ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ПИСЬМЕННОСТЬ И ШКОЛА

На базе развития феодальных производительных сил и производственных отношений в раннесредневековой Албании складывались условия для развития культуры.

Во время правления албанского царя Арсвагена в начале V в. был изобретен албанский алфавит и вошла в употребление письменность.

Письменность Кавказской Албании еще не получила исчерпывающего научного анализа. Этому вопросу уделяли внимание И. Абуладзе, А. Г. Шанидзе, Р. Ачарян, А. Курдян, Л. М. Меликсет-Бек, А, Абрамян, К. В. Тревер, А. Анасян, В. Л. Гукасян, Г. А. Климов, А. Ш. Мнацаканян, Т. М. Мамедов и др. (Об этом более подробно см. выше в "Введении").

Были исследователи, которые сомневались в самом существовании албанской письменности (511, с. 318; см.: 374, с. 14). Н. Акинян в своей работе придерживается ошибочного мнения. Он утверждает, что Месроп Маштоц никогда не создавал алфавита для христианского албанского народа, и что сведения источников о создании Маштоцем письменности для албан относятся не к кавказским албанам, а к европейским готам (511, с. 318).

Но письменные источники сохранили бесспорные доказательства и о письменности, и о языке кавказских албан. Об албанской письменности сообщает армянский историк Корюн: "И он (Маштоц), разузнав и обследовав чужеземный говор албанского языка, создал затем письмена по своему дарованному свыше мощному вдохновению" (69, с. 18; см.: 330, с. 107; 341, с. 42). Сведения об албанской письменности сохранил и М. Хоренаци, который пишет: "Месроп при помощи их (албанцев) составил письмена говора гаргарского, говора, богатого гортанными звуками" (76, кн. III, гл. 54; см.: 330, с. 101; 341, с. 43). В "Книге писем" в послании армянского католикоса Бабкена говорится: "О нашем вероучении мы писали вам раньше вместе с грузинами и агванами, каждый на своем языке" (67, с. 40-51; см.: 467, с. 3; 513, с. 4; 451, с. 309; ПО, с. 5; 330, с. 101).

Армянский историк Гевонд приводит документ, из которого ясно, что когда христианство распространилось в Албании, здесь был сделан перевод Евангелия на албанский язык (82, гл. XIV; см.: 330, с. 101). Сведения о существовании письменности в Албании мы находим и у Асогика (84, кн. II, гл. I) и у Вардана (73, с. 51; см.: 330, с. 101).

Историк М. Каганкатваци сообщает: "которые владеют письмом, считаются евреи, латиняне, которые управляли также римлянами, испанцами, греками, марами (мидяне), армянами, албанцами" (79, кн. I, гл. 3; см.: 330, с. 101; 341, с. 44).

Переводы с албанского языка и албанская письменность упоминаются в пяти рукописях Матенадарана имени Месропа Маштоца. Одна из них озаглавлена: "Об истории святого и божественного помазания, которую написали отцы Востока албанским письмом и перевели на армянский язык" (39, № 2080, л. 118 а, 120 а, №2136, л. 26-36, " 2618, л. 95-96 а-96 л, № 3070, л. 43-49, № 2121, л. 340-342; см.: 110, с. 6; 330, с. 101-102). В другой рукописи Матенадарана сказано: "Приступим к пятой главе и укажем число племен, кто они такие, которые имеют письменность и соблюдают календарь. Племен - 72, а языков, распространенных по всей земле из племени Яфета - 15, Хама - 32, Сима - 25. А те племена, которые имеют письменность и знают литературу, их - 12. Первые евреи, фракийцы, римляне, греки, армяне, грузины, албаны, но не самостоятельные, а получившие от армян, точно так же, как сирийцы и исмаилтяне, т. е. халдейцы, получившие от евреев" (37, .№ 1089/1267, л. 358; 341, с. 44).

Долгое время, кроме приведенных сведений об албанской письменности в науке не было других данных. В 1838 году французский востоковед Борэ в своей докладной записке французской Академии наук сообщал, что ему удалось обнаружить в Матенадаране алфавит кавказских албан (537, т. II, с. 18; см.: 110, с. 5-6). Выяснилось, что он был армянской тайнописью. Спустя более 50 лет, в 1886 году армяновед Н. Я. Карамянц опубликовал сообщение о том, что ему удалось в одной из рукописей 1535 г. обнаружить текст (письменность албанцев) (547, с. 317- 319), но и это оказалось армянской криптограммой (см.: 110, с. 6).

Найденный албанский алфавит обрел бы еще более бесспорную ценность, если бы была обнаружена надпись на албанском языке. По этому поводу А. Г. Шанидзе в 1938 году в своем исследовании писал: "Открытие албанского алфавита, бросающего некоторый свет на звуковой состав языка, является поворотным пунктом в албановедческих работах; это только начало для целого ряда разысканий, которые - должны дать удовлетворительные ответы на недоуменные вопросы. Я убежден, что не все письменные источники албанского языка погибли. Очень возможно, что на местах где-нибудь всплывут фрагменты албанских рукописей. Во всяком случае специальные обследования развалин культовых сооружений древнего Азербайджана и их раскопки должны обнаружить эпиграфические тексты, ключ для чтения которых уже найден. Данные нашего алфавита должны быть строго проверены на текстах. Только тогда он приобретает настоящую ценность и займет подобающее место среди других алфавитов. Будем надеяться, что усилия найти албанские тексты, высеченные на камнях или нанесенные на глиняные сосуды, пергаментные листы и др. не окажутся тщетными и что в ближайшем будущем хоть сколько-нибудь удастся восполнить досадный пробел в культурной истории кавказских народов" (467, с. 62).

Через 10 лет после этого предсказания А. Г. Шанидзе албанская надпись нашлась. В 1948 г. археологической экспедицией Музея истории Азербайджана АН Азербайджанской ССР в Мингечауре, руководимой С. М. Казиевым (299, с. 396-403), на левом берегу р. Куры, на территории городища Судагылан археолог Р. М. Ваидов (201, с. 137-147; 203, с. 133, рис. 61) обнаружил камень с албанской надписью.

В Мингечауре были найдены и другие албанские надписи на керамических подсвечниках № 1 (195, с. 81-85), № 2 (197, с. 113-114), № 3 (197, с. 113), № 4 (231, с. 234-236).

Обнаружение албанской надписи археологами стало, как предсказывал академик А. Г. Шанидзе, "подлинным праздником для специалистов по культурной истории закавказских народов" (467,с. 62).

Вскоре после обнаружения албанских надписей в Мингечауре, в 1956 году, А. Курдян (США) выступил с сообщением о находке нового списка албанского алфавита. Этот список, находящийся в одной рукописной коллекции этого армяноведа, является копией списка рукописи № 7117 Матенадарана (549, с. 81-83). Алфавиты рукописей Матенадарана и коллекции А. Курдяна отличаются большим количеством знаков, их 52, богаты свистящими и шипящими звуками (471, с. 204-205).

Вероятно, текст, сделанный албанским алфавитом, был найден в сентябре 1970 г. в окрестностях села Верхний Лабко Левашинского района Дагестанской АССР (240, с. 130). Эта находка – каменная плитка с нанесенным на нее албанским алфавитом, имела 45 знаков, была опубликована X. Арсланбековым, В. Л. .Гукасяном (240, с. 132-133). Сопоставляя ранее найденные списки албанского алфавита с этим алфавитом, В. Л. Гукасян полагает, что в нем отсутствуют 10 знаков, имеющихся в ранее найденных списках, в которых нет трех знаков, имеющихся на плитке (240, с. 132-133).

Таким образом, вопреки сомнению исследователей относительно существования албанской письменности, вышеуказанные сведения письменных источников, а также обнаруженные рукописи албанского алфавита и найденные археологические находки утверждают существование албанской письменности. Албанцы, наряду с другими народами мира, имели свою самостоятельную письменность.

Возникновение албанского алфавита традиционно связывается с именем Месропа Маштоца (112, с. 59-61; 11-, с. 3-4; 352; 511; 403, т. II, с. 326-329; 532; 374; с. 67-73; 171, с. 15).

Ряд таких авторов, как М. Абегян (106, с. 311, 312), Г. Ачарян 513, с. 3-11; 514, с. 46), Г. Севак (432), А. Мелик-Агаджанян (40, см.: предисловие), в своих работах, касаясь происхождения албанской письменности, ошибочно приписывают происхождение ее создателю армянской письменности в V в. Месропу Маштоцу. В письменных источниках сведения о создании письменности для Албании Месропом Маштоцем сомнительны. Это отмечено А. Г. Периханян (418, с. 126-127). Армянский историк Корюн сообщает, что еще до того, как Маштоц собрался отправиться в Албанию, к нему "случайно пришел некий священник, родом из Албании, по имени Вениамин. И он (Маштоц), разузнав и обследовав чужеземный говор албанского языка, составил затем письмена по своему дарованному свыше мощному обыкновению" (69, с. 18; см.: 330, с. 103; 374, с. 68). Из этого сообщения следует, что Месроп Маштоц не знал албанского языка. До прибытия в Албанию он ознакомился с помощью Вениамина с албанским языком. Месроп Маштоц, не зная албанского языка,"... отправился в Албанию и пришел в этот край. Прибыв в царскую резиденцию, он увиделся со святым епископом Албании, которого звали Иеремией, и с их царем, имя которого было Арсваг, и со всеми азатами... (Маштоц), опрошенный ими, сообщил, ради чего он прибыл, и они вдвоем, епископ и царь, согласились подчиниться введению письменности" (69, с. 18-19; 341, с. 43; 330, с. 103; 374, с. 68-69; с. 22). После того, как Маштоц изложил цель своего прихода, албанский царь и епископ "... издали приказ привезти из разных областей и местностей владычества своих детей для обучения письменности, собрать их, распределить по группам в удобных и пристойных местах и назначить содержание на (их пропитание)" (69, с. 19; 330, с. 103; 374, с. 69, 341, с. 43; 352, с. 22; 451, с. 308-309).

Сведения о создании письменности кавказских албанцев Месропом Маштоцем дает также М. Хоренаци. Эти сведения в некоторой степени отличаются от сообщений Корюна. М. Хоренаци по этому поводу пишет:"... Месроп направляет свой путь в Албанию к Арсвагену, царю (этой страны), и к главе епископов Иеремии. Они охотно принимают его ученье и дают ему избранных мальчиков. И призвав к себе даровитого переводчика Вениамина, которого немедленно отпустил к нему юный Васак, владетель сюникский, через посредство епископа своего Анания, Месроп при помощи их составил письмена говора гаргарского, говора, богатого гортанными звуками, грубого, варварского, в высшей степени нескладного. Поручив надзор ученику своему Ионафану и назначив священников при царском дворе, сам Месроп возвращается в Армению" (76, кн. III, гл. 54; 451, с. 308; 330, с. 103; 341, с. 43).

Сравнивая сообщения Корюна и М. Хоренаци, мы видим, что в отличие от Корюна, по М. Хоренаци письменность была создана при помощи албанцев - Вениамина и Иеремии. Корюн называет Вениамина "священником", М. Хоренаци - "переводчиком". Из этих сообщений ясно, что Месроп Маштоц не знал албанского языка и объяснялся с албанцами через переводчика Вениамина. Далее Корюн сообщает, что Месроп Маштоц еще до прибытия в Албанию изучил албанский язык и создал для албан письменность. М. Хоренаци дает сведения, что Месроп Маштоц по прибытии в Албанию на основе одного из албанских языков - гаргарского говора создал письменность для албан. В отличие от Корюна, который сообщает, что "для обучения письменности" были собраны "дети из разных областей и местностей", которым было назначено "содержание на (их) пропитание", М. Хоренаци пишет, что для обучения письменности к Месропу Маштоцу были собраны "избранные мальчики".

Аналогичные М. Хоренаци сведения о создании письменности в Албании сохранил и М. Каганкатваци: "Блаженный Месроп прибыл в Албанию... к нашему патриарху Иеремии и к царю Асуагену. Они охотно приняли его учение по дарованной ему Божьей благодати, потому что святой дух через него дал письмена армянам и иберцам. Они согласились дать ему избранных отроков на учение и призвали из Сюни переводчика Вениамина, которого отпустил Васак Манук по просьбе епископа Анании. Когда они прибыли к Месропу, он вместе с ними создал письмена, богатые гортанными звуками, грубого, варварского и необработанного гаргарского языка" (79, .кн. II, гл. 3; 330, с. 103-104; 341, с. 43-44).

Согласно М. Каганкатваци, Месроп Маштоц вместе с албанцами создал письмена на основе гаргарского языка.

О создании письменности Албании Месропом Маштоцем дают еще сведения Асогик и Вардан. Асогик пишет, что "божие провидение через посредство блаженного Вардапета Месропа даровало письмена не только армянам, но и иберийцам и албанам" (84, кн. II: гл. I; см.: 330, с. 104; 341, с. 44). Вардан сообщает, что "... Месроп отправился в Иберию и создал для ее жителей письмена при содействии некоего Джахела, бывшего своего ученика. Оттуда он пошел в Албанию, создал и для них письмена, сообразуясь с их языком, при помощи Вениамина" (73, с. 51; 330, с. 104; 341, с. 44). Из этих сообщений Вардана ясно, что в создании албанской письменности большую роль играли албанцы.

Таким образом, из противоречивых сообщений Корюна, М. Хоренаци и других армянских историков, а также историка М. Каганкатваци о создании албанской письменности, ясно, однако, что в этом деле сами албанцы играли значительную роль. Албанская письменность была создана в V в. при содействии Вениамина и Иеремии. Албанская письменность была приспособлена к одному из албанских языков - гаргарскому говору - богатому гортанными звуками, характерному для кавказских языков. Месроп Маштоц не знал албанского языка, общался с албанцами с помощью переводчика Вениамина и поэтому в создании письменности албанцев он не мог играть значительной роли.

После составления алфавита книги с других языков были переведены на албанский язык. Албанский алфавит был внедрен в жизнь, о чем свидетельствуют письменные источники. Однако, А. Ш. Мнацаканян пытается отрицать наличие албанской литературы (532; 374). Мы не будем останавливаться в целом на книге А. Ш. Мнацаканяна, его точка зрения раскритикована В. Гукасяном, который сказал, насколько книга А. Ш. Мнацаканяна "О литераторе Кавказской Албании" далека от науки (235, с. 85-100). Из сообщений армянского историка Корюна ясно, что на албанском языке существовала литература. Корюн пишет, что "... блаженный епископ Иеремия немедленно принялся за перевод божественных книг, с помощью которых дикомыслящие, празднобродящие и суровые люди страны Албании быстро узнали пророков, апостолов, унаследовали Евангелие" (69, с. 19; см.: 330, с. 104; 341, с. 46). О переводе Евангелия на албанский язык дает сведения и армянский историк Егише. Он свидетельствует, что албанцы и лпины, отправляясь на военную службу, "брали с собой на войну священные книги свои и священников" (68, гл. I).

Из Гевонда также ясно, что Евангелие было переведено на албанский язык. Он пишет: "Но та же самая книга - Евангелие, на всех языках хранится целою и неповрежденною. Умолчу о многих языках, на которых преподавание было наше чудесное и спасительное богоучение, упомяну о некоторых, во-первых - как греческий, во-вторых - римский, в-третьих - бадалийский..., в-пятых -сирийский, в-шестых - эфиопский, в-седьмых - индийский, в-восьмых - сарацинский, в-девятых - персидский, в-десятых - армянский, в-одиннадцатых - иберийский, в-двенадцатых - албанский" (82, гл. XIV; 330, с. 104; 341, с. 45; 235, с. 89).

О существовании албанского перевода Евангелия eще в V веке мы узнаем из историка М. Каганкатваци. Он повествует о царе Ваче II: "Оставил он свою страну (Албанию.- Т. М.) и, взяв Евангелие, хотел удалиться..." (79, кн. I, гл. 10,11).

Использование также во время правления Вачагана III Евангелия мы находим у албанского историка: "После этого взял царь (Бачаган.- Т. М.) с собой все множество участников собора и повелел всем епископам с иереями, диаконами, пустынниками и всем клиром церковным и служителями, каждому с Евангелием и Крестом..." (79, кн. I, гл. 3; см.: 467, с. 3; 291, т. I, с. 117; 171, с. 14; 330, с. 104; 341, с. 45).

Историк М. Каганкатваци также указывает, что была литература на албанском языке. Он пишет: "После этих событий албанская страна была захвачена хазарами, а церкви и Евангелия были уничтожены огнем" (79, кн. I, гл. 21). Обращаясь к этим сведениям, академик А. Г. Шанидзе полагает, что "Завет" (Ветхий и Новый) был на албанском языке (467, с. 3). Таким образом, из вышеуказанной детали албанского историка становится ясно, что на албанском языке существовали религиозные книги.

Одним из ярких доказательств существования на албанском языке литературы является рукопись, обнаруженная А. Л. Анасяном в Матенадаране в г. Ереване. В пяти рукописных списках находится албанский текст в армянском переводе. Один из них озаглавлен: "Об истории святого и божественного языка, которую написали отцы Востока агванским письмом и перевели на армянский язык" (39, № 2080, л. 118 а, 120 а, № 2136, л. 2 б, 3 6; № 2618, л. 95 а, 96а; № 3070, л. 43-49; № 2121, л. 340 б, 342 а, 403, т. II, с. 329; 110, с. 5; 330, с. 101-102).

О существовании на албанском языке литературы есть сведения в "Книге Писем". В послании Бабкена (490-516), написанном после Двинского собора (в 506 голу), говорится: "О нашем вероучении мы писали вам раньше, вместе с грузинами и агванами, каждый на своем языке" (67, с. 51; 467, с. 3; 513, с. 4; 451, с. 309; 110, с. 5; 330, с. 101).

Расцвет албанской письменности и литературы А. Г. Шанидзе (467, с. 3), С. Т. Еремян (403, т. И, с. 329J и К. В. Тревер (451, с. 309) относят к V-VII вв. Еще в 1938 году А. Г. Шанидзе писал, что "эпохой расцвета албанской письменности надо считать V-VII вв., когда албанцы во всех областях политической и культурной жизни Кавказа принимали деятельное участие наравне с грузинами и армянами.

Письменность эта продолжала еще долго существовать и после покорения страны арабами в VII веке, в период постепенного перехода албанцев в мусульманство и их денационализации, усилившейся с X века и принявшей угрожающие размеры в монгольскую эпоху, но за неимением точных данных трудно сейчас сказать, до каких именно пор была она в живом употреблении народа" (467, с. 3).

Существование на албанском языке литературы V-VII вв. подтверждают переписка албанских царей и переписка албанских религиозных деятелей с религиозными деятелями Армении по спорным вопросам вероисповедания. Из М. Каганкатваци становится ясно, что албанский царь Ваче II переписывался с армянским католикосом Гютом. Армянский католикос Гют послал албанскому царю Ваче II два письма (79, кн. I, гл. И, см.: 38, № 2966,с. 119 б и № 3062; 374, с. 87-90). В одном из них он писал: "ибо, благодаря подвигу такому.:., вера предков в стране твоей сохранилась, церкви в целости стоять остались, часовни в мире, пастыри в сане своем, обедня на алтаре, житие пророков в чтении, апостолы в утешении, псалмопении и благословении, девы в девстве, иноки в святости, и каждый на месте своем..." (79, кн. I, гл. И; см.: 374, с. 88)., Письмо католикоса армянского Гюта было переведено на албанский язык (235, с. 93-94).

Дружеская переписка велась между албанским царем Вачаганом и епископом Абрамом. Об этом сохранил сведения историк М. Каганкатваци. У этого историка приводится "письмо Блаженного Абраама, епископа Мамиконяна к Вачагану, царю агванскому, об усопших" (79, кн. I, гл. 15; см.: 374, с. 91). М. Каганкатваци сохранил также переписку между албанским царем Вачаганом и иереем Матфеем. Он приводит письмо под заголовком "Запрос Вачагана -царя агванского, ученому иерею Матфею" (79, кн. I, гл. 14; 374, с. 91).

Послание Абрама и запрос царя Вачагана впоследствии вошли в "Книгу канонов армянских", составленную Иоаном Одзнети, но там не указано, что автором запросов является албанский царь Вачаган (70, с. 501).

Религиозные вопросы интересовали агванского царя Вачагана. Поэтому в своей переписке он затрагивал эти вопросы в письмах, адресованных церковным деятелям. Из сочинений Степаноса Орбеляна ясно, что между албанским царем Вачаганом и Петросом Сюни были дружеские беседы. Степанос Орбелян пишет: "Он был опрошен Вачаганом, царем агванским, о вещах многих, трудных и глубоких, на которые давал ответы меткие и правильные" (85, с. 89-90). Рукописи текста вопросов царя Вачагана и ответы Петроса Сюнеци сохранились в Матенадаране (36, № 2679; см.: также № 3074, с. 110 б (1307 г.), № 4381, с. 17 а (XIV в.), № 6228, с. 141 а (XIX в.); 533, с. 284-285; 374, с. 96-98). Эта рукопись озаглавлена так: "Вопросы Вачагана, ишхана Агванка, Петросу Сюницкому, епископу и философу, о воплощениях Господа" (36, № 3074, с. 110 б; см.: 374, с. 97).

Ярким доказательством существования литературы на албанском языке является литературный памятник V века Албании "Каноны Вачагана III". В царствование Вачагана III между "мирянами" и епископами происходили разногласия. Чтобы устранить их, царь вынужден был в 488 г. созвать церковный собор в Агуэне (79, кн. I, гл. 26; см.; 90, с. 468-481; 551, с. 33; 519, с. 80; 516, с. 38; 120, с. 562; 494, с. 16; 451, с. 295-296; 341, с. 66-67; 344, с. 30; 343, с. 28; 291, т. I, с. 102). Собор вынес ряд важных решений, укреплявших положение христианской церкви и расширявших ее влияние на население (79, кн. I. гл. 26; 494; 403, т. И, с. 308-310; 451, с. 185, 295-296; 185, с. 59-70; 341, с. 17-18; 331, с. 102-105; 341, с. 66-67; 442, с. 116-117; 343, с. 29-37). Каноны Вачагана III были переведены на армянский язык (334, с. 29) и сохранились в армянских рукописных источниках (71;344, с. 29), а также в труде историка Каганкатваци (79, с. 65-69; 33; 99). Впоследствии каноны Вачагана III вошли в "Книгу канонов армянских" (70).

В VII в. между албанской и армянской церквами шли споры по вероисповедным вопросам и тогда шла переписка между ними. Из этой переписки вытекает, что в Албании существовала литература на албанской письменности. Одно из писем озаглавлено так: "Ответ армян, составленный Вртанесом Кертогом на послание агванцев" (67, с. 196-211; см.: 374, с. 104). Это письмо было адресовано и отправлено "владыке Мхитару, епископу Амараса и епископу Мецкогманца Симону, а также другим епископам... и азатам" (67, с. 196) Албании. Из этого документа становится ясно, что между албанскими церковными деятелями и армянскими церковными руководителями шла переписка и что на албанском языке существовала литература. К сожалению, копия албанского письма до нас не дошла.

Посланное армянским церковным деятелям письмо сохранилось и у историка М. Каганкатваци. Оно озаглавлено у него так: "Ответ на письмо Мхитара, епископа Амараса, от армян" (79, кн. II,гл.49).

Следы литературы на албанском языке сохранил уникальный памятник раннесредневековой и средневековой историографии Азербайджана "История албан" Моисея Каганкатваци (79).

Несмотря на то, что "История албан" дошла до нас в рукописи на древнеармянском языке (грабар), в ней самой есть следы того, что она была написана на албанском языке, а потом переведена на грабар (См.: 500, с. 149-159; 337, с. 47-52; 235, с. 94; 185, с. 97-98; 445, с. 4). В тексте М. Каганкатваци есть показатели того, что она была переведена на грабар человеком, плохо знавшим албанский язык или плохо знавшим грабар (337, с. 48; 235, с. 94).

М. Каганкатваци излагает события с албанской точки зрения, опуская детали, не имеющие прямого отношения к истории Албании, и приводит факты, которых нет у Фавста Бузандаци. Эти
факты могли быть почерпнуты из местных (устных и письменных) албанских памятников или из источников, которые не использовал или иначе использовал Фавст Бузандаци (337, с. 47-52;
341, с. 15). .

После смерти католикоса Албании Егиазара бывший епископ Гардмана Нерсес-Бакур старался склонить жителей Албании к принятию халкедонского толка христианства (79, кн. III, гл. 3; 84, кн. 2, гл. 2; 341, с. 68). Собор духовенства Албании послал письмо армянскому католикосу Егия с сообщением о случившемся и просил прибыть в Албанию (79, кн. III, гл. 4; 80, с. 99; 341, с. 68-69); С точки зрения существования на албанском языке литературы это послание имеет большое значение. Оно еще раз доказывает, что в VII в. существовала литература на албанском языке. Послание дошло до нас в труде "История албан" на грабаре (79, кн. III, гл. 4). К сожалению, оно не дошло до нас на албанском языке. В "Истории албан" оно озаглавлено "Послание собора Агванского владыке Егия, католикосу армянскому" (79, кн. III, гл. 4; 374, с. 121. В письме, направленном к армянскому католикосу Егия, сообщается: "Владыке Егия, католикосу армянскому, приветствие от всеобщего собора албанского. Отцы наши с вашими отцами исповедывали единую веру для спасения душ своих. Хотя попущением господним усилилась ересь халкедонская, заполнив вселенную, страны наши по сей день непричастны остались к ересям. Однако Нерсес, коего мы пастырем добрым лепили, оказался волком, терзающим словом нечестивым паству Христову. Поэтому мы желали довести до сведения вашей святости, чтобы вы посетили нас, как членов паствы Вашей, для исцеления ран наших: будьте здравы в Господе" (79, кн. III, гл. 4; 374, с. 121).

М. Каганкатваци дает сведения об уничтожении книг в Албании. После изгнания и смерти католикоса Нерсеса-Бакура католикос Семеон "писания презренного Нерсеса... поместил в ящики и приказал он (Симеон.- Т. М.) выбросить в реку Трту (Тертер.- Т.М.)" (79, кн. III, гл. 7; 185, с. 96; 337, с. 104; 341, с. 45; 374, с. 122). Это свидетельство албанского историка еще раз показывает, что в VII веке на албанском языке существовала литература.

Таким образом, из вышеуказанных письменных источников становится ясно, что на албанском языке существовала литература. Албанский алфавит был внедрен в жизнь, о чем свидетельствуют письменные источники. Евангелие было переведено на албанский язык. Одним из доказательств существования на албанском языке литературы V-VII вв. является переписка албанских царей, албанских религиозных деятелей с религиозными деятелями Армении. Ярким доказательством существования литературы на албанском языке является литературный памятник V века Албании "Каноны Вачагана III" и уникальный памятник раннесредневековой и средневековой историографии Азербайджана "История албан" Моисея Каганкатваци.

Почему же существующая в V-VII вв. албанская литература не дошла до нас? На это дают нам ответ письменные источники. Часть ее была уничтожена иноземными захватчиками во время нашествий на страну. Очень ценные сведения об уничтожении литературы Албании иноземными захватчиками оставил М. Каганкатваци. У него сказано, что "... после этих событий албанская страна была захвачена хазарами, а церкви и Евангелие были уничтожены огнем" (79, кн. II, гл. 4; см.: 337, с. 104; 341, с. 45; 467, с. 3). М. Каганкатваци также дает сведения об уничтожении книг во время вторжения войск халифов в Албанию. После смерти Нерсеса католикос Симеон "писания презренного Нерсеса... поместил в ящики и приказал он (Симеон.- Т. М.) выбросить в реку Трту" (Тертер- Т. М.)" (79, кн. III, гл. 7; см.: 185, с. 95; 337, с. 104; 374, с. 122).

Часть литературы на албанском языке была переведена на иные языки (См.: 403, т. II, с. 329; 445, с. 4; 500, с. 150, 337, с. 47-48; 235, с. 85-100). В последующие века албанцы вошли в состав азербайджанцев и других народов Кавказа, приняли их язык и письменность (470, с. 2).

Вот почему исчезла албанская письменность и литература. Во французском издании труда армянского историка V в. Корюна есть очень ценная деталь. Из Корюна ясно, что Месроп Маштоц, придя "в страну албанов, возобновил их алфавит, содействовал возрождению знаний и, оставив у них также (как в Армении) наставников (вардапетов), вернулся в Армению" (100, т. 2, с. 10). Из этого ценного свидетельства следует, что еще до прибытия Месропа Маштоца в Албанию у албан существовал свой алфавит, албанцы имели свою письменность (337, с. 102-103).

К. В. Тревер, обращая внимание на эту деталь, отметил, что албанцы в начале V в. имели свой старый алфавит (451, с. 307). В связи с этим К. В. Тревер приводит два сообщения античных авторов, о письмах албанских правителей римляне в I в. до н. э. и III в. н. э. (451, с. 307-308).

Армянский историк в другой части своей работы пишет, что "во всех частях Армении, Грузии и в стране албанов Месроп мужественно и неустанно обучал новым письменам в течение всей своей жизни, весною и зимою, днем и ночью" (100, т. 2, с. 12). Следовательно, Месроп Маштоц в странах Армении, Грузии и Албании внедрил вместо старых "новые письмена". Таким образом, из этих данных Корюна ясно, что в начале V века албанцы кроме гаргарского алфавита имели еще другую письменность. Может быть, это был арамейский, греческий или другой алфавит. Есть исследователи, которые полагают, что в названиях букв албанского алфавита сохранился ряд названий арамейских и греческих букв (238, с. 62). Некоторые албанские буквы по форме близки к арамейским (311, с. 73-74; 432, с. 33-45; 418, с. 128-132; 110, с. 39). Известно, что письмо в Закавказье употреблялось до появления в V в. нового алфавита (310, с. 92). Это еще раз показывает возможность того, что до алфавита V века у албанцев была другая письменность.

Такие исследователи, как А. Г. Шанидзе (467, с. 56), 3. М. Буниятов (185, с. 55-56), А. Ш. Мнацаканян (374, с. 71), считали, что в Албании существовало несколько видов письменности. А. Г. Шанидзе по этому поводу пишет: "Не исключена возможность, что в Аране не один народ имел свою национальную письменность, а несколько" (467, с. 56).

Существует несколько мнений о количестве букв албанского алфавита. Американский исследователь Н. Карамянц считает, что албанский алфавит имел 21 (547, с. 315), а Эллис Мииис полагает, 21 (547, с. 315), а Эллис Минис полагает, что их было 32 (540, с. 327; 185, с. 55), А. Г. Шанидзе и другие исследователи считают, что количество букв албанского алфавита было 52 (467, с. 27-40; 468, с. 37; 471, с. 201; 469, с. 9; 116, с. 69-71; 361, с. 45-68; 513, с. 3; 372, с. 28; 451, с. 310-311 и др.; 291, с. 116).

Во время археологических работ на левом берегу Куры на городище Судагылан найдено несколько фрагментов албанских надписей. Первая из них на каменном основании креста была найдена во время раскопок христианского храма. В этой надписи 62 знака (201, с. 137-138). В Мингечауре также найдена надпись на обломке глиняной черепицы из 21 знака (231, с. 234-236), на керамическом четырехгранном подсвечнике с 49 знаками (195, с. 4; 201, с. 138-139-196, с. 92).

Кроме мингечаурских, обнаружены надписи и в других местах, которые исследователи предположительно относят к числу албанских надписей (356. с. 8; 467, с. 53, 54, 60; 361, с. 65 и прим. 2; 438, с. 248; 517, с. 119).

Письменные источники оставили сведения о многоязычности Албании. Историк М. Каганкатваци, говоря о правлении Вачагана III, указывает, что верующие пели псалмы "на разных языках". Он по этому поводу пишет так: "Земля сильно звучала от множества служебного гласа на разных языках" (79, кн. I, гл. 21; см.: 235, с. 90).

Таким образом, из вышеуказанных сведений М. Каганкатваци становится ясно, что еще в V веке в Албании существовало многоязычное население, и псалмы пелись каждый на своем языке.

Арабские географы IX-X веков на территории Албании отмечают многоязычность населения. По сведениям арабских географов, самой многоязычной была зона Большого Кавказского Хребта (499, с. 66). По данным арабских географов Ибн аль-Факиха и Масуди (22, с. 33; 47, с. 40) здесь было 72 языка, Истахри отмечает здесь более 70 языков (30, с. 13). Ибн Хаукал указывает, что здесь было 360 языков (21, с. 97).

Автор VI в. Захария Ритор в "Сирийской хронике" пишет: "Аран (со своим) языком" (421, с. 109-114; 423, с. 165; 291, т. I, с. 102). Из вышеуказанных сведений становится ясно, что Аран (Албания) имел свой язык и в VI в. в Аране говорили на аранском языке. Арабские географы IX-X веков Истахри, Ибн Хаукал и Мукаддаси (30, с. 29; 21, с. 100; 48, с. 12) сообщают, что самым распространенным языком в Аране был аранский.

Таким образом, из приведенных выше письменных источников становится ясно, что до возникновения в начале V в. алфавита албанцев, у них существовал другой алфавит, они, вероятно, имели другую письменность. После составления нового алфавита (гаргарского) в Албании, по всей видимости, продолжала употребляться и другая письменность, поскольку население Албании было многоязычным. Вероятно, потому так трудна дешифровка албанской письменности.

Армянский исследователь проф. А. Г. Абрамян в своих работах (112; 505) и в своей монографии (ПО) лишь пытался дешифровать албанскую надпись на основе удинского языка. Эта попытка не увенчалась успехом (см.: 236, с. 392-400; 238, с. 52-74).

Письменные источники дают скудные сведения о школах в Албании, в которых дети обучались албанской грамоте. Данные армянского историка Корюна показывают, что в начале V в. при царе Арсвагене существовала школа. Корюн пишет: "... (Маштоц), опрошенный ими, сообщил, ради чего он прибыл, и они совместно вдвоем, епископ и царь (Арсваген.- Т.М.), согласились подчиниться введению письменности. Они же издали приказ привести из разных областей и, местностей княжества своих детей для обучения письменности, собрать, распределить по группам, послать их в школы в подобающие и удобные места и назначить им "рочик" (довольствие) на пропитание" (69, с. 19; см.: 352, с. 29; 451, с. 308-309; 341, с. 43).

Историк М. Каганкатваци сообщает, что в правление Джаваншира развивалась наука и духовная культура. Возводились храмы и дворцы. При дворе Джаваншира был придворный поэт Давтак (79, кн. П. гл. 34; см.: 451, с. 13-14; 185, с. 57; 330, с. 105; 341, с. 46). Он был "человек, обладавший искусством артиста, знаток, сильный красноречием, преуспевающий в насыщенной поэзии, человек, который превосходно говорил с богатой и красноречивой риторикой, чей язык был подобен перу скорописца" (79, кн. II, гл. 34; 330, с. 105; 341, с. 46). После смерти Джаваншира Давтак написал элегию, в которой восхвалял его (Джаваншира) (79, кн. II, гл. 34; 451, с. 314; 107, с. 311; 187; 185, с. 57; 341, с. 46). Говоря об этой элегии, М. Абсгян пишет: "единственная древняя стихотворная поэма этого рода, сохранившаяся до наших дней" (107, с. 311).

"Плач" Давтака дошел до нас в рукописях на древнеармянском языке. Это произведение было напечатано полностью (79, с. 354-359; 79-83) и в неполном виде (79, с. 180-182; 33, 182-184). Недостающую часть стихотворения Давтака в 1938 году Т. И. Тер-Григорьян обнаружил в Матенадаране (187, с. 8-9; 451, с. 13; 235, с. 95).

"Плач" на смерть Джаваншира написан придворным поэтом Давтаком на албанском языке, а затем переведен на древнеармянский язык (185, с. 57, 98; 235, с. 94-96). Есть исследователи, которые считают, что это произведение написано на армянском языке (См.: 403, т. II, с. 236-237; 451, с. 314; 374, с. 131-134). Обращая на это внимание, В. Гукасян справедливо считает высказывания этих исследователей необоснованными (235, с. 94-96).

Ряд исследователей, таких, как М. Абегян (107, т. I, с. 311-314), С. Т. Еремян (См.: 403, т. II, с. 237), А. Ш. Мнацаканян (374, с. 132-134), считают, что Давтак был не албанцем, а приезжим из Армении армянским поэтом. Останавливаясь более подробно на ошибочности этого мнения, В. Гукасян убедительно доказывает его необоснованность (235, с. 96).

То, что Давтак был уроженцем Албании и был албанцем, видно из самого "Плача", сочиненного Давтаком. Давтак в своей элегии о Джаваншире пишет:

"Ты, созидательный дух божественного слова, сочини песню-плач о нашем владетеле, чтобы скорбным голосом беспрестанно оплакивать нашу тяжелую утрату. Великое сокрушение, постигшее нашу восточную страну...

Превратилось в горечь наше спокойствие, а полчища набегов хлынули на нас... Царь греческий и страны юга жаждали видеть нашего владетеля. Ушел наш венец, исчез наш трон, и слава нашего величия покорена с тобою" (79,кн. II, гл. 35; 235, с. 96; 374, с. 133-134).

Из вышеуказанного становится ясно, что албанский царь Джаваншир был для Давтака не только простым знакомым, а земляком, соотечественником. Давтак смерть Джаваншира глубоко чтил и считал великой утратой для своей страны и своего народа. Если бы он был приезжим армянским поэтом, то умершего царя чужого народа, чужой страны не назвал бы своим (235, с. 95).

Таким образом, вопреки сомнению исследователей в существовании албанской письменности, вышеуказанные ценные сведения письменных источников, а также обнаруженные рукописи албанского алфавита Матенадарана и найденные в археологических раскопках Мингечаура фрагменты албанских надписей показывают, что существовала албанская письменность. Албанцы наряду с другими народами мира имели свою самостоятельную письменность.

Таким образом, из противоречивых, сообщений Корюна, Хоренаци и других армянских историков, а также историка М. Каганкатваци о создании албанской письменности ясно, однако, что в этом деле сами албанцы играли значительную роль. Албанская письменность была создана в V в. при содействии Вениамина и Иеремии. Албанская письменность была создана на основе одного из албанских языков - гаргарского говора, богатого гортанными звуками, характерными для кавказских языков.

Месроп Маштоц не знал албанского языка, он общался с албанцами с помощью переводчика Вениамина и поэтому в создании письменности албанцев не играл значительной роли.

Таким образом, из вышеуказанных письменных источников становится ясно, что на албанском языке существовала литература. После составления алфавита книги на других языках были переведены на албанский язык. Новый алфавит был внедрен в жизнь, о чем свидетельствуют письменные источники. После составления алфавита религиозные книги были также переведены на албанский язык. Исследование письменных источников показывает, в частности, что на албанский язык было переведено Евангелие и что албаны знали "Завет" (Ветхий и Новый).

Одним из доказательств существования на албанском языке литературы V-VI вв. является переписка албанских царей, албанских религиозных деятелей с религиозными деятелями Армении. Ярким доказательством существования литературы на албанском языке является литературный памятник V века Албании "Каноны" Вачагана III и уникальный памятник раннесредневековой и средневековой историографии Азербайджана "История албан" Моисея Каганкатваци.

Еще одним из доказательств существования на албанском языке литературы являются книги, написанные католикосом Нерсесом Бакуром.

Однако албанская литература не дошла да нас. Изучение письменных источников показывает, что часть этой литературы была уничтожена иноземными захватчиками во время их нашествий на страну, а другая переведена на иные языки.

Изучение ценных сведений письменных источников показывает, что до возникновения в начале V в. упомянутого выше алфавита у албан существовал другой алфавит и албаны, вероятно, имели другую письменность. После же составления нового алфавита (гаргарского) более вероятно, что в это время у албан имелось несколько алфавитов, так как в это время в албанской стране существовало многоязычное население, при такой обстановке одна письменность была бы недостаточной.

Таким образом, из вышеуказанных сведений письменных источников, становится ясно, что в начале V века в Албании существовали школы, в которых обучались дети. В этих школах они были распределены по группам и на их содержание назначено было довольствие на пропитание.

В конце V века до открытия Вачаганом III особой школы в ведомстве государства в Албании были обычные школы. По приказу царя Вачагана III было открыто особое училище-школа, где обучались дети язычников, они изучали здесь письменность и религию христианства. Учащимся платили определенные субсидии и школа находилась под надзором самого царя Вачагана III.

Таким образом, в правление Джаваншира развивалась наука и вся духовная культура. Возводились храмы и дворцы. При дворе Джаваншира был придворный поэт Давтак. После смерти Джаваншира Давтак написал элегию, в которой восхвалял его.