О ВОЙСКЕ И ВОЕННОМ ДЕЛЕ

Отдельные попытки использовать письменные источники и данные археологии об албанском войске и военном деле с воссозданием общей картины или эпизодов по сообщениям древних авторов или археологическому материалу в исторической литературе уже предпринимались. Можно назвать несколько работ, посвященных изучаемой проблеме. Так, например, ценный материал, особенно об оружии из кувшинных погребений Мингечаура, одного из древних культурных очагов Азербайджана, содержится в статье С.М.Казиева. Вопросам войны и военного дела Кавказской Албании посвятил свою статью К.Г.Алиев. К.В.Тревер также останавливается на вопросе о войске албанов, отмечает высокий уровень их вооружения в I в. до н.э. Более поздние работы продолжают наметившуюся традицию. Это относится к статьям о бронзовом шлеме из Нюйди Ф.Л.Османова и о наконечниках албанских копий и другом наступательно-оборонительном оружии Ф Л.Османова и Ф.А.Ибрагимова. Сведения об оружии албанов в античное время приведены в книге Ф.Л.Османова. Специально оружию древних албанов посвятил свою кандидатскую диссертацию А.А.Алиев. Он же в одной из статей приходит к выводу, что войско албанов имело на вооружении все основные виды оружия того времени и ни в чем не уступало в этом отношении своим соседям. Оружию кавказских албанов античного времени уделил внимание и Дж.А.Халилов. В остальных работах об оружии сказано мимоходом и поэтому они здесь не упоминаются.

Самые ранние сведения об албанах и албанском войске восходят к IV в. до н.э., когда Арриан, автор II в. н.э., живописует разношерстное и многочисленное войско Дария III Кодомана (336 - 331 гг. до н.э.) - последнего ахеменидского царя. Говоря о расположении войска в Гавгамеле, античный автор отмечает, что на левом крыле находились бактрийские конники, дай и арахоты, рядом - персы, за ними сусии и кадусии (III, 11,3), на правом - воины из Келесирии и Междуречья, мидийцы, парфяне, саки, тапуры, гарканы, а также албаны и сакесины (III, 11,4).

Согласно Арриану, "мидийцами командовал Атропат; с мидийцами вместе были кадусии, албаны и сакесины" (III, 8, 4). В этом кровопролитном сражении в 331 г. до н.э. погибло много воинов. Несмотря на потери, македонский царь Александр одержал окончательную победу. С поля боя царь персов отступил в Мидию (III, 16, 1). Из-за отсутствия подробных сведений можно лишь предположить, что албаны находились в зависимости от Мидии Атропатены.

Далее история Албании переплетается с событиями I в. до н.э., т.е. временем интенсивных военных столкновений, возвестивших о жестокой борьбе между Римом и Парфией за преобладание на Переднем Востоке. Скудость источников не позволяет восстановить подробности политических событий, хотя известно, что после смерти Митридата II (124 - 88 гг. до н.э.) Парфянское царство ослабло. Тигран II (95 - 55 гг. до н.э.) вернул отнятые до этого "семьдесят долин", обрушился на Северную Месопотамию и Атропатену. Согласно Страбону, "Тигран был потомком Артаксия и владел в собственном смысле слова Арменией - она граничила с Мидией и (территорией) албанов и иберов..." (XI, 14,15).

В это время налицо были две коалиции: во главе одной стоял могучий Рим, стремящийся к захватам новых территорий, с другой - Понтийское государство, поддерживаемое Тиграном II и царем Парфии Фраатом III (70 - 58 гг. до н.э.). Рим отправил на борьбу с царем Понта Митридатом VI Эвпатором (121 - 63 гг. до н.э.) Аврелия Котту и Лициния Лукулла. Вскоре Котта был разбит, а Лукулл начал набирать новых легионеров из местных жителей и бывших воинов Суллы, оставленных в Малой Азии.

Римляне наступали, покоряя один город за другим. Столкновение с Тиграном II было неминуемо. Плутарх сообщает: "когда собрались к нему со всеми силами армяне ж гордиевы и явились во главе своих войск мидийские и адиабенские царьки, когда от Вавилонского моря прибыли полчища арабов, а от Каспийского - толпы албанов и сопредельных им иберов да к ним еще присоединились тоже в немалом числе вольные племена с берегов Аракса, привлеченные лаской и подарками Тиграна, тут уж и на царских пирах, и в царском совете только и слышны были самонадеянные похвальбы и угрозы в духе варваров" (Лукулл, 26). Приведенный фрагмент позволяет предполагать, что кратковременная зависимость Албании от Тиграна II не исключена, хотя считается, что его вассальными царями являлись только кордуены и адиабены, а албаны, иберы и атропатены были независимы. После поражения у Тигранокерта центробежные тенденции Албании усиливаются, страна пользуется твердой политической самостоятельностью, как мы увидим дальше, на протяжении длительного времена.

Продолжать дело Лукулла выпало на долю молодого римского полководца Гнея Помпея. По Плутарху, Помпеи "направился преследовать Митридата через земли, населенные кавказскими племенами. Самые многочисленные - албаны и иберы..." (Помпей, 36). Есть основание предположить, что римский полководец двигался по единственно удобной торговой дороге, соединявшей Артаксату со странами, расположенными к северу и северо-востоку от Армении, и проходившей мимо озера Севан по ущелью Дилижан вплоть до Куры в районе Казаха и Акстафы, где находилась храмовая область богини Анаит. Здесь Помпеи и остановился. Близость храма была выгодна римлянам во многих отношениях. Это было кстати и потому, что наступал праздник, сопутствуемый различного рода развлечениями.

Летописцы Рима уделяли большое внимание именно военному делу и мимо их внимания не проходили отдельные, а иногда и уникальные подробности. Так, Страбон пишет, что албаны "имеют беззаботное отношение к войне... Тем не менее, (албаны) сражаются и пешими и на лошадях как легковооруженные (без брони), так и покрытые броней - подобно армянам" (XI, 4, 4). Прочие источники подтверждают сообщение античного автора. В исторической литературе отмечается, что указание на тяжелое вооружение и сравнение албанского войска с армянским нейтрализует указание на беззаботность в деле войны. Вопрос о беззаботном отношении к войне, т.е. о том, что албаны специально к сражениям не готовятся, предпочитая более спокойную жизнь, представляется интересным и потому, что в самом начале описания Страбон сообщает, что албаны "не свирепы и поэтому воинственны в умеренной степени" (XI, 4, 1). Версия о неагрессивности албанского войска подтверждается и многочисленными описаниями, согласно которым албанское войско то терпело поражение, то побеждало, защищая в основном свою территорию.

В сообщении Страбона говорится о родах войск албанов, которые в этом отношении, по-видимому, ничем не отличались от своих соседей или отличались очень незначительно. Так, согласно географу античности, албанское войско делилось на пешее войско и конников. Одно из указаний Страбона можно понимать и так: албаны сражаются с запряженной колесницы, ибо "гиппос" одинаково означает и коня и боевую колесницу. Как бы то ни было, албаны пользовались и пешим войском и конницей, у них были и легковооруженные воины - псилеты и покрытые броней - катафракты. Защищенные броней кони занимают особое место в военном искусстве древних народов. По другому сообщению, "любителями такого рода конницы являются не только мидийцы и армяне, но и албанцы, так как они пользуются на войне прикрытыми броней лошадьми" (XI, 4,5). Если приведенные сообщения соответствуют действительности, то, по-видимому, албаны не только облачались в металлические доспехи, но покрывали броней и лошадей.

Античный автор оставил ценные сведения о наступательном и оборонительном оружии. Так, отмечается, что у албанов есть копьеметатели и лучники, имеющие панцири и длинные прямоугольные щиты, албаны, как уже упоминалось, "на голову надевают папахи, изготовленные из звериной шкуры, как у иберов" (XI, 4, 5). Описывая столкновение римлян и албанов, другой писатель сообщает, что брат басилевса Албании Косис нанес Помпею "удар брошенным копьем" (Плутарх, Помпеи, 35). Древний автор называет албанское копье аконтисмой.

Правы ли античные писатели? Ведь наличие аконтистов - копьеметателей и токсотов - лучников предполагает существование копьев и луков на изучаемой территории. Независимый от письменных источников археологический материал подтверждает сообщения древних писателей. Обнаружено большое количество оружия, значительная часть которого приходится на носителей культуры кувшинных, катакомбных и срубных погребений. Известны наконечники копий, извлеченных из кувшинов погребений Мингечаура. Они из железа, втульчатые, удлиненно-треугольной формы; некоторые из них в длину имеют выпуклую жилку: длина наконечников от И до 40 см. В такой наконечник достаточно воткнуть деревянный стержень - к перед нами оружие, применяемое жителями Албании. Именно такими пользовались албанские воины-копьеметатели. Раскопки выявили значительное количество наконечников копий в Нюйди, Шемахе, Кабале, Кубе и других районах Азербайджана. Некоторые из них распространены по всему Закавказью, Восточной Европе и Северному Причерноморью, относясь в основном к последним вв. до н.э. - первым вв. н.э. Размеры албанского метательного оружия определить пока не удается, хотя помогают его воссозданию аналогии у других народов. К примеру, длина скифских копий равна 1,75 - 2,2 см, савроматских - около 2 м. Сарматское имеет длину около 2,5 м. Для нанесения удара с лошади сарматы употребляли копья длиной 3-4 м. На рельефах из Накш-и Рустама и Фирузабада, а также на фресках и граффити из Дура-Европос изображены копья, превышающие рост самих всадников. Согласно боспорским росписям и наскальным изображениям Ирана конники их держат обеими руками: в вытянутой левой находится древко, правая же - направляет удар. По аналогии можно предположить, что копья воинов Албании античного времени могли достигать двух и более метров. Наконечники стрел обнаружены главным образом в грунтовых, кувшинных и катакомбных погребениях Мингечаура, Хы-ныслы, Кабалы и Рустова. Согласно А.А.Алиеву, приблизительно с III в. до н.э. двухлопастные бронзовые наконечники стрел выходят из употребления, их место занимают железные наконечники такой же формы; следующая группа состоит из трехлопастных черешковых железных наконечников, распространявшихся на изучаемой территории с VI в. до н.э. В то время железные трехлопастные наконечники стрел уже вытеснили втульчатые бронзовые с шипом, а также втульчатые трехгранные бронзовые и костяные, характерные для более раннего времени (VII - IV вв. до н.э.). Для Албании античного времени присущи как квадратные в основании, так и трехсторонние костяные наконечники стрел из Мингечаура и Карабудахкента, датируемые II в. до н.э. - III в. н.э. Наряду с этим, в одном из кувшинных погребений обнаружен бронзовый наконечник стрелы, отличающийся более аккуратной работой, чем у их предшественников.

Надо отметить, что в Мингечауре в слое I - III вв. н.э. обнаружен наконечник стрелы из обожженной глины. В одном из грунтовых погребений ялойлутепинского типа (около Чухур-кабалы) имелось значительное количество трехлопастных черешковых наконечников стрел. Они обнаружены в большом количестве и в катакомбных погребениях Мингечаура. В это время железные трехлопастные черешковые наконечники, занимавшие доминирующее положение в Средней Азии и Казахстане, распространяются по Восточной Европе и Северному Кавказу. Железные трехлопастные черешковые наконечники стрел в Иране появляются в среднесарматское время также из Средней Азии.

Именно в начале I в. до н.э. появляются трехлопастные черешковые наконечники стрел и на территории древних кавказских албанов, по-видимому, через Среднюю Азию и парфянский Иран. Часть этих наконечников могли принести сарматы. Одну из групп албанских наконечников представляют железные четырехгранные черешковые, другую - шилообразные железные черешковые наконечники стрел. Некоторые из них тяжелее обыкновенных. Высказано предположение, что для стрелы с подобным наконечником необходим более сложный лук. По-видимому, древком для бронзовых наконечников служил тростник, конец которого предварительно обматывался волокном от молодого тутового дерева. Можно предположить, что древние албаны употребляли и тростниковые стрелы. Страбон упоминает еловые стрелы у скифов (XI, 7, 4). Древки обычно изготовлялись из березы, клена, тополя, а также из тростника размером от 60 до 80 см и более.

В изучаемый период скифский лук, названный так еще античными писателями, продолжал применяться на огромном пространстве от берегов Черного моря до северных границ Китая по всей территории евразийских степей. В Парфии скифский лук занимал господствующее положение и изображался на монетах, ритонах и других предметах культуры. Дуга скифского лука определяется в 60 - 70 см. Поэтому он предназначался для небольших легких стрел, длина которых едва превышала 60 см.

На грани двух эр наряду со скифским луком применялся и новый, более сложный тип лука, прозванного гуннским: размеры его колебались от 120 до 160 см, на нем имелись костяные накладки.

Таким образом, наличие легких и тяжелых по весу наконечников стрел дает возможность предположить существование в античной Кавказской Албании двух типов луков, отличавшихся по конструкции. Полагаю, легкие скифские и тяжелые гуннские луки были на вооружении у конников и пешего войска.

Археологические раскопки не только подтверждают сообщения античных писателей, но также дают много новых и неотмеченных древнегреческими и латинскими авторами фактов, проливающих свет на наступательное оружие и на предметы, связанные с военными действиями. К ним относятся железные мечи из Мингечаура, Шемахи, Исмаиллы, Чухур юрта и других мест. Албанские мечи в основном двухлезвийные, встречаются длинные (более метра). Отмечаются мечи с прямым или серповидным перекрестием между клинком и рукояткой (длина торпаккалинского меча 83 см), а также мечи с кольцевым навершием рукоятки (длина мингечаурского меча 57 см). Мечи имеют узкие и длинные лезвия с острыми концами. Некоторые из них со следами отделки деревом или костью, сохранились и обтянутые кожей ножны. В -сырцовом погребении с берегов Гянджачая обнаружен великолепный меч длиной в 0,61 м, по-видимому, был в кожаных ножнах, обхваченных в верхней части у грифа двумя железными овальными кольцами. Гриф пристегнут тремя железными гвоздями и обхвачен кольцом из бронзы. Меч имеет кольцеобразное навершие. Оружие с подобным навершием было распространено на огромной территории от Северного Причерноморья до Китая. Эти мечи приносили с собой в Албанию античного времени, по-видимому, кочевые племена степей Азии и Европы.

Археологические раскопки выявили значительное количество кинжалов. К ним относятся кинжалы из Мингечаура, с озера Чирчир (село Пиразы, Агдашский район), из Хыныслы (Шемаха), с берегов Гянджачая и других мест. Кинжалы двухлезвийные с крестовидным перекрытием или однолезвийные с серповидным клинком. Большая часть оружия деформирована и определить размеры затруднительно. Длина одного из кинжалов (Хыныслы) - 28 см, другого (Мингечаур) - 20 см.

Наряду с упомянутыми кинжалами древние албаны применяли и ножи. Они обнаружены в Мингечауре, Хыныслы и других местах обитания албанов. Ножи из Мингечаура длиной от 12 до 25 см. В археологической литературе упоминаются и боевые железные вилы, достигающие в длину 1 - 2,5 м. Считают, что они предназначались и для оборонительного и для наступательного рукопашного боя.

Основным оборонительным оружием изучаемого времени были панцирь или кольчуга. Страбон отмечает панцири-тораксы также у воинов Албании. Археологические раскопки, произведенные в Рустове, выявили албанскую кольчугу, изготовленную "в виде плотно переплетенной сетки из колечек железной проволоки. Ширина кольчуги в плечах - 50 см, длина - 40 см. Внутренний диаметр колечек - 0,8 см, внешний - 1,2 см". Найдены также длинные пластинки, которые покрывали руки погребенного. В одном из погребений обнаружено больше трех тысяч бусин из камня. Полагают, что бусины пришивались к одежде из кожи. То же самое относится и к бронзовым пуговкам, обнаруживаемым в большом количестве. Такую защитную одежду, пожалуй, не пробить ни копьем, ни стрелой. В мингечаурском кувшинном погребении обнаружены части металлической защитной одежды воина, в том числе, по-видимому, железный панцирь. В это же время на территории Ирана и других стран применялись панцири комбинированного характера. Их внешний вид восстанавливается по изображениям на граффити из Дура-Европос. Передняя часть доспеха парфянских катафрактов была покрыта чешуей, средняя - продолговатыми пластинками, а нижняя - несколькими рядами чешуек. Если верно утверждение, что защитная одежда парфян имела определенное влияние на оборонительное оружие соседних народов, то албанские образцы не должны представлять исключения в этом отношении. В связи с находками археологов нельзя не вспомнить сообщение Плутарха об албанских воинах "в звериных шкурах" (Помпеи, 35). Панцирь из сыромятной бычьей кожи Страбон отмечает и у племен, далеко отстоящих от Албании. В частности, племена, обитавшие у Борисфена и Истра, носят "шлемы и панцири из сыромятной бычьей кожи, они носят плетеные щиты в качестве защитного средства; есть у них также копья, лук и меч. Таково вооружение и большинства прочих варваров" (VII, 3, 17). Это сообщение позволяет думать, что в панцири из сыромятной кожи облачались воины многих стран, с которыми сталкивалась римская армия согласно Плутарху, парфяне также имели панцири из кожи (Красе, 18, 25). Во всяком случае подобные панцири были доступны рядовым воинам, надежно защищая их от вражеских стрел.

Другим защитным средством являлся щит, широко распространенный в изучаемое время. Сообщение Страбона проливает свет на щиты, применявшиеся албанскими воинами. Это - длинный прямоугольник, у галлов и римлян носивший название скутум. В Мингечауре отмечены остатки небольшого железного щита. Интересно отметить, что Плутарх, описывая сражение между Помпеем и братом албанского басилевса Косисом, отмечает, что "после битвы, когда римляне стали грабить тела убитых варваров, были находимы амазонские пельты" (Помпеи, 35). Древние ваятели пельту изображали как небольшое защитное оружие амазонок в виде полумесяца. Все сказанное дает возможность утверждать, что древние авторы отмечали у албанских воинов два вида защитного оружия: большой щит, напоминающий римский скутум, и небольшой, приближающийся по форме к пельте.

Дошедшее до нас сообщение о головном уборе албанских воинов также примечательно. Албаны носили, видимо, нечто вроде папахи, распространенной до недавнего прошлого. Страбон связывает головной убор албанов со звериной шкурой и уже не дает никаких сведений о других защитных головных уборах албанских воинов. Обнаружен хорошо сохранившийся бронзовый шлем, верхняя часть которого оканчивается полой трубкой, служившей, вероятно, для вставления перьев, конского волоса и других отличительных знаков. Шлемы в изучаемое время были в употреблении у многих народов, но они не характерны для рядовых воинов античной Албании, хотя, предположительно, албанская военная аристократия, отдавая дань своему времени, и пользовалась ими.

Определенное место в изучении военного дела занимают приводимые у разных авторов конкретные сведения о количестве войска. Страбон лаконичен в отношении албанских пеших воинов и конницы. По его уже упомянутому рассказу, албаны "выстраивают (к бою) войска больше, чем иберы. Они вооружают шесть мириадов (мириад - десять тысяч или множество) пеших и двадцать два мириада всадников - (вот) с каким (войском албаны) пошли в бой против Помпея" (XI, 4, 5). Эти цифры свидетельствуют о военном аппарате, который в состоянии мобилизовать войско, вооруженное на уровне техники своего времени. Плутарх сообщает, что во время перехода через Куру и атаки на римлян албанов было не менее сорока тысяч человек (Помпеи, 34). Далее у Плутарха несколько другие данные о количестве албанов, встретивших римлян. Так, древний автор сообщает, что Помпеи встретил "60 000 пеших и 12 000 конников в боевом порядке, но при плохом вооружении и, главным образом, в звериных шкурах" (Помпеи, 34,35). В первом случае Плутарх не отличает пехоту от конницы, давая общее количество албанского войска: воинов было 40 000. Во втором случае сообщение напоминает страбоновское, хотя и отличается от него количеством албанских всадников. Из приведенного видно, что у Страбона 22 тыс., а у Плутарха только 12 тыс. албанской кавалерии. Согласно Аппиану, Оройс - басилевс албанов и Арток - басилевс иберов с семью мириадами воинов подстерегали Помпея у реки Куры (Митридат, 103). Количество албанского и иберского войска Аппиан определяет в 70 тыс. воинов. Если исходить из сообщения Страбона о том, что иберского войска меньше, чем албанского, то на долю албанов выпадает около 40 000, что соответствует первому сообщению об их количестве у Плутарха. Таким образом, мы видим, что албанское войско, по Страбону, насчитывало 82 тыс. воинов (из которых 60 тыс. пеших и 22 тыс. конников), по Плутарху - в одном случае 72 тыс. (из них 60 тыс. пешего войска и только 12 тыс. конницы), в другом случае 40 тыс., а по Аппиану - около 40 тыс. человек.

Соответствуют ли эти цифры реальным фактам или они свидетельствуют о неосведомленности античных писателей? Обратимся к сравнительному материалу, проливающему свет на количество албанских пеших воинов и конников. Еще у Дария III Кодомана, по Курцию Руфу, насчитывалось 100 000 человек персидского войска, из которого 30 000 были конники; из мидийцев было 50 000 пеших воинов и 10 000 всадников; из гирканцев - 6 000 всадников, с берегов Каспия - 8 000 пеших и 200 всадников, а также 2 000 пеших воинов и вдвое больше конников; царь имел 3 000 воинов личной охраны (III, 2,4; 6; III, 9,5). Несколько позже в войске Архелая - полководца Митридата VI Эвпатора - после 86 г. до н.э., согласно Аппиану, насчитывалось "всего до 120 000 человек" (Митридат, 41). По Страбону, родственные геты и даги в пору наивысшего могущества выставляли 200 000 воинов, наименьшего - 40 000; племя гетов также могло собрать 40 000 воинов; у роксолан имелось 50 000 воинов, потерпевших поражение от войска Диофанта (полководца Митридата VI Эвпатора) в количестве 6 000 бойцов; соаны, обитавшие на Кавказе у Диоскуриады, набрали 200 000 воинов, так как население отличалось воинственностью; басилевс сираков выставил 20 000 всадников, басилевс аорсов - 200 000, а верхние аорсы и того больше; Мидия Атропатена же могла выставить 40 000 пеших и 10 000 всадников (VII, 3,12; 17; VII, 3,17; XI, 2,19; XI, 5, 8; 13, 2; 14, 9). Страбон продолжает: "при вторжении в Мидию вместе с Антонием Атавасд выставил на смотр, кроме прочей конницы, еще 6 000 покрытых броней лошадей, построив их в боевой порядок" (XI, 14, 9). По Плутарху, Артавасд выставил 6 000 конницы и 7 000 пешего войска; римская же пехота насчитывала 60 000 воинов, с ними были испанская и кельтская конницы в количестве 10 000, а союзников - конников и пехотинцев - 30 000 (Антоний, 37).

Все это показывает, что упоминаемые античными писателями данные о количестве албанского пешего и конного войска укладываются в рамки количественного соотношения войск у соседних народов. Если даже предположить, что мириад может значить и десять тысяч и несметное множество, и что, по-видимому, это - символическая цифра, создающая представление об албанском войске в войне против Помпея, то цифры 82 000 или 72 000 или 40 000 могут с относительной для того времени точностью отражать реальное положение. Албанские конники насчитывали от 12 000 до 22 000, т.е. в среднем представляли одну четвертую часть войска.

Первое большое столкновение албанов с римлянами описано Дионом Кассием. Так, "разделив войско на три части, сам (Помпей) стал на зимние квартиры у реки Кюрн в области Анаит" (36, 53). Это сообщение прекрасно дополняет Плутарха, опустившего важную подробность о том, что римляне разделились на три части и разбили три лагеря. Известно, что при долговременных стоянках легионеры надежно защищали себя от внезапных нападений. Военный лагерь представлял собой прямоугольник, обнесенный валом и рвом, укрепленный палисадом и всякого рода искусственными препятствиями, имел четыре входа, закрытых воротами, несколько перекрещивающихся улиц, по которым разбивались палатки легионеров в точно установленном порядке. Из дальнейшего изложения Диона Кассия мы узнаем, что одной частью римлян, расположившихся лагерем на берегу Куры, командовал Метелл Келер, другой - Лукий Флакк, а третьей - сам Помпеи. Албаны занимали левый берег, а римляне были расположены на правом берегу Куры. Обычная ситуация, когда река разделяет позиции противников.

Албаны сначала предполагали пропустить римлян через свою территорию. Однако они напали на римлян, форсировав Куру. В этом сражении насчитывалось не менее четырех мириадов или сорока тысяч албанов, действовавших сообразно намеченным тактическим задачам. Плутарх сообщает, что Помпеи не мешал албанам переправиться через реку, командовал ими Оройс - басилевс Албании. Нужно было нанести удар по отдельным трем группам римской армии одновременно. Для этого Оройс двинулся на Метелла Келера, у которого находился плененный Тигран Младший, другую часть войска послал против Помпеа, а следующую - к лагерю Лукия Флакка, чтобы, оказавшись в замешательстве, они не смогли помочь друг другу. Но план оправдал себя в дальнейшем лишь относительно. Дион Кассий сообщает, что Метелл Келер отбил атаку албанов. Оройсу так и не удалось угодить своему другу Тиграну Младшему и отнять его у Метелла Келера. Несколько туже пришлось Лукию Флакку, который, не находя возможности оборонять широкий круг рва из-за большой площади, выкопал внутри другой и, дав врагам заметить притворный страх, заманил их во внутрь внешнего рва и там разбил их. Земляные работы, в результате которых был выкопан внутренний ров, говорят о том, что битва эта продолжалась более одного дня. В это же время Помпеи внезапно двинулся навстречу Оройсу, т.е. к лагерю Метелла Келера, уже отбившего атаку албанского басилевса. Римляне продолжали преследование албанских воинов и при их переправе через Куру. По-видимому, наступление римлян приостановилось и они были вынуждены заключить перемирие с албанами. После этого римская армия повернула в Иберию”

Следующее сражение произошло уже после возвращения Помпея из Армении. Римляне перешли Куру, Переправа была совершена вброд, конницу и пехоту сопровождал обоз. Большая часть пути по территории албанов была пройдена в ночное время. Согласно Диону Кассию, местность римляне не знали. Они век пользовались услугами пленных, однако проводники "повели их не по самой пригодной (для похода) дорогой" (37,3). По Диону Кассию, римляне оставили за собой реку Камбис, очень холодная вода которой "повредила многим" (37, 3), Приказав наполнить водой десять тысяч бурдюков, Помпеи двинул армию во внутренние области Албании. У реки Абанта он встретил 60 000 пеших и 12 000 конницы, по замечанию Плутарха, воины были вооружены неважно, т.е. хуже, чем римские легионеры. Албанамн командовал брат басилевса Косис. После сражения римляне отказались от дальнейшего продвижения в сторону Каспийского моря и вернулись обратно в Армению. Помпеи должен был обеспечить тыл. В его планы не входила длительная война с албанами. Предстояла борьба с более серьезным противником - Митридатом VI Эвпатором. Римским легионам нужен был свободный проход. Еще на первом этапе войны албаны, согласно Плутарху, "скачала согласились на просьбу Помпея пропустить его" (Помпеи, 34) через Албанию, видимо, на север в пределы Понтийского царства. Оройс действовал осторожно, хотя с римлянами и был заключен мирный договор. Сложившееся обстоятельство, когда противник пользовался услугами проводников-албанов, исключали момент внезапности, лазутчики, надо полагать, информировали о направлении легионеров. К этому времени римляне сочли возможным иметь при себе только воду, ибо, по Диону Кассию, "остальным снабжали (римлян) по собственному побуждению местные жители. Поэтому им не причиняли никакого зла" (37,3).

Басилевс Оройс, по-видимому, изменил тактику выжидания и опять, как это было в первое большое сражение, напал на римлян. Вот красочное описание Дионом Кассием дальнейших событий: "уже после переправы через реку было получено ими известие о приближении Оройса. Желая завлечь его в битву прежде, чем он узнает количество римлян и не отступит, заметив их (многочисленность), Помпеи впереди выстроил всадников, объяснив им, что нужно будет делать, а остальным приказал позади всадников встать на колени, прикрыться щитами и соблюдать полную тишину, так чтобы Оройс заметил их присутствие не прежде, чем вступит в рукопашную" (37,3). Дальше события разворачивались с молниеносной быстротой. Оройс двинул на римлян албанское пешее войско и, наверное, кавалерию. Албанские всадники пустились преследовать притворно отступающих кавалеристов и оказались лицом к лицу с готовыми к бою пешими легионерами. Схватка продолжалась до тех пор, пока албанов не охватила тесным кольцом, а также не ударила в тыл кавалерия Помпея, притворно убегавшая от албанов незадолго до этого.

Таким образом, тактика албанского басилевса, хотел он этого или нет, приняла форму фронтального наступления на переправлявшихся через реку Абант римлян. Заурядной тактике Помпеи противопоставил свою, состоявшую из сочетания обороны и наступления. Помпеи имел сильные фланги, образованные из сочетания пехоты и кавалерии. По Диону Кассию, "Помпеи заключил с албанами мир, а через посланников и договоры с некоторыми другими из обитателей Кавказа до Каспийского моря,.." (37, 5).

Знаменательно, что в войне с чужестранцами албанам помогали кочевники. Если сообщение Плутарха о кочевом населении, жившем у Аракса, страдает отсутствием прямых данных о политической ориентации кочевников, то указание Страбона позволяет утверждать, что кочевое население играло значительную роль в судьбах античной Албании, Последующие события показали, что римляне снова пытались восстановить свои позиции не только в Малой Азии, но и на Кавказе. Близкий сподвижник Марка Антония, один из начальников тяжелой пехоты Публий Канидий Красе возглавлял римлян, проникавших на территорию Албании. Плутарх отмечает, что Канидий, оставленный в Армении, "одержал верх и над армянами, и над царями иберов и албанов и продвинулся до Кавказа, так что имя Антония и молва о его могуществе прогремели среди варваров с новой силой" (Антоний, 34). По Страбону известно: чтобы попасть из Иберии в Албанию нужно пройти по дороге, высеченной в скалах, а далее по болоту у Ала-зани; из Армении - ущельями Куры и реки Араг; "этими входами воспользовался раньше Помпеи, напав из Армении, а после него - Канидий" (XI, 3, 5). Другой античный писатель, Дион Кассий, в связи с военными действиями на Кавказе отмечает, что "зимой в консульство Геллия и Нервы Публий Канидий Красе, предприняв поход против здешних (т.е. кавказских) иберов, победил в бою царя их Фарнабаза, привлек его к союзу и, вторгнувшись вместе с ним в соседнюю Албанию, победил и их царя Зобера и обошелся с ним подобным же образом..." (49, 24).

Когда же Публий Канидий Красе столкнулся с албанами и иберами? Поход Канидия в Албанию Т.Моммсен относит к периоду, предшествовавшему походу Марка Антония в Атропатену. К.В.Тревер высказывает предположение, что поход Канидия предшествовал походу Антония в Парфию, т.е. в Атропатену. По мнению АХ.Бокщанина, Канидий обеспечил фланг римской армии с севера, разгромив иберов и соседних с ними албанов ещё до парфянского похода. По мнению того же автора, до большого похода именно в Каране (Эрзерум) Антоний встретился с Канидием, который действовал до этого в Иберии и Албании.

Из сообщения Плутарха явствует, что Канидий был оставлен в Армении самим Антонием. Это могло произойти или в 36 г. до н.э. еще до похода в Атропатену, или после возвращения римского полководца из Атропатены в том же году, или же во время последнего пребывания Антония на территории Армении в 34 г. до н.э.

Как выше отмечалось, по Диону Кассию, описанное событие совпало со временем консульства Геллия и Нервы, а это соответствует 36 г. до н.э. Значит, вышеописанное событие произошло именно в тот год, когда Марк Антоний совершил военный поход в Атропатену. Из сочинения Диона Кассия явствует, что Канидий действовал против албанов "в остальную часть зимы", что совпадает с концом 36 или началом 35 г. до н.э., когда, по всей вероятности, и произошло вторжение Публия Канидия Красса - одного из военачальников Марка Антония - в Иберию и Албанию.

О ситуации, сложившейся в Албании в последние годы I в. до н.э., позволяет судить Анкирская надпись, в которой от имени римского императора Августа говорится, что в числе других народов желали установить дружественные связи с римлянами и албаны.

Начало I в. н.э. отмечено более интенсивными отношениями между римлянами и народами Востока. По сообщению Страбона, в это время парфяне "стремились к дружбе с римлянами, но им пришлось обороняться против Красса, который начал с ними войну. Впрочем, их постигла та же участь, когда они сами начали войну и послали Пакора (сына царя Орода II, около 58 - 39 гг. до н.э.) против Азии. Однако Антоний, пользуясь советами армянского царя, стал жертвой предательства с его стороны и потерпел неудачу на войне. Преемник Пакора Фраат (Фраат IV, около 40 - 3 гг. до н.э.) так стремился к дружбе с Цезарем Августом, что даже отослал ему трофеи, которые парфяне воздвигли в память победы над римлянами" (XVI, 1, 28). В источниках упоминается и Албания. Так, свергнутый царь Парфии Вонон I (7 - 12 гг. н.э.) "пытался бежать в Армению, потом к албанам" и далее к скифам. Со временем военное вмешательство римлян увеличивается. Согласно Тациту, они держали в подчинении "при помощи четырех легионов всю свою территорию, (простиравшуюся) от Сирии до реки Евфрат, имея соседями рексов иберов и албанов; они защищаются нашим величием от чужого владычества" (IV, 5). Албаны упоминаются Корнелием Тацитом также в связи с военными действиями 35 г. между парфянами, руководимыми Ородом, с одной стороны, и объединенными силами иберов, албанов и сарматов - с другой. Парфянское войско, которым командовал сын парфянского царя Ород, превосходило иберов, албанов и сарматов только конницей. Парфяне ожидали прибытия наемников - пропарфянски настроенных сарматов, которыми хотели, думается, нейтрализовать силы сарматов, сражавшихся на стороне иберов.

Сарматы - сторонники парфян должны были прибыть через Дербентский проход. Объединенные силы, предводительствуемые царем Иберии Фарасманом, были сильны и пешим войском, не говоря уже о сарматских конниках, пришедших на помощь иберам и албанам по Дарьяльскому ущелью. Пешее войско было представлено именно иберами и албанами. Это дает возможность утверждать, что пешее войско древних кавказских албанов являлось реальной силой и на протяжении I в. н.э. Согласно Тациту, парфяне хорошо владели тактикой внезапного нападения и организованного отступления при военных неудачах. При этом они умело пользовались и рассыпным строем, когда конники не мешают друг другу в стрельбе из лука. В этом отношении парфянская конница имела явное преимущество перед объединенными силами Фарасмана (VI, 34; 35). Однако пропарфянски настроенные сарматы не явились. Зная нрав парфянской конницы, сарматы пошли на сближение с нею, чтобы избежать града стрел и в рукопашной битве свести на нет преимущество вражеского войска. В источнике не сообщается об иберских и албанских всадниках, принимавших участие в этом сражении. Трудно предположить, чтобы Фарасман, а также представители иберов и албанов выступили пешими, имея дело только с конницей сарматов. Видимо, наряду с иберским и албанским пешим войском в сражении 35 г. н.э. объединенные силы царя Фарасмана располагали и конницей из Иберии и Албании. Действительно, когда военные действия были в разгаре и сарматы подошли вплотную к парфянам, албаны и иберы хватали последних, стаскивали их с коней, заставляли "биться в неравных условиях, ибо сверху на них обрушивали удары всадники, а снизу поражали не отстававшие от них пехотинцы" (VI, 35). Объединенные силы иберов, албанов и сарматов показали прекрасные возможности взаимодействия конницы и пешего войска. Иберские и албанские пехотинцы, двигавшиеся вместе с конницей, добивали парфянских всадников. Сражение было завершено единоборством между Фарасманом и Ородом, парфяне были побеждены.

Античная Албания поддерживала союзнические отношения с соседней Иберией, придерживающейся проримской ориентации.

Потепление в отношениях между иберами и албанами началось, по-видимому, со времен царей Оройса и его брата Косиса и продолжалось не только при Зобере, но и в более поздние времена. Имеются и другие сообщения. По словам Иосифа Флавия, император Тиберий (14 - 37 гг.) отправил "значительные денежные подарки басилевсам иберов и албанов, убеждая их немедленно начать войну с Артабаном. Но (иберы и албаны) сами не согласились (воевать), а напустили на Артабана скифов, предоставив им свободный проход через свои (земли), открыв Каспийские ворота. Таким образом, (Артабан) вновь лишился Армении, земля парфян служила ареной войны, наиболее влиятельные лица были убиты, все у них было опустошено, сын царя пал со многими мириадами войска в одной из битв..." (18, 4,4).

Позже мы наблюдаем иную ситуацию. В частности, борьба между иберами и албанами получила отражение в сообщении Тацита о том, что в 51 г. иберийский басилевс "Фарасман придумал повод к войне (со своим братом Митридатом), а именно, что когда он во время войны с албанским царем звал римлян на помощь, то брат воспротивился (этому)" (12,45).

В это время римские легионы были разделены на группы: одна была оставлена в Сирии (III Галлика, VI Феррата и X Фретенсис), другая в Армении (IV Скифика и XII Фульмината). Тацит сообщает, что в Риме находился испанский легион "и оставался тот, который Нерон набрал из флотских воинов, город был переполнен войском (с виду) необыкновенным; к этому (нужно добавить) многие когорты из Германии, Британии и Иллирии - (когорты), которые Нерон также отобрал и заблаговременно послал к Каспийским воротам, но прекратил (приготовления) к войне, которую он готовил в Албании, отозвав (войска) для подавления восстания Виндекса" (1,6). Об угрозе императора Нерона (54 - 68 гг.) начать войну с албанами сообщает и Плиний (VI, 40). В приведенном отрывке Каспийские ворота упоминаются в связи с Албанией и должны быть отождествлены с Дербентским проходом.

Мирные отношения между Римом и Парфией отнюдь не значили, что римляне перестали думать о захвате Переднего Востока. Наличие надписи у горы Беюк-Даш является свидетельством того, что одному из командиров центурии легиона XII Фульмината во главе легионеров удалось добраться до берегов Каспийского моря недалеко от города Баку.

По-видимому, в конце I в. албаны вступали в союзные отношения с начальниками римских войск, которые вели военные действия против парфян. В связи с этим албаны могли допустить на свою территорию отдельные войсковые подразделения легиона XII Фульмината. С 70 г. этот легион постоянно находился в Малой Азии, Сирии и на Кавказе.

Конец I в. ознаменован разложением огромного Парфянского государства, конкурировавшего с Римом в политическом и военном, экономическом и культурном влиянии на страны Малой Азии и Кавказа.

В 98 г. в Риме стал императором Траян (98 - 117 гг.). Он готовился к войне с Парфией, а в 114 г. римляне победили аршакидского правителя Партамасира. Согласно существующему мнению Кавказ на протяжении двух-трех лет, т.е. до смерти Траяна, был номинально подчинен Риму за исключением Албании. При Адриане (117 -138 гг.) римляне не смогли удержать завоеванных на Востоке земель; император с парфянами поддерживал хорошие отношения, армянам "позволил иметь своего царя, тогда как при Траяне они имели легата... с албанами и иберами жил в величайшей дружбе, так как осыпал дарами их царей, хотя они презрительно отказались явиться к нему..." (Спартиан, Адриан, 21).

Дальнейшие события показали, что Рим не терял надежды иметь постоянные связи со странами Востока, минуя территорию Парфии. Очевидно, это обстоятельство сыграло немаловажную роль в военной и политической ориентации Иберии и Албании. Дион Кассий сообщает, что около 133 г. окончилась "иудейская война. Другая (война) была поднята из земли албанов, по происхождению массагетов, Фарасманом; она сильно потрясла Мидию, коснулась также Армении и Каппадокии, но затем прекратилась вследствие того, что албаны были подкуплены дарами Вологеза, а с другой стороны, побоялись правителя Каппадокии Флавия Арриана" (49, 15). В рассказе Диона Кассия представлены албаны, по-видимому, восходившие еще к номадам Страбона. Здесь они названы массагетами. Мидия и Каппадокия были опустошены именно этими албанами. Античный автор упоминает Фарасмана, Вологеза и Флавия Арриана. Все они современники, жили в одно и то же время. Речь идет о Вологезе III (111 - 146 гг.), Флавии Арриане (около 95 - 175 гг.). События разворачивались именно между 130 и 136 годами, когда правителем Каппадокии был Флавий Арриан.

В 224 г. Арташир сын Папака побеждает последнего парфянского царя Артабана IV (213 - 227 гг.). В политической истории Восточного Кавказа происходят изменения: место Рима занимает новое Сасанидское государство. В годы правления Шапу pa I (240 - 272 гг.) борьба между Римом и Ираном заканчивается неожиданным пленением римского императора Валериана (253 - 260 гг.). Его возили в свите Шапура I, заставляя подставлять спину, когда царь садился на коня. Юлий Капитолии сообщает, что албаны, как бактрийцы, иберы и тавроскифы, "не приняли писем Сапора (Шапура I), но написали римским вождям, обещая помощь для освобождения Валериана из плена" (Два Валериана, 6). С другой стороны, в надписи царя Шапура I на Каабе Зороастра наряду с другими областями царства упоминается и Албания.

Стр.| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 |