ПОСЛЕСЛОВИЕ

История античной Кавказской Албании отражена главным образом в двух видах источников: сообщениях античных писателей и археологическом материале. Источники в основном синхронны с изучаемыми событиями. Историкам очень повезло. Писатели и географы, жившие около двух тысяч лет назад, оставили сведения, без которых сказать что-либо о древней истории нашей Родины было бы невозможно.

Одним из первых письменных источников, где дается подробное описание Кавказской Албании, является "География" Страбона. Другие ценные сведения по географии, гидронимии и этническим особенностям древней Кавказской Албании содержатся в "Естественной истории" Плиния Старшего. Отдельные сведения разбросаны в трудах других историков и географов античности. К ним относится "Землеописание" Помпония Мелы. Интересные сведения сохранились в "Параллельных жизнеописаниях" Плутарха. Сведения об Албании имеются также в "Анналах" Корнелия Тацита и "Географическом руководстве" Клавдия Птолемея. Из числа поздних историков, в трудах которых упоминается Кавказская Албания, можно отметить Аппиана. История страны нашла отражение в "Римской истории" Диона Кассия Коккеиана. Кроме упомянутых источников привлекают внимание сохранившиеся фрагменты сочинения "О животных" Клавдия Элиана. Албания обозначена на некоторых средневековых картах, материалом для которых служила не дошедшая до нас карта Агриппы, составленная на основании официальных данных по желанию императора Августа. В книге использованы и те античные источники, в которых сохранились лишь отдельные упоминания об албанах и их стране. К писателям, упоминающим об албанах и Албании, относятся Помпеи Трог, Квинт Курций Руф, Секст Юлий Фронтин, Флавий Арриан и другие историки. Албании касаются также сочинения более поздних греческих и латинских писателей, из числа которых можно упомянуть Стефана Византийского, Юлия Солина, Аммиана Марцеллина и некоторых других античных авторов, сохранивших отрывочные сведения о Кавказской Албании.

Другая группа важных источников, используемых в решении вопросов истории античной Кавказской Албании, представлена местным материалом: остатками некрополей и поселений. Большая часть азербайджанского археологического материала нашла свое отражение в книгах и статьях, другая - хранится в архивах. Начальный этап изучения связан с пионерами археологии Азербайджана. К ним относятся Э.А.реслер, Г.О.Розендорф, В.ВЛа-тышев, В.А.Скиндер, А.Спицын, А.Б.Шелковников, Д.М.Шарифов, А.А.Иессен, Т.С.Пассек, А.А.Алекперов, Е.А.Пахомов, Я.И.Гуммель, Г.К.Ниорадзе, И.М.Джафарзаде и другие исследователи, сыгравшие ту или иную роль в освоении археологического материала. Послевоенный период изучения ознаменовался интенсивными археологическими раскопками сначала в Мингечауре, а потом в Шемахе, Кабале и более интенсивно на остальной территории Азербайджана. Этот период связан с огромным количеством вещей, заполнивших центральные и краеведческие музеи, а также археологические хранилища. Более или менее подробным сведениям об этих материалах мы обязаны талантливым исследователям С.М.Казйеву, Г.М.Асланову, Р.М.Ваидову, О.Ш.Исмизаде, Т.И.Голубкиной, Г.И.Ионе, Г.М.Ахмедову, а также Дж.А.Халилову, М.М.Иващенко, К.Х.Кушнаревой, Р.Б.Геюшеву, А.Б.Нуриеву и другим ученым. Если вначале один и тот же археолог занимался решением различных вопросов материальной и духовной культуры, то теперь происходит специализация по отраслям или хронологическим отрезкам. Наука обогащается работами И.А.Бабаева, ФЛ.Османова, Ф.В.Гадирова. Для осмысления археологического материала как источника истории древней Албании важны работы П.Х.Тумбиль, Р.М.Касимовой, Н.И.Рзаева, а также М.М.Расуловой, К.Н.Пицхелаури, С.А.Дадашевой, К.В.Голенко, А.М.Раджабли, А.А.Карахмедо-вой, А.А.Алиева, К.О.Кошкарлы, Ф.А.Ибрагимова, М.Дж.Халилова и С.М.Назировой.

Огромное количество вопросов разрешаются на основании изучения некрополей античного времени. Раскопками выявлены главным образом грунтовые погребения, погребения в больших кувшинах, сырцовые гробницы, катакомбные погребения, погребения в глиняных саркофагах.

Для осмысления реалий изучаемого периода представляют большой интерес как форма и ориентация погребальных памятников, существенно отличавшихся друг от друга, так и расположение и ориентации погребенных. Большое значение для выяснения многих вопросов имеет выявление количества и качества керамических изделий, предметов из металла, дерева и кости, а также других вещей, сохранившихся как источники по истории античной Кавказской Албании.

Материал из некрополей помогает в изучении физического облика и этнических особенностей, социально-экономического строя и религии, военного дела, оружия и орудий производства, одежды и других сторон быта албзнов и другого населения страны, дополняя или уточняя сообщения античных писателей.

Некрополи откосятся в основном к широкому кругу древнеалбанского населения. Открытие более богатых погребений, в той или иной степени связанных с древ неалбанской правящей верхушкой, принесет много нового в изучении страны.

Остатки древнеалбанских поселений изучены относительно слабее. На городищах встречаются черепицы, базы для колонн, булыжник, тесаные камки, обожженные и необожженные кирпичи, отходы производственной деятельности” предметы культа - глиняные статуэтки, использованные и уже дефектные керамические, стеклянные и металлические изделия, буллы и другие предметы материальной и духовной культуры. На одних поселениях археологические работы уже ведутся, другие - известны в результате разведок и по-настоящему пока не исследованы. Нет ясности в вопросе об укрепленном и неукрепленном поселении согласно местному материалу. Остатки больших и малых поселений таят ценный материал о быте албанского населения. Кроме некрополей и поселений встречаются немало других видов памятников: отдельные монетные клады, небольшие и в рост человека каменные бабы, остатки древней оросительной системы и другие источники, способствующие более конкретному проникновению в историю древней Кавказской Албании.

В процессе работы использован обнаруженный нами ранее неизвестный материал из археологических фондов музеев истории Азербайджана, Грузии и Армении, коллекции Государственного Исторического музея (Москва), где хранятся керамические изделия с берегов Куры (Джафархан) и Гянджачая (Хднлар), и бывшего Ханларского краеведческого музея, а также материал из рукописей и отчетов, хранящихся в научных архивах Баку, Санкт-Петербурга, Тбилиси и Ханлара.

Каждый из приведенных источников обладает преимуществами. Сближение сообщений античных авторов и археологического материала имеет свои трудности: древние авторы в основном освещают одну часть исторических явлений, археологический материал - другую. Обращение к независимым друг от друга источникам: известиям античных писателей и археологическому материалу - положительно сказывается на изучении истории древней Кавказской Албании.

Осмысление письменных источников, наиболее полно освещающих события только I в. до н.э. - I в. н.э., и синхронного археологического материала, добытого за последние десятилетия, позволяет по-новому ответить на вопросы истории древней Кавказской Албании. В первую очередь это относится к разрабатываемой более ста лет проблеме территории и населения. Отражают ли лаконичные сообщения античных авторов только политический или только этнический характер албанской территории? Согласно древнегреческим и латинским писателям западные границы страны проходили по землям, где находятся верховья Алазани и Иори, возможно, по Кахетинскому хребту, а также по горным склонам Малого Кавказа севернее озера Севан; восточные границы тянулись вдоль Каспийского моря, которое соответственно называлось: севернее Апшерона - Албанским, а южнее - Каспийским. Северные границы страны проходили по Большому Кавказу и Кераунским горам севернее Самура, многочисленными отрогами спускающимися к Албанскому морю, а южные окраины охватывали горные районы Малого Кавказа и Каспиану - бассейн нижнего течения реки Араке до степей Миль и Мугань включительно, т.е. в изучаемое время Албания помещалась на левобережье и правобережье Куры от верховьев Алазани до берегов Каспийского моря. Об Албании, занимающей вместе с Иберией большую часть Кавказа, писал еще Страбон. При всей своей неопределенности сведения об Албании и относящейся к ней Каспиане, тем не менее носят больше политический характер. Информация, позволяющая локализовать албанов на левобережье и правобережье Куры, отражает не только политические, но и этнические пределы. Когда древние авторы говорят о населении Албании, то в первую очередь идет речь об албанах: на севере они обитали на склонах Большого Кавказа и Кераунских гор, на юге занимали склоны Малого Кавказа, а также степи Миль и Мугань. Албаны были и наиболее значительны и сравнительно многочисленны. Только поэтому страна по этнониму албанов называлась Албанией.

Кроме самих албанов в стране обитали отдельные этнические группы. К ним относились гаргары, населявшие бассейн Гаргар-чая и, может быть, другие смежные районы, а также удины, в изучаемое время занимавшие главным образом пространство к северу от Куры, начиная от бассейнов Алджиганчая и Турианчая и доходя до бассейна реки Тертер, включая и район города Партава. Кроме того, в Албании обитали леги. На севере их территория простиралась до Сарматии, охватывая северные предгорья Самурских гор вплоть до нынешнего Дербента, Леш занимали северные и южные склоны Большого Кавказа на юг от реки Самур. Находившаяся южнее слияния Куры и Аракса страна каспиев или Каспиана примыкала к албанам с юго-востока. Согласно сообщению Страбона, на рубеже до нашей и нашей эры обитатели Каспианы входили в состав древней Кавказской Албании.

Вопрос о расселении отдельных групп населения не может быть разрешен на основании только письменных источников. Изучение археологического материала позволяет высказать предположение, что главным показателем выделяемых общностей является обряд погребения. В исследуемую пору каждая группа в основном занимала свою территорию, причем не исключается и совместное проживание на стыке отдельных частей населения, имела специфический инвентарь, особую технику изготовления глиняной посуды и специфический орнамент. Представляется возможным выделить локальные группы памятников, соответствующие, очевидно, отдельным большим и малым группам, находившимся в тесной связи друг с другом, что подтверждается определенной идентичностью находимых в погребениях вещей. Учет всего материала позволяет наметить основные синхронные категории, восходящие к археологическим культурам. В первом случае - это позднейший этап грунтовых погребений типа Ялойлутепе. Во-втором - это кувшинные погребения. Некоторые формы глиняной посуды встречаются почти во всех погребениях. Это в основном чаши без ручек и с ручками, широкогорлые кувшины с одной или двумя ручками и др. Однако выделяются керамические изделия, характерные отдельно для каждой археологической культуры. То же самое относится к орнаменту. Для грунтовых погребений свойствен орнамент врезанный и выпуклый, для кувшинных - характерны не только врезанный и рельефный орнамент, но также рисунок красной краской. Носители культуры грунтовых погребений, по-видимому, представляют ядро доалбанского субстрата.

Упоминание албанов в античной географии (только более поздний писатель Арриан говорит об албанах относительно IV в. до н.э., III, 8, 4) по времени совпадает с ареалом распространения носителей культуры кувшинных погребений. В начале нашей эры носители этой культуры передвигаются к северу от Куры, воспринимая элементы материальной и духовной культуры у предшественников, но продолжая сохранять свой погребальный обряд и особенности культа еще на протяжении нескольких столетий вплоть до появления ислама. В Албании обитали и номады. В последние века до нашей эры и первые века нашей эры они занимали бассейны Куры и Аракса. Античные авторы называют их саками, массагетами, гуннами и т.д. На западной окраине упоминаются главным образом сакасены, на восточном - массагеты. Часть номадов примыкала к древнеалбанским землям с юга. При сравнении погребальных обрядов выделяются особенности, отличавшие население, хоронившее в катакомбных погребениях. Как известно, подобный погребальный обряд и аналогичная деформация черепа, а также некоторые другие особенности имеют распространение не только в Северном Прикаспии, где катакомбы появляются раньше, чем в Албании, на четыре столетия, но и на обширной территории к западу и востоку от Каспия.

Изучение источников показывает, что население древней Кавказской Албании обрабатывало плодородные земли, количество которых не поддается учету. История застает албанов на той стадии развития, когда ими была освоена техника земледельческого труда. Из орудий вспашки в Албании применялись соха и лопатообразное орудие из железа. Земледелие связано с ирригацией. Так было и в древней Кавказской Албании. На обрабатываемых землях применялось искусственное орошение - население пользовалось каналами и кяризами. Хорошо отражают состояние земледельческого хозяйства орудия жатвы, в большом количестве обнаруживаемые в результате археологических раскопок. К ним относятся железные серпы и серповидные ножи.

Судя по палеоботаническому материалу, население Албании возделывало твердую и мягкую пшеницу, а также ячмень; отдельные виды этих злаков встречаются в различных районах Азербайджана и в настоящее время. Население древней Кавказской Албании культивировало и просо. Обнаруженные остатки зерен дают право утверждать, что на исследуемой территории широко культивировались пшеница, ячмень и просо. Анализ археологического материала и данных этнографии позволяет предположить, что албаны во время молотьбы могли применять молотильную доску, а также пользоваться для обмолота палками и скотом, выбивающими копытами зерно из колосьев. Этнографический материал показывает, что процесс веяния заключался в подбрасывании зерна вверх при помощи особых приспособлений. Для хранения излишков пшеницы, ячменя и проса применялись хозяйственные ямы и большие глиняные кувшины. Если орудия труда, применяемые в сельском хозяйстве, говорят об уровне техники, то хозяйственные ямы и кувшины, обнаруженные в результате археологических раскопок, являются доказательством того, что зерно хранили про запас, а это в свою очередь дает возможность предположить, что пшеница, ячмень и просо потреблялись в большом количестве. О развитии албанского земледелия свидетельствуют и орудия размола. В стране широко применялись каменные зернотерки и ручные мельницы.

В Албании выращивали инжир, маслины, грецкие орехи, гранаты, персики и черешню. Источники свидетельствуют также о виноградарстве. На территории Азербайджана имеются заросли дикого винограда, дающего небольшие сладкие ягоды. Прекрасная иллюстрация уровня виноградарства - это каменные ванны для получения сока, из которого получали вино. Приведенные известия древних авторов, археологический материал и данные этнографии о средствах производства: деревянной сохе, железных заступах, молотильной доске, железных серпах, каменных зернотерках, ручных мельницах и других сельскохозяйственных орудиях позволяют предполагать высокий технический уровень сельского хозяйства, а следовательно, и соответствующий уровень земледелия и садоводства древней Кавказской Албании. Изучение источников, освещающих состояние земледелия в Восточном Закавказье, служило основанием для утверждения, что искусственное орошение, а также наличие орудий вспашки и жатвы напряду со сложными керамическими изделиями и другими особенностями быта являются свидетельством того, что древнеалбанское население главным образом занималось земледелием. Вместе с тем высокогорные альпийские луга и речные долины Албании благоприятствовали и для развития скотоводства. Как показывают письменные источники и археологический материал, разведение лошадей было поставлено здесь на широкую ногу. Надо полагать, что албаны разводили местную породу лошади, прозванную позднее карабахской. По всей вероятности, количество лошадей в стране было непосредственно связано с поголовьем табунов в Каспиане и Атропатене. Именно отсюда в Албанию проникали особые породы лошадей, отличавшихся от местных. Население разводило также крупный и мелкий рогатый скот. Об этом говорит зооморфная керамика: фигурки из глины, а также кости баранов и коз, обнаруженных в кувшинах или просто в могильных ямах. Знакомство с остеологическим материалом показывает, что албанские овцы и козы очень напоминают современные породы мелкого рогатого скота, играющего ведущую роль в сегодняшнем скотоводстве. Стада мелкого скота нуждались в тщательной охране. Письменные источники позволяют особо выделить значение собак. Если обратиться к этнографическому материалу, мы увидим: стадо охранялось сильными кавказскими овчарками. Наличие у древних албанов собак подтверждается археологическим материалом. В жизни древних кавказских албанов охота являлась одним из важных видов тренировки, но не была главным занятием населения. Собаки тут играли немаловажную роль. Источники также сообщают о верблюдах в Каспиане. Скотоводство обеспечивало местное население в первую очередь мясом, шкурами, шерстью.

Скот обеспечивал албанов также молочными продуктами. Этнографический материал показывает, что переработка молока: получение масла, сыра, кислого молока, сливок, айрана - это трудоемкий процесс, требующий большого навыка, немалого количества людей и разнообразной посуды. Раскопки выявили много маслобоек и других сосудов из керамики, связанных с производством и хранением продуктов скотоводства. Обращает на себя внимание отгонная или яйлажная форма скотоводческого хозяйства. Ведь отсутствие подножного корма при увеличении поголовья скота заставляло угонять стада летом в горы, зимой же возвращаться на равнины. При подобной форме скотоводства важное место занимают лошади как транспортное средство и собаки как хранители стада мелкого рогатого скота от хищных зверей.

Изучение письменных источников и археологического материала показывает состояние ремесленного производства. Тут интересны обжигательные гончарные печи. Особо следует подчеркнуть их наличие на правом берегу Куры у Мингечаура и в других районах, где обитали древние кавказские албаны. Печи, по-видимому, находились в кварталах с гончарными мастерскими, а несколько дальше располагалось и само поселение. Для сооружения керамических печей пользовались сырцовыми плитами, производство которых здесь продолжается и в настоящее время. Гончары пользовались глиной, пригодной для изготовления керамических изделий. Благодаря растительным примесям керамика из этой глины после обжига приобретала желтоватые, розоватые и красноватые тона, придающие изделиям своеобразие в окраске и в основном отличающие керамику албанов от глиняных изделий более раннего и более позднего времени. Имеющиеся данные позволяют говорить об орудиях производства, которыми могли пользоваться древнеалбанские керамисты. С другой стороны, каждая археологическая культура имеет технологические особенности, выделяющие типы глиняных изделий с тем или иным обрядом погребения. Все это показывает, что древние кавказские албаны освоили технику производства предметов из глины.

В Азербайджане обнаружены горные выработки древнего происхождения, а также множество металлических изделий из грунтовых, кувшинных, катакомбных и других погребений. Изучение этих вещей из металла показывает, что древняя Кавказская Албания - это страна, где получило развитие главным образом производство вещей как из железа и бронзы, так из золота и серебра. При этом способами обработки металла были ковка, чеканка и отливка в формах. Ковка производилась, видимо, и горячим и холодным способом.

К одному из видов ремесленного производства относилось ткачество, сырьем для которого главным образом служили шерсть и лен. Железные ножницы, выявленные во время археологических раскопок, применялись для стрижки шерсти домашних животных. Другой материал, служивший для производства пряжи, был лен. Исследование фрагментов и следов тканей из археологических раскопок убедительно показывает, что обнаруженные ткани льняного происхождения, а согласно ботаническому материалу лен до сих пор растет в диком виде на территории Азербайджана. В связи с ткачеством представляют интерес пряслица, обнаруженные в результате археологических раскопок. По ним восстанавливается конструкция веретена, применявшегося древними албанами. Гипотетически на территории древней Кавказской Албании были в употреблении несколько видов ткацких станков. У албанов ткачество являлось одним из развитых ремесел.

На территории древней Кавказской Албании упоминаются жизненные центры: крупные и мелкие города и поселения. Согласно Птолемею, здесь насчитывалось 29 полисов и коме, а Плиний отмечает один из оппидумов или сильное укрепление Кабалаку. Науке уже известны городища Мингечаур, Кабала, Хыныслы, Торпаккала и другие населенные пункты по археологическим раскопкам на территории Азербайджана. Население, обитавшее в городах или поселениях, поддерживало тесные связи друг с другом. В этом отношении представляют интерес магистральные и проселочные дороги, которыми благодаря географическим особенностям рельефа пользовались на протяжении долгого времени. Более подробно античные писатели были информированы о путях, связывавших древнюю Албанию с внешним миром. Страбон отмечает проход из Албании в Иберию и из Армении в Албанию. Отмечается, что этими дорогами пользовались Гней Помпеи и Канидий - один из полководцев Марка Антония. Древний географ упоминает проход из Иберии в Албанию в связи с Камбисеной и рекой Алазони. Отсюда путь шел до низовьев Арагви, соединяясь на севере со страной кочевников. Согласно Плинию, в начале пути на севере расположены Кавказские ворота, ошибочно называемые Каспийскими. Птолемей эти ворота именовал, полагаю, Сарматскими, которые могут соответствовать Дарьяльскому ущелью. От Кавказских или Сарматских ворот дорога тянулась дальше на северо-запад к Танаису, где торговали рабами, кожей, одеждой, вином и прочими товарами. На другом конце этого пути была расположена Экбатана. Здесь можно было, по-видимому, приобрести товары из различных стран. Страбон сообщает, что аорсы, владеющие северным побережьем Каспия, торгуют индийскими и вавилонскими товарами, получая их от армян и мидийцев. Ретроспективный материал также говорит об этом: через территорию, где обитали каспии, можно было попасть в Ардебиль, а оттуда в Меянидж или Хунадж и далее на юг до Экбатаны. О связях между Северным Прикаспием и Ираном свидетельствует археологический материал. Другой торговый путь вел на северо-запад и имел не менее важное значение для торговли. Речь идет о торговой дороге, связывавшей Экбатану с Артаксатой. Через Атропатену проходил основной транзитный путь, связывавший Запад с Востоком. ОтЗагросского перевала или Мидийских ворот до Каспийских через Сигриану, по Страбону, 4 100 стадий, а от Зевгмы на Евфрате до Атропатены во время похода Марка Антония было насчитано 8 000 стадий. Римские историки также были знакомы с географией Восточной Мидии. Упоминаются Лаодикея и Апамея, Гераклея и Рага, называемая также Европом или Арсакией. Эти и другие города были расположены у караванной дороги, которая вела в Бактрию и далее на восток.

Таким образом, сухопутные торговые пути древней Албании на юге выходили к главным магистралям, протянувшимся по территории Парфии. Эти магистрали вели на запад, в страны, подчиненные Риму, и на восток - в Индию и Китай, соединяясь главным образом у Экбатаны.

Кроме сухопутных торговых магистралей в источниках отмечаются морские и речные торговые пути. Известно, что в I в. н.э. могучий Рим простирал свои щупальца далеко на восток. В связи с этим в античной литературе появилось значительное количество новых сведений о Каспийском море. Согласно Арриану, Александр Македонский хотел знать, с каким морем соединяется Каспийское море. По поручению Селевка Никатора Патрокл побывал на Каспии, обследовав западные и восточные берега. Одни исследователи считают, что Патрокл достиг пролива Кара-Богаз-Гол, другие предполагают, что ему удалось достичь полуострова Мангышлак. Можно предположить, что Патрокл не ошибался, говоря о торговых путях, хотя наличие морского торгового пути по Каспию у некоторых древних авторов вызывало сомнение. После открытия морского торгового пути из Европы в Индию попытки освоить транзитную водную торговую магистраль по рекам Закавказья и по Каспию были оставлены навсегда, хотя водные торговые пути главным образом по Куре могли с успехом обслуживать рынки древней Кавказской Албании, обеспечивая внутренний товарообмен, а также приток импортных товаров. Если Каспийское море не представлялось удобным для мореходства, то должна была существовать дорога, по которой осуществлялась связь с южным и восточным побережьем Каспия. Имеющиеся данные позволяют высказать предположение о наличии большого пути по западному и южному берегу Каспия от Кавказа через дельту Куры до Каспийских ворот, соединявшегося с торговой магистралью где-нибудь у Раги или Гекатомпила.

В настоящее время трудно судить о том, какие транзитные пути были предпочтительней: сухопутные или морские. Однако несомненно, что торговцы пользовались и первыми и вторыми, может быть, отдавая предпочтение первым из-за многих неудобств, связанных с волоком судов из одною водного бассейна в другой.

Древняя Кавказская Албания примыкала к юго-западному побережью Каспия, с одной стороны, и к Атропатене, а следовательно, к Парфии и странам древнего Востока - с другой. О желании римлян установить связи со странами Востока в обход Парфии свидетельствуют эпиграфические надписи. К ним относятся латинская надпись побывавшего у берегов Каспия римского отряда времен императора Домициана. Появление римлян на западном берегу Каспия делало возможным поставить под контроль одну из ветвей шелкового пути и установить связь с областями Центральной Азии. О контактах между римским миром и древней Албанией свидетельствует и греческая надпись из Бекж-Дегны: Элий Ясон посвящает ее Эвноку, своему благодетелю. Судя по имени, Элий Ясон - грек, пребывал в Албании, преследуя, по-видимому, торговые цели. Ведь проникновение римских негоциантов на восток, начатое в связи с выявлением торговых путей еще во времена Лукулла и Помпея, продолжалось и впоследствии.

О торговле свидетельствует материал из археологических раскопок. Так, к привозным в Кавказскую Албанию предметам материальной культуры относятся стеклянные изделия, значительная часть монет и гемм, а также раковины каури, некоторые виды бус и скарабеи. К привозным предметам относятся также амфора, бронзовый светильник, серебряные блюда. Многие из импортных вещей, обнаруженных в Азербайджане, связаны с культурными ареалами или греко-римского мира или восточных стран и могут указывать на товарообмен древней Кавказской Албании как со странами запада, так и востока, в том числе с Парфией. С западными народами связывали Албанию большое количество стеклянных изделий, римских монет и гемм с античными мотивами, некоторые виды бус, скарабеи и другие предметы, с восточными - раковины каури. О связи непосредственно с Парфией, очевидно, свидетельствуют аршакидские монеты и некоторые изделия из керамики и металла.

Вопрос об общественно-экономическом строе древней Кавказской Албании в исторической литературе затрагивался неоднократно. Причем вначале выпячивались те или иные стороны проблемы, не соответствующие общей картине социальных отношений. Естественно, не все положения можно считать удовлетворительными. Слабая изученность вопроса в значительной степени связана со скудостью известных нам источников: трудно ожидать более подробной информации об общественных институтах, опираясь только на сообщения представителей античной исторической науки или только на данные археологии, нередко окончательно не расшифрованные. В самом деле, нельзя получить от античных авторов каких-либо более подробных и более точных описаний общественных институтов, непривычных для представителя античной цивилизации. Обращаясь к терминам, позволяющим в какой-то степени судить о социальной структуре, мы осознаем, что производительные силы и производственные отношения древнеалбанского общества представленным материалом не ограничивались. Восстанавливая общественно-экономическую структуру древнеалбанского общества на основании сообщений античных авторов, надо помнить, что термины лишь частично освещают реальное положение. Что касается археологического материала, то погребения высших слоев населения пока не обнаружены, а многие рядовые погребения в социально-экономическом плане представляют загадку по настоящее время. Тем не менее, наличный материал дает возможность пересмотреть некоторые доселе существующие положения и высказать новое мнение о социальном строе древней Кавказской Албании.

Для обозначения албанского царя греками и римлянами употреблялись термины басилевс и реке. Причем некоторые античные писатели упоминали в Албании одного басилевса. К ним относится Страбон, который сообщает, что в Албании отличаются и басилевсы. Поэтому в настоящее время над всеми властвует один басилевс. Другие писатели в Албании отмечали несколько басилевсов.
В произведениях античных авторов басилевс употребляется главным образом в значении: царь или повелитель, а реке означает не только царя, но также богача и знатного человека. Нельзя не согласиться с распространенным в исторической литературе толкованием: термины басилевс и реке передают одно и то же понятие, хотя полностью не накладываются друг на друга, обозначая властелина, повелителя и вообще влиятельную особу. Кроме басилевса древние писатели в Албании отмечают гегемонов и префектов. Аппиан сообщает, что перед триумфальной колесницей Помпея в числе военнопленных вели предводителей (гегемонов): от иберов - троих и от албанов - двух. Согласно Павлу Оросию, Помпеи трижды победил в бою войско рекса албанов Орода и его префектов. Сообщение другого античного писателя дополняет упомянутых авторов. По Элиану, одежду из верблюжьей шерсти носят иеревсы и те из каспиев, которые наиболее богаты и наиболее знатны. Гегемон переводится главным образом как вождь, военачальник и наместник, а префект - как начальник, командир конного отряда и полководец. В общем под гегемонами и префектами античные классики имеют в виду вождей и военачальников, хотя не исключено, что речь идет вообще о предводителях или наместниках, в том числе о богатых и знатных людях.

В социальном плане не менее интересны упоминания об албанском войске, делившемся на две части: отдельно на шесть мирвадов пеших и отдельно на двадцать два мириада конницы. Страбон сообщает, что у албанов есть копьеметатели и лучники, имеющие панцири и длинные прямоугольные щиты. Албанский воин был хорошо вооружен, что возможно, если воин представляет определенный социальный слой, выдвигавший копьеметателей и лучников с их доспехами - панцирями и щитами. Пешее войско представляло более или менее бедные слои населения, конники же набирались из обеспеченного сословия.

Как уже уточнялось, по Страбону, в албанском иероне, посвященном богине Селене, обязанности жреца исполняет наиболее уважаемый после басилевса муж, стоящий во главе священной земли или местности, обширной и хорошо населенной, во главе и этой местности и иеродулов, многие из которых находятся в состоянии религиозного экстаза и пророчествуют. Самый уважаемый после басилевса муж мог относиться к храмовым аристократам и быть хозяином положения не только в самом святилище, но и храмовой территории - обширной и хорошо населенной, Tie. главный иеревс находился во главе и иера хора и иеродулов. Страбон отмечает, что у древних албанов приносятся богине человеческие жертвы. Античный автор проводит грань между населением священной области и иеродулами, с одной стороны, и членами прихрамовой общины - с другой. Данные письменных источников связываются с археологическим материалом. Почти каждый некрополь свидетельствует об имущественном неравенстве. Наряду с предметами, обнаруженными в погребениях, в социальном плане выделяются золотые и серебряные перстни, серебряные чаши-фиалы, серебряные фибулы, золотые пуговицы, поясные серебряные пряжки, серебряные браслеты и прочие вещи. Среди других предметов выделяются перстни-печатки и значительное количество булл. По-видимому, мы имеем дело с существующим в то время социальным неравенством среди широкого круга трудового населения, в том числе и среди членов общины - свободного крестьянства. Происходило расслоение, по тогдашним меркам весьма значительное. К другой категории населения иера хора относились иеродулы, часть которых становилась одержимой и приносилась в жертву. Одни иеродулы превращались в прорицателей и вещали подобно оракулам античной Малой Азии. В исторической литературе неоднократно затрагивался вопрос социальной принадлежности иеродулов. Многие видели в них зависимых сервов, рабов или членов общины, хотя иеродулы явно не являлись однообразной массой, а состояли из отдельных групп, отличавшихся друг от друга. К ним относятся иеродулы-оракулы, с одной стороны, и иеродулы, обреченные на жертву - с другой, не говоря уже о тех иеродулах, которые занимали промежуточное положение между первыми и вторыми. Албанские иеродулы не представляли собой единую массу и поэтому не могли иметь существенного влияния на производительные силы албанского общества. И в этом плане представляют интерес данные археологии. Как правило, в каждой могиле имеется один костяк, но иногда - в одной два костяка и случай, когда в могиле - три костяка. Зафиксировано немало кувшинных погребений с двумя костяками. Главным образом, это одновременное погребение мужчины и женщины. Тут при похоронах явно умерщвлялся человек: жена или рабыня. Имеются и другие данные. Так, в одном из погребений обнаружен второй скелет, лежавший под кувшином лицом вниз. Можно согласиться с археологами, возводившими эти погребения к лицам, смерть которых сопровождалась умерщвлением зависимых от них людей или рабов. В этом плане представляют интерес и сырцовые погребения: встречаются парные гробницы в одной могильной яме, а также гробницы с парными захоронениями. В одной из гробниц обнаружен скорченный скелет у ног основного костяка, в другой - второй костяк у ног погребенного. Не являют ли собой эти неосновные костяки картину зависимости, нашедшей отражение у Страбона? Если вспомнить об умерщвлении иеродулов на иера хора, то, кажется, все встает на свое место: при погребении представителя более или менее обеспеченного сословия нередко приносился в жертву человек - раб или рабыня. В определении социального строя невозможно обойти молчанием вопрос о населении, вторгавшемся в Албанию. Интересны употребляемые в античное время термины для обозначения вождей северных кочевых групп, проникавших в Закавказье. Я уже писал, что Тацит называет их дуксами и скептухами. Основное значение термина дукс - это военачальник, предводитель, атаман, а скептухи от древнегреческого - держащий скипетр, властвующий басилевс, а на Востоке - скипетродержец или высший царедворец. Мы имеем явное деление: дуксы или скептухи, с одной стороны, и масса так называемых номадов - с другой. В связи с взаимовлиянием местного и пришлого населения интересно сообщение Страбона о том, что вместе с этим номады ведут войну против иноземцев. Номады помогают как албанам, так и иберам по той же причине. Кроме того, номады часто накладывают руку на рабов, не дают заниматься земледелием. Проливают свет на социальный строй номадов и археологические раскопки. В связи с катакомбами обращают на себя внимание погребения в деревянных срубах, где погребенного сопровождают костяки, расположенные вне сруба в сидячем положении. И здесь при погребении усопшего, надо полагать, убивали людей, расставленных вокруг сруба-гробницы. Таких примеров можно привести немало. Скотоводческое население, проникавшее на изучаемую территорию под предводительством дуксов или скептухов, напоминает ранних или поздних кочевников в отношении семейной собственности на скот и общего землепользования. Яйлажное животноводство предполагает прочную оседлость. Это относится как к сакасенам и массагетам, так и к безымянным номадам, обитавшим у Аракса. В социальной структуре полукочевого населения, уже проживавшего в древней Кавказской Албании или еще проникавшего сюда, явно прослеживаются две основные группы: вожди (предводители, атаманы) и рядовое население; промежуточное положение, по-видимому, занимала более обеспеченная прослойка и рабы, не игравшие какой-либо значительной роли и, может быть, используемые для подсобных работ в скотоводческом хозяйстве.

О людях, занятых в ремесленном производстве, позволяет судить археологический материал. Конечно, один и тот же человек не в силах справиться с большим количеством операций: от заготовки глины и дальнейшей ее обработки вплоть до сооружения обжигательных печей. Особо стоит вопрос о художниках-керамистах, наносивших на посуду рисунки. Речь идет об опытных гончарах, мастерах своего дела. Большое количество предметов из бронзы, серебра и золота свидетельствует об албанских ювелирах. Труд кузнецов главным образом связан с производством сельскохозяйственных орудий и оружия. Фрагменты тканей и пряслица, найденные при раскопках, свидетельствуют о ткачестве, следовательно, и о ткачах, пользовавшихся, по-видимому, несколькими видами ткацких станков. Отсюда вытекает, что главным образом керамисты, кузнецы, ювелиры и ткачи представляли ремесленное производство древней Албании и, по-видимому, играли важную роль в производстве материальных благ, тем самым являясь одной из основных производительных сил древнеалбанского общества.

Следовательно, структура албанского общества сводилась к отношениям, при которых на одном полюсе находились басилевс, гегемоны или префекты и иеревсы, причем басилевс владел властью в стране, а гегемоны и префекты, представлявшие военную и земледельческую знать, и иеревсы, стоявшие во главе иеронов и иера хора, в той или иной степени подчинялись басклевсу. На другом полюсе находились крестьяне-общинники и масса скотоводческого населения. К этой категории общества относились и ремесленники: керамисты, кузнецы, ювелиры и ткачи. К трудовому населению примыкали и иеродулы, в основном служители иеронов, а также иеродулы, связанные с храмовым хозяйством и, наконец, рабы. Крестьяне-общинники, рядовое скотоводческое население и ремесленники составляли ядро производительных сил древнеалбанского общества.

Бели власть находилась в руках басилевса, гегемонов или префектов и теократического аппарата, с одной стороны, а производительные силы албанского общества главным образом состояли из более или менее богатых или бедных крестьян-общинников, относительно зажиточных или бедных скотоводов и, наконец, отдельно из керамистов, кузнецов, ювелиров и ткачей при определенно второстепенном положении рабского труда, не игравшего доминирующей роли (малый удельный вес погребений со следами рабовладельческих отношений) и не определявшего лицо древнеалбанских производственных отношений, то общественно-экономический строй древней Кавказской Албании явно носил черты сложившегося классового общества, но определенно свидетельствует о производственных отношениях, далеких и от первобытных и от рабовладельческих. Политическая история, торговые связи и особенности культуры древней Кавказской Албании и соседних стран переплетаются и поэтому общественная структура древних албанов не может не напоминать особенности социально-экономического строя древних ближневосточных обществ, существенно отличавшихся от античных.

Из отмеченных в письменных источниках святилищ на западе древней Кавказской Албании известны два храма: святилище Селены недалеко от Иберии и святилище Анаит на берегу Куры; в восточной части страны известно святилище более примитивного характера на каспийской Тальге. Албанский пантеон представляли божества Гелиос, Зевс и Селена. Из всех этих божеств албаны отдавали предпочтение богине Селене. Сохранился уникальный рассказ Страбона о готовящемся более года, по-видимому, священном представлении, где главную роль исполнял приносимый в жертву иеродул - божий раб. Аксессуарами культа являлись священные цепь-алюсис и копье-лонхе. По падению раненого иеродула совершались гадания, о результатах объявлялось всем присутствующим, которые перепрыгивали через труп иеродула, чтобы освободиться от недомоганий и болезней. Известие об албанском пантеоне и священнодействиях на иера хора, по-видимому, восходит к Феофану - одному из сподвижников Помпея.

В связи с религией представляют интерес каменные идолы. Наиболее характерные из них обнаружены в Хыныслы, Дагколаны и Чирахлы. Идолы высечены из местного пористого камня. У них часто отсутствует голова или конечности. Значительная часть этих скульптур достигает роста человека. Хронологически они относятся к последним векам до н.э. - первым векам н.э. Все они по технике исполнения стоят на сравнительно низком уровне и не идут в сравнение с произведениями древнегреческих и римских ваятелей. Интересно, что часть керамических изделий и других предметов, сопровождавших покойника, покрыта орнаментом, изображавшим луну в виде полумесяца. Символы луны этим не ограничиваются. Почитание богини связано со священным древом, часто изображавшимся на произведениях материальной культуры. Следы поклонения священным деревьям (деревья даг-даган, саккызагач, чинара, карагач и др.) сохранились и в наши дни. К одному из символов луны на изучаемой территории, по-видимому, относится изображение змеи. Во многих погребениях обнаружены браслеты, часть которых имеет концы, изображавшие голову змеи. Змеи изображены и на некоторых сосудах, обнаруженных в погребениях. С жизнедарующей силой луны, по всей вероятности, связаны и разноцветные камни, вделывавшиеся в серьги, кольца и другие предметы украшений. Большое количество керамических изделий с особым орнаментом, часто выражающим количественное соотношение "три", "семь", "одиннадцать", позволяет предполагать, что население Албании было под сильным влиянием лунного календаря. Число "три", вероятно, было связано с первыми тремя днями новолуния, носящими у греков название Селены. Это число символизирует собой фазы изменений луны и зависящие от них силы. Бели луна играла чрезвычайно важную роль в религиозных представлениях албанов и находила отражение в своих символах, то состояние Экзальтации или одержимости у храмовых иеродулов также считалось от божества, т.е. было связано с почитанием богини Селены. Различные формы культа Селены продолжали существовать и в последующее время.

В этой связи представляют интерес терракотовые статуэтки, найденные в Моллаисаклы, Мингечауре, Хыныслы. Фигурки небольшие (до 20 см), на некоторых из них прослеживаются рельефные изображения ожерелий и браслетов, а также схематические контуры одежды, часто голова и конечности отбиты. Это, может быть, связано с погребальным обрядом. Терракотовые статуэтки датируются последними веками до н.э. - первыми веками н.э. У Иосифа Флавия сохранился рассказ о том, что после смерти мужа женщина-парфянка была насильно уведена в дом иудея Анилея, но туда она перенесла и "изображения богов... У жителей тех мест в обычае держать в домах божков и брать их во время путешествий". По-видимому, в отрывке как раз речь идет о тех терракотовых статуэтках, которые аналогичны фигуркам, обнаруживаемым в Азербайджане.

Божества Гелиос, Зевс и Селена упоминаются у других народов. Относительно парфянского времени сообщается, что персы чтут Митру, Селену и Афродиту, а также огонь, ветры и воду. Албанские божества, названные Страбоном по-гречески, соответствуют иранским, где Гелиос - это бог Солнца Митра, Зевс - это Ахурамазда, божество добра в противоположность Ариману, представлявшемуся духом зла, Селена же - это богиня Анахита или Анаит. Отдельные параллели в храмовой архитектуре Парфии, Армении, Иберии и Албании также говорят о большом парфянском влиянии. Если тождества и аналогии между пантеонами древней Кавказской Албании и персами парфянского времени соответствуют действительности, то, по-видимому, албаны почитали часть прочих святынь, отмеченных античным географом. Особо нужно отметить культ огня, занимавший главное место в поклонении божествам и являющийся, по-видимому, символом, олицетворением Гелиоса, Зевса и Селены. Предполагаю, как в Иране, так и на территории древней Албании в помещении храма присутствовал только символ божеств в виде вечного огня. По-видимому, с божеством Гелиоса связаны браки, совершающиеся в начале весеннего равноденствия.

Археологические раскопки выявили большое количество отвращающих от детей и взрослых болезни и бедствия и защищающих от враждебных чар амулетов: раковин каури, разнообразных бусин с изображением кружочков, схематических изображений человеческого глаза, ножниц и других предметов. Обращают внимание керамические изделия на трех ножках, по-видимому, связанных с культом. Согласно представлениям человек продолжал жизнь на том свете, жизнь, напоминающую земное существование, поэтому жители древней Албании хоронили покойников в одежде, с украшениями; рядом клали орудия труда или оружие, глиняные сосуды с мясом животных или птицы, плодами и молоком, чтобы расположить дух покойника в пользу сородичей в борьбе с неугодными явлениями реальной действительности. Археологические раскопки также показывают, что выделяются два этапа в развитии обряда погребений: грунтовые погребения типа Ялойлутепе и погребения в больших лежачих кувшинах. Грунтовые погребения содержат одиночные захоронения. В ориентации нет единой системы, но лица погребенных обращены главным образом в сторону наибольшего освещения солнца. В погребениях обнаруживаются остатки огня. Все это, по-видимому, свидетельствует в пользу того, что носители грунтовых погребений не приносили человеческих жертв, поклонялись солнцу и почитали огонь. Что касается кувшинных погребений, то большая часть ориентирована неодинаково. Мингечаурские погребения ориентированы горловинами на северо-запад, а Торпаккалы - на юго-восток. В погребальном обряде носителей культуры кувшинных погребений огонь занимал более значительное место. Нужно особо отметить, что распространение носителей этой культуры совпадает по времени с упоминанием в античной литературе божеств пантеона албанов. Покойников хоронили в скорченном положении на правом или левом боку, хотя встречаются и вытянутые костяки. Нередко вместе с погребенным в кувшине оставляли еще одного, видимо, умерщвленного человека. Ориентиры разные, хотя, по-видимому, между Мингечауром и Торпаккалой находился один из центров культа.

Пока представляется возможным выделить типы орнамента наиболее крупных археологических культур древней Кавказской Албании. Для изделий из грунтовых погребений типа Ялойлутепе характерна керамика с врезанным и отчасти выпуклым орнаментом, состоящим из врезанных параллельных горизонтальных или вертикальных линий с насечками, выпуклыми пуговками или лунообразными изображениями. Количество линий или насечек нередко повторяется от трех до одиннадцати. Этой культуре присущи орнаментальные мотивы, распространенные в основном к северу от Куры до проникновения сюда культуры кувшинных погребений, т.е. новых культов, связанных уже с более южными районами региона. Более сложным представляется орнамент культуры кувшинных погребений. Врезанные и рельефные рисунки керамики из Мингечаура имеют свои особенности, нередко аналогичные орнаменту на глиняных сосудах из грунтовых могил типа Ялойлутепе. Образцом мингечаурского орнамента наряду с другими является рисунок на ритоне с оленем. На ритоне вертикально врезанные линии чередуются с зигзагообразными сверху вниз. Характерен для Мингечаура врезанный рельефный орнамент на больших вьючных и малых портативных флягах. Значительная часть рисунков или отражает идеологию или является плодом фантазии художника-керамиста. В орнаменте на флягах и сосудах с одной ручкой числовая семантика играла значительную роль. Для Мингечаура характерна и богатая крашеная керамика. Краска того же качества, что на изделиях из Миля, только несколько светлее. Орнамент на кувшинах представлен фауной и флорой: изображением птиц, обращенных к дереву-кипарису, лучистыми светилами, закрашенными треугольниками, изображениями оленя с пышными рогами.

На сосудах из Мильской степи рисунки красной или коричневой краской распространены на отдельные элементы из нескольких параллельных линий, закрашенных и незакрашенных треугольников и зигзагообразных волнистых линий. Этому типу орнамента характерны изображения птиц, обращенных клювами к ветвистому дереву, лучистых звезд, веток, колонн, арок, меандра, цепочек из крестиков. На сосудах из кувшинных погребений повторяется числовая символика.

Согласно источникам персы, мидийцы и прочие народы тела покойников предавали земле, предварительно обмазав воском; с телами же магов этого не делали, т.е. им не воздавали погребальных почестей, выставляя их трупы на съедение хищным птицам и животным.

Аналогии между религиозными особенностями Ирана парфянского времени и древней Кавказской Албании приводят к заключению, что и тут и там существовал культ Зевса, олицетворявшего собой небо, солнечного божества Гелиоса, носившего в Иране имя Митры, и Селены, отождествляемой с богиней плодородия, связанной с водой и другими явлениями природы. Видимо, одни и те же божества, названные Страбоном главным образом греческими именами, свидетельствуют, что персы, мидийцы и албаны имели одинаковый пантеон, хотя в каждом отдельном случае предпочтение отдавалось какому-нибудь одному божеству: или Зевсу-Ахурамазде или Гелиосу-Митре или, наконец, Селене-Анахите, как это было в античной Албании.

В трудах древних авторов внимание уделялось и албанскому войску. Изучены сообщения о легковооруженных воинах-псилетах и покрытых броней катафрактах, отмечаются аконтисты-копьеметатели и токсоты-лучники. Наличие легких и тяжелых по весу наконечников стрел дает возможность выделить два типа луков на изучаемой территории: легкий скифский и сложный гуннский. К наступательному и оборонительному оружию, не отмеченному античными писателями, относятся узколезвийные и длинные железные мечи, а также кинжалы, ножи и боевые вилы.

Древние авторы отмечали у албанов два вида защитного оружия: большой щит, напоминающий римский скутум, и маленький, сходный с пельтой.

Я попытался ответить на вопросы исторической географии, хозяйства и торговли, общественного устройства, культуры и военного искусства античной Кавказской Албании, стараясь быть ближе к источникам. Насколько это удалось - покажет будущее.