотрению мусаватского законопроекта, товарищем председателя комиссии был избран Шафи бек Рустамбеков ("Мусават")³¹, что, конечно же, усилило позиции мусаватистов в комиссии. Попытка Агамалиоглы нарушить баланс политических сил в комиссии и предложение вновь вернуться к рассмотрению министерского проекта не увенчались успехом, и за основу работы комиссии был оставлен мусаватский проект.³² Работа затянулась до весны, которая принесла Азербайджану не солнечные дни, а надвигающиеся с севера грозовые тучи. Это практически приостановило работу в экономической сфере.

Таким образом, ни один из существующих вариантов аграрного законопроекта так и не получил статус закона страны. И хотя стагнация в аграрном секторе непосредственно не послужила причиной падения Азербайджанской Демократической Республики, в то же время она явилась одним из главных катализаторов всех кризисных явлений в экономике стране. Финансовое положение в республике также было весьма тяжелым. В стране с политической нестабильностью, ростом безработицы, падением курса рубля росло и недоверие населения к правительству. Часть этой ответственности падала и на парламент, увлеченный чисто политическими вопросами в ущерб экономическим. Только после 4-х месяцев работы парламент приступил к осуществлению ряда законодательных актов с целью восстановления разрушенной экономики. Эти акты прежде всего касались кредитной, налоговой, банковской и таможенной областей. Подготавливался пакет законов, способствующих формированию государственной налоговой политики. На первых порах эта работа ограничивалась лишь внесением изменений и дополнений в соответствующие законы бывшей Российской империи, в дальнейшем обсуждались и принимались отдельные законопроекты о различных налогах. К сожалению, парламент при этом использовал главным образом традиционную налоговую систему, важнейшую роль в удовлетворении потребности казны играли косвенные налоги - монопольные сборы, таможенные налоги и акцизы. Эти налоги тяжелым бременем лежали на плечах трудящихся. Хотя все политические партии, в том числе правительственная партия "Мусават", выступали за отмену косвенных налогов и введение прогрессивного подоходного налога, правительство и парламент для получения дополнительных средств часто вынуждены были обращаться к ним. До начала 1919 года доход государства составил 600 миллионов рублей, из которых 400 миллионов составили косвенные налоги, особенно на нефтепродукты.³³

Хотя все и понимали необходимость перенесения центра тяжести на прямые налоги, но в условиях Азербайджана, где земледелие составляло основной костяк экономики, обложение населения прямым налогом представлялось очень трудным делом, так как требовалось установление нового минимума доходов, пересмотр всех ставок обложения. Надо учитывать и отсутствие бюджетного права, что негативно отражалось на распределении государственной сметы. Положение в налоговой политике усугублялось еще и тем, что на местах отсутствовали органы, ответственные за установление и сбор налогов, их собирали уездные начальники. Существующий при министерстве финансов налоговый отдел не мог по объективным причинам охватить все виды налогов и всю территорию страны. Поэтому было признано целесообразным учредить отдел неокладных сборов и монополий.³⁴ 17 марта 1919 года парламент принял законопроект, по которому право сбора налогов на местах возлагалось на губернские и уездные по подоходному налогу присутствия, члены которых должны были избираться на земских собраниях и общинах. Кроме того, 16 июля парламент учредил должность податного ревизора при Минфине, в обязанности которого входили надзор за деятельностью податных инспекторов и ревизия податных участков.³⁵ 20 октября был принят еще один законопроект - о "Совете при министре финансов как высшей инстанции по рассмотрению жалоб по обложению разными налогами". По закону, в Совет, кроме постоянных членов, входили и временные представители судебных и прокурорских органов и представители налогоплательщиков.³⁶

В апреле 1919 года от Минфина поступил важнейший закон, сыгравший в дальнейшем основную роль в формировании налоговой системы государства. Хотя закон состоял всего из двух пунктов он имел громадное значение, поскольку впервые этим законом (он назывался "Закон о перенесении срока уплаты и изменения ставок налога на капитал") определялись фиксированные сроки и ставки прямого налога. Налог с капитала уплачивался к началу года (но не позднее 1 февраля) с каждых 100 рублей - 30 рублей, а подоходный налог к концу года по выяснению прибыли.³⁷ Закон был принят 15 мая, а 23 июня парламент своим законом увеличил уровень прожиточного минимума доходов, не облагаемого государственным подоходным налогом, с 1000 рублей до 5000 рублей.³⁸ Принятые законы призваны были, наряду с укреплением финансового положения государства и формированием налоговой системы, улучшить в какой-то мере материальное положение трудящихся. Наряду с этими законами, по требованию правительства, парламент неоднократно прибегал к повышению ставок поземельного сбора, промыслового налога, акцизов на спиртные изделия, сельскохозяйственную продукцию, нефтепродукты, налоги на недвижимость и т.д. Но принятие этих косвенных налоговых ставок приводило к обратным последствия, поскольку с их принятием цены на внутреннем рынке поднимались, росла инфляция, что, в конечном, счете ударило по карману населения. Поэтому одной из серьезных финансовых задач был вопрос о выпуске самостоятельных денежных знаков в республике.

Тяжелое финансовое положение молодого государства, усугублявшееся не только тяжелым наследием царского периода, но также и отсутствием достаточного количества национальных кадров-финансистов, приводило к серьезному кризисному состоянию в финансовой системе. Стремительная эмиссия денег заставляла правительство становиться на вынужденный путь печатания новых денег (так называемых бакинских бон). В обращении находились 4 валюты: рубли, выпушенные царским правительством (так называемые николаевские), Временным правительством (керенки), боны закавказского правительства, выпущенные в Тифлисе, и, наконец, бакинские боны. Все эти валюты являлись законными платежными средствами и находились в обращении. В связи со сложившейся ситуацией 22 сентября 1918 года правительство приняло постановление о введении в оборот бакинских бон. Согласно постановлению, 40 манатов (бакинских бон) приравнивались к 1-ой турецкой лире. О том, чтобы изъять из оборота другие денежные единицы, говорить еще не приходилось. Начинается череда правительственных указов, в отношении политики денежных знаков. Через три дня после первого правительственного указа о введении в оборот бакинских бон, 25 сентября правительство издало закон о печатании еще 30 миллионов бон - манатов, номиналом в 10, 25 и 50 бон, для выпуска которых был выделен кредит в 150.000 манатов. Очень скоро стал известен истинный номинал этих денег, о котором премьер Ф. Хойский заявил в своей специальной депеше М.Э. Расулзаде, находящемуся в тот период в Стамбуле. Премьер, оценивая курс, приравнивал 20 манатов 1 лире. Очередной указ следует 26 октября 1918 года. Министерство финансов, сумевшее несколько укрепить свои позиции, за счет увеличения использования при различных финансовых сделках местных бон, сумело выпустить дополнительно 50 тысяч манатов, что в свою очередь позволило правительству Ф. Хойского увеличить зарплату государственным служащим на 100%, а также выделить 22 тысячи манатов специально для нужд Министерства просвещения. Несмотря на ряд правительственных мероприятий, остановить инфляционный процесс было невозможно.

Ситуация осложнялось еще и тем, что правительство Азербайджана испытывало давление со стороны соседней Грузии, требовавшей печатания закавказских бон. 28 октября 1918 года на заседании Совета Министров республики был обсужден вопрос о печатании по просьбе Грузинского правительства очередных закавказских бон. Азербайджанское правительство вынуждено было согласиться на дополнительное печатание еще 80 миллионов денежных знаков, но потребовало взамен покрытие своих долгов, а также оставления части этой валюты в республике.³⁹ В такой ситуации удержать высокий курс собственных денег было очень сложно. Обладая гораздо более слабым экономическим потенциалом, обе соседние республики проводили более жесткую финансовую политику, стараясь за весь свой экспорт получать деньги в собственной валюте.⁴⁰ Азербайджанскому правительству очень долгое время не удавалось добиться этого, хотя оно обладало важным стратегическим сырьем, доход от которого очень часто получали в различной валюте. Основной задачей, конечно же, было удержание инфляции, что было невозможно при таком состоянии экономики, сопровождавшемся постоянными кризисами.

В самом начале 1919 года в январе месяце министр финансов И.Е. Протасьев в своей объяснительной записке к премьеру Ф. Хойскому указывал на необходимость запустить в оборот сначала боны номиналом в 100 манатов, с последующим печатанием других номиналов. Для защиты этих денег от подделки он советовал нанести на денежные знаки подписи премьера и главного финансиста. Опасения министра о возможности подделки денег были не случайны, так как имелись факты подделок бонов и большого их количества в обороте. Однако, одним из основных моментов в отношении денежных знаков оставался параллелизм в их обороте. Он сопровождался постоянным прессингом со стороны Грузии, требовавшей печатания все большего и большего количества бон. 27 января 1919 года правительство Азербайджана согласилось на выпуск еще 20 миллионов закавказских бонов, поставив перед Грузией условия, что это будут последние южнокавказские денежные знаки, поскольку каждое государство должно иметь в обороте собственную валюту. В то же время министр иностранных дел Мамед Юсиф Джафаров просил у правительства разрешения напечатать дополнительно 70 миллионов закавказских бонов, мотивируя это тем, что 20 миллионов покроют расход Грузинского государства только на один день. Джафаров М.Ю. подводя под это требование и политический мотив, указывал, что, в противном случае существует возможность заключения сепаратного договора соседних Грузии и Армении, что, собственно, и произошло позже. 12 февраля 1919 года Грузия и Армения пришли к соглашению о совместном выпуске 320 миллионов закавказских бон.⁴¹

Азербайджанское правительство выразило серьезную обеспокоенность этими действиями. Дело доходило до того, что бакинские боны не принимались в соседних республиках, а деньги Армении и Грузии имели свободное хождение в Азербайджане. Такое ненормальное положение, когда в государстве имели хождение 4 денежных единицы с неодинаковой рыночной расценкой, чрезмерное использование эмиссионного права могло привести к финансовому краху страны. На своем выступлении в парламенте 14 апреля 1919 года премьер министр Н. Усуббеков отмечал, что для правильной постановки денежно-финансовой политики необходимо устранить параллелизм в выпуске денег между Баку и Тифлисом. Премьер считал, что если удастся отрегулировать курс азербайджанских денег с помощью экспорта товаров, то отпадет необходимость в выпуске лишних денег. Для поднятия ценности он первоначально предлагал перейти к продаже именно нефти только за азербайджанские деньги. Забегая вперед, отметим, что правительству удалось в какой-то степени решить этот вопрос только к весне 1920 года. В докладной записке министра путей сообщения министру финансов республики отмечалось, что, согласно решению Минфина от 22 апреля 1920 года, плату за акциз с пошлины за вывозимые в Батум нефть и нефтепродукты получают только в азербайджанских манатах.⁴² Курс азербайджанской валюты по отношению к иностранным валютам на Азербайджанской бирже к июню 1919 года был следующим:

1000 рублей ("керенки") - 1.850 рублей

500 рублей ("романовки") - 1.600 рублей

100 рублей ("романовки ) - 350 рублей.

1 фунт стерлингов - 310-315 рублей

1 доллар- 250 рублей.

1 франк - 8-10 рублей.

1 итальянская лира - 7 рублей.

1 иранский туман -125-130 рублей.

1 турецкая золотая лира - 390 рублей

1 русский золотой рубль - 420 рублей

1 нобелевская акция - 16.500 рублей.⁴³

В последующие периоды инфляция усилилась. Известны данные о падении курса бакинских бонов по отношению фунта стерлингов: в октябре 1919 года один фунт -525 рублей, к ноябрю уже 730 рублей.⁴⁴ Поэтому первоочередной задачей финансовой политики правительства было приостановление эмиссии и изыскание других источников и других способов изъятия денег из оборота. Парламент старался взять под свой контроль эмиссию денег. Тогда министерство финансов в апреле 1919 года внесло законопроект об увеличении эмиссионного права на 510 миллионов рублей, что встретило резкое возражение членов парламента.⁴⁵ Часть депутатов выступила с инициативой запретить правительству выпуск денег без разрешения парламента. Вопрос сначала обсуждался в финансово-бюджетной комиссии, выступившей против внесения законопроекта на обсуждение парламента. Члены комиссии были едины во мнении, что деньги расходуются не по назначению. Ежемесячные расходы составляли 135 миллионов рублей, из них 60 миллионов шло на финансирование нефтяной промышленности, 35 миллионов - английскому командованию, а 40 - на остальные государственные нужды. Поэтому постоянное увеличение расходов заставляло правительство прибегнуть к услугам печатного станка. На своем заседании от 5 мая 1919 года парламент все же принял закон, разрешающий выпуск денежных знаков на требуемую сумму, оговорив при этом, что без санкции парламента нельзя выпускать дополнительные денежные знаки, а также распорядился приступить к организации Государственного банка.⁴⁶ И когда через 7 месяцев правительство опять подняло перед парламентом вопрос пo эмиссии (теперь речь шла о 600 миллионах рублей), выяснилось, что уже выпушено без согласия парламента 434 миллиона рублей. Левые подвергли критике финансовую политику правительства. С ними солидаризировались "Эхрар", "Иттихад", армянские фракции.

Три заседания парламента были посвящены обсуждению этого вопроса. По мнению А. Караева, правительство занималось только тем, что выпускало деньги, что доводило страну до краха. А задача Минфина заключалась в бесконечном увеличении косвенных налогов. А. Пепинов высказал мнение, что 600 миллионов рублей хватит на 3 месяца, а затем правительство опять потребует разрешения на эмиссию денег. Как альтернативную политику они предложили опять монополизировать торговлю.⁴⁷ "Иттихад" поддержал позицию социалистов в части монополизации торговли, Малхазян (Армянская фракция) выступил за свободный вывоз сырья из страны. М.Э. Расулзаде, возразив и левым и правым, одним из способов изъятия денег у населения предложил выпуск внутреннего займа.⁴⁸ Отвергнув позицию Караева по вопросам о косвенных налогах, Расулзаде отметил:"

Я советую Караеву выработать такой законопроект, который бы сразу улучшил финансы Советской России, и послать Ленину, который за это достаточно вознаградил бы его за труд."⁴⁹ В условиях, когда расходы государства нельзя было покрывать одними налогами, наличных денег просто не хватало. Приходилось сокращать непроизводственные расходы и изыскивать новые источники дохода. Страна остро нуждалась в иностранной валюте, для приобретения которой необходимо было увеличить размеры вывоза. В ходе обсуждения выявились различные мнения о путях финансового оздоровления. "Иттихад" идею выпуска займов не отвергал, но утверждал, что народ, не доверяя правительству, не купит их. После долгих обсуждений, законопроект об эмиссии 600 миллионов рублей был принят, хотя социалисты и иттихадисты были против. На том же заседании парламент отвергнул законопроект об увеличении подоходно-прогрессивного налога, принял пожелание, чтобы правительство внесло в спешном порядке законопроект о привлечении к обложению действительной прибыли как торгово-промышленных предприятий, так и частных лиц, занятых в коммерции, и об увеличении прожиточного минимума.⁵⁰ Вообще 1/3 часть законопроектов, рассмотренных парламентом, касались финансового укрепления. Для создания финансово-хозяйственного аппарата, осуществляющего финансовую политику государства, были организованы Государственный банк и государственные сберегательные банки. Учреждение банка было вызвано необходимостью упрочения экономико-хозяйственной жизни страны. Население, потеряв веру в кредитные банки, не вносило туда сбережения, у него скопились колоссальные суммы денег, которые перестали обращаться.

А это вызывало потребность в выпуске дополнительных денежных знаков, что отрицательно действовало на покупательную способность рубля. Хотя необходимость создания Государственного банка сознавалась всеми политическими фракциями, на деле некоторые силы внутри парламента всячески старались тормозить прохождение законопроекта, мотивируя свое отношение классовыми интересами. Внесенный на обсуждение 18 августа 1919 года, законопроект после третьего чтения был принят 28 августа 1919 года. Азербайджанский Государственный банк имел целью облегчение денежных оборотов, содействие отечественной торговли, промышленности и сельскому хозяйству, а также упрочение денежной системы. На первых порах основной капитал банка должен был составлять 500 миллионов рублей, а запасной - 20 миллионов. Для образования основного капитала правительство передало в распоряжение банка 50 миллионов азербайджанских и закавказских денежных знаков. Теперь банк имел исключительное право выпуска денежных знаков.⁵¹ Главной задачей банка, по закону, являлось "выполнение эмиссии и регулирование валютного вопроса и контроль за частными банками. Во главе банка стоял совет банкиров. 18 сентября был утвержден устав Государственного банка, и 30 сентября он торжественно открыл свои двери. Законом от 25 октября отделение государственного банка открылось и в городе Гяндже, но работать банк начал еще 1-го сентября 1919 года.⁵² С организацией Азербайджанского Государственного банка возник вопрос и о сберегательных банках и мелкокредитных товариществах. Сберегательные банки существовали и до этого, но фактически бездействовали. В конце октября 1919 года парламент принял законопроект о создании 12-ти центральных и 70-ти местных сберегательных касс и около 200-т мелких кредитов. Для облегчения сельским хозяевам, ремесленникам, промышленникам и образованным ими артелям, товариществам, в приобретении инвентаря, скота, семян и снабжения их необходимыми денежными средствами, 15 января 1920 года парламент принял закон по мелкому кредиту и положение об учреждении мелкого кредита.

С принятием закона действие российского положения о кооперативных товариществах и их союзах теряло свою силу. Взамен учреждались мелкие кредиты. Для выдачи ссуд и увеличения основного капитала из государственной казны им ассигновалось два миллиона рублей.⁵³ Помимо Государственного банка в этот период в Азербайджане существовала и сеть частных банков: Бакинский купеческий банк, учредителями которого были известные капиталисты - действительный статский советник Гаджи Зейнал Абдин Тагиев, бакинской первой гильдии купец Муса Нагаев, коммерции советник Дмитрий Васильевич Сироткин, астраханский купец Иван Федорович Скрипницкий и астраханский купец Иван Матвеевич Лбов,⁵⁴ Бакинский персидский банк,⁵⁵ филиал Тифлисского купеческого банка,⁵⁶ филиал Соединенного банка, правление которого находилось в Москве и другое.⁵⁷ Учреждение Государственного банка, сберегательных банков, мелкого кредита и других финансовых структур способствовало укреплению финансово-кредитной политики, усилило контроль за денежным обращением. Однако несмотря на меры по укреплению национальной валюты, сделать ее единственным платежным средством на территории Азербайджана не удалось. На начало 1920 года в республике имелись в наличии общероссийские кредитные билеты и "керенки" на сумму 269.736 рублей, деньги Закавказского комиссариата - 104.436, различные марки и знаки 746.836, бакинских бон - 28.564.244 манатов.⁵⁸

Азербайджанским правительством были осуществлены также реальные шага по созданию таможенного законодательства. За период своего существования парламентом было принято около 20 законов по таможенной части. В результате, к началу 1920 года в республике существовала оформленная государственная таможенная служба. Эти законы предусматривали создание таможенных постов в различных пограничных пунктах. 27 марта 1919 года решением парламента было реорганизовано Управление таможенной частью. Законом от 23 июня 1919 года при Минфине был организован отдел таможенных сборов, который должен был заниматься регулированием таможенных сборов.⁵⁹ Неоднократно принимались законы, устанавливающие новые правила и тарифы на вывозимые и ввозимые товары. Правительством был принят закон "Об организации пограничной службы в таможенном отношении". В нем предусматривалось, для охраны Азербайджанской Республики от нелегальной торговли и в целях борьбы с контрабандным промыслом,- учредить на границах Азербайджана 99 пограничных постов в составе 992 стражников, из местных жителей, заслуживающих доверие в таможенном отношении, зачисляемых по вольному найму с собственным одеянием, оружием и лошадьми. Для руководства всей организацией пограничной службы и для согласования его действий с Управлением таможенной частью республики, учреждался в качестве центрального органа особый отдел пограничной охраны Минфина. Закон определял штаты и сметы погранотрядов.⁶⁰ Правительство и парламент один из основных путей выхода из тяжелого положения в экономике видели в налаживании внешней торговли с соседними странами, в первую очередь с Советской Россией, куда поступала основная часть производимой нефти. Разлад связей с этими странами привел к тому, что в хранилищах Баку скопилось многомиллионное стратегическое сырье. Возникла острая необходимость в снятии запретов на вывоз сырья, в первую очередь нефтепродуктов. В декабре 1919 года парламент, обсудив на 2-х своих заседаниях этот вопрос, принял закон "Об условиях вывоза сырья из пределов Азербайджанской Республики".

В самом парламенте существовало два подхода к этой проблеме. Сторонники свободной торговли настаивали на полном снятии всех запретов на вывоз. При таком подходе страна могла столкнуться с товарным дефицитом внутри нее. Действительно, первые же итоги введения свободной торговли привели к плачевным последствиям - взамен вывозимых товаров -хлеба, хлопка и др., азербайджанский рынок был завален бумажными деньгами, которые ничего не стоили. Часть социалистической фракции, "Иттихад" поддерживали идею государственной монополии на торговлю. Принятие этого решения тоже могло иметь тяжелые последствия и привело бы к полному упадку промышленности и торговли, поскольку не стимулировало производство. В итоге парламент принял наиболее оптимальное решение, предусматривающее промежуточный путь между свободной и государственной торговлей. За половину стоимости товара экспортер вносил иностранную валюту. Закон от 11 декабря 1919 года устанавливал свободный вывоз товаров, перечень которых строго определялся (в основном, сельскохозяйственные продукты и нефтепродукты). Определялся и уровень ставок на вывозимые товары -25% пошлины в государственную казну.⁶¹

Нефть и нефтяная промышленность являлись основным стержнем экономики Азербайджана. Именно в вопросе нефти экономика более всего была связана с политикой, причем больше с мировой. Известно, что с 90-х годов прошлого столетия на долю Баку в общем объеме нефти, производимой Российской империей, приходилось 85%, что в масштабе мирового производства нефти составляло почти половину. В течении первых четырех лет первой мировой войны, то есть с 1914 по 1917 годы, Баку производил 7 миллионов тонн нефти в год, что составляло 75% от общего объема нефти, производимой в мире. Отсюда естественный интерес всех воюющих стран к бакинскому региону. Весной 1918 года в Баку на защиту интересов России стал СНК, который в течении 4-х месяцев своей власти, из Баку бесплатно вывез в Советскую Россию 13 миллионов тонн нефти. Вследствие того, что Баку в конце первой мировой войны, переходя из одних рук в другие, нес серьезные потери в нефтяной промышленности, особенно это касалось жестокой разорительной эксплуатации нефтяной индустрии большевиками, добыча нефти значительно снизилась. Объемы нефти в 3.376 тысяч тонн и 3.690 тысяч тонн, добытых в 1918-1919 годах, соответственно составляли всего лишь половину объема нефти за 1916 год.⁶² Правительство Азербайджанской Демократической Республики, взявшее курс на вывод нефтяной промышленности из кризиса, с первого дня своего существования наметило конкретные шаги на этом пути. Парламент Республики взял под свой контроль производство и сбыт нефти, неоднократно заслушивал доклады правительства по этому поводу, принял ряд законодательных актов, способствовавших повышению рентабельности нефтяной промышленности. В этих целях была учреждена особая ревизионно-следственная комиссия по расследованию злоупотреблений и преступлений с нефтепродуктами в разных ведомствах.

Принятым 27 июля 1919 года законом предусматривалось право комиссии требовать от всех правительственных учреждений и должностных лиц, общественных организаций все необходимые сведения и явки всех лиц по вызову, право возбуждения против всех лиц уголовного расследования, право осмотра и выемки почтово-телеграфной корреспонденции, право отстранения от должности на время расследований. Все это подтверждало стратегическое значение этого вопроса для правительства. Поскольку правительство С. Шаумяна в угоду Советской России объявило в свое время о национализации нефтяной промышленности, то первым необходимым шагом национального правительства было постановление от 6 октября 1918 года о денационализации нефтяной промышленности. 7 октября 1918 года был опубликован декрет правительства, по которому нефтяные промыслы и заводы, корабли Каспийского торгового флота возвращались нефтяным фирмам и судовладельцам, тем самым правительство восстанавливало принцип частной собственности в нефтяной промышленности.⁶³ Были отменены 8-часовой рабочий день, коллективный договор и "рабочий контроль над производством". Нефть являлась главной статьей экспорта Азербайджана, и, поэтому, правительство всячески старалось возобновить поставку ее в различных направлениях. Поскольку российский рынок, по известным причинам, был для республики потерян, необходимо было сосредоточить внимание на возобновлении работы керосинопровода Баку - Батум, связывающего азербайджанский рынок с мировым. Судьба керосинопровода была весьма сложной. Строительство его было начато еще в конце XIX века (в 1897 году, а завершено в июле 1907 года). Керосинопровод имел общую протяженность 830 км., и его трасса пролегала вдоль Закавказской железной дороги. Встречаемые в различных донесениях сведения о работе в 1917 и в 1918 годах нефтепровода, по сути, описывают деятельность именно указанного керосинопровода. Известно, что первоначально бакинские нефтепромышленники возражали против его строительства, именно, как нефтепровода. После длительной и упорной борьбы управлению Закавказской железной дороги было разрешено сооружение вдоль нее магистрального трубопровода Баку - Батум. На этот раз нефтепромышленники не выразили протеста, так как по этому трубопроводу должен был перекачиваться именно керосин. Теперь бакинским нефтезаводчикам не угрожала опасность появления конкурентов на Черноморском побережье. Этот керосинопровод закреплял положение Баку как центра нефтеперерабатывающей промышленности. К сожалению, в последующем, а именно 1 июля 1917 года, керосинопровод был переведен на перекачку нефти.⁶⁴ К моменту провозглашения независимости в Азербайджане нефтепровод не работал. Перекачка нефти по маршруту Баку-Батум возобновилась лишь 12 декабря 1918 года. Сразу же после этого, 26 декабря 1918 года, был заключен транзитный договор между Азербайджаном и Грузией о "временных правилах перекачки нефти со станции Дзегам Азербайджанской железной дороги на станцию Салоглы Грузинской железной дороги.⁶⁵ При Союзе нефтепромышленников существовал специальный Совет, устанавливающий разверстку между фирмами по долевому отчислению нефти для нужд нефтепровода. В Азербайджане к началу возобновления работы нефтяной промышленности существовало 25 хранилищ, расположенных в Баку, Баладжарах, Аджи-Кабуле, Евлахе, Дальмалоглы, Гяндже, Шамхоре, Акстафе.⁶⁶

Основная перекачка нефти осуществлялась по нефтепроводу Баку-Батум. За период работы нефтепровода Азербайджан перекачал большое количество нефти в Грузию. Заключение транзитного договора между Грузией и Азербайджаном имело как политическое, так и большое экономическое значение в жизни двух соседних республик. Для богатого нефтью Азербайджана нужно было, в первую очередь, обеспечить население продуктами первой необходимости и денежными знаками, поэтому правительство решило обменять нефть на продукты. В обмен на нефть, помимо денег, Азербайджан получал из Грузии древесный уголь, лоби, капусту, сахар, а также автомобильные шины. Но, поскольку Грузия не могла снабдить Азербайджан в достаточном количестве сахаром и хлебом, правительство обратилось в более дальнюю Украину, однако и в этом случае использовалась территория Грузии как транзитная до Черного моря.⁶⁷

По этой же причине стали налаживаться торговые отношения между Азербайджаном и Италией. В начале 1920 года через железную дорогу Баку-Тифлис с дальнейшим выходом к Черному морю, стали осуществляться бартерные сделки, Италия предоставляла Азербайджану мануфактуру, обувь и другие товары повседневного спроса в обмен на сырую нефть и нефтепродукты.⁶⁸ Возвращаясь к транзитному договору, следует отметить, что он был заключен на очень выгодных для Грузии условиях, так как, по договору, часть нефти грузинское правительство получало безвозмездно, используя свою территорию как транзит для дальнейшей переброски нефти по Черному морю. По нефтепроводу нефть шла также и британскому командованию на Кавказе. Так, только с 1 октября 1918 года по 1 апреля 1919 года, со станции Баку до станции Салоглы (грузинской территории) было переведено 6.168.000 пудов нефти, из которых 3.220.754 пудов - английскому командованию и 281.160 пудов - грузинскому правительству⁶⁹, а с момента возобновления действия нефтепровода, то есть с 12 декабря 1918 года по 1 апреля 1919 года, Грузинской железной дороге было передано 3.882.808 пудов нефти.⁷⁰ К этому времени долг Грузинского правительства Азербайджану за перекачанную нефть достиг 15.940.364 рублей 44 копейки.⁷¹ В целом, перекачка нефти, как уже описывалось выше, не была выгодной статьей дохода, безусловно, выгодна была перекачка керосина. По требованию Совета Союза нефтепромышленников 20 мая 1919 года состоялось заседание Совета, с участием представителей английского командования, где специально был поставлен вопрос о возвращении нефтепроводу первоначальной функции, то есть использованию его в качестве керосинопровода. Это была очень сложная техническая процедура, требующая наличия также достаточного количества сырой нефти. К середине мая 1919 года в хранилищах республики запаса керосина было 15 миллионов пудов, запасов сырой нефти для переработки на керосин 70 миллионов пудов.⁷²

Это говорило о потенциальной возможности возобновления работы керосинопровода. К сожалению, в период существования республики, до конца осуществить этот проект не удалось. Более того, происходил спад во всех областях нефтяной промышленности. К началу 1920 года общее положение нефтяной промышленности выглядело следующим образом. Если показатели довоенного 1913 года принять за 100%, то данные 1920 года, по отношению к довоенному, составляли: бурение скважин - 3,49%, добыча нефти - 39, 18%, переработка нефти -34,54%.,⁷³ Известно, что основной причиной кризиса нефтяной промышленности была потеря для Азербайджана Российского рынка. Несмотря на то, что Н. Усуббеков, возглавлявший четвертый правительственный кабинет и провозгласивший курс на изменение экономических ориентиров республики, имел в виду возобновление экономических отношений с Россией, которая также остро нуждалась в азербайджанской нефти, осуществить этот курс не удалось. Экспансионистский характер внешней политики большевистской России не позволил ей установить нормальные экономические связи с Азербайджаном. Она предпочла овладеть всей азербайджанской нефтью путем аннексии государства. С первых дней своего существования правительство АДР пристальное внимание уделяло социальному положению трудящихся. Падение производства, кризис нефтяной промышленности, рост цен на основные продукты питания, низкая оплата труда усугубляли и без того тяжелое положение рабочих и служащих. Поэтому рабочий вопрос в той или иной степени рассматривался почти на всех заседаниях парламента. Используя демагогические лозунги и выдвигая заманчивые экономические требования, большевики и лидеры мелкобуржуазных партий подстрекали рабочих против законного правительства, указывая на его беспомощность в разрешении социальных проблем. Очевидно, что именно неразрешенность социальных проблем являлась одной из основных причин правительственных кризисов и разногласий среди политических партий. Для снятия остроты проблемы, правительство считало необходимым вовлечение в процесс национально-государственного строительства трудящихся масс, приостановление падения производства, роста цен и инфляции. Однако первые шаги в этом направлении не дали желаемых результатов. Регулированием социальных вопросов занимались параллельно как рабочая комиссия парламента, так и правительство на уровне Министерства труда. Основным направлением социальной политики правительства было формирование рабочего законодательства.

19 марта 1919 года парламент, по требованию Министерства труда, принял закон об учреждении при Министерстве Особого совещания по рабочему вопросу, которое стало заниматься вопросами охраны труда и регулирования взаимоотношений между рабочими и предпринимателями. Совещание состояло из десяти человек, по пять человек от рабочих и работодателей. Оно имело право надзора за исполнением действующих законов по охране труда и всеми мероприятиями, направленными на улучшение материального положения трудящихся.⁷⁴

В период своей деятельности парламент обсуждал и принимал несколько законопроектов по улучшению материального положения рабочих и служащих, представленных Министерством труда. Все они вызывали критику социалистических партий, утверждающих, что принятие этих законопроектов, вызывая новое повышение цен на рынке, не приведет к реальному улучшению положения трудящихся. Отсутствие четко продуманной социальной политики правительства приводило к тому, что повысив ставки служащим, оно вынуждено было повышать и тарифы. С другой стороны, повышение ставок порождало дефицит государственного бюджета, а покрытие последнею осуществлялось, в основном, опять-таки за счет эмиссии денег. Так случилось 4 февраля 1919 года, когда правительство, добившись принятия в парламенте закона о повышении ставок железнодорожным рабочим, всего через десять дней вынуждено было внести другой законопроект об увеличении государственных тарифов, поскольку с повышением ставок дефицит железных дорог Азербайджана составил 8 миллионов рублей в месяц.⁷⁵ А когда 20 октября того же года в парламенте обсуждался вопрос о новом повышении железнодорожных тарифов, эта сумма составила уже 12 миллионов рублей в месяц при доходе дороги 18 миллионов и расходе 30 миллионов. Таким образом, принимаемые правительством решения о многократных повышениях размеров содержания рабочих и государственных служащих порождали большой дефицит в бюджете, покрытие которого шло путем увеличения тарифных норм и выпуска дополнительных денежных знаков. Эти же действия приводили к дороговизне и инфляции и ухудшению социального положения трудящихся. На декабрь 1919 года в государственных учреждениях Азербайджана работало 39705 человек (60% из них семейных). Сумма потребления на их содержание в год составляла 7.889.614 рублей. По фиксированным ценам, холостяку в месяц необходимо было на пропитание 231 рубль 75 копеек, семейным 418 рублей 50 копеек (всем в месяц 13.650.379, в год 163.806.948 рублей). Стоимость тех же продуктов по рыночным ценам первой половины января 1920 года в месяц составила 35.150.836 рублей 50 копеек, в год 421.810.038 рублей.⁷⁶ По данным статистического отдела Министерства, за последние шесть месяцев 1919 года цены на пшеницу и хлеб возросли на 100%, масло 56%, рыбу 150%, яйца 96 %, мясо 200%.⁷⁷ Таким образом средний процент вздорожания за указанный период составил 100% и более, а зарплата была повышена всего на 30%. Учитывая эту разницу Министерство торговли, продовольствия и промышленности в январе 1920 года предложило правительству иной путь для решения проблемы.

Министерство признало целесообразным снабдить рабочих и служащих основными продуктами питания и предметами первой необходимости - хлебом, чаем, сахаром, рисом, бязью и т.п. по твердым (фиксированным) ценам. Для этого предполагалось создание при министерстве особого межведомственного совещания для организации снабжения продуктами служащих. Правительством был разработан и передан в парламент для обсуждения целый пакет законопроектов по рабочему вопросу. Но они подолгу оставались вне поля зрения депутатов и не вносились на общие заседания парламента. Несмотря на эти многочисленные попытки правительства, рабочий вопрос так и не был в полной мере разрешен, что, в конечном счете, вновь ухудшало положение именно рабочего класса. В условиях политической нестабильности, постоянной внешней угрозы, трудно было добиться кардинальных изменений в экономике страны, хотя, конечно же, сделано было немало. Главным достижением национального государства было построение модели развития новой экономики на базе многоукладности.

Примечание

1. История Азербайджана, т. III, ч. II, с.4.

2. Отчет IV Всеазербайджанскому съезду Советов, Баку, 1925, с.18.

3. 20 лет Азербайджанской ССР. Статистический сборник. Баку, 1940, с.44.

4. Караев А. Г. Из недавнего прошлого. Баку, 1926, с.5.

5. ГААР, ф.77, оп.1, д.47, л.43-45.

6. Азербайджан, 1919, 16 апреля.

7. ГАППОДАР, ф.276, оп.8, д.542, л.4.

8. Адрес-календарь, ч.2, с.31.

9. Грузия, 1918, 4 октября.

10. Азербайджан, 1918, 29 декабря.

11. Там же, 1919, 7 февраля.

12. Заря, 1919, 29 апреля.

13. Там же, 12 июля; "Знамя труда", 1919, 12 июля.

14. ГАППОДАР, ф.277, оп.2, д.92, л.420-424.

15. ГИААР, ф.22, оп.1, д.1793, л.4-17; ГАППОД АР, ф.456, оп.10, д.54,л.25-27.

16. Азербайджан, 1918, 22 ноября.

17. ГААР, ф.77, оп.1, д.118, л.138.

18. Азербайджан, 1919, 13 июля.

19. ГААР, ф.77, оп.1, д.310, л.21.

20. ГИААР, ф.22, оп.1, д.1793, л.5.

21. Там же.

22. ГААР, ф.2788, оп.1, д.71, л.47.

23. Искра, 1920, 13 января.

24. ГАППОДАР, ф.456, оп.10, д.54, л.26.

25. Там же.

26. Там же.

27. Агамалиева Н., Хуциев Р. Указ, соч., с.66.

28. Азербайджан, 1919, 7 декабря.

29. ГАППОД АР, ф.895, оп.З, д.306, л.2-6.

30. ГАППОД АР, ф.277, оп.2, д.92, л.551.

31. Азербайджан, 1920, 19 февраля.

32. Искра, 1920, 26 февраля.

33. ГААР, ф.895, оп.1, д.13, л.201.

34. Вестник правительства, 1919, 22 января.

35. Там же, 2 августа.

36. ГААР, ф.895, оп.1, д. 161, л.23-24.

37. Вестник правительства, 1919, 22 января.

38. Там же, 19 июля.

39. Азербайджан, 1918, 29 октября.

40. Азербаjчан hокумeти вe онун деврилмесинин себеблери. jени фикир, 1990, 30 март. Елм, 1991, 25 Maj.

41. Керимли Э. АДР мустегил малине сиасетини нечэ гурурду. Azerbaycan газети, 1994, 13 Maj.

42. ГААР, ф.90, оп.З, д.4, л.161.

43. Керимли А. Указ. соч.

44. ГААР, ф. 90, оп.1, д.84, л. 103.

45. ГААР, ф.895, оп.1, д.84, л.4.

46. Там же, ф.84, оп.1, д.34, л.8.

47. Азербайджан, 1919, 2 декабря.

48. Там же.

49. Там же.

50. Вестник правительства, 1919, 20 декабря.

51. Там же, 4 октября.

52. ГААР, ф.84, оп.1, д.34, л.218.

53. Вестник правительства, 1920, 24 января.

54. ГААР, ф.84, оп.1, д.1, л.1-23.

55. Там же, д. 172, л.2-18.

56. Там же, д.2, л.2-26.

57. Там же, д.7, л.1-19.

58. Там же, ф.84, оп.1, д.531, л.213.

59. Вестник правительства, 1919, 19 июля.

60. Там же, 13 сентября.

61. Там же.

62. Гасанов Дж. Обострение борьбы вокруг бакинской нефти накануне окончания первой мировой войны. Труды первой международной конференции по истории нефтяной Промышленности Азербайджана., Хьюстон, 1926, с.38 (на англ., русск., азерб.языках).

63. Азербайджан, 1918, 7 октября.

64. ГААР, ф.90, оп.1, д.82, л.219.

65. Там же, л.234.

66. Там же, л.55.

67. Там же, ф.24, оп.1, д. И 6, л. 1-2.

68. Азербайджан, 1920, 22 января.

69. ГААР, ф.90, оп.1, дЗ, л.72-73.

70. Там же, л.234.

71. Там же.

72. Там же, 219.

73. Кадырли А. Из истории развития дореволюционной бакинской нефтеперерабатывающей промышленности, Баку, 1970, с.72.

74. ГААР, ф.895, оп.1, д.13, л.62.

75. Там же, л. 126.

76. Там же, ф.894, оп.1, д. 69, л.15.

77. Там же, л. 14.