РЕЛИГИЯ

В исторической литературе очень немного высказываний о религии античной Албании. Так, еще М.Ковалевский отмечал, что Албания была под влиянием персидских правителей, долгое время придерживалась огнепоклонства магов. Н.Я.Марр также останавливался на вопросах албанского язычества. И.П.Петрушевский, поднимая вопрос о дохристианских культах, предостерегал исследователей от ошибочного методологического приема - видеть в этих верованиях результаты непосредственного влияния исторических религий - зороастризма и митраизма. И.М.Дьяконов касается основных вопросов религии древнего Азербайджана. Большое место уделено древнейшим индоевропейским культам и так называемой догматической религии зороастрийцев, хорошо известной по более поздним материалам. В связи с этим отмечается, что Авеста не могла возникнуть в Арране (Албании). Впервые в истории изучения религии непосредственно останавливается на особенностях пантеона древних албанов К.В.Тревер. Большой материал по религии парфянского Ирана, собранный М.М.Дьяконовым, плодотворно сказывается на изучении духовной культуры Атропатены и Албании. Вопросов религии античной Албании касался З.И.Ямпольский. Более подробно древнеалбанская религия рассмотрена автором настоящей работы, имеются и иные, новые точки зрения.

Я уже писал, что, по Страбону, албаны поклоняются трем божествам, отдавая предпочтение Селене: "Храм ее находится недалеко от Иберии. Обязанности жреца исполняет наиболее уважаемый после басилевса муж, стоящий во главе иера хора, обширной и хорошо населенной, (во главе) ее (иера хора) и иеродулов, многое из которых находятся в состоянии религиозного экстаза и пророчествуют" (XI, 4, 7). Другая храмовая область находилась на берегу реки Куры. Так, согласно Диону Кассию, Помпеи во время похода против албанов "стал на зимние квартиры у реки Кюрн в области Анаит" (36,53). И Страбон и Дион Кассий говорят о храмовых областях Западной Албании, Любопытно, что в Восточной Албании на островах Каспийского моря также имелись священные области. Об этом сообщает Мела: "Тальга в Каспийском море плодородна без (особого) ухода (за землей; на Талые) много всяких земных и древесных фруктов, однако соседние народы считают непозволительным и святотатственным трогать то, что родится (на Тальге): согласно их поверью все зто приготовлено богам и должно храниться для богов" (III, 6, 58). Античный автор ничего не говорит о самом святилище, не упоминает ни иеревсов, ни иеродулов. Обращает внимание также то, что на Тальге много фруктов, однако трогать их считается "непозволительным и святотатственным", ибо все здесь предназначено для божеств. У Мела речь идет о священных территориях со священными деревьями, а это свидетельствует о том, что на востоке Албании дело обстояло несколько иначе, чем, например, на иера хора святилища Селены. Не исключено, что на каспийской Тальге мы имеем дело со святилищем более примитивного характера или со своеобразным древним пиром. Скудость известий не позволяет выявить главное святилище страны, хотя можно предположить, что именно храм Селены с обширной территорией и многочисленным населением играл важную роль в общественной и религиозной жизни. Это тем более верно, если учесть, что в этом храме, как и в некоторых святилищах Малой Азии, иеревс был вторым лицом после басилевса. Величина иера хора Малой Азии была различной. Священные земли могли соответствовать средней сельской общине или охватывать большие территории, куда входили и захваченные земли. Но и самые большие храмовые области были сравнительно невелики. Трудно определить размеры иера хора древней Кавказской Албании. Восходящие к Феофану известий о размере храмовых земель основаны на сравнении албанского и малоазийского материала и могут соответствовать реальной действительности: иера хора святилища Селены была обширной. Страбон пишет, что "как богов почитают они Гелиоса, Зевса и Селену" (XI, 4, 7). Сообщение древнего географа позволяет предполагать, что албанский пантеон включал три наиглавнейших божества. Одно из них - Гелиос, бог Солнца, второе Страбок называет именем известного в античном мире верховного бога Зевса. Третье божество, как уже было отмечено, именуется Селеной. Далее снова привожу слова античного географа: "того из них, кто, став наиболее одержимым, блуждает (в одиночестве) по лесам, жрец схватывает и связывает священной цепью, на протяжении целого года кормит всячески. Потом, подведенный к жертвеннику богини и намазанный благовонным маслом, (иеродул) приносится в жертву вместе с другими жертвенными животными. Способ жертвоприношения такой: весьма сведущий в этом деле, выйдя из толпы и имея священное копье, которым по обычаю приносят в жертву человека, наносит удар через бок в сердце. Когда жертва упадет, совершаются гадания по падению и объявляются по всей общине. Когда труп унесен в определенное место, все (члены) переступают через него ради очищения" (XI, 4, 7). Обращает внимание высказывание насчет "эпибайно", переведенного одним из учеников В.В Латышева как "наступать". По этому поводу К.В.Тревер отмечает, что это слово означает "перешагнуть", "переступить", что более вероятно, чем "наступать" на труп ради очищения. Согласно поверью, существующему и поныне, нельзя перешагнуть через человека, независимо от того, лежит он или спит, ибо этим самым передаются ему недомогания, болезни. Отрывок из географии будет выглядеть более понятным, если мы вслед за К.В.Тревер "эпибайно" будем понимать как "перешагнуть" или "переступить". Видимо, обитатели иера хора перепрыгивали через труп иеродула, чтобы очиститься, т.е. освободить себя от недомоганий и болезней. Рассказ Страбона об особенностях культа албанов воссоздает, по-видимому, картину поклонения только богине Селене. Подробности культа были едва ли доступны непосвященным.

Вызывает удивление скрупулезность, с которой описываются подробности готовящегося более года подобия театрализованного представления, где главную роль исполнял приносимый в жертву иеродул - божий раб. Материальными аксессуарами культа являлись главным образом священные цепь-алюсис и копье-лонхе. Все начиналось с того, что на блуждающего по иера хора боговдохновенного иеродула надевалась священная цепь. Кульминацией действа было редкое даже для того времени приношение в жертву человека, рассчитанное на зрителей: служителей иероеа и крестьян иера хора. Судя по описанию, специально выделенным для человеческих жертвоприношений священным копьем наносился удар в сердце. Зрелище кончалось тем, что по падению смертельно раненного иеродула совершались гадания, объявляемые присутствующим.

Как уже указывалось, был широко развит культ богини Селены. Интересно, что часть керамических изделий и других предметов, сопровождающих покойника, покрыта орнаментом, изображавшим луну в виде полумесяца. Символы богини Луны этим не ограничены. Существуют и другие условные обозначения ее изображения. Скажем, почитание богини связано со священным деревом, часто изображаемым на произведениях материальной культуры. Следы поклонения священным деревьям (деревья даг-даган, саккызагач, демирагач, чинара, карагач и др.) сохранились и в наши дни. К одному из символов луны на изучаемой территории, полагаю, относится изображение змеи, в орнаменте считающееся специфически кавказским. Во многих погребениях обнаружены браслеты с концами в виде головки змеи. Они имеются на некоторых сосудах, обнаруженных в погребениях. С жизнедарующей силой луны, по всей вероятности, связаны и разноцветные камни, вделываемые в серьги, кольца и другие предметы украшений. Большое количество керамических изделий с особым орнаментом, часто выражающим количественное соотношение "три", "семь", "одиннадцать", позволяет предполагать, что древнее население Албании было под сильным влиянием лунного календаря. Число "три", видимо, было связано с первыми днями новолуния, носившими у греков название Селены. На шестой день луна становится Артемидой, на пятнадцатый - Гекатой. Согласно другой версии, когда она над землей - это Селена, когда внутри земли - Артемида, когда с противоположной стороны - Геката. Таким образом, число "три" символизирует собой фазы изменений спутника Земли и зависящие от них силы. Если ночное светило играло чрезвычайную роль в религиозных представлениях албанов и находило отражение в своих символах, то состояние экзальтации или одержимости у храмовых иеродулов считалось происходящим от божества, т.е. также было связано с почитанием богини Селены. Различные формы ее культа продолжали существовать и позже. Элементы древних верований до недавнего времени находили в Азербайджане и Восточной Грузии. В этой связи представляют интерес терракотовые статуэтки, найденные в Моллаисаклы, Мингечауре, Хыныслы. Статуэтки небольшие (до 20 см), на некоторых фигурках прослеживаются рельефные изображения ожерелий и браслетов, а также схематические контуры одежды, часто голова и конечности отбиты. Это, может быть, связано с погребальным обрядом. Терракотовые статуэтки датируются последними веками до н.э. - первыми веками н.э. Сравнивая древнеалбанские статуэтки с наскальными рисунками Гобустана, С.Б.Ашурбейли предполагает: статуэтки и рисунки женщин восходят к прообразу богини плодородия. У Иосифа Флавия сохранился рассказ о том, что после смерти мужа женщина-парфянка была насильно уведена в дом иудея Анилея, но туда она принесла "изображения богов, которых почитала она и ее муж. У жителей тех мест в обычае держать в домах божков и брать их во время путешествий; так и она привезла их с собой по обычаю своей страны" (18, 9, 5). Назначение древнеалбанских терракотовых статуэток, обнаруженных во время археологических раскопок, как нельзя лучше выражено Иосифом Флавием: статуэтки являлись изображениями божеств, почитаемых на территории Парфии. Обычай иметь у себя дома портативные терракотовые фигурки назван парфянским, но наличие их на изучаемой территории позволяет называть его и албанским. Статуэтки могли представлять богиню Селену и различные божества.

Представляют интерес крупные каменные идолы. Наиболее характерные из них обнаружены в Хыныслы, Дагколаны и Чирах-лы. Идолы высечены из местного пористого камня. У них часто отсутствуют конечности или голова. Значительная часть идолов достигает роста человека. Хронологически они относятся к последним векам до н.э. - первым векам н.э., а по технике исполнения стоят на сравнительно низком уровне и не идут в сравнение с творениями древнегреческих и римских ваятелей, напоминая каменные статуи номадов, обитавших к западу и востоку от Каспия.

Божества Гелиос, Зевс и Селена упоминаются и у других народов древности. В частности, относительно парфянского времени Страбон сообщает, что "персы не воздвигают статуй или жертвенников, но приносят жертвы на возвышенном месте, почитая небо как Зевса. Они чтут Гелиоса, называя его Митрой, Селену и Афродиту; затем огонь, землю, ветры и воду; совершают жертвоприношения в очищенном по обряду месте после молитв, приведя жертвенное животное, обвитое венком. Когда маг, совершающий обряд, разделит жертвенное мясо на части, верующие разбирают куски и уходят, не оставляя никакой части богам; божеству, по их словам, нужна только душа жертвы и больше ничего. Впрочем, по словам некоторых, они кладут в огонь небольшую часть сальника " (XV, 3,13). Приведенный фрагмент показывает, что к одним и тем же божествам персов и албанов относились Зевс, Гелиос и Селена. Обращает внимание отмеченная Страбоном параллель между Гелиосом и Митрой. Персы не пользовались жертвенниками, хотя это было принято в храмах греков и римлян. Жертвоприношение совершалось поблизости храма на особом "очищенном" участке. Тот же самый обычай жертвоприношения с тем же распределением мяса до недавнего времени был распространен у населения Азербайджана.

К. В. Тревер проводит параллель между албанскими Гелиосом, Зевсом и Селеной и армянскими Михром, Армаздом и Анахитой. Касаясь религиозных особенностей соседних с албанами армян, она подчеркивает, что каждое из трех армянских божеств в отдельности имело своего прототипа в пантеоне Ирана. Однако пантеоны отдельно Ирана и отдельно Албании не сопоставляются, хотя аналогии напрашиваются сами собой.

Надо отметить, что храм богини Анахиты, разграбленный селевкидом Антиохом III Великим (223 -187 гг. до н.э.), находился в Экбатанах, а одним из крупных центров культа Анахиты считался Шиз в Атропатене. Страбон пишет, что "в особом почете культ Анаитиды у армян, которые в честь этой богини поставили святилища в разных местах, в том числе и в Акилисене. Они посвящают здесь на служение богине рабов и рабынь" (XI, 14,16). Замечу, что строительство храмов в честь богини Анахиты широко практиковалось населением Ирана и соседних стран.

По Р.М.Гиршману, в Парфии религия была зерванистской, представлявшей одну из доктрин маздеизма; Ахурамазде поклонялись по-прежнему под открытым небом. Трое из богов (в том числе Анахита и Митра) имели и свои храмы и свои изображения. Это было новшеством, унаследованным у греков, до этого переселившихся в Иран и строивших свои храмы и возводивших в них своих богов. Согласно этому автору, парфянский четырехколонный храм, окруженный коридорами или узкими и длинными комнатами, имел широкое распространение в Иране и других странах от Пальмиры на западе до Пенджикента на востоке. Иранское влияние прослеживается и на территории античной Грузии. Согласно Ю.М.Гагошидзе, культовый комплекс II - I вв. до н.э. - храм огня (и другие малые храмы) с квадратной целлой и открытым портиком-айваном говорят о проникновении маздеизма в среду правящей верхушки и широких слоев населения. Обнаруженные в Кабале остатки большого здания С.М.Казиев связывал с наличием здесь древнего храма. Последующие работы выявили целый ряд подробностей, позволяющих представить архитектуру и строительные детали раскапываемых помещений и следы еще нераскопанных. Говоря о связях Парфии с Арменией и Албанией, А.М.Акопян выявляет параллели в архитектуре: строительной технике, деталях и т.д. По автору, одно из крупных зданий Албании I в. до н.э. представлено в Кабале; в архитектуре Парфии основным строительным материалом также служил сырцовый кирпич; много общего в планировке между кабалинским зданием, с одной стороны, и культовым комплексом Новой Нисы и храмом Бела в Хатре - с другой. В архитектуре и строительном деле Армении и Албании соседствовали формы, привнесенные из иранской, в частности парфянской архитектуры и местной народной традиции. Об одном из храмов, посвященном Анахите, рассказывает Страбон. Так персы "придали скале форму холма, затем построили стену и воздвигли святилище Анаите и богам, имеющим с ней общий алтарь, - персидским божествам Оману и Анадату, установив ежегодное священное празднество сакеи..." (XI, 8,4). Интересно, что божества Оман и Анадат относились к кругу богини, имея с ней один и тот же алтарь, а из другого фрагмента мы узнаем особенности поклонения Анахите. Страбон пишет, что "всюду, где есть святилище этой богини, там по обычаю справляется праздник сакеев - нечто вроде вакхического праздника, на котором одетые в скифскую одежду мужчины пьют и непристойно заигрывают друг с другом и с пирующими вместе с ними женщинами" (XI, 8,5).

По М.М.Дьяконову, в парфянском Иране, кроме других божеств, почиталась девственница-мать, богиня плодородия, связанная с водой, что особенно понятно на Востоке, где плодородие почвы всецело зависит от воды. Эта богиня у иранцев называлась Анахитой (Анаит). Согласно К.В.Тревер, Анахита почиталась у всех народов Передней и Средней Азии божеством земли, воды, растительности, животного мира и женского плодородия.

Античный автор называет одни и те же божества, представленные в разных странах, божества персов, мидийцев - атропатенов и албанов именами своих богов не только согласно первичным понятиям и представлениям античного мира, но и потому, что "персидские обычаи одинаковы у этих народностей, у мидян и многих других племен..." (XV, 3,13). То, что все обряды, связанные с религией персов, имели распространение среди соседних народов - мидийцев и армян, повторяется в другом отрывке: "миднйцы и армяне почитают все священные обряды персов" (XI, 14,16). В качестве объектов поклонения упоминаются огонь, ветры, воды и т.д. Продолжая рассказ об особенностях поклонения огню у персов, Страбон отмечает, что "жертвы они приносят преимущественно огню и воде" (XV, 3,14). В связи с этим нужно сказать, что древнеалбанские погребения в той или иной степени подвергались действию огня: в могилах обнаруживаются кусочки угля, золы и обуглившиеся кости животных, что, естественно, связано с отмечаемым у Страбона приношением жертв огню. Античный автор отмечает также, что "у персов есть также пирефии - огражденные священные участки. Посредине участков находится жертвенник с большим количеством пепла, на жертвеннике маги поддерживают неугасимый огонь... Те же самые обряды совершаются и в святилищах Анаит и Омана. И в этих святилищах есть огороженные священные участки... Какому бы божеству они ни приносили жертвы, они прежде всего обращаются с молитвой к огню" (XV, 3, 15, 16). Приведенный фрагмент раскрывает особенности храмов: огороженные священные участки с вечным огнем имелись во многих храмах, в том числе и в святилище Анахиты или Анаит.

Нельзя пройти мимо сообщения Страбона о том, что персы не воздвигали статуй божеств, т.е. в храмах персов, а следовательно мидийцев и других соседних народов статуи богов не ставились: в святилищах присутствовал только символ божества, в виде неугасимого, вечного огня. Древний географ особо останавливается на этом факте, примечательном с точки зрения представителя античной культуры, ибо в греческих и римских храмах статуи воспринимались как нечто само собой разумеющееся.

Если неожиданные аналогии и тождества между древнеалбанским местным и неместным персидским соответствует действительности, то к античной Албании имеют отношение все особенности религии парфянского времени. И действительно, поклонники Ахурамазды - бога Неба, Митры - бога Солнца и Селены - богини Луны также почитали огонь и другие силы природы. Огонь занимал в культе центральное место и являлся обязательным атрибутом поклонения местным божествам, ибо обращение к любому из них начиналось с обращения к огню, т.е. огонь в святилище являлся символом отдельно или Гелиоса, или Зевса, или Селены.

С религией связан обряд погребения. Страбон пишет, что "албаны чрезвычайно почитают старость не только родителей, но и прочих (людей). Не полагается ни думать об умерших, ни вспоминать их. Однако (они) зарывают вместе с ними богатство. И поэтому (албаны) живут бедно, не имея ничего отцовского" (XI, 4, 8). Это по-своему красочное описание Страбона восполняют археологические раскопки, выявившие на сравнительно небольшой территории разнообразные погребения: грунтовые, кувшинные, катакомбные, срубные, а также погребения в глиняных ваннах и сырцовых гробницах. Как уже отмечалось, покойника хоронили в одежде, с украшениями, раскопки выявили раковины каури, разнообразные бусы с изображением кружков, схематического глаза и другие предметы из разряда нательных украшений, имеющих аналогии и в Грузии, Армении и Дагестане античного времени и в современной Киргизии. Это - амулеты, отвращавшие от детей и взрослых болезни и бедствия, а также защищавшие от враждебных чар. Традиция ношения амулетов и бус от сглаза продолжает бытовать в Азербайджане до сих пор. В некоторых погребениях обнаружены ножницы для стрижки овец. Еще и теперь принято класть под подушку роженицы, недомогающему взрослому и ребенку нож или ножницы для предотвращения дурных сновидений. Обращают внимание находимые повсеместно керамические изделия на трех ножках. По назначению они близки к приуральским и северокавказским каменным алтарям-жертвенникам на трех или четырех ножках, связанных с обрядами огнепоклонства и солярными верованиями.

При погребении взрослых соблюдался традиционный погребальный обряд; при погребении детей традиция нарушалась. На том свете могли понадобиться монеты, покойник нуждался в одежде. Глиняные сосуды, наполненные мясом животных или птицы, плодами или молоком, ставились в могилу, по-видимому, для того, чтобы расположить дух покойника в пользу сородичей в борьбе с неугодными явлениями. Согласно их представлениям после смерти дух покидал тело, верили, что выйти ему из плотно закрытого кувшина было невозможно. Для этого случая на верхней стороне уложенного на бок погребального кувшина пробивалось небольшое отверстие, обычно прикрываемое осколком керамики. Вера в духов существовала довольно долго. Так, намного позднее в приграничной с Азербайджаном Грузии по верованиям хевсур джвари имел множество специальных духов-помощников, которые по идее вели наблюдение за ходом работ на священных землях и о замеченных недостатках сообщали божеству.

В оценке особенностей религии представляет определенный интерес вопрос об ориентирах в погребальном обряде. Известно, что носители культуры грунтовых погребений хоронили женщин на правом боку головой на запад, ногами на восток, мужчин - на левом боку головой на юго-восток, ногами на северо-запад, причем во всех случаях лица погребенных были обращены в сторону наибольшего освещения солнцем. О сложной церемонии обряда свидетельствует большое количество глиняных сосудов главным образом у головы погребенного. Нередко в заполненной наполовину яме разводился костер, куда, надо полагать, сбрасывали куски мяса, кости, голову жертвенного животного. Изучение показывает, что носители культуры грунтовых погребений не приносили человеческих жертв, поклонялись солнечному божеству, почитали огонь. Представители другой большой культуры хоронили покойников в больших глиняных кувшинах на правом или левом боку. Скорченность костяка иногда объясняют желанием придать умершему утробное положение. Это объяснение могло быть приемлемым, если бы не находили кувшинных погребений с вытянутым костяком. Традиция запрещала пользоваться личными вещами умершего. Они оставались на покойнике. Нередко вокруг погребального большого кувшина расставлялись небольшие керамические изделия с пищей и питьем. Существовали ли ориентиры, согласно которым выбирались направления погребальных кувшинов? Надо сказать, что ориентиры носили местный характер и в Самтавро (в одном случае - с севера на юг, в другом - с востока на запад) и в Багман-бергушате (с северо-запада на юго-восток или с северо-востока на юго-запад), а также в Агджабеди, Агдаме, Пираза и Калагях. Мингечаурские кувшинные погребения ориентированы горловинами на северо-запад, а Торпак-калы - на юго-восток. Заманчиво видеть в стабильной ориентации погребальных кувшинов Мингечаура и Торпаккалы такую зависимость, согласно которой можно говорить об объектах поклонения или центре культа античной Албании. Остатки угля и золы позволяют предположить, что костер разводился у горловины погребального кувшина. Как отмечалось выше, носители культуры кувшинных погребений прибегали к человеческим жертвоприношениям, новым для древнеалбанского населения. Информацию о религии локального характера дает отличающаяся от предыдущих культура носителей сырцовых гробниц. Чтобы-отделить труп от земли, нередко дно гробницы покрывалось белой известью, а также настилом из сырцовых плит или из дерева. На погребенном оставлялось сравнительно немного носильных вещей. Количество сосудов сведено до минимума: в большинстве случаев - это кувшин и чаша. Керамика находилась почти всегда у ног погребенного. Культ населения, хоронившего в сырцовых гробницах, позволял приносить в жертву человека. Твердое направление сырцовых гробниц с запада на восток (голова) говорит об ориентире: им являлось восходящее солнце.

Обратимся к вопросу об орнаменте на древнеалбанской керамике. Значительная часть рисунков на сосудах отражает идеологию и едва ли является плодом фантазии художника-керамиста. Для изделий из грунтовых погребений характерна керамика с врезанным и отчасти выпуклым орнаментом, состоящем из врезанных параллельных, горизонтальных и вертикальных линий с рядом насечек, выпуклыми пуговками или лунообразными изображениями. Параллельные линии, а также насечки с наклоном вправо или влево почти всегда обрамляют верхнюю часть сосуда, образуя кольцо из линий, количество которых повторяется в пределах от трех до одиннадцати и главным образом параллельных канавок, соприкасающихся с врезанными линиями, расположенными вертикально. Кроме прямых или волнистых линий на тулово сосуда из грунтовых погребений наносился орнамент из врезанных кругов и точек, вокруг или в середине этого круга, В основном, количество точек или семь или девять. Причем, кружочки с вдавленным точечным орнаментом располагались компактно по три, достигая одиннадцати композиционных элементов; часто орнамент довольно точно отражал мировоззрение населения. К примеру, на сосудах встречается рельефное лунообразное изображение, подтверждающее существование поклонения богине Селене. Врезанные линии на ручках и венчике посуды являются красноречивым свидетельством того, что наряду с числами "три" и "семь" особую религиозную семантику имело и число "одиннадцать". На сосудах, обнаруженных в грунтовых погребениях, рисунки красной краской отсутствуют. Своеобразный врезанный и рельефный орнамент распространялся г основном на левобережье Куры и не терял своих особенностей до проникновения сюда культуры носителей кувшинных погребений, т.е. новых культов, больше связанных уже с югом.

Культура носителей кувшинных погребений имеет как врезанный и выкуплый орнамент, так и рисунки красной краской. Каждый рисунок занимает верхнюю половину сосуда и распадается на элементы из нескольких параллельных линий, закрашенных и незакрашенных треугольников и зигзагообразных, волнистых линий. Так, на сосуде с широким венчиком и двумя ручками (на одной из них - девять черточек, на другой - семь) имеется трехрядный орнамент красной краской: сначала ряд покосившихся черточек, потом треугольные скобки; все это поддерживают восемь арок, На другом двуручном сосуде с широким венчиком светло-красной краской изображена композиция в четыре ряда с бросающейся в глаза символикой чисел. Первый ряд состоит из линии вокруг венчика с вертикальными насечками, второй - из вертикальных зигзагов. Основная семантическая нагрузка приходится на третий рад: в центре обозрения - светило с одиннадцатью расходящимися лучами, справа ветка, слева - две. Все это подпирает изображение трех колонн. На следующем двуручном сосуде из Агджабеди три ряда орнамента коричневого цвета. Верхний и нижний ряды представлены арками. Между ними - изображение, напоминающее меандр. На ручках сосуда по семи врезанных черточек. Согласно К.В.Тревер, повторяются формы и роспись сосудов более древних, но в новом претворении. На одном из одноручных сосудов красной краской изображен орнамент в три ряда: первый ряд состоит из косых черточек, второй - из вертикальных зигзагов; третий - из изображений арок. На ручке красной краской нанесено десять косых штрихов (на кончике носика - кружок из красной краски). На другом сосуде с одной ручкой и трубочкой-сливом орнамент в четыре ряда, нижний и верхний поворот изображение арок (по десяти в каждом из них). Средние два ряда занимают вертикальные зигзаги (окаю сорока) и точечный орнамент в виде цепочки. Венчик покрыт красной краской, на сливе-трубочке три линии, на ручке орнамент из крестиков. Интересно, что на сосудах из кувшинных погребений Миля (как на изделиях из грунтовых погребений) повторяется символика чисел "три", "семь", "одиннадцать" в той или иной форме. Орнамент на керамике из Мильской степи отличается от рисунков на сосудах из других районов Албании своим богатством. Врезанные и рельефные рисунки из Мингечаура имеют аналогии на сосудах из грунтовых могил типа Ялойлутепе. Своеобразен орнамент на ритоне с оленем (вертикально врезанные линии чередуются с зигзагообразными). Тот же рисунок повторяется на другом, похожем сосуде (без барельефа оленя). Характерен для Мингечаура врезанный, реже рельефный орнамент на больших вьючных и малых портативных флягах. Отражает идеологию врезанный и рельефный орнамент на сосудах с одной ручкой и трубочкой-сливом. В орнаменте на флягах и других сосудах с одной ручкой числовая семантика играет значительную рожь. Нужно отметить, что для Мингечаура характерна богатая крашеная керамика. Краска того же качества, что на изделиях из Миля, разве несколько светлее. На одном из кувшинов с ручкой изображены птицы, обращенные клювами к кипарису, над которым находится рельефный полукруг. Между ними и деревом художником помещены светило с расходящимися лучами и закрашенный треугольник, с одной стороны, и такое же светило - с другой. За птицами - схематическое изображение деревьев и треугольники. По Т.И.Голубкиной, рисунок имеет повествовательно-мифологическое значение. На другом одноручном кувшине со сливом более живо представлены фауна и флора. На рисунке опять же обращенные клювами друг к другу священные птицы, между ними нет древа жизни, вместо, него треугольники, закрашенные в клетку, изображение оленя с пышными рогами и светило с расходящимися лучами, за ними еще олень и закрашенный треугольник, с одной стороны, и закрашенный треугольник, ветвистое дерево и светило - с другой. Представляют интерес керамические изделия с двумя вертикальными ручками и широким горлом. На одном - треугольники, уже известные по предыдущим рисункам красной краской, и двигающиеся по вши изображения двух птиц. На других сосудах-те же треугольники и священные птицы. Есть керамическое изделие с двумя рельефными сосочками. На сосуде с ручкой (напоминает кувшин с кипарисом) направляющиеся друг к другу птицы, a также треугольники, частично закрашенные. Между птицами ветвистое дерево. Есть основание полагать, что преимущественно геометрический орнамент более восточных районов приобретает в Мингечауре иной характер: уделяется внимание не количественному соотношению, а стилизованному изображению реально существующих явлений природы и общества.

Керамика из сырцовых гробниц имеет единственный случай рисунка красной краской; орнамент из врезанных линий асимметричен, состоит из трех непараллельных линий, нанесенных по периферии сосуда, и несколько рядов врезанных черточек с наклоном вправо и влево. Орнамент примитивный, на некоторых [изделиях имеются рельефные пуговки.

Понятно, что все сведения, помогающие выявить неожиданные отличия или аналогии в древнеалбанских погребальных обрядах, ориентирах и орнаменте, восходят к доминирующим некрополям античной Албании. Обряд захоронения в земле относится главным образом к широкому кругу населения, и при существующих реалиях, когда в пантеоне преобладали Гелиос, Зевс и Селена, это считалось вполне закономерным. Из этого могло бы следовать, что все обнаруживаемые погребения имеют отношение главным образом к простому народу, хотя в отдельных случаях возможны и исключения. Другое дело маги. Согласно сообщению Страбона, персы, а следовательно, мидийцы и другие соседние народы и тела (покойников) предают земле, (предварительно) обмазав воском; тела магов же не предают земле, а оставляют на съедение хищным птицам" (XV, 3,20). Из приведенного отрывка можно заключить, что предавали земле только "немагов", а служителей культа не хоронили, т.е. магам не воздавали погребальных почестей: трупы не предавались земле, а по особому ритуалу служителей культа выставлялись на съедение птицам или животным. Это известие подтверждается относительно каспиев. Согласно Страбону, бактрийцы "людей, изнуренных болезнями и старостью, оставляли на растерзание" собакам, нарочно содержимым для этого "случая"; нечто подобное рассказывают и о каспиях: когда родители достигают возраста свыше 70 лет, их держат взаперти и морят голодом" (XI, 11, 3). Далее Страбон уточняет жестокий ритуал убиения пожилых людей: "каспии умерщвляют голодной смертью людей, которым за 70 лет, и выбрасывают их трупы в пустынные места; затем они наблюдают издали: если увидят, что птицы стаскивают трупы с носилок, то считают покойников блаженными, если же дикие звери и собаки - то менее блаженными; если трупы никто не утащит, то считают их несчастными" (XI, 11, 8). Согласно Порфирию (IV в.), " порканы и каспии - одни выбрасывают хищным птицам и собакам живых, другие - умерших" (IV, 21).

Исходя из фрагментов, истинность которых не вызывает особых возражений, можно предположить, что ритуал убиения физически слабых и больных пожилых людей был распространен у каспиев, в изучаемый период входивших в состав Албании, но больше связан с обрядом служителей культа. По-видимому, почитатели древнеалбанского пантеона, т.е. поклонники Гелиоса, Зевса и Селены, пользовались и захоронениями в земле для простых смертных или основной массы населения и оставлением трупов на съедение птицам и животным для служителей иеронов и иера хора.

Конец периода аршакидов был ознаменован упадком древних религиозных представлений, а затем и распространением христианства. Победа нового учения отнюдь не означала уничтожения старых, дохристианских религиозных воззрений. Остатки древних культов давали о себе знать еще долгое время.

Итак, в античной Албании известны иероны Селены недалеко от Иберии, Анаит на берегу Куры и святилище более примитивного характера на каспийской Тальге. Албанский пантеон представляли божества Гелиос, Зевс и Селена. Сохранился уникальный рассказ о священном представлении на селеновской иера хора: главную роль исполнял приносимый в жертву иеродул, аксессуарами культа являлись священные цепь и копье. По падению убитого иеродула совершались гадания, результат объявлялся присутствующим. В связи с религией отмечается, что часть керамики покрыта орнаментом, изображавшим луну в виде полумесяца. С жизнедарующей силой Селены связаны священные деревья, змеи, разноцветные каменья, вставляемые в серьги, кольца и другие предметы украшений. Орнамент, выражающий символику чисел 3, 7, 11, говорит о сильном влиянии лунного календаря, а число 3 восходит к первым трем дням новолуния или Селены, с почитанием которой связывается одержимость у албанских иеродулов. Обращают на себя внимание небольшие терракотовые статуэтки, представлявшие богиню Селену, и каменные идолы, напоминающие изваяния номадов, обитавших к западу и востоку от Каспия. Согласно письменным источникам в парфянском Иране и Албании отмечаются одинаковые божества: Зевс, олицетворявший собой небо, солнечное божество Гелиос, носивший в Иране имя Митры, и Селена, отождествляемая с богиней плодородия. Одни и те же божества, названные греческими теонимами, свидетельствуют о том, что персы и мидийцы, армяне и албаны имели аналогичный пантеон, хотя в каждом отдельном случае предпочтение отдавалось какому-нибудь одному божеству. Албанские божества Гелиос, Зевс и Селена полностью или частично могут соответствовать божествам Митре, Ахурамадзе и Анахите. Отдельные параллели в храмовой архитектуре также говорят о большом парфянском влиянии. Албаны почитали огонь, занимавший центральное место в обряде поклонения и являвшийся символом Гелиоса, Зевса и Селены. К Гелиосу относятся бракосочетания, совершавшиеся в дни весеннего равноденствия. Раскопки выявили большое количество амулетов, раковин каури, бус с изображениями кружков, схематического глаза, керамических изделий на трех ножках и другие ритуальные предметы. По Страбону, албаны оставляли в могилах вещи усопших. И действительно, согласно археологическим раскопкам покойников хоронили в одежде, при украшениях; в могилу клали орудия труда или оружие, глиняные сосуды с мясом животных или птицы, плодами и молоком. Для изучаемого времени характерны грунтовые погребения типа Ялойлутепе и погребения в больших лежачих кувшинах. Грунтовые погребения содержат одиночные захоронения. В ориентации нет единой системы, однако лица погребенных обращены к солнцу. В погребениях сохранились остатки культа огня. Все это может свидетельствовать в пользу того, что носители культуры грунтовых погребений не приносили человеческих жертв, поклонялись солнцу и почитали огонь. С религией связаны типы орнамента античной Албании. Керамика из грунтовых погребений имеет врезанный и отчасти выпуклый орнамент. Символика чисел - от трех до одиннадцати. Большая часть кувшинных погребений ориентирована неодинаково, однако на некоторых некрополях наблюдается четкий ориентир. В погребальном обряде огонь занимал более значительное место. Покойников хоронили в скорченном положении на правом или левом боку, встречаются и вытянутые костяки. Нередко в кувшине оставляли еще одного, видимо, умерщвленного человека. Более сложным представляется орнамент. Мингечаурские врезанные и рельефные рисунки имеют свои особенности, но нередко аналогичны орнаменту на сосудах из грунтовых могил, числовая семантика играет значительную роль. Для Мингечаура характерна и богатая крашеная керамика. Краска того же качества, что на изделиях из Миля, только несколько светлее. В орнаменте представлены фауна и флора: изображения птиц, обращенных к кипарису - древу жизни, светила, раскрашенные треугольники, рисунки оленя с рогами. На сосудах из Мильской степи красной и коричневой краской исполнены зигзагообразные линии, птицы, обращенные клювами к ветвистому дереву, колонны, арки и другие рисунки. По всей вероятности, обряд захоронения в земле относился к широкому кругу населения, а служителям культа не воздавали аналогичных погребальных почестей, отдавая предпочтение традициям. Остатки древних культов продолжали существовать еще долгое время.

Стр.| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 |