ГЛАВА III.

НАЦИОНАЛЬНЫЕ ПАРТИИ АЗЕРБАЙДЖАНА

§1. ВОЗНИКНОВЕНИЕ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ АЗЕРБАЙДЖАНСКИХ НАЦИОНАЛЬНЫХ ПАРТИЙ

"Гейрат " (Честь)

Процесс формирования национального самосознания азербайджанцев и отделения его из общетюркского и общемусульманского начался уже во второй половине XIX века и получил свое завершение в создании национального государства в 1918 году. Этому в немалой степени способствовало появление на небосклоне азербайджанской культуры и политической жизни таких блистательных звезд как М.Ф.Ахундов, С.А.Ширвани, Ф.Б.Кочарли, Г.Б.Зардаби, Дж.Мамедгулизаде, Сабир, Г.Джавид и др. Неоценимой явилась их роль в возрождении национальной литературы и публицистики, философии и театра, в освобождении литературы и прессы от засилья персидского и утверждения в них азербайджанского языка, что является неотъемлемым элементом консолидации нации. Их философское и литературное наследие подготовило новое поколение азербайджанской интеллигенции, возложившее в будущем на свои плечи нелегкую задачу строительства независимого государства.

На мировоззрение этого поколения большое влияние оказали и те процессы, которые происходили в общественно-политической жизни Российской империи в начале XX века. Недальновидная и самоубийственная политика царизма, втянувшая к тому же Россию в 1904 г. в крайне непопулярную русско-японскую войну, способствовала нарастанию брожения во всех слоях общества, закончившегося социальным взрывом 1905 года. Этот год стал переломным моментом и в жизни азербайджанского общества.   Здесь  революционные  события  были осложнены армяно-азербайджанскими столкновениями, что наложило определенный отпечаток на весь ход национально-освободительного движения в регионе. И тем не менее революционные выступления масс, закончившиеся изданием царского манифеста, всколыхнули все слои общества, дали мощный толчок развитию прессы, формированию политических партий и течений. В 1905 г. впервые на политической арене Азербайджана появляются сугубо национальные партии, не являющиеся филиалом или отделением какой-либо общероссийской политической организации. По существу, первой из них явилась партия азербайджанских социал-федералистов, получившая название "Гейрат".

Центром зарождающегося национально-освободительного движе­ния в начале XX в. стал город Гянджа (тогда - Елисаветполь). Это объяснялось сравнительной однородностью состава населения города, его отдаленностью от бакинского промышленного центра и наличием значительной прослойки национальной  интеллигенции, получившей прекрасное образование в российских и европейских учебных заведениях. Немаловажную роль играла также близость Гянджи к Грузии, ставшей к тому времени одним из центров сепаратистского движения на Кавказе. Еще в начале века в Тифлисе образовалась группа "Сакартвело", имевшая свой заграничный комитет и вошедшая в контакт по определению полиции с так называемым "панисламистским комитетом" в целях отделения Кавказа от России.[1] Это отделение, согласно донесению, должно было произойти на следующих условиях: Тифлисская и Кутаисская губерния, Батумская область и Северный Кавказ составляют будущую автономную Грузию, а Эриванская, Бакинская и Елисаветпольская губернии с Закаспийской областью — войти в состав Турции и Персии.[2]

Трудно определить, насколько достоверной была полицейская информация. Во всяком случае несбыточность этих планов была достаточно очевидна, и вскоре группа "Сакартвело" преобразовалась в партию грузинских социал-федералистов, выдвинув более реальную программу установления федеративных отношений между Закавказьем и Россией и устройством самого Закавказья на федеративных началах.[3] Программа провозглашала первоочередной задачей децентрализацию управления в России, выражающуюся в предоставлении окраинам права широкого политического самоуправления, т.е. во введении автономии с сохранением государственного единства между всеми входящими в состав Российской империи частями.[4] Предполагалось также учреждение антиномии Грузии в рамках федеративного Закавказья с утверждением грузинской конституции на общерусском парламенте. При этом предусматривался немедленный одновременный созыв всероссийского и местных, на окраинах, учредительных собраний.[5] Грузинская партия федералистов имела свое отделение и в Баку.[6]

В это же время, т.е. в начале 1905 г., в Елисаветполе появляются две листовки сепаратистского содержания за подписью Тюркского социально-федеративного революционного комитета. О том, насколько встревожило появление этих прокламаций полицию и власти, свидетельствует послание Елисаветпольского губернатора министру внутренних дел А.Г.Булыгину от 26 февраля 1905 г.[7] В письме раскрывается содержание прокламаций и высказывается предостережение относительно осуществления кавказскими народностями планов федерации. "Хотя стремление Кавказских народностей, — говориться в письме, — к преступному объединению между собой для борьбы общими силами с русским правительством — к чему призывают означенные прокламации — пока официальными данными не установлено, однако осуществление подобного объединения имело бы столь угрожающий характер для самого господства нашего в крае, что я счел своим долгом ныне же обратить на это Ваше внимание".[8]

Что же так взволновало царские власти и заставило их на самом высоком уровне рассматривать содержание листовок никому до тех пор неизвестного комитета?

Первая из прокламаций, озаглавленная призывом "Кавказские племена, объединяйтесь!", была датирована 14 февраля 1905 г., т.е. несколько дней спустя после февральских событий в Баку. "Братья тюрки! — говорилось в прокламации, — Бакинский инцидент нас мусульман и армян отодвинул лет на сто назад и осрамил нас в глазах всех остальных племен. В то время как на улицах Баку лежат окровавленные армяне и мусульмане, наш враг злорадствует и думает про себя: "раз эти две нации вцепились, то у меня развяжутся руки и ноги." Поэтому следует нам проснуться и распознать своего врага — русское правительство.[9]

Далее в листовке сообщалось, что резню устроили сами русские власти, поскольку на вопрос, почему они не останавливают кровопролитие, солдаты отвечают: "Нам приказано не вмешиваться." Комитет призывал все кавказские народы объединиться и обратить кинжалы и пули против действительного врага — русского правительства.[10]

Вторая прокламация была более обширна по содержанию и включала в себя определенные программные установки. В ней говорилось о непосильных налогах, которыми обложила кавказские народы Россия, овладевшая ими более ста лет назад. Русские солдаты топтали Коран, арестовывали духовенство и годами держали его в тюрьмах[11] "Правительство задалось целью заселить Кавказ русскими и с этой целью отнимает у наших же братьев дома, земли и сады... Отобраны мечети и вакуфные имения и в скором времени к нам будет поставлен священник и муллам будет запрещено говорить на родном языке."[12] Из этого делался вывод, что мусульманам ждать от русских уступок нельзя, поэтому в селениях и городах необходимо устраивать совещания, посредством писем и проповедей разъяснять местным жителям их положение. Кроме того, предполагалось организовать вооруженных людей для уничтожения "своих шпионов и несправедливых служащих Русского правительства."[13]

Прокламация заключала, что поскольку одни мусульмане не в состоянии противостоять России, все кавказские народы должны объединиться для устранения ига, чтобы "каждое племя для своего блага установило законы автономии. Наш союзный меджлис должен сказать об этом комитетам — грузинскому "Сакартвело", армянскому "Дрошаку" ("Знамя"- газета дашнаков), а также русскому комитету, который также старается в этом направлении." (имеются в виду эсеры - И.Б.).[14]

Таким образом, Тюркский комитет социал-федералистов явился первой азербайджанской организацией, выдвинувшей идею автономии и федеративного устройства России. Выявленные документы дают основание предполагать, что именно этот комитет явился основой сформировавшейся летом 1905 г. в Елисаветполе партии "Гейрат".[15]

В сохранившихся в архивах немногочисленных материалах о "Гейрат" указывается, что эта партия имела свою красную печать и называлась "партией татарских социалистов-федералистов-революционеров."[16] Хотя, как и большинство национальных партий, по социальному составу в "Гейрате" были представлены разные слои общества, руководство партии составляла верхняя прослойка.

Возглавляли партию, согласно полицейским донесениям, юрист Алекпербек Рафибеков, А.Хасмамедов — помещик, присяжный поверенный при Елисаветпольском окружном суде (брат депутата II и III Государственной Думы Халилбека Хасмамедова), А.Кулиев бывший помощник пристава полицейской части города.[17]

В последней монографии американской исследовательницы О.Альштадт приводятся воспоминания Наки Кейкуруна (Н.Шейхзаманова -тогда лидера гянджинской молодежной организации, а позже — члена партии "Дифаи" — И.Б.), изданные в Турции в 1964 г. Автор воспоминаний пишет о существовании в Гяндже в 1905 г. так называемого Национального комитета (Милли Комитэ), председателем исполнительного органа которого был Насиббек Юсифбейли (Н.Усуббеков).[18] Судя по тем же целям, которые преследовал Комитет (объединение кавказских племен и борьба с российской администрацией), а также тому факту, что в 1917 г. возрожденную партию социал-федералистов возглавил именно Н.Усуббеков, есть основание утверждать, что под Национальным комитетом Н.Кейкурун имел ввиду партию "Гейрат".

К дознанию по поводу участия в деятельности "Гейрат" привлекались жители Елисаветполя Г.Фаттахов, М.Г.Исмаилзаде, Г.М.Гамзаев, М.Халилов.[19]

Судя по некоторым данным, сфера деятельности "Гейрат" распространялась на Шушу и на Баку.[20] Однако деятельность партии в Баку была весьма незначительной, а отдельные полицейские документы вообще отрицают ее существование здесь.[21]

Программу партии того периода обнаружить не удалось, но опубликованные уже тогда материалы позволяют предположить, что она имела много общего с программой грузинских социал-федералистов. Так, в издававшемся в Москве в 1906 г. журнале "Православный благовестник" указывалось, что целью активно действовавшего "татарского общества "Гейрат" является обособление Кавказа с автономией районов, где преобладает мусульманское население." [22]

В неопубликованной книге А.Ахмедова "Азербайджанские тюрки в революции 1905 года" говорится, что программа партии "Гейрат" существовала, была написана от руки и передана в основанное в 20-х годах "Общество обследования и изучения Азербайджана."[23] Единственный рукописный экземпляр программы по-видимому был утерян.

Помимо пропаганды среди населения идей федерализма, члены "Гейрат" участвовали также в совместных с социал-демократами и дашнаками митингах, призывая к прекращению межнациональных столкновений.[24]

До недавнего времени последние сведения о работе партии "Гейрат" относились к 1908 г. Этим годом датировалась обнаруженная у жителя Елисаветполя Мамеда Халилова печать партии.[25]

Однако в 1912 г. в связи с началом Балканской войны и обострением отношений России с Турцией, активизировалась деятельность грузинских социал-федералистов. В полицейской сводке за этот год сказано, что в случае войны с Турцией и возникновения на этой почве беспорядков на Кавказе тифлисские социал-федералисты присоединятся к недовольным с целью добыть себе автономию.[26] Под недовольными подразумевались азербайджанские сепаратисты, этнически и религиозно связанные с Турцией. Далее говорилось, что не только в случае войны с Турцией, но и вообще при возникновении в России беспорядков, грузинские федералисты будут действовать против правительства также вместе с боевыми отрядами армянской партии "Дашнакцутюн" с целью свержения русской власти на Кавказе.[27] В это же время жандармским управлением были произведены обыски в Елисаветполе и собраны сведения о политически неблагонадежных лицах, многие из которых были членами "Гейрат". Двое из них - Г.М.Гамзаев и М.Халилов подверглись административной высылке, об остальных компрометирующих сведений жандармам добыть не удалось.[28] Некоторые из членов партии еще в 1906 г. влились в ряды другой партии — "Дифаи", деятельность которой будет рассмотрена ниже.

На политической арене "Гейрат" вновь появилась после Февральской революции 1917 г. под названием "Тюркской партии федералистов" с новыми лидерами и четко оформленной программой, оказавшей большое влияние на весь ход общественно-политической жизни независимого Азербайджана.

"Дифаи" (Защита)

Предпосылки образования партии, организационная структура и программные установки

К середине 1906 г. относится возникновение азербайджанской национальной партии "Дифаи", развившей активную деятельность как в Баку, так и во многих уездах Азербайджана и пользующейся довольно сильной поддержкой среди населения.

Решение о создании боеспособной мусульманской организации, могущей противостоять армянским террористам, было принято после состоявшегося в Тифлисе с 20 февраля по 6 марта под председательством наместника гр. И.И.Воронцова-Дашкова армяно-азербайджанского примирительного съезда. На этом съезде, в котором принимали участие видные азербайджанские общественные деятели А.М.Топчибашев, А.Агаев, И.Зиятханов, И.Гаджиев, К.Карабеков. проявилась одна интересная особенность. Азербайджанские делегаты обвинили в разжигании резни и беспорядках прежде всего армянские организации во главе с "Дашнакцутюн", на вооружение которых царские власти смотрели сквозь пальцы.[29] Армяне же во главе с известными братьями Хатисовыми, обвинения против мусульман не выдвинули, а потребовали возмещения материального ущерба. Основными виновниками событий они объявили царские власти. При этом А.Хатисов заявил, что в условиях произвола и попустительства властей грабежам и убийствам для обеспечения безопасности армян считает более надежным обращаться к "Дашнакцутюн".[30] Азербайджанский делегат Адильхан Зиятханов ответил на это, что если "Дашнакцутюн" не распустит свои вооруженные силы, то и мусульмане вынуждены будут создать свою дружину, а тогда дальнейшие кровавые столкновения неизбежны, и цветущий Кавказ вновь будет залит потоками крови".[31]

Съезд принял решение о создании при Кавказском наместнике примирительных комиссий из почетных и доверенных граждан обеих национальностей, однако по вине армянской общины Баку и Елисаветполя, отказавшихся посылать туда своих представителей, комиссии так и не были созданы.[32]

Зимой, весной и летом 1906 г. последовали кровавые события в Шуше и по всему Карабаху, Нахичевани и Эривани. Особенно пострадало азербайджанское население, как наименее защищенное. Армяне, предводительствуемые дашнакскими вооруженными отрядами—хумбами, творили такие зверства, что это вынуждены были признать даже армянские газеты. Так в корреспонденции из газеты "Нор-Хоск", помещенной в "Каспии", отмечалось, что из Зангезурского уезда прибыли в Ордубад тысячи мусульманских беженцев. "Эти несчастные ужасно бледны и дрожат от холода в своих лохмотьях, почему и представляют собой лишь подобие человека: их ужасный вид сильно влияет на человека и, понятно, возбуждает мусульманскую чернь."[33] Только в Зангезуре было разграблено и уничтожено 11 селений , а жители трех из них — Кярхана, Солдаш и Мехирлы — почти все вырезаны.[34]

Невероятно тяжелым было положение шушинских азербайджанцев. Помимо того, что большое число их было убито во время столкновений, азербайджанское население Шуши было отрезано от остальных районов армянскими бандами, перекрывшими все пути сообщения. В Шуше начался голод, были смертные случаи.[35] Отряды казаков с запасами продовольствия для шушинцев были разграблены армянами при прямом попустительстве командиров частей. Разгрому подверглось село Малыбейли, на глазах казаков в Ханкенды были перерезаны женщины и дети, сожжены усадьбы доктора К.Мехмандарова и Наджаф Кули Ага Джаваншира, возглавлявшего азербайджанский вооруженный отряд.[36] Для "успокоения края" в Шушинский и Зангезурский уезды был направлен сильный отряд войск с артиллерией под командованием генерала В.Н.Голощапова. 14 января Голощапов прибыл в Шушу и принял армяно-татарскую делегацию, заявившую о заключении мира."[37] Однако, несмотря на "миротворческую" деятельность Голощапова, положение азербайджанского населения еще более ухудшилось. Весной 1906 г. армяно-азербайджанские столкновения возобновились. Войска поддерживали армян или вообще не вмешивались. Пользуясь безучастным отношением казаков, а иногда и при их помощи армянские отряды нападали на азербайджанские села, угоняли скот и пр.[38] Из Шуши и Елисаветполя в Баку и Тифлис почти ежедневно поступали письма и телеграммы с просьбой отозвать ген. Голощапова и заменить его друим. "Пока Голощапов в Шуше, успокоения трудно ожидать" — говорилось в одной из телеграмм на имя Г.З.Тагиева.[39]

В июле 1906 г. в Шуше вновь началась резня. При участии генерала Голощапова, правителя его канцелярии Клещинского, казачьего офицера Газарова было перерезано большое число азербайджанцев. Благодаря Газарову у азербайджанцев отрядами "Дашнакцутюн" был отбит большой транспорт с продовольствием.[40] В конце июля в Тифлис прибыла депутация азербайджанцев во главе с Шейх-уль-Исламом для ходатайства перед наместником об отозвании Голощапова из Шуши. В ответ на эту просьбу директор канцелярии наместника цинично заявил, что Голощапов отозван не будет, а репрессии будут продолжаться "до полного прекращения распри."[41] Такое отношение властей переполнило чашу терпения азербайджанского населения, увидевшего, что мирными средствами добиться сохранения жизни и имущества своего народа невозможно.

В первых числах августа в Шушу приехал Ахмедбек Агаев, организовавший здесь "собрание из влиятельных и почетных татар".[42] На собрании выступили доктор Керимбек Мехмандаров, сам А.Агаев, говорилось о том, что на вековую преданность мусульман русскому правительству последнее ответило тем, что генерал Голощапов вместе с армянскими хумбами пошел против татар, убив их, разрушив их дома, мечети и оставив тысячи голодных и обездоленных людей.[43]

По инициативе А.Агаева было принято решение о создании партии "Дифаи" (Защита), Центральный комитет которой, возглавляемый самим А.Агаевым, располагался в Баку. Первые воззвания на русском и азербайджанском языках, извещающее об организации "Кавказского Всемусульманского комитета обороны — Дифаи", появились в Тифлисе, Бакинской и Елисаветпольской губерниях в середине октября 1906 г.[44] Воззвания эти угрожали террором тем должностным лицам, которые будут признаны этим комитетом вредными для мусульманского населения и заподозрены им в армянофильстве.[45] Отделения, или так называемые "комиссии" партии, были созданы почти во всех городах и уездах Азербайджана и Закавказья и даже во Владикавказе.[46] В создании уездных отделений партии непосредственное участие принял сам А.Агаев, разъезжавший с этой целью по всему Карабаху и агитировавший "всех мусульман сплотиться вокруг партии".[47] Организаторы партии вели агитацию также среди азербайджанского населения в Дагестане.[48]

Как уже отмечалось, Центральный Комитет партии находился в Баку. В полицейских донесениях значатся 6 членов ЦК - это Ахмедбек Агаев, Карабек Карабеков, Мамед Гасан Гаджинский, Исабек Ашур— беков, Бейбут Джеванширскнй и Нефтали бек Бейбутов.[49] Как видим, в состав ЦК "Дифаи" входил ряд бывших гумметистов. Это было довольно характерным явлением для партий того времени, многие деятели которых переходили из одной организации в другую, или же являлись одновременно членами нескольких партий. Такую же картину можно будет позже наблюдать и в партиях "Мусават", "Иттихад" и др.

Участие членов ЦК в "Дифаи", за исключением А.Агаева, было довольно формальным, поскольку основная деятельность партии протекала за пределами Баку, охватив за короткое время западные уезды Азербайджана — Шушинский, Зангезурский, Карягинский, Джеванширский, гор. Гянджу.[50] Мы попытались определить общую численность членов партии поскольку в жандармских донесениях сведений о них "Дифаи" больше, чем о какой-либо другой партии. Периодом наибольшей активизации работы партии был 1907 г., поэтому основные данные по членству относятся именно к этому времени. В местные (уездные) комитеты партии входило от 7 до 15 человек. Почти такое же количество людей (от 6 до 17) числилось пропагандистами.[51] Если учесть, что комитеты партии действовали в 7 городах — Шуше, Гядже, Агдаме, Барде, Евлахе, Карягино, Джебраиле, то общее количество активистов партии, включая Баку, составляло 160 человек. Кроме того, у каждого комитета имелась боевая дружина. Известна численность самой большой из ник — шушинской, в которую входило 400 человек.[52]

Если даже предположить, что число боевиков при остальных комитетах было в несколько раз меньше (от 50 до 100 чел.), то всего в боевых дружинах в 1907 г. состояло до 900 человек.

Таким образом, общая численность всех членов партии составляла более 1000 человек, т.е. "Дифаи" по существу была самой крупной азербайджанской партией до 1917 г. как по численности так и по влиянию на массы.

Социальной базой партии являлись в основном представители средних слоев общества, а также духовенства, что нашло свое отражение в пропаганде партией законов Шариата. Это были выходцы из купечества, городской и сельской интеллигенции, мелкие предприниматели, крестьяне, а также представители бекского сословия.

Одним из наиболее влиятельных и активных комитетов партии был Елисаветпольский комитет. Председателем комитета являлся Ахунд Молла Магомед Пишнамаззаде — законоучитель Елисаветпольской мужской гимназии, неоднократно подвергавшийся арестам по политическим убеждениям и за хранение оружия.[53] Обязанности помощника председателя исполнял известный нам по деятельности в "Гейрате" видный гянджинский общественный деятель Алекпербек Рафибеков, часто возлагавший на себя руководство комитетом и пользующийся большим авторитетом среди населения города.[54] В комитет входили также Гамидбек Усуббеков (брат Насиббека) — чертежник городской управы и управляющий канцелярскими делами партии; Алескербек Хасмамедов (брат Халилбека Хасмамедова) — присяжный поверенный, ''управляющий по сельскому делу", Мешади Али Рафиев — кассир комитета; Мухтарбек и Джавидбек Казиевы; Молла Исмаилзаде; Гаджи Мир Касум Гамзаев (возглавлял боевую дружину).[55]

Самым многочисленным, влиятельным и деятельным было Карабахское отделение партии с центром в Шуше. С середины 1907 г. оно получило название "Карабахский меджлис единения". Созданию Меджлиса предшествовало одно событие — съезд мусульман Закавказья, Северного Кавказа и Крыма при участии макинских ханов, состоявшийся в Гяндже в марте 1907 г. в доме елисаветпольского городского головы Аскер-Ага Адыгезалова.[56] В работе съезда принял участие Исмаил бек Гаспринский. Съезд постановил: 1) Организовать Закавказский (с участием крымских представителей) мусульманский союз по примеру "Дашнакцутюн", и так же, как и последняя, путем террора добиться уступок от Правительства; 2) выставить весной текущего года в Карабахе отряды "Дифаи", в противовес армянским "хумбам", во главе с Джафар-беком Везировым. Главой Закавказского Мусульманского Союза сначала была предложена кандидатура Алекпербека Рафибекова, но после произведенной баллотировки им был избран Исмаил бек Зиятханов, бывший член Государственной Думы[57] Предполагалось терроризировать прежде всего представителей администрации и суда. Было принято еще одно интересное решение, которое, будь оно осуществлено на практике, могло бы изменить весь ход исторических событий в регионе. При помощи бакинских капиталистов Тагиевых и Асадуллаевых было решено выкупить у армян имения князей Уцмиевых около Агдама, а также скупить у них все земли от Агдама до станции Ходжалы "для заселения исключительно мусульманами, принудить шушинцев жить обязательно в Шуше и вообще сделать Карабах мусульманской провинцией"[58]

Характерно, что теракты планировались (и были осуществлены) в основном против чинов царской администрации. С самими же дашнаками предполагалось вести мирные деловые переговоры, что получило отражение и в программе "Дифаи". На наш взгляд, несмотря на многочисленные антиармянские декларации дифаистов, основными виновниками происходящего они все же считали власти.

Почти все решения Елисаветпольского съезда в жизнь претворены не были. Не был создан и Закавказский Мусульманский Союз и не выкуплены земли у армян. Только одно решение съезда получило практическое осуществление — создание Карабахского отделения "Дифаи", или "Карабахского меджлиса единения" во главе с Шушинским комитетом.

Сфера деятельности "Карабахского меджлиса" охватывала Шушинский, Джеванширский, Карягинский и близлежащий Зангезурский уезды.[59]

Характерной особенностью Карабахского меджлиса являлась пестрота его социальной базы. Помимо интеллигенции, купечества и духовентства, здесь был представлен большой процент крестьянства, в том числе и зажиточного, которое, как увидим дальше, привлекли аграрный и социальный разделы программы партии. Кроме того, согласно рапорту и.д. Джеванширского уездного начальника кн.Джандиери Елисаветпольскому губернатору, обеспокоившись очень сильным влиянием "карабахской комиссии" на народ, значительное число карабахских беков (почти 100 человек), "отвергнув некоторые статьи программы, идущие против правительственных лиц и учреждений, приняли присягу на верность единения с народом и с этим обществом".[60] Правда, многие из них оказались временными попутчиками, а некоторые - даже провокаторами и доносчиками, сам факт их вступления в партию свидетельствовал о большой популярности "Меджлиса" в Карабахе.

Шушинский комитет, так же как и весь "Карабахский меджлис", возглавлял доктор Керимбек Мехмандаров, с 1883 года ведущий врачебную практику в Шуше. Его товарищем (помощником - И.Б.) являлся Джангир Хан Нурибеков, секретарем комитета — директор Шушинского взаимно-кредитного банка Худуш Кулиев; заведующий исполнительной властью и руководитель боевой организации — Мешади Шамиль Гаджиев. Члены комитета: Мухтар бек Мурадов, Исмаилбек Ахундов (базарный смотритель); Сулейман Аскеров (торговец); Гаджи Садых Мамедов; Мешади Джафар оглы (персидско-подданный); Мешади Ахмед Азимов; Гаджи Мирза Гусейн Керим оглы; Афрасиаб Азимов, Гаджи Гусейн Муншиев, Кербалай Усуб Мирсиабов и др. — всего 18 человек.[61]

Агдамский комитет партии по одним данным (рапорт ротмистра Корнилова) возглавлял Хасай Хан Уцмиев, проживающий во Владикавказе и наезжающий в Агдам. По другим сведениям (рапорт ротмистра кн. Джандиери) председателем являлся Зульфугар бек Ахвердов. Мы склонны больше доверять второму рапорту, поскольку имя З.Ахвердова встречается во многих документах. Почти все руководители Агдамского отделения были мелкопоместными беками, или, как они названы в одном доносе, "лжебекамн". Помощником председателя являлся Селимбек Рустамбеков, членами комитета: братья Бахишбек и Шукюрбек Кязимбековы, Джафар бек Везиров, Каграман ага Джеваншир, Касумбек Везиров, Давуд Агамирзаев, Гаджи Сеид Мирши Сеид Багир оглы. Пропагандистами при комитете состояли 6 человек во главе с Мирза Мамедом Ибрагимовым, выполнявшем основную работу комитета.

В Джеванширском уезде руководящие функции исполнял Бардинский комитет, имевший отделения в Евлахе и Тертере.

Председателем Бардинского комитета был Мешади Мехти Кули Гаджи Шариф, возглавлявший одновременно и боевую дружину.[62] Члены комитета и пропагандисты Муса Кулиев, Усейн Али Кербалай оглы, Молла Хабиб Кербалай Мехти оглы, Мешади Зейнал Абдин Ага Ахмед оглы и Аллахверди Гаджи Панах оглы.[63]

В Тертере отделение партии возглавляли: Мешади Алим Исмаилов, Мешади Дадаш Мурадханов, Мешади Фархад Велибеков, Мешади Мухтар Кербалай Ибад оглы. Пропагандисты — Мешади Мухтар Зейналов, Гаджи Ибрагим Исмаилов, Кербалай Махмуд Исмаилов, Мешади Рустам Мурадханов, Мешади Али Дадашев.[64]

Евлахским отделением руководили: Аслан Карадж оглы; Ашраф Тагиев, Салах Гусейнов.[65]

Во главе Карягинского комитета состояли студенты А.Везиров и М.Ахундов. Членами комитета являлись Ахунд Мирза Али Ахундзаде, Гаджи Мухтар Садыхов, Мешади Джемалбек Везиров, Мирза Джемал Юсуфзаде и др. — всего 15 человек.[66]

Крупным по численности являлся Джебраильский комитет, имевший отделения в селениях Ходжаган и Кенлик. В комитет входило 30 человек (без боевых дружин).[67]

Все уездные сельские подкомитеты подчинялись центральным (Агдамскому, Бардинскому, Джебраильскому и пр.), а те в свою очередь подчинялись Шушинскому комитету.

Несмотря на то, что "Дифаи" создавлась как боевая организация, в противовес хорошо организованной и вооруженной "Дашнакцутюн", партия преследовала не только военные цели. Это явствовало из ее программы, проект которой был опубликован в издаваемой А.Агаевым газете "Иршад", а также сохранился в жандармских донесениях. Хотя четко сформулированной по пунктам программой этот проект назвать трудно, но основные цели и задачи партии, а также методы их достижения здесь изложены довольно ясно. Главной и основной своей целью партия провозглашала избавление своего народа от обрушившихся на него в последние годы несчастий, а именно: армяно-мусульманских столкновений, отсталости мусульман и нарушения общего хода их жизни, вызванного появлением порочных элементов в самом народе.[68] Для достижения этой цели у партии имелось два средства: образование и сила, то есть партия должна содействовать тому, чтобы дать образование своему народу, просветить невежественные массы, а с другой стороны посредством силы (т.е. организации вооруженных отрядов - И.Б.) избавить его от врагов, изменников в правительстве и изменников-представителей народа, не заботящихся о его благе.[69]

Воинственный тон программы был обусловлен теми причинами, которые обусловили возникновение самой партии. Местные власти, говорилось в программе, сделались жалким орудием в руках "Дашнакцутюн", который, обладая организованным войском и обратив правительство в свое орудие, "поставил себе главной целью вытеснить, уничтожить мусульман из Кавказского края, овладев их землями, а потом образовать   свое   Национальное  Управление."[70]  С  другой   стороны, разъяснялось, что "передовые люди" собственной нации ничего не сделали для своего народа, кроме разделения его на различные группировки, враждующие друг с другом. Не избавили они народ ни от невежества, ни от давления правительства, тормозящего его развитие и отнявшего у него все права. Поэтому, говорилось в программе, "храбрые и любящие свой народ молодые люди тысячами собрались вместе из Северного Кавказа, Дагестана и Закавказья, приняли присягу Великим Кораном и образовали партию "Дифаи". [71]

Одним из методов осуществления своих целей партия была вынуждена провозгласить террор. Для устранения беззаконий, чинимых "правительственными мужами под страхом армянских бомб партия "Дифаи" будет действовать против них бомбами и кинжалами".[72]

Та же участь была уготовлена тем представителям "передовых мусульман", которые не заботятся о народе, поднимают руку на своих мусульманских братьев и зарятся на их имущество. Они будут наказаны мечом "Дифаи".[73] Как бы подтверждением этих положений явилась символика партии, изображенная на ее печати в виде двух скрещенных мечей с полумесяцем и звездой над ними. Вместе с тем в программе подчеркивалось, что "Дифаи" не является организаций, покушающейся на права какого-либо народа. Цель партии — достижение благоденствия народов Кавказа и установление истинного братства между ними.[74] "Дифаи" признавала даже возможность работать совместно с "Дашнакцутюн", если последняя "искренне протянув нам руку объявит свою программу, и она окажется согласной с благоденствием Кавказа, правом и преимуществом всех народностей на почве равенства".[75] Если же дашнаки будут продолжать действовать по-старому, нападая на мусульман, говорилось далее, то подвергнутся беспощадному ответному удару, "и весь Кавказ превратится в кровавую арену, т.к. наша партия "Дифаи" не позволит, чтобы армяне, завладев нашими национальными землями, на развалинах наших воздвигали свои поселения".[76]

Краткий вариант программы был опубликован, как уже указывалось, в "Иршаде" и предназначался для широких масс. Полным вариантом программы, по-видимому, явилась программа "Карабахского меджлиса единения" — самого крупного отделения партии, выпущенная в октябре 1907 г. и служившая руководством для членов партии.

Кроме того, основные положения программы были изложены в прокламациях "Дифаи". Предполагалось учредить в крае земское самоуправление, а также реорганизовать судебные учреждения по типу Центральной России после судебной реформы 1870 г.[77]

Программа "Карабахского меджлиса единения" (она была названа именно так, хотя скорее представляла собой гражданский кодекс с уставными нормами) была принята в октябре 1907 г., состояла из 53 пунктов. Главным требованием, вытекающим из этого кодекса было достижение единения мусульман (азербайджанцев) при строгом соблюдении законов, основанных на нормах Шариата. [78]

Выборными должны были быть должности Председателя Меджлиса, его помощника и секретарей. Члены "присутствия" (Меджлиса) обязывались выбирать из своей среды лиц, которые бы следили за действиями властей и для доставления им в нужных случаях общественных жалоб (ст.12).[79] Меджлис обязан был строго следить, чтобы между мусульманами не было никакого раскола по сектам Сунни, Шия, Исмаилли и др., а лица, способствующие этому, должны быть удалены от общества (ст.15).[80] Предусматривались различные виды наказаний — от штрафов, изгнания из уезда и бойкота вплоть до смертной казни за следующие преступления: разбой, кровную вражду (устранять ее предполагалось посредством породнения друг с другом), межнациональные распри, клятвопреступление, скотокрадство, взвинчивание цен, скупку и торговлю хлебом, вымогательство и пр.[81]

Согласно программе, "Карабахский меджлис" обладал большими полномочиями. Бойкотировались правительственные учреждения, в частности сельские суды. Все судебные тяжбы переходили в ведение порайонных комитетов Междлиса. Без одобрения Меджлиса не могли быть избраны даже гласные Городской Думы.[82]

Имущество и дома покидавших города и села людей также переходили в собственность Меджлиса, который должен был распределять их среди бедных.[83] Это был один из методов решения проблемы социальной справедливости, защитницей которой объявляла себя "Дифаи".

Аграрный вопрос в программе решался радикально — "земля должна принадлежать трудящемуся классу".[84] Механизмы осуществления передачи земли крестьянам не оговаривались, но на практике, как увидим дальше, предпринимались некоторые шаги как в области агитации, так и в угрозах физического воздействия на землевладельцев. Эти разделы программы навели некоторых царских чиновников даже на мысль о социал-демократическом и социал-федератистском характере партии. В одном из рапортов Елисаветпольского губернатора в Санкт-Петербург с беспокойством сообщается: "надо думать, что в недалеком будущем партия займется пропагандой аграрного вопроса в смысле безвозмездной  передачи  крестьянам помещичьих земель,  а затем и вопросами широкого самоуправления и весьма вероятно в будущем и пропагандой автономии мусульманских областей Кавказа и Закавказья... Партия эта по своей политической окраске носит демократический оттенок и вероятно, с течением времени станет открыто проповедовать принцип социал-демократического учения, но на национальной почве".[85]

На эту же мысль наводила обнаруженная при обыске у гянджинских дифаистов брошюра на татарском (азербайджанском) языке, в которой говорилось о рабской участи всех трудящихся в России и призывалось сплотиться и потребовать у правительства свободы слова и собраний,[86] Напуганная революционными выступлениями 1905-1907 гг., полиция готова была приписать социал-демократическое направление любой антиправительственной листовке или брошюре.

Наличие в "Карабахском меджлисе", как и во всей "Дифаи" большой купеческой прослойки обусловило специальное выделение в программе разделов о торговле. Предполагалось навести порядок и прекратить злоупотребления в торговле. При этом как промышленность, так и торговлю Азербайджана следовало развивать в чисто национальном направлении. Главное требование заключалось в том, чтобы "мусульмане покупали товары только у мусульман для предоставления выгоды своим, а не другим нациям."[87]

Тем же самым должны были заниматься акционерные компании и состоятельные мусульмане, закупать сельскохозяйственную продукцию и промышленные товары только у своих. Невыполнение этих требований грозило штрафом, как за измену нации.[88] Это было одним из пунктов теории "общей почвы" и консолидации нации, проповедуемой дифаистами, в сферу которой они утопически пытались включить и торговлю (главной целью, конечно, было вытеснение из торговли армянского капитала).

В области просвещения программа предусматривала "приложить все старания к открытию для детей мужского и женского пола учебных заведений и обучения их по новому методу."[89]

Таким образом, программа "Карабахского меджлиса" как-бы дополняла первоначальный проект программы "Дифаи". В обеих программах предпринимались попытки реформирования азербайджанского общества на законодательных началах, что в сочетании с наличием хорошо вооруженных отрядов, должно было, по мнению лидеров партии, обеспечить безопасность и процветание нации. Некоторая наивность и упрощенность многих пунктов программы объясняется, по-видимому, желанием их составителей в доступной форме ознакомить сельские массы с основными направлениями деятельности партии, претендующей на роль их представительницы.

Деятельность "Дифаи" в 1906-1908 гг.

В отличие от многих существовавших в этот период партий, "Дифаи" сумела проникнуть в самую гущу народа, привлечь в свои ряды наиболее активные его элементы и развить широкую деятельность во всей Елисаветпольской и частично в Бакинской и Эринанской губерниях. Поскольку "Дифаи", подвергалась постоянным преследованиям и находилась под неусыпным наблюдением властей, она вынуждена была действовать под прикрытием легальных общественных организаций. Это были в основном просветительские общества и благотворительные организации — Центральное мусульманское благотворительное общество, "Ниджат", "Нешр-Маариф" в Баку, "Джемийети-Хейрийе" в Елисаветполе, "Хидаят" — в Шуше.[90] Имеются данные о существовании общества "Хидаят" и в Нахичевани.[91]

Как известно, А.Агаев принимал участие в работе культурно-просветительских обществ, а со времени основания "Дифаи" с их помощью организовывал печатание прокламаций, сбор денежных средств, пере­правку пропагандистов в уезды и т.п.

Многие члены "Дифаи" выступали от имени благотворительных обществ, что дало царским чиновникам основание считать партию и эти общества одними и теми же организациями, хотя это было далеко не так.

Следует отметить, что "Дифаи", так же как и другая партия "Мудафие", отличались от всех других политических партий того времени как своей программой, так и тактическими приемами. Программа партии не формулировала таких общеполитических задач, как переустройство или свержение существующего строя, участие в выборах в представительские органы власти, сепаратизм и т.п. Но поскольку партия провозгласила основной своей целью стремление к единению и раскрепощению нации и расправу с ее врагами, это в конечном счете вылилось в борьбу, хоть и террористическую, с царскими властями. Кроме того, причину всех бед дифаисты видели в темноте и невежестве народной массы, поэтому все свои усилия направили не на выставление перед массой непонятных ей лозунгов, а на ее политическое и культурное просвещение.

Как уже отмечалось, наибольший размах деятельность "Дифаи" приобрела в Карабахе, как более всех пострадавшем от межнациональных столкновений. Пропагандисты партии, набранные среди "способных, ловких, хитрых и наиболее умственно развитых шушинских мусульман", проводили активную работу среди населения. В деревнях под предлогом опроса по экономическим нуждам собирался народ и одновременно ему разъяснялись требования Шариата, уговаривали прекратить скотокрадство, разбой, осуждались "порочные" люди, проповедовались мирные отношения с армянами. За нарушение этих требований предупреждалось об ответственности перед народом.[92] Агенты "Дифаи", попутно приглядывались к населению деревень, выбирая среди него более развитых и восприимчивых людей, преимущественно молодых, и после долгих разговоров с глазу на глаз приводили их к особой присяге, зачисляя их тем самым в члены партии. Новым членам партии поручалась осторожная и последовательная пропаганда на местах их жительства, а также наблюдение за населением сел.[93]

Царские чиновники отмечали, что пока партия не предъявляет в широких слоях общества никаких политических требований, но в будущем, когда народ будет связан, сплочен и дисциплинирован, что и является ее целью, партия станет пропагандировать и другие задачи. Среди этих задач выделялся прежде всего аграрный вопрос и широкое самоуправление.[94]

Пропагандистская деятельность дифаистов затрагивала все сферы жизни общества. В рапорте за август 1907 г. говорится о том, что "уже теперь мусульмане даже в глухих деревнях ознакомлены с принципами представительной и абсолютной монархии, интересуются делами в Персии и верят, что персидский парламент выйдет победителем в борьбе с ханами; уже теперь даже темный народ не делает различия между суннитами и шиитами, и нет между ними прежней розни; уже теперь простой народ стал верить в школу, в необходимость ее, словом, за последние год-два местные татары сильно шагнули вперед по части интереса к общественным делам, особенно в Карабахе".[95]

Даже Елисаветпольский губернатор вынужден был признать, что "партия находится в руках умных, осторожных, последовательных, честных и искренних людей, Центральный комитет которой возглавляет доктор Агаев." По его же словам, партия за короткое время приобрела большой авторитет и известность, население доверяет ей и тщательно скрывает ее членов от властей.[96] Во многих местностях Елисаветпольской губернии, особенно в Карабахе, население по самым злободневным вопросам обращалось не во властные структуры, а в комитеты "Дифаи". Многочисленные жалобы, судебные тяжбы разбирались комитетами, причем "ответы на жалобы получались очень скоро, дела разбирались справедливо, строго и быстро карались виновные, потерпевшие удовлетворялись материально, за счет ответчика."[97] Сельские суды до конца 1907 г. практически не действовали. Надо сказать, что этому содействовали и некоторые мелкие чины уездной администрации, в частности, уездные начальники и сельские старшины, о чем с возмущением отмечалось в полицейском рапорте. Так, например, в Джеваширском уезде из 38 сельских обществ чины правительства могли рассчитывать на "честную службу" только 8 старшин, "сельские судьи были совершенно устранены, а весь остальной штат служащих был партией этой и членами ее взят в руки."[98] Это способствовало еще большему повышению престижа как партии вообще, так и "Карабахского меджлиса" в частности. Кроме того, с ответчика взыскивался штраф, который поступал в партийную казну. Для сбора денег члены партии имели при себе чековые книжки, при получении денег выдавались квитанции. Во избежание всяких недоразумений, сбор денег проводился под видом благотворительных целей и назывался сбором "для голодающего мусульманства", основная часть его направлялась в Центральное Мусульманское благотворительное общество. Деятели партии под видом представителей этого общества разъезжали по 3-4 человека по уездам, собирая таким образом взносы.[99]

Большую популярность приобрела партия среди сельского населения благодаря своей тактике в земельном вопросе. Несмотря на программные заявления о выражении интересов всей нации, сословная, принадлежность большинства членов партии обусловила ее антибекский характер. Выдвигая лозунг о передаче земли крестьянам, часть верхушки партии — торговцы, зажиточные крестьяне, разорившиеся беки, конечно, не забывали и о своих интересах. Но главная причина антибекских позиций заключалась, безусловно, в лояльности большинства беков царским властям и в их неприятии национально-освободительного движения. Партийные пропагандисты внушали народу ненависть к бекам, как к жаждущим власти тунеядцам и кровопийцам, выжимающим из крестьян последние соки "из-за скотского стремления к наживе." "У подобного класса населения земли в том количестве, каким они владеют не должно быть, эту землю надо отобрать."[100] Между землевладельцами и крестьянами нередко возникали недоразумения в силу существования старых обычаев во время сборов урожая, Уставных грамот и пр. Этим умело пользовались дифаисты. Активную деятельность в этом направлении развил, в частности, Мешади Мехти Кули Гаджи Шариф оглы (или, как его именовали местные власти Мешади Мехти), возглавлявший Бардинский комитет партии. В Джеванширском уезде к тому времени (ноябрь 1907 г.) между землевладельцами и поселянами нескольких сел — в сел. Имам-Кулибеки с беками Везировыми, в сел. Салахлы-Кенгерли с Пирумовыми, в сел. Кара Демирчи с землевладельцем М.Агаевым и др., возник ряд конфликтов в связи со злоупотреблениями во время сбора урожая. Воспользовавшись этим Мешади Мехти разъезжал по селам, проводил агитацию среди крестьян, еще более обостряя их отношения с беками и поднимая их на борьбу. Как говорилось в полицейском рапорте, '"нахальство этого последнего вожака движения в уезде и представителей отделения (Бардинского - И.Б.) дошло до того, что свои приказы для исполнения они посылали старшинам".[101]

Вмешательство властей не дало возможности крестьянам во главе с дифаистами провести открытые выступления, но волнения в уезде продолжались до 1908 г. Мешади Мехти и другие члены партии были арестованы, но спустя несколько дней путем подкупа административных лиц он был освобожден.[102] Этот факт Мешади Мехти также не замедлил использовать в своих интересах, разослав по всему Карабаху телеграммы о своем освобождении, убеждая народ в правоте дела партии и в продажности царских чиновников.

Деятельность дифаистов и "Карабахского меджлиса" в деревнях вызвала такую панику у местных властей, что они вынуждены были созвать особую Комиссию для обеспечения единых правил по сбору урожая во избежание аграрных беспорядков, ибо существование старых обычаев "есть тот единственный для карабахских агитаторов конек, на котором они могут возбудить беспорядки."[103] Предметом обсуждения Комиссии явились:

1.      установление одной общей меры - чанаха, которым управляющие - дарги собирают подать багру, причем чанахи должны быть одной емкости;

2.      решить вопрос, чем именно собирать доходы, снопами или зерном;

3.      обсудить вопрос о способах доставки урожая поселянами земле­
владельцу;

4.      отменить или видоизменить все пережитки, которые приведены в
Уставных грамотах и духу времени не соответствуют;

5.      сократить алчность "дарг" и все притеснения, которые они чинят крестьянам, являясь посредниками по сбору урожая и раздаче земли, так  как все  недоразумения  между  сторонами  создают  они,  а
агитаторам это на руку.[104]

С воинствующими агитаторами типа Мешади Мехти решено было поступать по всей строгости закона и наказывать серьезно, высылая в отдаленные места. Остальные члены комитета также были подвергнуты различным репрессиям. Аналогичную с Мешади Мехти роль в Агдамском комитете играл Шукюр бек, являясь руководителем исполнительной власти, разъезжая по селениям, проводя там агитационную работу и учреждая отделения партии.

Как отмечалось выше, в число своих тактических средств, способных дезорганизовать противника, дифаисты включали и террор. В доносе сына одного из пострадавших от тер.актов беков С.Сафаралибекова говорилось, что в самом начале деятельности "Дифаи" Ахмедбек Агаев снабдил в Баку Бахишбека Кязимбекова, Мешади Шамиля Гаджиева и Гаджи Гусейна Муншиева надлежащей инструкцией и программой, в которой рекомендовался террор, как способ проведения в действительность всего задуманного партией.[105]

Для совершения террористических актов из боевых организаций подбиралась особая группа террористов, организовывавших и приводящих в исполнение то или иное решение партии.

Наиболее крупными терактами, совершенными дифаистами с 1906 по 1908 гг. и имевшими большой резонанс, были покушение на генерала Голощапова и убийство правителя его канцелярии во время шушинских событий Клещинского.

Покушение на В.Н.Голощапова готовилось тщательно в течение нескольких месяцев шушинской боевой организацией, в которую входили Мешади Шамиль Гаджиев, Мешади Селим Ага-оглы, Джангирхан (видимо, Нурибеков - И.Б.) и др. С помощью Мурсала Рза-оглы был найден исполнитель теракта — житель села Гюлаблы Гюси Али оглы, ко­торому объяснили, что генерал Голощапов принес много зла татарам, и долг каждого их соотечественника отомстить за смерть братьев.[106] В течении двух месяцев Гюси Али оглы вел наблюдение за генералом в Тифлисе, и 8 ноября 1906 г. В.Н.Голощапов, бывший генерал-губернатор г.Шуши и четырех уездов Елпсаветпольской губернии, в фаэтоне был тяжело ранен двумя выстрелами в упор.[107] Вскоре после этого "Дифаи" разослала прокламации со своей печатью в несколько газетных редакций, в которых брала на себя ответственность за это покушение.[108]

Прокламация, адресованная кавказским мусульманам, начиналась словами: "Генерал Голощапов, раненный двумя пулями, позорно кончил столь позорную и столь ненавистную для вас жизнь" и кончалась словами: "Да здравствует "Дифаи".[109]

Бывшего начальника канцелярии В.Н.Голощапова - Клещинского, также приговорил к смерти Шушинский комитет, но исполнение теракта было возложено на Елисаветполъский комитет, возглавляемый А.М.Пишнамаззаде. Подготовка теракта велась лично им, также, как и создание боевой дружины.[110] В то время Клещинский уже был членом Елисаветпольского Губернского по поселянским делам присутствия. В 1907 г. (точная дата в документах не указана - И.Б.) приговор был приведен в исполнение неким Сеидом Мири, находящимся в бегах и состоявшим в родстве с членом партии Г.М.Гамзаевым.[111]

В воспоминаниях Г.Шейхзаманова (Н.Кейкуруна) говорится о том, что эти два убийства потрясли российскую администрацию и "заставили ее быть более благоразумной". Несмотря на многочисленные обыски, полиции тогда так и не удалось обнаружить членов "Дифаи".[112]

Восторженно характеризовала действия национальных партий одна из бакинских эсерок в письме своему однопартийцу в Одессу за 1906 год: "Помимо с.-р. и с.-д. здесь много национальных партий, очень сильных и с большим влиянием. Они до того терроризируют администрацию, что она, несмотря на имеющиеся предписания, не производит ни арестов, ни обысков. Вот как зарекомендовал себя кавказский народ. А у вас в России при малейшей репрессии и революции как будто не было."[113]

В том же году дифаистами был убит подполковник Энгель, бывший Нахичеванский уездный начальник. Во время армяно-азербайджанских столкновений в Нахичевани в 1906 г. Энгель открыто с помощью войска принимал участие в разграблении азербайджанских селений.[114] После каждого из этих убийств выпускались воззвания, в которых объяснялась причина, побудившая дифаистов совершить террористический акт в отношении названных лиц, и каждое из этих воззваний заканчивалось предупреждением о том, что такая же участь ждет всех врагов мусульманства и изменников среди самих мусульман.[115]

Угрозы эти дифаисты не замедляли претворять в жизнь. 11 июля 1907 г. на станции Евлах был убит жандарм Жуков, который, способствуя за приличное вознаграждение провозу и торговле оружием, в то же время устанавливал личности провозителей и доносил на них начальству.[116]

Боевыми организациями осуществлялись нападения на омнибусы с пассажирами (армянами), а также на армянские транспорты с продовольствием,[117] как бы компенсируя те потери, которые были понесены в 1906 г. многочисленными грабежами армян.

Документы свидетельствуют и о том, что дифаистами производились большие денежные сборы, в основном с богатого населения, определенная часть которых отсылалась в Иран и Турцию в помощь "бунтовщикам".[118] При обысках у М.М.Пишнамаззаде, А.Рафибекова, А.Хасмамедова, Г.Усуббекова было обнаружено значительное количество революционной литературы как русской (произведения Плеханова, Ленина, Струве, Засулич, Мартынова), так и на французском и турецком языках.[119] В доме у А.Хасмамедова была найдена брошюра видного младотурецкого лидера доктора Абдуллаха Джевдета под названием "Воззвание к мусульманам Кавказа", опубликованная в Женеве в 1905 г.[120] Брошюра призывает прекратить армяно-азербайджанские столкновения и направить все свои усилия против главных тиранов — русского царя и турецкого султана. "Благодаря стараниям царя, руководствующегося принципом "Хочешь повелевать —разъединяй!", в будущем вы еще больше будете побиты, тем более, что эти старания встречают полное сочуствие со стороны другого тирана Абдул-Гамида".[121] Интересно отметить, что брошюра была выслана из Женевы "хорошо грамотному мусульманину" членом "Дашнакцутюн" Леоном Мнацакановым, что дает основание предполагать, что дашнаки играли активную роль в распространении младотурецкой пропагандистской литературы.

Младотурецкая пропаганда проводилась и через охваченный революцией Иран. Так, генеральный русский консул в Тебризе сообщал русскому послу в Тегеране в 1905 г., что редакция газеты "Хадид" получила воззвание от младотурецкого журнала "Меджмуеи Идждихат", редактируемого А.Джевдетом к проживающим в России мусульманам.[122] Прокламация эта почти полностью повторяет текст вышеназванной брошюры. В ней говорится, что "вся ответственность за пролитую кровь ложится на русского императора и турецкого султана, которые из властолюбия посредством своих щедро награждаемых чиновников посеяли смуту среди собственных народов."[123] Мусульманским братьям советуется стремиться к просвещению и борьбе с невежеством. Как видно из этих документов, младотурки стремились организовать широкий фронт борьбы с султанской властью, пытаясь создать себе опору как внутри страны, так и среди национально-революционных организаций Российской империи, наиболее подходящей из которых оказалась "Дифаи".

В свою очередь, дифаисты также оказывали помощь как младотуркам, так и иранским революционерам посылкой людей и оружия.[124] Только из одного пригорода Шуши — Чухурмагла, дифаистами Мешади Алескером Аббас оглы и Бахадуром Керим оглы было собрано с жителей 3000 рублей, на которые были куплены ружья, патроны, револьверы, подготовлены люди и отправлены на помощь Саттархану.[125]

К 1908 г. деятельность "Дифаи" приобрела такой размах, что это грозило самому существованию царских властей в уездах Азербайджана. Против членов партии начались репрессии. Указом от 4 марта 1908 г. Кавказский наместник предписал предпринять ликвидацию партии "Дифаи".[126] В ответном послании Елисаветпольский генерал-губернатор писал, что окончательная ликвидация партии будет произведена в течении текущего марта месяца. Но для осуществления этих планов губернатор предлагал прежде всего ликвидировать Центральный комитет партии в Баку, который постарается восстановить прекратившие свои функции отделения партии. Поэтому губернатор просил разрешения "в целях окончательного прекращения существования партии "Дифаи" выдворить из пределов Закавказского края состав Бакинского Центрального Комитета во главе с председателем его, Ахмедбеком Агаевым."[127] Репрессиям подвергся в основном А.Агаев, были закрыты его газеты, установлена слежка за ним. После очередного провокационного инцидента в артистическом клубе Баку, грозившего ему арестом, А.Агаев эмигрировал в Турцию. После его отъезда деятельность партии заметно пошла на спад. Массовым арестам подверглись члены "Карабахского меджлиса единения". 23-24 марта в Шушинскую тюрьму были заключены Г.Муншиев, А.Азимов, Мешади Ш.Гаджиев, З.Ахвердов, Х.Кулиев, К.б.Кязимбеков, М.Д.Мухтаров и др. Все они были приговорены к высылке в Астраханскую губернию, а Мухтаров как персидско-подданный — выслан в Персию.[128] Высылка в Астрахань была заменена новым временным генерал-губернатором Елисаветполя Флейшером подпиской о невыезде и внесением залога по 3000 рублей.[129]

Вслед за "Карабахским меджлисом" разгрому подвергся и Елисаветпольский комитет партии. В ночь на 24 июня 1908 г. в Гяндже были произведены повальные обыски. В доме у М.Ахундова, Г.Усуббекова, М.Исмаилзаде было обнаружено большое количество нелегальной литературы и оружия.[130]

Они были заключены в тюрьму, откуда были освобождены "под гласное наблюдение полиции" 4 августа того же года.[131] Исполняющий обязанности начальника Тифлисского ГЖУ подполковник Башинский в своем рапорте предлагал весь руководящий состав Елисаветпольского комитета (10 человек) подвергнуть административной высылке под гласный надзор полиции. Однако высланы были двое — М.Ахундов, — в Самарканд, и Г.Усуббеков — в Бахчисарай, где они провели 5 лет, вернувшись на родину в 1914 г. после амнистии 1913 г.[132]

Репрессии фактически обезглавили партию. Но, судя по отдельным разрозненным документам и свидетельствам, ее деятельность, хоть и пассивно, продолжалась до 1912 г.

В письме Бардинского помещика Исмаил бека Тагибекова ротмистру Корнилову от 8 апреля 1910 г. отмечается, что благодаря усилиям полковника Гамкрелпдзе в этом году задержаны правительственные враги," члены Бардинского комитета "Дифаи".[133]

В 1912 г. были предприняты попытки воссоздания "Дифаи", а также возобновления пропагандистской деятельности карабахских активистов. В Шуше в связи с этим был задержан Худуш Кулиев секретарь "Карабахского меджлиса".[134] По подозрению в принадлежности к партии были задержаны жители Елисаветполя Муса Багир оглы, Баба Аллахверди оглы, житель Шуши Илдырымбек Шарифбеков[135] У тогда уже Закавказского Шейх-ул-ислама А.М.Пишнамаззаде 21 мая 1912 г. в Шеки было найдено 11 брошюр и 17 листовок на азербайджанском языке.[136] Листовки на азербайджанском языке раздавались в апреле 1912 г. и в Арешском уезде.[137] Но развернуть свою работу в первоначальном масштабе дифаистам не удалось. Полиция на этот раз была более бдительна и арестовывала их при малейшем подозрении, грозя высылкой за пределы Кавказа.[138] Многие из дифаистов вошли впоследствии в образовавшуюся в 1911 году партию "Мусават".

В последнее время достоянием гласности стали факты о существовании "Дифаи" и в годы I мировой войны. Так, в известной ныне всем книге Т.Свентоховского приводятся данные из турецких источников о том, что уполномоченный от бывших дифаистов Аслан-Хан Хойский, племянник Фатали-Хана Хойского, во время боевых действий на Кавказском фронте перешел границу и в феврале 1915 г. прибыл в штаб Энвера—Паши в Эрзеруме. Целью визита было получение гарантий от турецких и немецких представителей о создании независимой как от России, так и от Турции республики, в которую войдут Бакинская, Елисаветпольская и Эриванская губернии, а также Дагестан и район Терека.[139] Момент был благоприятным для миссии, Энвер-Паша, только что потерпевший поражение от русских при Сарыкамыше, одобрил этот проект. В подтверждение серьезности своих намерений Аслан-Хан Хойский заявил, что 100 тысяч мусульман Закавказья и Дагестана поднимут восстание, как только турецкие войска перейдут границу Иранского Азербайджана. Но, последующий ход военных действий, неблагоприятный для Турции свел на нет все эти проекты.[140] Тем не менее, сам факт их существования говорит о далеко идущих планах партии.

Трудно дать однозначную оценку роли и места "Дифаи" в национально-освободительном движении Азербайджана. Но одно можно утверждать совершенно определенно. Созданная в качестве противника распоясавшимся дашнакским бандам, партия эта постепенно переросла те цели и задачи, которые преследовала вначале, назвав себя "Национальной боевой партией", т.е. чистую месть. Охватив своим влиянием большую часть населения азербайджанских уездов, "Дифаи" пыталась, и не всегда безуспешно, политически и через религию просветить массы, открыть им глаза на действительных виновников кровавого произвола — царскую администрацию, с которой партия боролась по-своему, не совсем парламентскими средствами, считавшимися в то время привилегией революционеров.

"Мудафиэ" (Оборона)

Во второй половине мая 1907 г. появляются сведения об образовании новой азербайджанской партии, или скорее, организации, "Мудафиэ". Деятельность ее распространялась на западную часть Елисаветпольской губернии, в основном на Казахский уезд и часть уездов Тифлисской губернии.[141] В создании партии активное участие принимали жители Казаха Агабек Киясбеков — "прапорщик милиции" из разорившихся беков, Гаджи Керим Саниев — учитель Дагкесаманского училища, Алибек Халилбеков — местный нотариус, подполковник М.Р.Векилов.[142]

А.Киясбеков за "провокаторскую" деятельность во время армяно-азербайджанских столкновений в 1906 году был заключен в тюрьму, а затем выдворен из Казахского уезда. Вернувшись через месяц обратно.

А.Киясбеков начал вести антправительственную агитацию среди крестьянского населения, рассылая угрожающие письма бекам от имени так называемого "мусульманского комитета".[143] Временным Елисаветпольским губернатором генерал-майором Альфтаном А.Киясбекову вновь было запрещено проживание на этот раз почти во всех уездах Елисаветпольской губернии, и Киясбеков поселился в Тифлисе. Но постановлением следующего генерал-губернатора Бауэра от февраля 1907 г. ему вновь разрешался въезд в означенные уезды.[144] В течении первой половины 1907 г. А.Киясбеков постоянно наезжал в Казах, где устраивал совещания, на которых постоянно присутствовали Г.К.Саниев, А.Халилбеков, Аббас Кулибек Ахундов и Беюк Ага Делибазов -агалары казахских селений. Судя по полицейским рапортам, цель этих совещаний состояла в образовании организации для сбора денег с населения под видом членских взносов. Некоторые факты принудительного взимания денег с торговцев действительно имели место, но они были прекращены, как только было замечено полицейское наблюдение. Основное же внимание организации было обращено на бойкот администрации и казачьих частей, присланных в уезды в марте 1907 г. для контроля за межнациональными столкновениями. Местным жителям, хорошо относившимся к расквартированным в Казахе 200 казакам Горско-Моздокского полка и продававшим им продовольствие по низкой цене, делались личные предупреждения и рассылались угрожающие письма с требованием бойкота властей и напоминанием о том зле, которое творили казаки над их соотечественниками в прошлом году в Карабахе.[145]

В середине мая А.Киясбеков вместе с Г.Саниевым выехал в Тифлис, после чего в Казахе было получено воззвание от образовавшейся партии "Мудафиэ". Партия была образована в Тифлисе и сферой своей деятельности объявила мусульман г. Тифлиса, а также Борчалинского и Казахского уездов.[146] Привлечение членов в эту партию было возложено на А.Киясбекова, который с этой целью и приезжал неоднократно в Казах. Председателем партии, как сказано в полицейских донесениях, был избран военный топограф подполковник М.Векилов.[147]

Существует версия о том, что "Мудафиэ" возглавлял видный общественный деятель, депутат I Государственной Думы Исмаилхан Зиятханов, занимавший должность товарища прокурора при Тифлисском окружном суде.[148] Но по всей видимости, председательство его было скорее почетным, чем реальным, поскольку большую часть своего времени в 1907 г. он проводил в Петербурге по поводу Выборгского процесса, после которого был осужден на 3 месяца вместе с А.М.Топчибашевым.[149]

В отечественной историографии, правда весьма малочисленной по данному вопросу, принята точка зрения, что "Мудафиэ" являлась чисто бекской партией, или организацией привилегированных классов и была создана, чтобы предотвратить все возрастающее влияние "Дифаи" на крестьянскую массу. Однако состав организации, включавши! в себя в основном представителей сельской интеллигенции, а также представленное далее ее воззвание позволяют усомниться в этом доводе.

Два сельских агалара — Б.А.Делибазов и А.К.Ахундов, никаким влиянием в организации не пользовались и "являлись лишь орудием в руках организаторов."[150]

В мае 1907 г. А.Киясбековым и Г.Сашгевым было составлено воззвание организации, в котором определялись ее цели и задачи. Воззвание было ими отвезено в Баку "для представления его на одобрение бакинского центрального мусульманского комитета", где оно было отлитографировано и оттуда же и со станции Кюрдамир разослано "выдающимся представителям населения и чинам полиции указанных районов.[151]

Воззвание-прокламация, обращенное ко всем мусульманам, явилось по-существу единственным найденным до сих пор программным документом организации. В воззвании говорилось, что новая партия "Мудафиэ" будет работать приблизительно по программе "Дифаи" и вмешиваться во все общественные дела мусульман.[152] Партия объявляла, что основным направлением ее деятельности будет создание общественных объединений среди мусульман и забота об их просвещении и культуре, поскольку недобросовестные представители власти до сих пор пользовались народным невежеством и доводили до крайней степени эксплуатацию масс.

Партия приглашала благоразумную и порядочную часть общества оказывать ей содействие в трудной борьбе за справедливость и свободу, а "кровопийцам, шпионам, врагам ближнего и чиновникам, не знающим предела алчности и жестокости", предлагалось сократить свои аппетиты и вспомнить казни, совершенные партией "Дифаи",[153] в заключении говорилось, что "Мудафиэ" хочет работать мирно, но вместе с тем будет жестоко карать всех виновников народных бедствий, "ее вооруженная рука будет всегда напоминать о том, что мусульмане отныне обижаемы не должны быть. Долой врагов народа и нации, долой летаргию, сковавшую мусульманство!"[154] Воззвание завершала печать организации, символизировавшая ее цели и изображавшая книгу, весы, сноп сена и два скрещенных внизу меча.[155]

В полицейских рапортах имеются также сведения об агитации членов "Мудафиэ" в области улучшения крестьянского быта, разделения между крестьянами помещичьих земель, неплатежа помещикам за землю багры и даже в случае необходимости ниспровержения государствен­ного строя (имелись ввиду, скорее всего, местные власти -И.Б.).[156]

Все эти, хотя и скудные разрозненные сведения, позволяют предположить, что "Мудафиэ" отнюдь не являлась бекской организацией, имеющей цель противостоять влиянию "Дифаи". Она скорее способствовала распространению идей последней в тех уездах, куда не добирались дифаистские пропагандисты.

Несмотря на многочисленные угрозы в адрес власть имущих, которыми пестрит прокламация "Мудафиэ", никаких террористических актов за короткий период своего существования она не совершила. По сообщениям елисаветпольского генерал-губернатора, в силу своей малочисленности и малопопулярности эта организация ничем особенным, кроме некоторой пропагандистской деятельности, себя не проявила и к 1908 г. прекратила свое существование.[157] Имеются также данные о том, что "Мудафиэ" продержалась до 1909 г.[158]

"Мусават" (Равенство)

Репрессии, которым подверглись азербайджанские партии и организации в первом десятилетии XX века способствовали приостановлению их деятельности, но не полному прекращению ее. Панисламизм, опасность которого искусственно раздувалась русскими властями, явился тем знаменем, размахивая которым охранка запрещала азербайджанские газеты, запрещала преподавание ислама и родного языка. Но репрессии не могли остановить начавшегося национально-освободительного движения, только загнали его в глубокое подполье.

Символом, а впоследствии и основным руководителем нового этапа национального движения стала основанная в 1911 г. в условиях строгой конспирации национально-демократическая партия "Мусават".

Первую ячейку (тройку) партии, согласно воспоминаниям М.А.Расулоглу, учредили бывшие гумметисты Аббас Кязимзаде, Таги Наги-оглу и сам М.А.Расулзадс (Расулоглу).[159] В том же году к работе в партии были привлечены ими Кербалаи Вели Микаилзаде (Микаил-оглу), Гуламрза Шарифзаде, Юсиф Зия, Сеид Мусеви, Мирза-Гасан Таирзаде.[160]

Перед основателями партии была поставлена задача "сохранить в строгой тайне существование партии и, увеличивая пока число своих членов, готовиться и набирать силы для будущей борьбы." Эта задача была претворена в жизнь, и вплоть до Февральской революции 1917 г. "Мусават" находился в подполье. Об основании партии М.А.Расулоглу сообщил письмом в Стамбул находящемуся там М.Э.Расулзаде, который в ответном письме восторженно приветствовал создание партии.

Численность партии в первый период ее деятельности (до 1917 г.) практически определить невозможно по объективным причинам — это конспиративность работы, при которой запрещено было упоминание даже ее названия, и небольшая активность членов партии, сводящаяся в основном к газетным публикациям ее лидеров.

Социальную базу партии, согласно воспоминаниям ее деятелей, составляли представители интеллигенции, рабочих, купечества, крестьян, мелкой буржуазии, конторских служащих, не включая в себя, в отличие от последующего времени, представителей имущих классов.

Первая программа и устав "Мусавата" были изданы отдельной брошюрой в 1912 г. и должны были тайно распространяться среди членов партии.

Мирза Давуд Гусейнов, из книги которого стала известна первая программа "Мусават", обвиняет М.Э.Расулзаде как ее автора в панисламизме, пантюркизме и 180-градусном повороте от большевизма. Авторство программы установить довольно сложно, поскольку, как уже сказано, М.Э.Расулзаде находился в это время в эмиграции. Но существует полицейское донесение, в котором сказано, что в 1911 г. М.Э.Расулзаде "по требованию русского посла был выслан из Персии и вновь прибыл в Баку с важными поручениями младотурецкого кабинета, оттуда направился в Константинополь с этими поручениями."[161] Что это были за поручения, неизвестно, однако можно предположить, что Расулзаде принимал участие в написании программы и даже сам явился ее автором.

На состоявшейся в Москве в декабре-январе 1928-29 гг. I Всесоюзной конференции историков в специальной секции обсуждался вопрос о "Мусавате". Известный историк Я.Ратгаузер выступил с утверждением о том, что существование "Мусавата" до революции 1917 г. является  мифом,  выдуманным  самим М.Э.Расулзаде,  выдававшим общемусульманские требования за программу партии. Оппонентом Я.Ратгаузера в завязавшейся дискуссии выступил С.Сеф, на фактах, доказавший наличие у этой партии программы, устава и воззваний, правда не высвободившихся от клерикальных влияний, но написанных, безусловно, от имени "Мусавата" и, возможно, самим М.Э.Расулзаде.[162]

Что же давало основание оппонентам "Мусавата" как в среде других партий, так и среди царских властей, упрекать его первую программу в панисламизме?

В преамбуле программы партии (поначалу она именовалась обще­ством "Мусават") говорилось о том, что "некогда благородный народ ислама, доставая одной рукой до Пекина, основывая там мечеть Абу-Кувешде, другой устраивал на другом конце Европы дворец Аль-Гамбры" и выражалось сожаление по поводу упадка мира ислама. Причиной всех бедствий, обрушившихся на исламский мир, называлась разобщенность мусульманских государств, отсутствие единства целей. Поэтому и организовалось общество "Мусават", которое "вступив на открытую арену для объединения всех разрозненных сил мусульманского мира и защиты национальных и человеческих прав мусульман, приступило к распространению своей программы."[163]

Программа состояла из 8 пунктов, сформулированных в довольно абстрактной форме и выражавших скорее благие пожелания ее составителей, чем конкретно поставленные задачи. Для большей иллюстративности приведем основные разделы программы:

"1.Объединение всех мусульманских народов без различия наций и религиозных толков.

 2.Восстановление утерянной независимости мусульманских стран.

 3.Оказание   моральной   и   материальной  помощи  мусульманским странам, борющимся за сохранение или восстановление независимости.

 4.Помощь развитию оборонительных и наступательных сил мусульманских народов и стран.

 5.Устранение всех барьеров, препятствующих распространению этих идей.

 6. Установление контактов с партиями, борющимися за прогресс и единство мусульман.

 7. Установление, в случае необходимости, контактов и обмен взглядами с зарубежными партиями, ставящими своими задачам! Благоденствие и прогресс человечества.

8.Интенсификация всех форм борьбы за прогресс мусульман и развитие коммерческой, промышленной и экономической сторон их жизни."[164]

Как видим, конкретных способов воплощения в жизнь идеи "всеобщего благоденствия мусульман" программа не предлагала. Не указывались и страны, чью независимость предстоит восстановить. Однако упрек в панисламизме может быть принят лишь с большими оговорками, поскольку исламской фразеологией прикрывались откровенно антиколониальные цели партии. Об этом свидетельствует и 7-й пункт программы, предлагающий сотрудничество всем прогрессивным партиям мира. Кроме того, немаловажным фактором явилась и сложившаяся в момент написания программы политическая ситуация на Востоке. Иранская революция и заложенные ею основы конституции потерпели поражение, раздавленные совместными усилиями двух империали­стических монстров — России и Великобритании. Начавшаяся в 1912 г. Балканская война под флагом освобождения славянских народов от турецкого ига проходила при прямом военно-политическом вмешательстве России, стремившейся с одной стороны к расширению контролируемых ею территорий балканских государств, и с другой — к осуществлению своей вековой мечты — прорыву к средиземноморским проливам и Констанстинополю. Младотурецкое государство, которое к тому времени понесло значительные потери в итало-турецкой войне 1911-1912 гг., вынуждено было противостоять фактически всем европейским державам, покровительствующим той или иной стране Балканского союза. В сложившейся ситуации естественным было сочувствие мусульманского мира, и особенно тюркоязычного населения Российской империи, Турции. Не явилась исключением и зародившаяся в Азербайджане национально—демократическая партия "Мусават". Одним из первых политических актов, предпринятых партией, был выпуск прокламации - воззвания в 1912 г., в связи с первой Балканской войной и напечатанной в Стамбуле в журнале "Сабил-ур-Решад".[165] В воззвании указывалось на то, что до сих пор мусульманский мир, сердцем которого являлся Османский халифат*, подвергался страшным гонениям и унижениям со стороны европейских государств, надеявшихся, что, не выдержав этого натиска, он лишится былого могущества. Однако, объявление конституции (в результате младотурецкой революции - И.Б.) лишило их этой надежды, они увидели, как вновь возрождается

* Так в источнике.

Османская империя и прогрессирует исламский мир, грозящий им возмездием за все причиненные беды. Тогда европейские страны бросили на карту проблемы Траблиса, Боснии-Герцеговины, а теперь и Балканский вопрос, до зубов вооружив эти стороны против исламского мира, который необходимо было расчленить и ослабить.[166] "Единоверцы! — говорилось далее, — Наша единственная надежда и дорога к спасению лежит в независимости и прогрессе Турции. Если мы и дальше будем равнодушно взирать на ее беды, то сами окажемся в плену у врага. Весь мир знает, что войну против Турции начали не маленькие Балканские страны. Потому, что как бы не был слаб лев, шакалы и лисы не осмелятся приблизиться к нему. Организатором всех этих дел является враг ислама и всего человечества, известный как "мировой жандарм" северный медведь — деспотичное русское государство, кото­рое каждый день под прикрытием посылки медикаментов, врачей и добровольцев, направляет туда целые роты регулярной армии."[167]

Интересно отметить, что прокламация приблизительно такого же содержания была отправлена 20 октября 1912 г. из Тифлиса в Астрахань д-ру Н.Нариманову.[168]

Текст этого воззвания свидетельствует о том, что идея объединения мусульманских народов являлась для мусаватской партии не самоцелью, а прежде всего орудием противостояния порабощению этих народов Западом и особенно Российской империей, к которой, как явствует из прокламации, партия особой любви не испытывала.

Вообще же говорить о существовании более или менее выработанной программы панисламизма, во всяком случае среди российских мусульман, не приходится. Об этом свидетельствуют и документы среднеазиат­ских исламистских движений, в частности "Иттихале Исламийе" (Лига объединения мусульман), которые не дают ответа на вопрос о конечной цели и политической программе панисламизма.[169] Это вынуждены были признать даже чиновники царской охранки, у которых по меткому определению А.Аршаруни и Х.Габидулина во всех случаях национально-освободительного, аграрного, революционного движения среди тюрко-татарских народов был готов общий рецепт — панисламизм.[170]

Это грозное для русских властей определение звучит почти во всех рапортах жандармских управлений за 1912-1914 гг. Нельзя, однако, отрицать и факт активизации действий турецких эмиссаров в Закавказье в период Балканских войн, и позже, во время I мировой войны, а также симпатии и помощи, оказанной им местным населением и, в частности, представителями так называемой "мусульманской организации". В документах этого времени встречаются разные ее названия, мусульманская партия, Мусульманский революционный комитет.[171]

Есть основания предполагать, что под всеми этими вывесками скрывалась партия "Мусават", самоназвание которой царской охранке тогда было еще неизвестно. К такому выводу можно придти, и сопоставив две листовки названных организаций с текстами известной прокламации "Мусавата" 1912 г. по поводу Балканской войны. Они совершенно идентичны. Указаны в рапортах и имена людей, принадлежащих к "мусульманской организации". Это жители Тифлиса К.Э.Уснизаде (владелец типографии), А.М.Бадалов (ученик коммерческого училища), Г.Б.Минасазов (известный публицист), И.С.Гасанзаде (содержатель типографии "Шарг", член редакции "Молла Насредднн"), М.А.Аббас-заде (персоподданный, торговец коврами, агитатор), С.Алиев, М.Мирзоев.[172] Из жителей Елисаветполя и Баку названы М.Рафизаде (учитель школы "Иттифаг", агитатор), М.М.Сеидов (скупщик оружия), Х.Али-Азгар.[173]

Мы не беремся утверждать, что все они являлись членами "Мусавата", но характер их деятельности, пропагандистская работа по объединению мусульман, сборы денег и оружия в пользу Турции, позволяет предположить, что они имели отношение к этой партии.

Еще более активизировалась работа турецких эмиссаров и мусаватистов в 1913 г. после падения Адрианополя, грозящего поражению Турции в войне. На Кавказ из Стамбула было командировано 60 офицеров, местных уроженцев, с целью проведения широкой пропагандистской работы для подготовки в случае необходимости восстания мусульман против России.[174]

На пароходах и парусных судах из Стамбула отправлялись целые ящики с прокламациями в Севастополь и Сухум, а оттуда в Тифлис, Баку и Дагестанскую область.[175]

Наибольшую активность из турецких посланников проявляли члены партии "Единение и прогресс" — Керим-бей, Осман-Эфенди, Бурхан-Эдин, Сайд-Эфенди.[176] В свою очередь представители местной "мусульманской партии" организовывали распространение прокламаций и сборы пожертвований почти со всех азербайджанских уездов, а также с бакинских капиталистов. Интересно отметить, что газета "Игбал", в которой в это время сотрудничали М.Э. и М.А.Расулзаде, поместила в октябре-ноябре 1913 г. в восьми своих номерах заметки о митингах в пользу Турции среди индийских мусульман. Мусульмане осуждали враждебную Турции английскую политику и требовали от своего правительства, чтобы оно помогло Турции и не дало возможности врагам разорить ее. О том, какое воздействие оказали эти заметки, и не только на бакинских мусульман, говорит полицейское донесение, в котором отмечается, что после их опубликования и в Батуме возник "панисламистский комитет."[177] Это и явилось одной из причин закрытия "Игбала".

Вернемся, однако, к программе и организационной структуре "Мусавата". В уставе партии предполагалась организация ее отделений во всех концах России и распространение ее программы через прокламации, брошюры и книги. Членами партии могли быть все мусульмане без различия национальности, если они принимают ее программу, подчиняются всем постановлениям партии, вносят ежемесячные членские взносы (1 руб.) и оказывают ей моральную и материальную помощь.[178]

Центральный Комитет партии, находящийся в Баку, имел в провинциях свои отделения, состоящие как минимум из трех лиц, назначенных и утвержденных центром. Каждый из этих 3-х членов обязывался рекомендовать в партию еще двух лиц через доверенное лицо. До установления полного доверия и доказательства их преданности партии эти новые 6 лиц считались вспомогательными членами и пользовались правом совещательного голоса, и только после разрешения центра имели право войти в отделение. При этом выдвинутые каждым из членов кандидаты не должны были знать друг друга.[179] Каждый из шести утвержденных членов партии должен был в свою очередь, найти еще двух кандидатов и т.д. Каждый из утвержденных членов партии должен был в присутствии представителя отделения поклясться в своей верности "Кораном, возвышенной религией ислама и благородством своей нации, и лишь после этого может считаться членом общества (Мусават - И.Б.)"[180]

В районах, где находились отделения партии, организовывались ячейки или районные комитеты, которые обязаны были подчиняться отделениям, а последние — центру. Подобно контролю ЦК над отделениями, контролю последних подлежали райкомы. ЦК раз в год обязан был отчитываться перед всеми членами партии через свои отделения. Для обсуждения и утверждения программы, тактики и устава ЦК должен был ежегодно созывать конференцию из представителей отделений и райкомов (по 1 от каждого ), решения которой были обязательны для всех членов партии.[181]

В распоряжении ЦК должны были иметься и принудительные силы, но какого характера, в уставе не было указано. К ним предстояло прибегнуть в случае посягательства на права и независимость мусульман.

Как видно из Организационных основ партии, они были рассчитаны на условия конспиративной работы, что было неудивительно в атмосфере тотального преследования так называемых панисламистов, репрессии против которых особенно усилились с началом Балканских войн. Подтверждением этому служит "Строжайшее предупреждение", сделанное в заключении программы "Мусавата". В нем, в частности, сказано, что Бакинское отделение партии "самым серьезным образом предостерегает своих членов от открытой критики русского правительства и его агентов, дабы не навлечь на себя подозрения правительства, ибо от этого могут пострадать как сами критикующие, так и их единомышленники."[182] Главной же задачей партии, как уже отмечалось выше, на тот период объявлялась подготовка сил путем увеличения своих рядов для будущей борьбы. Этого принципа осторожности в высказываниях и действиях относительно русских властей партия, как увидим дальше, неукоснительно придерживалась до февраля 1917 года, т.е. до наличия возможностей для открытой политической борьбы. Исключением явилась лишь вышеуказанная прокламация 1912 года, но она была издана не в Азербайджане.

В 1913 г. в результате амнистии, объявленной по поводу 300-летия династии Романовых, в Баку из Стамбула вернулся М.Э.Расулзаде, ставший с этого времени бессменным лидером партии "Мусават".

К моменту возвращения его политические взгляды и мировоззрение претерпели существенные изменения. Вынужденный в связи с поражением иранской революции и вводом туда русских войск эмигрировать в Турцию, М.Э.Расулзаде два года, с 1911 по 1913 гг., провел в Стамбуле, где стал активным участником кружка "Тюрк оджагы", объединившим в себе весь цвет тюркской интеллигенции. Достаточно перечислить имена членов этого кружка под председательством Зия Гейалпа — Ахмедбек Агаев, Алибек Гусейнзаде, Юсиф Акчурин и пр., чтобы иметь представление о направлении его деятельности.[183] В проводимых здесь постоянно дискуссиях о проблемах возникновения и путях развития тюркских народов, воплощении в реальность лозунга тюркизации, модернизации, исламизации М.Э.Расулзаде отнюдь не был сторонним наблюдателем. Потерпевший жестокое разочарование в революционной деятельности сначала в России, а затем в Иране, М.Э.Расулзаде постепенно приходит к идее "романтического пантюркизма" (его собственное выражение - И.Б.), а впоследствии — к тюркизму, более приверженному к сохранению общекультурных ценностей, чем утопической идее "Турана"[184]  В этом немаловажную роль сыграло его знакомство с произведениями признанного авторитета в исламском и тюркском мире, философа Шейха Джемаледдина Аль-Афгани (1836-1897).

В издававшемся кружком журнале "Тюрк юрду" М.Э.Расулзаде сразу по приезде из Ирана опубликова