§2 ПАДЕНИЕ МОНАРХИИ В РОССИИ

ПЕРВЫЕ ШАГИ ПОЛИТИЧЕСКИХ И ОБЩЕСТВЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ АЗЕРБАЙДЖАНА В НОВЫХ ИСТОРИЧЕСКИХ УСЛОВИЯХ.

К концу 1916 г. революционный кризис в России был налицо. Экономический развал небывалый рост цен, военные поражения, постоянная смена министров и премьеров в правительстве все более непопулярными и реакционными деятелями продемонстрировали всему российскому обществу полную неспособность царизма контролировать ситуацию в стране. Вся Россия была охвачена забастовочным движением. В Баку 17 января 1917 г. в механических мастерских Нобеля началась стачка, перекинувшаяся к 20 января на все нефтяные районы города. Стачка, охватившая 87 промышленных предприятий и 22 тысячи рабочих, продолжалась до 31 января и закончилась частичным удовлетворением требований рабочих.[1] Во второй половине февраля в Петрограде началась серия забастовок в ответ на резкое повышение цен. Возглавляли забастовочное движение рабочие Путиловского завода, администрация которого 22 февраля уволила с работы около 40 тыс. человек.[2]

Утром 27 февраля начался мятеж в резервных батальонах гвардейских частей, к которому вечером присоединились солдаты Семеновского, Измайловского и др. полков.[3]

В тот же день в Таврическом дворце часть меньшевиков и эсеров-депутатов Думы, а также члены рабочей группы Центрального Военно-промышленного комитета провозгласила себя Временным исполнительным комитетом Совета рабочих депутатов. В ночь с 27 на 28 февраля здесь же, в правой части Таврического дворца другая часть думских депутатов приняла решение о создании Временного комитета Государственной думы во главе с кн. Г.Е.Львовым, преобразованного 1 марта во Временное правительство.[4] В комитете были представлены все партии, кроме большевиков и крайне правых. 2 марта, находясь фактически на положении заключенного во Пскове, Николай II подписал указ о своем отречении в пользу брата Михаила Александровича, который на следующий же день в присутствии членов Временного правительства отказался от притязаний на престол.[5] Монархия в России, насчитывавшая более 1000  лет, пала.

Весть о революции была получена в Баку 2 марта 1917 г. и встречена единодушным ликованием всех слоев общества и национальностей. Была проведена приветственная однодневная забастовка, о чем городской голова Л.Л.Быч сообщил телеграммой от 3 марта в Петроград.[5a] Особый восторг вызвало сообщение об объявлении Временным правительством всеобщей амнистии политзаключенным. В первые же дни революции в Азербайджане на свободу было выпущено 600 человек.[6]

Орган нефтепромышленников журнал "Нефтяное дело" писал в своей передовице: "Давнишняя мечта молодой России о политической свободе и действительно конституционном политическом строе осуществилась полностью и в самых широких границах".[7]

На рауте по случаю Новруз байрама Ф.Хойский огласил текст телеграммы, посланной в Петроград в адрес Родзянко и председателя Мусульманской фракции от имени 30-ти мусульманских общественных организаций г. Баку. В телеграмме выражалась уверенность, что "возвещенные Временным правительством основы гражданской, политической, национальной и религиозной свободы и равенства всех граждан государства Российского будут отныне незыблемы, и мусульмане, освободившись от вековых гонений низвергнутого в прах режима, возродятся к новой светлой созидательной жизни в свободной России", под телеграммой стояли подписи М.Асадуллаева, Ф.Х.Хойского, М.Э.Расулзаде.[8]

Митинги и демонстрации первых дней Февральской революции закончились образованием двух органов власти - Исполнительного комитета общественных организаций и Совета рабочих депутатов, исполнявших свои функции до октября 1917 года. 4 марта в здании управы городской голова Л.Быч объявил что городская дума решила образовать Исполнительный комитет общественных организаций, который стал по существу представительством Временного правительства в Баку.[9]

В состав Исполнительного комитета (ИКОО) вошли как представители бывших городских властей, так и члены либеральных и социалистических партий. Председателем ИКОО вначале стал Л.Л.Быч, затем его сменил меньшевик В.И.Фролов, в руководящее ядро вошли кадет А.КЛеонтович, большевик А.Стопани, И.Лихачев от кооперативов и др. Через несколько дней С.Шаумян и Н.Мандельштам (Лядов) были выбраны представителями Бакинского совета в ИКОО.[10] Таким образом, вопреки общепринятому мнению, в ИКОО были представлены не только социальные верхи, но практически весь политический спектр Баку (всего 75 человек), что в какой-то степени даже затрудняло его деятельность, делая неспособным принимать единогласные решения. После первого шока, вызванного революцией, возобновило свою работу Бакинское отделение партии кадетов, ставшей правящей партией в России. Этот факт однако не означал того, что бакинские кадеты сосредоточили в своих руках власть. Часть их них (Л.Быч, А.Леонтович, К.Ирецкий) вошли в ИКОО, некоторые активисты (С.А.Вонсович) вышли из партии, остальная часть образовала организационный комитет партии народной свободы из 9-ти человек. По сообщению газеты "Баку" среди его членов (М.Г.Алибегов, Б.Л.Байков, Х.А.Вермишев, М.Ф.Подшибякин, кн.Дадиани, Фридланд, В.М.Клементьев, П.М.Кара-Мурза) был и Ф.Х.Хойский.[11] В первых числах марта Оргкомитет кадетов опубликовал в газетах "Баку" (редактором которой был Х.А.Вермишев) и "Каспий" воззвание, призывающее всех граждан к поддержке Временного правительства, к единству всех политических сил страны, к верности союзникам по Антанте и доведению войны до победного конца.[12] Самым страшным для кадетов была опасность двоевластия, поэтому они на всех своих лекциях и выступлениях в прессе призывали к прекращению внутренней борьбы между различными политическими течениями и партиями, к образованию единого блока партий для устранения многовластья, которое "гибельно может отразиться на деле закрепления нового строя и победы над внешним врагом".[13] Хотя в конечном итоге все опасения кадетов сбылись (в том числе и предсказания о развале армии), к их советам и призывам в тот момент прислушивалась весьма незначительная часть правящей верхушки, входившей в ИКОО. С ухудшением внешнего и внутреннего положения страны революция повернула влево, социалистические и национальные партии приобретали все большую популярность, и кадеты, лишенные социальной базы, остались в изоляции. 9 марта Временное правительство отстранило от деятельности Кавказского наместника великого князя Николая Николаевича, назначив для управления краем Особый Закавказский комитет (ОЗАКОМ) во главе с членом IV Думы кадетом А.Харламовым. В его состав вошли также думские депутаты М.Ю.Джафаров, А.Чхенкели, М.Пападжанов и др.[14]

Два дня спустя, после учреждения ИКОО, в ночь с 6 на 7 марта прошло первое заседание вновь созданного Бакинского совета рабочих депутатов.[15] В его состав вошли 52 депутата, избранные от 52000 рабочих и служащих, в выборах приняли участие 2/3 бакинского рабочего населения.[16] Большинство в Совете, как и повсюду в России, составили эсеры и меньшевики. Председателем Сонета, правда был избран заочно С.Шаумян, вернувшийся из Саратовской ссылки только 8 марта, но этим избранием он был обязан только личной популярности в социалистических кругах. Всего в Совет было избрано 9 большевиков. В апреле 1917 г. большевики добились дополнительных выборов в Совет, где их представительство было увеличено до 25-ти человек. Тем не менее остальные 88 членов (из 113) являлись меньшевиками, эсерами и дашнаками.[17]

Бакинская эсеровская организация в этот период переживала свой второй расцвет. Ряды ее значительно пополнились в основном за счет моряков Каспийской флотилии и расквартированных по всему Закавказью солдатских гарнизонов, большинство из которых составляли выходцы из крестьян. 5 марта 1917 г. эсеры провели свой первый митинг в здании городской управы, на котором один из их лидеров, Звоницкий призвал к созданию широчайшей коалиции политических сил города.[18] Здесь же было принято решение о создании Исполнительного комитета городской эсеровской организации. В середине марта были созданы Советы офицерских и солдатских депутатов, объединившиеся несколько позже в Совет военных депутатов, в руководстве которого также преобладали эсеры. Во время переизбрания Исполкома Бакинского Совета в начале мая эсеро-меньшневистское большинство добилось избрания на пост председателя Совета вместо С.Шаумяна известного эсера Сако Саакяна.[19]

Что касается тактической линии эсеров, то помимо выступлений на митингах с демагогическим» обещаниями раздачи земли каждому жителю, самостоятельно они старались не действовать, вступая во временные коалиции то с большевиками, то с меньшевиками и дашнаками. Но окончательно трехпартийный (меньшевики, эсеры и дашнаки) антибольшевистский блок оформился только после октябрьского переворота 1917 года.

Социал-демократы, для которых Февральская революция, по признанию многих их деятелей, явилась полной неожиданностью, с большим рвением приступили к реставрации своей сильно поредевшей за годы войны организации. Большевики обладали влиянием в нефтепро­мысловых районах, центр же города и промышленные предприятия, где преобладает квалифицированные рабочие, находился под влиянием меньшевиков. Однако в первые месяцы революции и в рабочих массах, и среди самих социал-демократов, охваченных эйфорией приобретенной свободы, господствовали настроения примирения. 10 марта в здании Коммерческого училища состоялось собрание представителей социал-демократических организаций для обсуждения организационных вопросов. Собрание, на котором присутствовало 300 человек постановило избрать Временный Бакинский комитет РСДРП, в который должны были войти представители от социал-демократов и от Совета рабочих депутатов. Во Временный Бакинский комитет было выбрано 5 человек - три меньшевика и два большевика.[20]

Объединенные райкомы были созданы в промысловых и городском районах - в Балаханах, Раманах, Черном городе, Биби Эйбате. Во второй половине марта объединенные социал-демократические организации возникли также в Елисаветполе, Шемахе, Шуше и Евлахе.[21]

Одно из первых воззваний Временного Бакинского комитета РСДРП призывало всех трудящихся к единству действий, не поддаваться на провокации и не дезорганизовывать ряды социал-демократов, которые с помощью Совета рабочих депутатов будут добиваться 8-часового рабочего дня, создания заводских и конфликтных комиссий, демократизации всех учреждений и т.п.[22]

Одно из крупнейших завоеваний первых месяцев революции 8-часовой рабочий день, был введен в Баку с 2 мая 1917 года, но это была заслуга не только социал-демократов. 15 апреля Бакинский Исполнительный Комитет общественных организаций, при участии члена ОЗАКОМа М.Ю.Джафарова, заслушав доклад согласительной комиссии Совета рабочих депутатов, объявил о введении в Бакинском районе 8-часового рабочего дня, примирительных камер между промышленниками и рабочими, введении фабрично-заводских и промысловых комиссий, признании обязательными на время войны сверхурочных работ. Все решения ИКОО должны были претвориться в жизнь с 1 мая. Под этим документом стояли подписи председателя ИКОО - В.И.Фролова и члена ОЗАКОМа М.Ю.Джафарова.[23]

Довольно скоро межфракционные разногласия среди социал-демократов, касающиеся ключевых моментов сложившейся в стране ситуации дали о себе знать. Прежде всего это проявилось в позиции Бакинского комитета и всей организации по отношению к Временному правительству. Меньшевики во главе с Г.Айолло возлагали на Временное правительство определенные надежды, связывая с ним осуществление на практике гражданских свобод при условии давления на него рабочих масс во главе с Советом. Такой же позиции придерживалась часть большевиков Москвы и Петрограда - так называемый сталинско-каменевскйи центр, до получения инструкций от Ленина в "Апрельских тезисах". Ленинская точка зрения была совершенно противоположной и выражалась в восприятии Февральской революции как буржуазно-демократической, давшей власть только буржуазии и предполагающей переход ко второму - пролетарскому этапу революции. "Не парламентская республика..., а республика Советов рабочих, батрацких и крестьянских депутатов по всей стране, снизу доверху", - говорил Ленин.[24] Выразителем крайне левых, ленинских взглядов на революцию в Баку явился С.Шаумян. Созванная 10 апреля межрайонная конференция РСДРП, несмотря на сопротивление меньшевиков приняла резолюцию по докладу Шаумяна "О текущем моменте", где русская буржуазия и представляющее ее Временное правительство были названы откровенно контрреволюционными, а лозунгом настоящего момента провозглашен "не гражданский мир, а классовая борьба".[25] Резолюция призывала пролетариат сплотиться вокруг Советов, концентрируя в них все силы революционной демократии и расширяя их влияние как органов власти.[26] Интересно, что Шаумян выдвинул все эти требования до того, как в Баку были получены ленинские "Апрельские тезисы", что позволило советским историкам считать Шаумяна "кавказским Лениным".

Еще одним камнем преткновения в извечных большевистско-меньшевистских дискуссиях был вопрос о войне. Наиболее популярным среди всех социалистических партий, за исключением большевиков, был выдвинутый в Петроградском Совете Ираклием Церетели лозунг "революционного оборончества". Этот лозунг предполагал поддержку армии, участвующей в обороне страны и вместе с тем борьбу за дости­жение всеобщего мира без аннексий и контрибуций. Позицию Петроградского Совета поддержал Бакинский Совет со своим меньшевистско-эсеровским большинством.[27] Не только Совет, но и межрайонная конференция РСДРП, несмотря на упорное противодействие Шаумяна и других большевиков, приняла в 4-м пункте резолюции следующую формулировку: "Пока мир не достигнут, мы призываем не ослаблять и не дезорганизовывать армию в тылу и на фронте, а всячески поддерживать ее".[28] Вместе с тем предполагалось вести усиленную агитацию среди солдат, чтобы не дать возможности правительству сделать армию орудием контрреволюции. Обеим фракциям приходилось также считаться с оборонческими настроениями и патриотическим порывом, охватившим в первые месяцы революции большую часть солдат и рабочих.

Постепенно разрыв между фракциями в объединенной социал-демократической организации стал углубляться. Хотя большевики впоследствии изобразили виновниками раскола меньшевиков, Шаумян и его соратники с самого начала были противниками объединенного существования. Судя по воспоминаниям большевички О.Шатуновской, несмотря на запрещение Бакинского Комитета устраивать фракционные совещания, большевистская фракция постоянно собиралась на частных квартирах. "Степан, - пишет она, - был сторонником немедленного и резкого разрыва с меньшевиками. Некоторые товарищи находились еще под гипнозом объединения и объединительных фраз... Степан повел с ними и с их точкой зрения непрекращающуюся борьбу".[29] К этому времени (апрель 1917 г.) относится и письмо неправильно информированного о позиции Шаумяна В.И.Ленина, который упрекал его в медлительности и советовал как можно скорее порвать с меньшевиками, поддерживающими буржуазное правительство.[30]

Но до конца мая организация оставалась еще формально единой. Расколу в значительной мере противодействовали районные комитеты партии, а также промысловые и заводские рабочие, которые решительным образом высказывались на всех собраниях за объединенную организацию, против каких-либо попыток раскола.[31] Эти настроения отразило и состоявшееся в середине апреля заседание Временного Бакинского комитета РСДРП, принявшее также к руководству доклад меньшевика Садовского об объединенном собрании социал-демократов в Петрограде. На заседании было выбрано руководящее бюро из 9 человек (5 большевиков, 4 меньшевика): П.Джапаридзе, Г.Айолло, В.Нанейшвили, И.Касашвили, Г.Стуруа, В.Каспаров, Калман, Р.Окинешвич, С.Аншелес. Решено было также издавать свою газету, первый номер которой ("Бакинский Рабочий") после 11-летнего перерыва вышел 22 апреля 1917 г. В редколлегию вошли: С.Шаумян, С.Гуревич, П.Джапаридзе, В.Рохлин, С.Аншелес.[32]

Определенное время еще велась совместная работа, выпускался "Бакинский рабочий", организовались библиотеки и читальни, пропагандистско-агитационные коллегии для работы среди азербайджанцев и армян, а также среди солдат и матросов. В апреле от Бакинской организации РСДРП в Совет рабочих депутатов были избраны делегаты: от большевиков П.А.Джапаридзе и С.М.Эфендиев, от меньшевиков: А.Хачиев, Бакрадзе, И.Ландия.[33]

Однако по мере развития событий на театре военных действий, углубления экономического кризиса и реорганизации в правительственных сферах (формирование коалиционного правительства, в которое вошли министры - социалисты, в том числе и М.И. Скобелев) окончательный раскол в Бакинской организации РСДРП, так же, как и в Совете рабочих депутатов стал неизбежным. Коренным разногласием продолжат оставаться вопрос о войне. Прошедшая в апреле в Петрограде объединенная конференция большевиков и меньшевиков-интернационалистов (во главе с Ю.Мартовым) выступила как против продолжения войны, так и против коалиционного правительства и на этой почве полностью порвала с меньшевиками-оборонцами. Последовать их примеру призвали прибывшие из Петрограда в Баку Ф.Махарадзе и М.Цхакая. На состоявшихся в мае конференциях и заседаниях Бакинской организации РСДРП, а также в предложенной Бакинскому Совету самостоятельной резолюции о войне и мире большевики резко поставили вопрос о прекращении войны, разрыве с октябристско-кадетской империалистической буржуазией и разрыве с меньшевиками-оборонцами.[34] При этом Шаумян обвинил в расколе меньшевиков, ушедших с последней конференции и разорвавших с Советом.[35] В обращении Бакинского комитета ко всем членам партии о созыве конференции для выборов нового состава комитета говорилось: "Мы призываем вас, товарищи, выбирать на делегатское собрание с разбором; а меньшевиков, несогласных с Мартовым и с резолюциями, принятыми в Петрограде..., мы просим не являться на наше собрание, ибо нам с ними не по пути. Мы не можем работать с ними в одной организации".[36]

Меньшевики покинули это заседание и вышли из редакции "Бакинского рабочего" (с пятого номера газеты).

Окончательный разрыв с оборонцами, произошел 25 июня 1917 г. на межрайонной конференции БО РСДРП, провозгласившей в то же время объединение с меньшевиками-интернационалистами. Конференция отметила, что "в виду глубочайших разногласий по важнейшим программным и тактическим вопросам совместная работа с меньшевиками-оборонцами невозможна."[37] К этому времени раскололась и социал-демократическая фракция в Совете, а 24 июня меньшевики созвали свою конференцию, которая поддержала решение Временного правительства о наступлении на фронте, чем вызвала проклятья со сто­роны большевиков в свой адрес.[38]

Необычайно насыщенные и полные драматизма события 1917-1918 годов показали, что большевики для достижения своей главной цели -власти, готовы были идти на союз с любыми врагами и идеологическими противниками (дашнаки, немцы) и с легкостью приносить в жертву вчерашних друзей. Судьба меньшевиков-интернационалистов, которых Л.Д.Троцкнй на следующий же день после Октябрьского переворота отправил "в мусорную корзину истории", более чем наглядно продемонстрировала всю цену заверений в партийном единстве и в солидарности демократических сил против "буржуазно-контрреволюционного" правительства.

На той же межрайонной конференции РСДРП (25 июня) был выбран большевистский Бакинский комитет в составе 31 члена и кандидата в члены. Среди избранных были и представители возобновившей в марте 1917 г. свою деятельность социал-демократической организации "Гуммет" Н.Н.Нариманов, С.М.Эфендиев и М.Н.Исрафилбеков (Кадырли). Несколько позже в новый блок БК был кооптирован М.А.Азизбеков.[39]

В первых же числах марта часть бывших гумметистов и нынешних членов РСДРП созвали экстренную конференцию, в повестке дня которой был один вопрос - продолжать ли партийную работу под флагом "Гуммет" или объединиться с Бакинским комитетом РСДРП. После долгих обсуждений конференция постановила, "принимая во внимание психологию мусульманской массы и то, что "Гуммет" имеет свою историю", не присоединяться к БК и сохранить название "Гуммет".[40] Был образован Временный комитет "Гуммета" под председательством Н.Нариманова, в который вошли М.А.Азизбеков, Д.Х.Буниатзаде, М.Н.Исрафилбеков и Г.Г.Султанов.[41] На этот раз П.А.Джапаридзе, вновь избранный представителем БК в "Гуммете", так прокомментировал на VI съезде РСДРП(б) решение оставить за "Гумметом" старое название: "За "Гумметом" уже упрочилось известное влияние. Вместе с тем после революции выросла якобы общенациональная организация "Совет мусульманских организаций". В целях борьбы с этой организацией и по целому ряду других причин мы решили оставить название старое".[42] Это объяснение малоубедительно, поскольку сами гумметисты Н.Нариманов, М.Азизбеков вошли в состав Комитета мусульманских общественных организаций, но не получив удовлетворительные ответы на выставленные ими требования, только в середине июня 1917 г. отказались от участия в нем.

Возрожденный "Гуммет" придерживался большевистской ориентации, более, чем 10 лет назад. Значительная часть его бывших членов влилась в ряды других партий, оставшиеся были или старыми большевиками (С.М.Эфендиев, М.Азизбеков, А.Ахундов, А.Юсифзаде), или вновь вступившими в организацию пробольшевистски настроенными революционерами (М.Алиев, А.Д.Исмаилов, Б.Аширов, Т.А.Шахбази). Временный комитет "Гуммета" оказался недостаточно работоспособным, Н.Нариманов выезжал с лекциями в Тифлис, М.Азизбеков часто ездил с пропагандистской целью по губернии, участвовал в других организациях, С.М.Эфендиев вошел в Бакинский Совет. У организации до июня 1917 г. не было также четкой тактической линии, поскольку ориентировалась она на Временный БК РСДРП, а там до середины 1917 г. шли постоянные склоки между большевистской и меньшевистской фракциями. Наконец, 16 июня, после уже обозначившегося размежевания в БК, "Гуммет" созвал собрание с целью выбора постоянного Комитета и Бюро.[43] Для успешного ведения работы было решено принять всю программу РСДРП. Еще до этого решения М.Азизбеков и Н.Нариманов активно выступали на разных предприятиях с лекциями о программе РСДРП на азербайджанском языке. П.Джапаридзе предложил приобрести типографию для издания газеты, часть денег на которую уже была собрана БК. По третьему вопросу после некоторых прений было решено выбрать постоянный Городской комитет "Гуммет" из 14 человек: Н.Нариманова, С.М.Эфендиева, Г.Г.Султанова, А.Ахундова, А.Юсифзаде, М.Азизбекова, Б.Сардарова, М.Исрафилбекова, Р.Нагиева, М.Нагиева, М.Алиева, А.Исмайлова, Б.Аширова, Молла Ахмеда. Казначеем был избран Юсиф Меликов.[44]

Более активной деятельность "Гуммет" становится во второй половине 1917 г., после полного раскола в БО РСДРП и начала издания с 3 июля газеты "Гуммет", что выходит за рамки нашего исследования. Отметим лишь, что в первом номере газеты гумметисты как бы отчитывались за проведенную с марта по июль 1917 г. работу - создания подкомитетов организации в районах города, агитацию среди трудящихся-азербайджанцев, отправку пропагандистов в уезды и даже в Туркестан.[45] При этом четко оговаривалось, что "партия "Гуммет", будучи частью российской социал-демократической партии, написала на своем знамени известные слова Маркса и Энгельса: "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!", поэтому эта партия всеми силами будет стараться уничтожать нынешние капиталистические порядки и вместо них установит порядки социалистические".[46] Если бакинский "Гуммет" твердо встал на большевистские позиции, то воссозданный летом 1917 г. тифлисский "Гуммет", как и в 1905 г., придерживался меньшевистской ориентации. В руководящее ядро организации вошли И.М.Абилов, С.А.Агамали-оглы, А.Г.Караев, А.Пегашов и др. Как и прежде, тифлисский "Гуммет" распространил свое влияние на многие уезды Азербайджана - Нахичевань, Елисаветполь, Тауз, Казах, Шемаху.[47] Только в октябре 1917 г. в Тифлисе удалось создать и большевистскую группу "Гуммет", куда входили А.Юзбашев, А.Тагизаде, Т.Гусейнзаде, Н.Багиров и др. Группа вела большевистскую антимусаватскую агитацию среди азербайджанского населения Тифлиса, проводила лекции по подготовке к Учредительному собранию, проводила работу среди женщин и пр.[48]      

С.М.Эфендиев писал в 1923 г. о том, что весной 1917 года из "Гуммет" были выделены две группы: персидских рабочих под названием "Адалет" и волжских татар - "Бирлик".[49] Однако судя по воспоминаниям одного из активистов "Адалет" Кямрана Агазаде, эта организация начала свою работу еще во время летней забастовки 1914 года, привлекая к участию в ней рабочих из Южного Азербайджана, а в 1916 г. оформилась организационно.[50] "Адалет" считала себя логической преемницей "Ичтимаи-е-Амиюн" и вела интенсивную работу также в Южном Азербайджане, периодически посылая туда для агитации и пропаганды своих активистов и рабочих. Среди них были большевики А.Кафарзаде, Б.Агаев, К.Агазаде, а также А.Ахундов, К.Агаев, К.Садыхзаде, Д.Гусейнзаде.[51] "Адштет" имела своих постоянных представителей в БК РСДРП и в "Гуммете", а от "Гуммета" к ним был "прикреплен" М.Азизбеков. С июня 1917 г. "Адалет" начала издавать журнал "Байраги адалет" ("Знамя справедливости") на азербайджанском и персидском языках, где освещались в основном проблемы Ирана, борьба против Каджарской династии, требования уничтожения шахского правительства и установления демократической республики.[52] В течение 1917-18 гг. организация настолько окрепла, что создала вооруженный отряд из персидских рабочих и стала именоваться партией. Этот отряд проявил особую активность во время мартовских событий 1918 г., наблюдая за порядком в промыслово-заводских районах и не допуская там резни. После этих событий был избран центральный комитет партии во главе с председателем партии А.Кафарзаде.[53]

Относительно независимое существование как "Гуммет", так и "Адалет" длилось три года. Состоявшийся 11-12 февраля 1920 года первый съезд большевистский организаций Азербайджана, основательно готовясь к захвату власти в Баку, "исходя из местных условий и тактических соображений" принял решение объединить Бакинский комитет РСДРП, "Гуммет" и "Адалет* в Азербайджанскую Коммунистическую партию (большевиков) во главе с Центральным комитетом, в состав которого были избраны почти все известные деятели обеих организаций. Меньшевистский "Гуммет", в отличие от большевистского, принял участие в провозглашении независимости Азербайджанской Республики 28 мая 1918 года и образовал свою фракцию в Национальном  Совете.   Являясь  сторонниками  парламентских  методов борьбы, видные представители тифлисского "Гуммета" (С.Агамалиоглы, К.Джамалбеков, А.Пепинов, И.Абилов, А.Шейхульисламов, А.Караев) вошли также в социалистическую фракцию, начавшего 7 декабря 1918 г. свою работу первого парламента Азербайджанской Республики.[54] Некоторые из них в 1920 г. влились в ряды большевиков и стали активными сторонниками установления Советской власти в Азербайджане, что не помешало этой власти подвергнуть их репрессиям в 1937 г., остальные закончили свою жизнь в эмиграции.

Одним из первых актов новых властей после Февральской революции была декларация от 6 марта об отмене ограничений для всех проживающих в России граждан, основанных на религии и национальном происхождении. Это известие не могло не вызвать небывалого энтузиазма у всех нерусских национальностей, надеявшихся получить гражданское и политическое полноправие при новом демократическом строе. В Баку и Елисаветполе также как и во многих городах России, помимо местных органов власти стали возникать национальные советы и комитеты, объединившие в общественные организации и политические партии. Во второй половине марта был образован Армянский национальный совет из 50 человек, в состав которого вошло 17 предста­вителей "Дашнакцютуна".[55] Совет имел достаточно большое влияние в армянских кругах, выпуская газету "Аров", имел своих представителей в ИКОО и Бакинском совете рабочих депутатов. Армянские советы были созданы также в Елисаветполе и в Шуше.

С 21 марта образовался Еврейский национальный Совет, в который вошли несколько представителей "Бунда", кадетов и еврейской общественности.[56]

22 марта состоялось организационное собрание украинцев, постановившее создать национальную группу под названием "Украинская громада миста Баку". В качестве основного было принято положение об устройстве Украины на началах, обеспечивающих ей наилучшую форму политического и культурно-национального развития. Решено было также согласовать свою деятельность с Центральной Украинской радой.[57]

26 марта в Балаханах состоялось собрание рабочих - казанских татар, принявшие решение создать особую организацию, в задачу которой входила бы популяризация среди татарского пролетариата идеи демократизма и подготовка их к выборам в Учредительное собрание.[58] Организацию такого же типа образовала колония латышей города Баку.[59]

Характерной чертой всех национальных советов и организаций того периода являлась их лояльность по отношению к новым властям и ограничение притязаний в основном требованиями культурно-национальной автономии. Определенную роль в жизни азербайджанского общества в качестве одного из первых органов национального само­управления сыграл созданный также в марте Комитет мусульманских общественных организаций.

16 марта собрание представителей азербайджанской интеллигенции, обсудило вопрос о выборах национального органа. По весьма отрывочным сообщениям газет можно заключить, что на нем присутствовали представители рабочих профсоюзов, кооперативов, "Гуммет", технической интеллигенции и прессы. Выступавший на собрании М.Азизбеков говорил о необходимости выборов в руководящий орган мусульман, который подготовил бы их к созыву Учредительного собрания.[60] В то же время он настаивал на том, чтобы этот орган не носил национальный характер, т.е. не отрывал бы национальные интересы азербайджанцев от общероссийских. Вторым совещанием, состоявшимся 22 марта, избранное бюро было признано неправомочным.

Это собрание проходило под председательством Ф.Х.Хойского и констатировало тот факт, что первое собрание совершенно игнорировало общественные организации, их видных представителей, а также предпринимателей, игравших заметную роль в жизни мусульман.[61] Было избрано новое Национальное бюро Временного Комитета мусульманских общественных организаций во главе с М.Г.Гаджинским. В его состав вошли в основном представители либеральной интеллигенции, отдельные нефтепромышленники и один представитель духовенства: Молла Ага Ализаде, Ю.А.Алиев (нефтепромышленник), М.Асадуллаев (нефтепромышленник), С.Б.Ахундов (учитель), И.Б.Гайдаров (инженер), Б.Х.Джеваншир (инженер), И.Б.Кабулов (учитель), М.Э.Расулзаде (журналист) и А.Р.Ташев (купец). В Исполнительный комитет вошли А.М.Топчибашев и Ф.Х.Хойский, их заместители - Н.Нариманов и А.А.Амирджанов.[62] Кроме того, в комитет были избраны 12 представителей от рабочих, что сильно возмутило С.М.Эфендиева, считавшего это очень незначительным представительством от 30-тысячного азербайджанского пролетариата.[63] Другой точки зрения придерживался Джейхун бек Гаджибейли, который в своих "Записках мусульманина" высказался за то, чтобы отбросить всякие стремления к крайностям и выбрать умеренное течение, не обострять отношения с буржуазией, "так как в ее среде существуют элементы, могущие разобраться во всех вопросах".[64] В тех же "Заметках" Д.Ж.Гаджибейли, возражая социал-демократам, писал о необходимости создания организации мусульман, причем "она, несомненно, должна иметь главным образом национальную физиономию. Вопросы классовые, профессиональные и тому подобные могут быть выдвинуты лишь постольку, поскольку они могут придавать силу и мощь такой национальной организации".[65] Возлагая большие надежды на мероприятия Временного правительства, которые предоставляют мусульманам России все, что необходимо для духовного, материального и индивидуального саморазвития, Д.Гаджибейли призывал бакинских мусульман сплотиться и выработать общую платформу для выступления на Учредительном собрании. В духе консолидации национальных сил проходило заседание Совета мусульманских общественных организаций, состоявшегося 6 апреля 1917 года. Председателем собрания был избран М.Азибеков.[66] Совет принял воззвание к "Мусульманам" от имени Временного комитета, в котором объяснялась цель создания этого комитета.

Резко осуждая царский режим, ущемлявший права мусульман, воззвание приветствовало Февральскую революцию и Временное правительство, которому все народы России без различия классов и национальностей должны оказать всяческую поддержку, как гаранту свободы и политического равноправия. Далее объяснялось, что "в целях ознакомления широких мусульманских масс с исторической важностью переживаемого момента, объединения всех мусульманских общественных сил..., для выяснения и популяризации национально-политических идеалов образовался Совет мусульманских общественных организаций, который избрал из своей среды Исполнительный орган - Временный Комитет бакинских мусульманских общественных организаций (КМОО)".[67] Комитет призвал всех мусульман встать выше личных интересов, сгруппироваться вокруг национально-политических лозунгов, высказался также за необходимость демократической республики.

Активное участие в работе Совета и Комитета принимали члены, вышедшей из подполья партии "Мусават", о чем свидетельствует тот факт, что официальным печатным органом Совета стала газета "Ачыг сёз". В пользу комитета и газеты Муса Нагиев пожертвовал 25 тыс. рублей.[68]

Деятельность "Мусавата" с марта по июнь 1917 г. сводилась в основном к работе в КМОО, к подготовке и проведению Общекавказского и Всероссийского съездов мусульман, в которых не последнюю роль сыграл лидер партии М.Э.Расулзаде. Он восторженно приветствовал Февральскую революцию, выразив надежду на разрешение Учредительным собранием проблем населяющих Россию народов. Сама же партия находилась пока на распутье, без определенной программы действий, поскольку программа 1911 года не соответствовала новым политическим реалиям, а новая еще не была разработана. Определенную "помощь" в разрешении этой проблемы оказала мусаватистам, возобновившая с конца марта в Гяндже свою деятельность "Тюркская партия федералистов" во главе с Н.Усуббековым. Продолжая традиции "Гейрата", партия провозгласила уже более далеко идущую цель - проведение в жизнь идеи федеративной республики в рамках демократической России. 2 апреля партией был организован в Елисаветполе многолюдный митинг, на котором была зачитана программа партии, произнесены речи с призывом к единению мусульман и к усиленной политической деятельности.[69] За короткое время в партию записалось 500 человек. Были сделаны крупные пожертвования. Федералистами на митинге развивались красные знамена с надписями на азербайджанском языке: "Да здравствует демократическая республика!", "Да здравствует автономия Азербайджана!",[70] т.е. впервые официально было произнесено слово "Азербайджан". Первая информация об этом митинге и программных требованиях федералистов была напечатана в "Ачыг сёз", и она, на наш взгляд, оказала сильное влияние на М.Э.Расулзаде, который к тому времени, и сам пришел к аналогичным убеждениям.

На открывшемся в Баку 15 апреля I съезде кавказских мусульман М.Э.Расулзаде выступил именно с требованием территориальной автономии для мусульман России, решение о которой должно было вынести будущее Учредительное собрание.[71] С призывом придти к Учредительному собранию объединенными общими стремлениями и идеалами обратился ко всем кавказским мусульманам и А.М.Топчибашев.[72]

Идею о территориальной автономии отстаивал М.Э.Расулзаде и на проходившем в Москве с 1 по 11 мая 1917 г. Всероссийском мусульманском съезде, где из двух предложенных на обсуждение делегатов резолюций (А.Цаликова - о культурно-национальной автономии и М.Э.Расулзаде - о территориальной) была принята формулировка Расулзаде, гласившая, что "формой государственного устройства России, наиболее обеспечивающей интересы мусульманских народностей является демократическая республика на национально-территориально-федеративных началах".[73] Эта резолюция опровергает утвердившееся в азербайджанской советской историографии с "легкой руки" А.Раевского мнение о том, что до октября 1917 г "Мусават" не выдвигал требований территориальной автономии. Более конкретно это требование, гарантирующее свободное развитие составляющих Россию национальностей, было сформулировано в программе "Тюркской демократической партии федералистов Мусават", образованной в июне 1917 г. из слившихся в одну партию "Мусават" и гянджинских федералистов, что значительно увеличило ее ряды. В рассматриваемый же нами период "Мусават" находился на стадии трансформации из подпольной группы единомышленников в массовую партию, которой предстояло познать как лавры триумфатора, так и горькие плоды изгнания.

Победа Февральской революции ознаменовала коренной перелом в судьбах как России, так и всех населяющих ее народов. Хотя это и был социальный переворот, произошел он бескровно и направлен был на улучшение социального положения масс и создание демократического правового общества. Наступил качественно новый этап и в общественно-политической жизни Азербайджана, когда на политическую арену выступили все подпольно или полулегально существовавшие, а также вновь образовавшиеся партии и общественные организации, сделавшие достоянием широкой общественности свои замыслы и программы и способствовавшие своей практической деятельностью процессу преобразования бывшей колонии абсолютистского государства в демократическую республику, процессу, который на долгое время был прерван апрелем 1920 года.