ГЛАВА III
НА ЭТАПЕ БОРЬБЫ ЗА ВОССТАНОВЛЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНОГО СУВЕРЕНИТЕТА

Мартовские события 1918 года - переломный момент в борьбе за национальную независимость

К началу 1918 г. партия "Мусават" заметно укрепила свои позиции в качестве ведущей политической силы азербайджанского общества. Власть не только в Гянджинской, но и в значительной части Бакинской губернии фактически находилась в руках "Мусавата". Успехи "Мусавата" вынуждены были признать даже самые непримиримые его противники - большевики. Так, С.Г.Шаумян в этот период отмечал: "С самого начала самая слабая политическая партия в Закавказье - "Мусават", которая сорганизовалась во время этой революции, которая не имела никаких организаций, никаких партийных традиций, никакой власти, которая не играла никакой роли в начале революции, к началу второго года оказалась самой сильной политической партией в Закавказье" (1).

Большевике особенно тревожил тот факт что процесс формирования азербайджанских национальных воинских формирований под руководством "Мусавата", хотя с трудом, но все же продвигался впередь. Они понимали, что политический авторитет "Мусавата", подкрепленный реальной военной поддержкой в лице национальных частей, сделает его практически неуязвимым. В этом контексте вполне закономерно, что по мере укрепления позиций "Мусавата", отношения между ним и Бакинским Советом все более ухудшались. Большевики, возглавлявшие Бакинский Совет, искали лишь повода для нанесения упреждающего удара по "Мусавату", чтобы приостановить процесс дальнейшего укрепления этой партии как в политическом, так и в военном отношении. И такой повод им представился в марте 1918 г. в Баку.

Мартовские события 1918 г., приведшие только в Баку к гибели более 10 тысяч ни в чем не повинных людей, в подавляющем своем большинстве азербайджанцев, являются одной из самых страшных и трагических страниц новейшей азербайджанской истории. На протяжении десятилетий эти события в советской историографии преподносились как спровоцированная якобы мусаватистами тражданская война, победа в которой еще больше укрепила Советскую власть в Баку. В одной из таких Работ, изданной накануне распада СССР мы читаем:"...события марта 1918 г. в Баку были проявлением гражданской войны. В них вооруженные силы Бакинского Совета в лице частей Красной Армии и отрядов Красной гвардии противостояли мусаватистам, поднявшим контрреволюционный мятеж. В результате трехдневных боев мятежники были разгромлены и изгнаны из Баку. В ходе этих боев попытки дашнаков и мусаватистов превратить их в межнациональные столкновения не имели успеха. Бои носили характер классовой борьбы между пролетариатом и буржуазией" (2).

При этом советскими исследователями совершенно замалчивался тот факт, что именно мартовские события, углубив пропасть между Бакинским Советом и азербайджанскими массами, стали началом конца большевистской власти в Баку. Даже такая одиозная фигура, как А.И.Микоян, выступая в 1923 г. на V съезде АКП(б) вынужден был констатировать тот факт, что "мартовские события имели другим своим последствием еще большее отчуждение мусульманских трудовых масс от Советской власти" (3).

Попытаемся проанализировать основные причины, характер и последствия мартовских событий 1918 г. Как было уже отмечено, в этот период партия "Мусават", пользующаяся поддержкой подавляющего большинства азербайджанских масс, выступала за предоставление национально-территориальной автономии Азербайджану. Создание азербайджанской автономии, к тому же под руководством "Мусавата", было абсолютно неприемлемым для большевистского руководства, т.к. оно означало передачу власти "Мусавату". Неслучайно, что С.Г.Шаумян это вполне естественное требование "Мусавата" интерпретировал как "мечту азербайджанских националистов" сделать Баку "столицей Азербайджанского ханства" (4). Таким образом, священное для каждого народа стремление к национальному освобождению лидер кавказских большевиков считал проявлением национализма, и такая позиция не могла не привести к трагедии.

Большевики, проповедующие идеи классовой борьбы, рассматривали национальные идеи как фактор, дезорганизующий и дезориентирующий трудовые массы в этой борьбе. В силу этого они не могли смириться с присутствием, и, тем более, доминированием на политической арене Азербайджана партии "Мусават", чьим политическим кредом являлась борьба за национальное освобождение азербайджанцев. К тому же, "Мусават" являлся главным препятствием на пути распространения большевистской власти по всему Азербайджану. Следовательно,

по логике большевистских лидеров, партию "Мусават" необходимо было убрать с пути, чтобы обезопасить свою власть в Азербайджане. Это стремление большевиков и привело к мартовской трагедии в Баку. Последней каплей переполнившей чашу терпения большевиков в отношении "Мусавата", по видимому, стало последовательное отстаивание мусаватистами в Сейме идеи независимости Закавказья и его отделения от России.

Несомненно, в столь масштабном характере мартовской трагедии наряду с упомянутыми объективными факторами немаловажную роль сыграли и некоторые моменты субъективного плана, в частности, факт нахождения во главе Бакинского Совета такой фигуры, как С. Г.Шаумян. Ведь среди большевистских лидеров он выделялся своим крайне враждебным отношением к праву народов на самоопределение, выступая даже против простого декларирования этого принципа. Именно это обстоятельство вынудило В.И.Ленина еще в 1914 году написать С.Г.Шаумяну: "Не стыдно ли российскому марксисту стоять на точке зрения армянского курятника? ...из "армянской" слепоты Вы становитесь подручным Пуришкевичей и их национализма" (5).

Впрочем это не помещало В.И.Ленину в декабре 1917 г. поручить задачу реализации плана создания армянской автономии на временно оккупированной русскими войсками турецкой территории С.Г.Шаумяну. В подписанном В.И.Лениным и И.В.Сталином "Декрете о Турецкой Армении" от 29 декабря 1917 г., в частности, говорилось: "Совет Народных Комиссаров (СНК) объявляет армянскому народу, что Рабочее и Крестьянское правительство России поддерживает право армян оккупированнной Россией "Турецкой Армении" на свободное самоопределение". С целью проведения "свободного референдума армянского народа" по этому вопросу, в декрете были предусмотрены следующие мероприятия:

1) Вывод войск из пределов "Турецкой Армении" и немедленное образование армянской народной милиции в целях обеспечения личной и имущественной безопасности жителей "Турецкой Армении".

2) Беспрепятственное возвращение беженцев-армян, а также эмигрантов-армян, рассеянных в различных странах, в пределы "Турецкой Армении".

3) Беспрепятственное возвращение в пределы "Турецкой Армении" насильственно выселенных во время войны турецкими властями в глубь Турции армян, на чем СНК будет настаивать при мирных переговорах с турецкими властями.

4) Образование Временного народного правления "Турецкой Армении" в виде Совета депутатов армянского народа, избранного на демократических началах".

Согласно декрету, границы "Турецкой Армении" должны были определятся "демократически избранными представителями армянского народа по соглашению с демократически избранными представителями смежных спорных (мусульманских и иных) округов, совместно с чрезвычайным временным комиссаром по делам Кавказа С.Г.Шаумяном" (6).

Декрет обязывал С.Г.Шаумяна оказывать всяческое содействие армянским организациям "для проведения в жизнь национальной идеи, которую ждал в течение веков угнетенный армянский народ" (7).

Вполне закономерно, что развязка конфликта между большевиками и "Мусаватом" произошла в Баку. Это бьшо связано с целым рядом факторов, обусловливающих значимость города для противоборствующих сторон. Во-первых, как подчеркивал М.Э.Расулзаде, "Баку был центром тюркского национального движения и большевики хотели уничтожить этот центр" (8). Во-вторых, бакинская нефть являлась "главным нервом всей российской фабрично-заводской промышленности и транспорта" (9). И наконец, в третьих, большевики рассматривали Баку в качестве "опорного пункта" для распространения своей власти по всему Закавказью и потерю которого они никак не могли допустить. По большому счету именно в Баку решался вопрос жизни и смерти большевистской власти в Закавказье. Поэтому, отнюдь неслучайно, что большевики решили вступить в решающий бой с "Мусаватом" именно в Баку.

Исторические факты убедительно доказывают всю несостоятельность обвинений в адрес "Мусавата" о том, что он якобы спровоцировал мартовские события 1918 г. в Баку. Впоследствии лидер партии "Мусават" М.Э.Расулзаде по этому поводу говорил: "В мартовских событиях обвиняли "Мусават". Это бьшо совершенно безосновательно, т.к. для объявления войны нужно было располагать хоть какой-нибудь физической силой, которой у "Мусавата" не было. Другие обвиняют "Мусават" в том, что он вызвал мартовские события путем защиты идеи автономии Азербайджана. Это, может быть, похоже отчасти на правду. Если бы мы покорно гнули головы перед врагами нашей свободы, не бьшо бы, может быть, этих событий. Но мы этого сделать не могли. Мы открыто в то время требовали автономию для Азербайджана. Этим мы увеличивали число наших врагов. Наши враги говорили, что автономию Дзербайджана желают некоторые лица для своих личных интересов и, что это не является желанием всего азербайджанского народа. Но они отлично знали, что народ идет за "Мусаватом". Ведя с нами борьбу, они вели борьбу с азербайджанским народом. Все гак называемые левые партии направляли свои удары на "Мусават", Наша партия всячески старалась избежать этих событий. Она через газету "Ачыг сез" обратилась к населению с призывом не поддаваться эмоциям, но тем не менее, война была начата. Известие о мартовских событиях достигло членов ЦК (партии "Мусават" - А.Б.) в Гяндже и Тифлисе" (10).

Действительно, у азербайджанцев, в том числе у партии "Мусават", накануне мартовских событий в Баку и его окрестностях не бьшо сколь-нибудь крупных воинских формирований. Этот факт подтверждает и Я.Ратгаузер, который в своей работе "Революция и гражданская война в Баку" пишет:"Регулярных воинских частей у партии "Мусават" к началу событий в городе не бьшо. Мусаватские силы, находившиеся в районах, не были своевременно подтянуты к городу. Мы предполагаем, что руководящее ядро партии "Мусават" не ожидало начала боя в день 30 марта" (11).

К тому же, вследствие двухмесячного закрытия железнодорожного движения между Баку и Тифлисом, в Баку скопилось несколько тысяч антиазербайджански настроенных вооруженных армянских солдат, возвращающихся с персидского и западного фронтов домой или направляющихся на Кавказский фронт. Если добавить сюда и несколько тысяч хорошо вооруженных боевиков партии "Дашнакцутюн", то станет ясным, что в этот момент соотношение вооруженных сил в Баку было явно не в пользу "Мусавата". Обыкновенный здравый смысл подсказывает, что в подобных условиях "Мусават" не мог быть инициатором вооруженной схватки с большевиками.

С другой стороны, следует учесть и тот факт, что за пять дней до начала мартовской трагедии, Армянский Национальный Совет ходатайствовал об отводе части армянских вооруженных сил из Баку на фронт и с этой целью обратился ко всем партиям и организациям, и в первую очередь, к "Мусавату", контролирующему значительную часть железнодорожного пути в Гянджинской губернии, с просьбой "принять самые решительные меры, какие необходимы для устранения препятствий, мешающих скорейшему открытию безопасного сообщения Баку-Тифлис" (12).

Простая логика подсказывает, что "Мусавату", прежде чем организовать вооруженное выступление в Баку, гораздо выгоднее было выжидать ухода из города хотя бы части армянских формирований.

В отличие от "Мусавата", для большевиков мартовские события не оказались неожиданностью, поскольку именно они являлись их инициаторами и организаторами. Так, выступая 26 марта 1918 г. Джапаридзе подчеркивал, что "вся наша прежняя политика сводилась к тому, чтобы выиграть время. Мы знали, что нам придется вступить в схватку с контрреволюционными силами и готовились к ней" (13).

Приверженность большевиков к вооруженному свержению власти "националистических феодально-буржуазных верхов" никогда не скрывалось даже в советской историографии. Как отмечал С.Г.Шаумян, "наша политика - гражданская война, и кто против этой политики, те слуги наших врагов" (14). С этой целью они стремились превратить Баку в стартовую площадку для начала гражданской войны, призванной утвердить большевистскую власть на всей территории Закавказья. В резолюции Бакинского Совета, предложенной большевиками, в частности, отмечалось: "Бакинский Совет считает своим революционным долгом прийти на помощь братскому рабочему классу и крестьянству всего Закавказья и вместе с ним свергнуть эту контрреволюционную и преступную власть Сейма" (15). Мартовская трагедия стала закономерным итогом подобной политики большевистской партии.

Накануне мартовских событий большевики в Баку предпринимали энергичные шаги по формированию частей Красной Армии и по привлечению в свою сторону Каспийской военной флотилии. В письме И. В.Сталину от 16 марта 1918 г. С.Г.Шаумян просил Совнарком РСФСР ассигновать 10 млн.руб. на нужды Военно-революционного комитета Кавказской Армии. При активной поддержке центра большевикам удалось довести к середине марта 1918г. численность своих вооруженных частей в Баку до 6 тыс.чел.

По замыслу большевистских вождей первым аккордом гражданской войны в Закавказье должно было стать уничтожение мусаватских сил в Баку. Им необходим был лишь удобный случай для развязывания вооруженной борьбы, который вскоре и представился. Им стал инцидент с пароходом "Эвелина", на котором в Баку прибыли офицеры и солдаты мусульманской дивизии во главе с ген. Талышинским для участия на похоронах своего сослуживца, сына Г.З.Тагиева. Большевики, предпочитавшие не замечать присутствия в городе многотысячных армянских частей, 29 марта на пароходе "Эвелина" обезоружили несколько десят-_ков офицеров и солдат мусульманской дивизии, собиравшихся отплыть в Ленкорань.

Возникает вопрос: если руководители Бакинского Совета действительно не хотели вооруженного столкновения и кровопролития в городе, как это они уверяли, то почему воспрепятствовали мирному уходу из города единственной вооруженной группы азербайджанцев?

Это был хорошо спланированный шаг с целью провоцирования азербайджанцев на ответные действия, чтобы получить повод для развязывания настоящей войны против них. К сожалению, большевики в своих расчетах не ошиблись. Разоружение немногочисленной азербайджанской части вызвало справедливое возмущение фактически безоружного и беззащитного перед хорошо вооруженными армянскими формированиями азербайджанского населения Баку и его окрестностей,

30 марта с угра в различных районах города начались стихийные митинги азербайджанцев, требовавших возращения отнятого оружия. Для предотвращения дальнейшей эскалации напряженности в городе в 14 часов на квартире Н.Нариманова состоялись переговоры между М. Э.Расулзаде и С.Г.Шаумяном, в результате которых было достигнуто согласие вернуть отобранное оружие мусульманской дивизии через большевистскую организацию "Гуммет". Однако дальнейшие события показали, что это было лишь отвлекающим маневром С.Г.Шаумяна и он вовсе не собирался выполнить свое обещание. Тем временем ситуация в городе с каждой минутой накалялась, положение не спасли даже призывы "Мусавата" к населению проявить сдержанность.

В этой ситуации, воспользовавшись провокационным обстрелом конного отряда Красной Армии, исполнители которого так и остались неизвестными, большевики начали крупномасштабную военную операцию против мирного азербайджанского населения Баку. Собственные слова С.Г.Шаумяна свидетельствуют о том, что большевикам нужен был лишь повод: "Мы воспользовались поводом, первой попыткой вооруженного нападения на наш конный отряд, и открыли наступление по всему фронту... у нас были уже вооруженные силы около 6 тысяч человек. У "Дашнакцутюн" имелось также около 3-4 тысяч национальных частей, которые были в нашем распоряжении. Участие последних придало отчасти гражданской войне характер национальной резни, но избежать этого не было возможности. Мы шли сознательно на это. Если б они взяли верх в Баку, город был бы объявлен столицей Азербайджана" (16).

Один из лидеров партии "Дашнакцутюн" - О.Качазнуни, впоследствии, объясняя причины активного участия армянских формирований в мартовских событиях писал: "Большевики тогда внушительной силы не представляли, их успех основывался главным образом на том взаимном недоверии, которое господствовало в противоположном лагере. Большевикам могли противопоставить реальную силу лишь две партии - "Мусават" и "Дашнакцутюн". Но для того, чтоб иметь успех в своей борьбе с большевизмом, этим партиям необходимо было объединиться, а это было немыслимо, потому что не было взаимной веры и доверия. "Дашнакцутюн" понимал, что "Мусавату" его дружба нужна постольку, поскольку существует большевистская угроза и опасность. Нейтрализовав большевиков, "Мусават" во вторую очередь должен был удалить с политической арены и "Дашнакцутюн". Вне всякого сомнения, что так сделали бы и большевики после того, как при содействии вооруженных дашнакских отрядов уничтожат "Мусават". С точки зрения безопасности армянского населения Баку, диктатура большевиков была значительно приемлемее, чем диктатура "Мусавата". Этим лишь объясняется, что наши в Баку все больше и больше предавались большевистскому движению и служили как бы опорой для него... нас к этому принуждала турко-татарская опасность" (17). Стратеги "Дашнакцутюна" предполагали, что "укрепившись в Баку и привлекая к Баку турко-татарские силы, тем самым спасут остальную часть Армении от турецкого нашествия" (18).

Под предлогом борьбы с мусаватистами большевистко-дашнакские отряды фактически вели целенаправленное уничтожение мирного азербайджанского населения. Упорные бои шли в самом центре города, и в частности, в районе Ичеришехер. Наступлением большевистских сил на эту историческую часть города командовал лично А.И. Микоян. Аэропланы подвергали бомбардировке азербайджанские кварталы, а выдвинутые к берегу корабли Каспийской флотилии вели по ним прицельный огонь из своих орудий. С.М.Эфендиев отмечал, что "дашнаки уничтожали не только мусаватистов, но всех мусульман вообще... Ход событий создал такое положение, при котором товарищи, стоявшие во главе Совета - Шаумян, Джапаридзе и другие сами стали узниками дашнаков" (19).

В насилиях над мирными азербайджанцами активное участие принимали не только армянские формирования, но и части Красной Армии. При этом немаловажное значение имел тот факт, что части Красной Армии Бакинского Совета "состояли почти исключительно из совершенно небоеспособных армянфронтовиков, руководимых дашнакскими офицерами" (20). Достаточно отметить, что в это время начальником штаба Красной Армии в Баку являлся полковник бывшей царской армии, член партии "Дашнакцутюн" - З.Аветисян. Другой представитель дашнакской партии, печально знаменитый своими зверствами над азербайджанским населением Амазасп командовал 3-й бригадой Красной Армии.

В ночь с 30 на 31 марта 1918 г. был образован т.н. "Комитет революционной обороны", объявленный "высшим военно-политическим органом в г.Баку и его районах" (21). В состав этого комитета, руководившего истреблением мирных азербайджанцев, вошли: С.Г.Шаумян, Г.Корганов, П.Джапаридзе и И.Сухар-цев. Кроме того, в его состав были приглашены лидер правых эсеров С.Саакян, руководитель бакинской организации партии "Дашнакцутюн" С.Мелик-Еолчян (22).

Несмотря на то, что представительство в данном комитете национальных организаций в принципе было отвергнуто большевистскими лидерами Бакинского Совета, это вовсе не помещало включению в его состав руководителя бакинских дашнаков. Данный факт свидетельствует о том, что большевики, объявившие в этот момент смертный бой "мусульманским националистам из "Мусавата", не рассматривали дашнакскую партию национальной организацией. Единственным представителем азербайджанцев в этом пресловутом комитете являлся Н.Нариманов. Правда, некоторые исследователи отрицают факт его участия на заседаниях комитета. Не споря с авторами подобных мнений, все же необходимо отметить, что Н.Нариманов никогда в публичной форме не отказывался от участия в его деятельности. Да и сам факт приглашения именно Н.Нариманова в состав комитета в качестве единственного представителя азербайджанцев говорить о весьма доверительном отношении к нему со стороны руководителей Бакинского Совета. В этом отношении Н. Нариманов отвечал им, по крайней мере в ходе мартовских событий, взаимностью. Не следует также забывать, что Н.Нариманов был единственным представителем от азербайджанцев в первоначальном составе бакинского СНК, сформированным в конце апреля 1918 г. Это является подтверждением поддержки политики Бакинского Совета со стороны Н.Нариманова.

Впрочем, ради справедливости следует отметать, что ужасающие размеры зверств в отношении азербайджанцев в первый момент привели Н.Нариманова и возглавляемую им большевистскую организацию "Гуммет" в полную растерянность. Так, сразу после событий газета "Гуммет" писала: "Мы себя не обманывали и не обманываем. Мы отлично знаем, что борьба, носившая вначале политический характер, приняла в конце национальную окраску. Не только знаем, но даже имеем в руках факты и в надлежащее время с этими доказательствами (фактами) в руках мы скажем Советской власти наше слово. Потому пусть мусульмане не думают, что мы себя обманываем. Нет. Мы, оставаясь большевиками, не позволим в то же время, чтобы напрасно пролитая кровь мусульманской бедноты осталась без последствий. Всеми своими силами мы будем стараться выяснить все те подлости, которые были совершены по отношению к мусульманам" (23).

Сам Н.Нариманов в письме С.Г.Шаумяну и П.Джапаридзе, опубликованным в том же номере газеты "Гуммет", подчеркивая, что "эти события запятнали и очернили Советскую власть", отмечал: "Если вы в ближайшее время не разорвете эту черную завесу и не снимете это пятно, большевистская мысль и Советская власть здесь удержаться не сумеют. Вам известно, что завоеванная с помощью оружия власть, не обретя поддержки в народе, не проживет" (24). К сожалению, это оказалось мимолетным и импульсивным проявлением политической принципиальности и осознанием своего национального долга со стороны Н.Нариманова, вскоре подавленным "партийной дисциплиной" и "классовым сознанием". В целом, в оценке мартовских событий Н. Нариманов и большевистский "Гуммет" полностью придерживались позиции руководителей Бакинского Совета, рассматривая главным виновником случившегося кровопролития "интриганов, жаждущих крови нации из контрреволюционной партии "Мусават" (25).

Правда, в гибели ни в чем не повинных мирных людей Н.Нариманов обвинял и дашнакскую партию. При этом Н.Нариманов, видимо, запамятовал, что привлечение дашнакских формирований к участию в мартовских событиях было прямым следствием политики большевистской партии, позиции которой он с таким рвением и упорством защищал. В ходе мартовских событий большевики цинично использовали национальную рознь между азербайджанцами и армянами для укрепления своей власти в Баку. Таким образом, большевистский "Гуммет" фактически поддержал применение силы против собственного народа. Для сравнения отметим, что грузинские большевики в аналогичной ситуации заняли прямо противоположную позицию. В ноябре 1917 г. потерпев неудачу при захвате власти мирным путем в Тифлисе, руководители грузинских большевиков - Ф.Махарадзе, Б.Мдивани, О.Торошелидзе и др., проигноривовав настоятельные требования В.И Ленина и И.В.Сталина, в категорической форме отказались от подготовки вооруженного восстания. Грузинские большевики заявили: "Ни одного выстрела! Ни одна пуля не должна пронзить грудь рабочего, грудь солдата! Мы всегда были убеждены в том, что вопрос, который вызвал конфликт, может быть разрешен мирным путем" (26).

Следует признать, что даже при более жесткой позиции большевистский "Гуммет", учитывая его организационную слабость и низкий авторитет, вряд ли был в состоянии предотвратить мартовскую трагедию. Однако это вовсе не оправдывает его, по существу, беспринципное отношение к мартовским событиям и стремление руководителей этой организации выглядить "больше католиками, чем сам папа".

Резня азербайджанцев в Баку продолжалась три дня, в течение которых в городе творились невиданные ужасы. Сам С.Г.Шаумян вынужден был признать, что "в результате гражданской войны пострадала масса бедных и бездомных мусульман, т.к. нам пришлось прибегнуть к помощи армянского полка и мы не могли допустить себе роскошь отказаться от их услуг". Хотя тут же подчеркивал, что "...победа настолько велика, что это мало омрачает действительность" (27).

Даже меньшевистская газета "Наш голос", не питающаяся никаких симпатий к азербайджанцам и "Мусавату", квалифицировала мартовские события как национальную резню и тут же была закрыта постановлением т.н. "Комитета революционной обороны" "ввиду появившихся в ней не отвечающих действительной оценке событий и явно тенденциозных статей" (28).

Убийства и грабежи мирных азербайджанцев в городе со стороны болыпевистско-дашнакских частей не прекращались даже после принятия ультиматума, предъявленного большевистскими лидерами партии "Мусават" и другим азербайджанским национальным организациям. В ультиматуме от последних требовалось" открытого и безоговорочного признания власти Бакинского Совета, выведение за пределы Баку и его районов азербайджанских воинских частей, и в первую очередь "дикой дивизии", а также принятия срочных мер для открытия железнодорожного пути от Баку до Тифлиса и от Баку до Петровска" (29).

Характерно, что добиваясь ухода из города немногочисленных и неорганизованных азербайджанских вооруженных групп большевики в отношении армянских формирований придерживались совсем иной линии, пытаясь их интегрировать в Красную Армию. Так, в предписании т.н. "Комитета революционной обороны" от 20 апреля 1918 г., кстати, подписанным и Н.Наримановым, Армянскому Национальному Совету предлагалось лишь "расформировать особые армянские национальные воинские части и слить их с существующими и вновь формируемыми интернациональными советскими войсками" (30). В конечном итоге, "Комитет революционной обороны" 26 апреля 1918 г. принял следующее постановление:

"1) 2-й Армянский Запасный Пехотный Полк расформировывается. Часть его входит в состав батальона Амазаспа, другая часть вливается в формируемые красные советские батальоны.

2) Батальоны Амазаспа реорганизуются, всецело подчиняются Советской власти и входят в Красную Армию под названием 16 и 17 батальонов Красной Армии" (31).

Практически речь шла о сохранении под ширмой советских войск армянских формирований, которые впоследствии активно использовались руководителями Бакинского Совета для утверждения своей власти в регионах Азербайджана. Так, большой отряд, отправленный в Губу под командованием вышеупомянутого дашнакцакана Амазаспа "для установления Советской власти", состоял исключительно из армян, принадлежавших к партии "Дашнакцутюн". Отряд был сформирован под личным контролем председателя Военно-революционного комитета Кавказской армии Г.Коргановым.

В результате карательной акции, проведенной отрядом Амазаспа в Губе было убито около 2 тыс. мирных азербайджанцев. В одном из своих выступлений перед жителями Губы Амазасп заявил:"Я герой армянского народа и защитник его интересов. Я прислан сюда с карательным отрядом, чтобы отомстить вам за смерть тех армян, которые были убиты здесь две недели назад. Я прислан не для водворения порядка и установления Советской власти, а для отомщения вам за убитых армян, мне приказано было уничтожить всех мусульман от берегов Каспийского моря до Шахдага, и жилища ваши сравнять с землей" (32).

Карательный отряд Амазаспа кроме убийств, занимался еще мародерством и грабежем имущества азербайджанского населения. По подсчетам общественных деятелей, отрядом Амазаспа в Губе было "похищено четыре миллиона рублей наличными деньгами, золото, золотых изделий и драгоценных камней на четыре с половиной миллиона, разного товара и съестных припасов на двадцать пять миллионов рублей" (33).

Еще до событий в Губе вооруженными силами Бакинского Совета под командованием Амазаспа и Аветисова был предан огню и полностью сожжен, вплоть до исторической Джума-ме-чети, город Шамахы. Такая же трагическая участь постигла другие города Азербайджана - Ленкорань, Сальян, Кюрдамир. Все эти факты в советской историографии характеризовались "установлением с помощью бакинского пролетариата Советской шхасти в уездах Азербайджана" (34).

Вышеизложенные факты свидетельствуют о том, что по своей сути мартовские события 1918 г. не соответствовали даже ленинской трактовке гражданской войны, которая, по мнению большевистского вождя, являлась "естественным, при известных обстоятельствах неизбежным продолжением, развитием и обострением классовой борьбы" (35).

Непредвзятый и объективный анализ со всей наглядностью показывает, что эти события были проявлением не классовой, а национальной борьбы. Ведь руководство Бакинского Совета вело борьбу не по классовому, а по национальному признаку, направляя свой главный удар не против классовых врагов большевиков, а против мирного азербайджанского населения и представляющих его интересы политических сил, и в первую очередь, против партии "Мусават". При этом С.Г.Шаумян и его единомышленники шли на откровенно беспринципный союз с армянскими националистическими группировками во главе с их авангардом - партией "Дашнакцутюн", а также с политическими организациями, стоявшими на позициях великодержавного шовинизма. "Ачыг сез" в те дни отмечала, что "те самые большевики, которые с меньшевиками в течение года душили друг друга, сегодня сдаются кадетам, дашнакам и прочим, капитулируют перед ними... Такое сотрудничество,- продолжала газета, возможно только на почве национальной борьбы; и что политика натравливания одной нации на другую является трагической капитуляцией демократии" (36). Впрочем, в этот период большевистских лидеров, стремящихся любыми средствами укрепить свою власть, меньше всего волновал судьба демократии.

Неслучайно, С.Г.Шаумян цинично заявлял:"...мы не придаем большого значения тому, какая программа у партии "Мусават". Программа для нас важна постольку, поскольку она отражает социально-политические стремления представляемого партией класса. Но партийная теория не всегда соответствует практике" (37). Ярчайшим примером такого несоответствия стала деятельность большевиков в дни мартовских событий 1918 г.

После этих событий Бакинский Совет распустил городскую Думу, возглавляемую Ф.Х.Хойским, ликвидировав тем самым последний оппозиционный Совету орган в Баку. Как видим, январьский 1918 года акт небезызвестного матроса Ан.Железнякова с благословенных берегов Балтики положил начало традиции, дошедшей в скором времени до не менее благословенных берегов Каспия.

2 апреля 1918 г. Закавказский Сейм был информирован о бакинских событиях. Для ознакомления с ситуацией на месте Сейм решил направить в Баку делегацию в составе - И.Гейдарова, О.Тиграняна, Д.Ониашвили, М.Махмудова и Д.Мелик-Еганова. По существу, этим и ограничилась реакция Сейма на события в Баку. Отвечая на соответствующий запрос азербайджанских депутатов об этих событиях, министр внутренних дел Закавказского правительства Н.В.Рамишвили довольствовался только тем, что заявил: "Мы не будем сообщать всего того, что нам по этому поводу известно. Все это нами будет сообщено в свое время и подробно Закавказскому Сейму" (38).

Подобное отношение грузино-армянского большинства Сейма вызвало возмущение азербайджанских депутатов. Довольно жестким было выступление лидера "Мусульманского социалистического блока" А.Сафикюрдского, который, в частности, сказал: "Большевики не являются интернационалистами; многими партиями высказывается мысль, что это исключительно великорусская партия, которая под видом большевизма хочет объединить вокруг себя всю России и водворить то самодержавие, которое мы недавно свергли". Указав на то, что "на большевиков не действуют слова", он далее заявил: "От имени "Мусульман- ского социалистического блока", который боролся и будет бороться с большевизмом, предупреждаем и просим правительство, что если оно не примет решительных мер, мы сами разгромим их, пусть это слышат их представители, если они здесь находятся" (39).

А.Сафикюрдского поддержал М.Э.Расулзаде. В своей речи он отметил, что "если Закавказское правительство, Закавказский Сейм не считаясь с этим моментом не примет решительных тагов, которые требовал здесь представитель партии "Мусульманского социалистического блока", то имейте в виду, что нам невозможно будет сидеть здесь и самостоятельно вести солидарную работу. Надо всеми мерами выступить против большевиков, против натиска с севера, который способен прервать нашу самостоятельную, нашу солидарную жизнь. Если мы не возьмемся солидарно за это дело, то невозможна никакая солидарная работа и никакое счастье для Закавказья" (40).

Другой представитель "Мусавата" в Сейме М.Махмудов прямо обвинил закавказские власти в попустительстве большевикам. Он сказал: "Когда мы говорили, что наши части не вооружены и хотели получать вооружение, то вы усматривали в этом охоту на винтовки. Это не была охота на винтовки, это был крик больной души. Мы предвидели, что будет такая катастрофа, и для предотвращения этого события, нам необходимы были винтовки. Бакинские события, это результат вашего недоверчивого отношения, недоверчивого отношения правящих сфер к организуемым азербайджанским частям" (41). Касаясь решения Сейма о посылке делегации в Баку, М. Махмудов заметил, что "теперь необходимо послать в Баку не делегацию, а силу" (42).

Но грузино-армянское большинство Сейма вовсе не собиралось предпринимать какие-либо силовые методы воздействия на Бакинский Совет. Данное большинство больше всего волновала турецкая опасность, нежели угроза со стороны большевиков и проблемы, связанные с бакинскими событиями. Пытаясь как-то успокоить азербайджанских депутатов, Н.В.Рамишвили ограничился лишь заверением о том, что правительство принимает все меры для восстановления порядка, о которых он, якобы по многим причинам "в настоящее время лишен возможности дать более подробные сведения" (43).

Однако переписка между находящимся в Баку членом фракции грузинских меньшевиков Сейма Г.Тер-Газаряном и Н.Жордания свидетельствует об обратном. Так, Г.Тер-Газарян сообщал из Баку в Тифлис: "Со 2 апреля в Баку спокойно. Имеются сведения о движении на Баку воинских частей из Тифлиса и вооруженных мусульман из Гянджи... Все, без исключения, социалистические, демократические, революционные партии соединились с Бакинским Советом для обороны бакинского района против наступающих на город воинских сил. Никакое выступление сеймовских сил против Баку недопустимо" (44) В ответ на это сообщение, 5 апреля 1918 г. Н.Жордания успокаивая Г.Тер-Газаряна, писал: "Ни революционные организации, ни правительство, в движении на Баку участия не принимают... движение мусульман, как сообщают, носит массовый характер и остановить его трудно. Мусульманский корпус хочет придать походу организованный характер; необходимо, чтобы бакинцы приняли все меры к мирной ликвидации конфликта. Мы все заняты войной с Турцией, той, которая уже началась" (45).

Перечисленные факты опровергают домыслы нескольких поколений советских историков, утверждавших об отправке закавказскими властями после мартовских событий в Баку карательной экспедиции. Один из таких авторов, Е.А.Токаржевский по этому поводу пишет; "Закавказский Сейм немедленно откликнулся на призыв мусаватистов и вынес постановление об отправке войск для наступления на Баку. С этой целью Сеймом было отпущено 500 тыс. руб., выделены пехотные и кавалерийские части, 2 аэроплана, бронепоезд, большое количество оружия и снаряжения" (46).

Единственному бронепоезду, отправленному закавказским правительством в направлении Баку, в сущности была поставлена задача не вооруженного противодействия большевикам, а помощь азербайджанским беженцам. Неслучайно, М.Махмудов выражая на Сейме свое недовольство в связи с этим фактом, сказал: "В устах правительства мы слышали, что правительство послало бронированный поезд на помощь беженцам, как будто цель правительства оказать помощь беженцам, а не пресечь то зло, которое имело место в Баку" (47).

Между тем представители сеймовой фракции партии "Даш-накцутюн" предложили устранить последствия бакинских событий. Суть их предложений сводилась к тому, чтобы будущая власть в Баку была бы не чисто азербайджанской, а интернациональной и армянским формированиям было разрещено оставаться в городе. Азербайджанские фракции, обсудив данное предложение "Дашнакцутюна", решили: "Вся власть в Баку и Восточном Закавказье должна принадлежать азербайджанцам, если мы потеряли эту власть временно, то лишь потому, чтобы вернуть ее целиком и окончательно" (48).

Хотя в результате мартовских событий Бакинский Совет стал полновластным хозяином в городе, но победа, одержанная большевиками в конечном итоге оказалась пирровой. Большевикам так и не удалось достичь своей стратегической цели -обезглавить и разгромить Азербайджанское национальное движение, поскольку основные силы национального движения, находящиеся в регионах Азербайджана, не пострадали. Лидеры "Мусавата", фактически осуществлявшие руководство национальным движением, также остались невредимыми.

Впоследствии большевики сетовали, что "недостаточно энергично преследовали виновников мартовского выступления, руководителей партии "Мусават" (49). Это дало возможность азербайджанским лидерам, перегруппировав национальные силы, вскоре организовать контратаку на большевистские позиции. Тем более, что обстоятельства складывавшиеся в Азербайджане после мартовских событий благоприятствовали национальной борьбе.

Как уже выше было отмечено, мартовские события окончательно подорвав и без того низкий авторитет большевиков среди азербайджанского населения, одновременно, значительно укрепили социальную базу национальных сил во главе с "Мусаватом". Другим их благоприятным последствием для азербайджанских сил стало усиление консолидационных процессов в Азербайджанском национальном движении. Оказавшись перед лицом общей угрозы национальному существованию, азербайджанские депутаты Сейма из различных партийных фракций выступили единым фронтом в оценке сущности и последствий мартовских событий.

На этой почве произошло и сближение позиций основных азербайджанских политических партий относительно перспектив и целей развития национального движения. После мартовских событий "Мусават" взял курс на полную государственную самостоятельность Азербайджана, т.к. эти события со всей наглядностью продемонстрировали невозможность преобразования России под руководством большевиков в цивилизованное демократическое государство равноправных народов. В сложтгешейся ситуации и другие азербайджанские партии вынуждены были поддержать эту линию "Мусавата".

Мартовские события привели к качественным изменениям не только в целях, но и в формах и средствах борьбы национального движения. Они показали, что относительно мирный период развития национального движения закончился и в дальнейшем для достижения своих целей политические средств необходимо будет сочетать с вооруженными методами борьбы

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Шаумян СТ. Избранные произведения, т. II, М., 1978, с.291.

2. Токаржевский Е.А., Исаев З.М. Критика советологических концепций истории социалистической революции в Азербайджане // Революция и народы России, полемика с западными историками. М., 1989, с.165.

3. Бакинский рабочий, 1923, 15 марта.

4. Шаумян СТ. Избранные произведения. т.II, с.257.

5. Ленин В.И. ПСС, т.48, с.302.

6. Декреты Советской власти. М., 1957, т.1, сс.289-299.

7. Шаумян С.Г. Избранные произведения. М., 1978, m. II, с.257.

8. Расулзаде М.Э. Азербайджанская республика. Баку, 1990, с.ЗЗ (на азерб.яз.).

9. Известия Бакинского Совета, 1918, 21 мая.

10. Азербайджан, 1919, 6 декабря.

11. Ратгаузер Я. Революция и гражданская война в Баку. Баку, 7927, с.145.

12. Там же, с.142.

13. Ратгаузер Я. Указ.раб., с. 141-142.

14. Шаумян С.Г. Избранные произведения, т.II, с.265.

15. Большевики в борьбе за победу социалистической революции в Азербайджане. Документы и материалы 1917-1918 гг. Баку, 1957, с.317.

16. Шаумян С.Г. Избранные произведения, т.II, с.246.

17. Качазнуни О.В. Дашнакцутюн больше нечего делать! -Баку, 1990, с.21.

18. Там же, с.22.

19. Жизнь национальностей, 1919, 6 июля.

20. Ратгаузер Я. Указ.раб., с. 194.

21. Известия Бакинского Совета, 1918, 11 апреля.

22. Там же.

23. Гуммет, 1918, 3 апреля.

24. Нариманов Н. Избранные произведения, т.II, с. 123.

25. Гуммет, 1918, 3 апреля.

26. Кавказский рабочий, 1917, 1 декабря.

27. Шаумян С.Г. Избранные произведения, т.II, сс.249-250.

28. Известия Бакинского Совета, 1918, 9 апреля,

29. Большевики в борьбе за победу социалистической революции Азербайджане. Документы и материалы 1917-1918 гг., с.333.

30. Бакинский рабочий, 1918, 20 апреля.

31. Ратгаузер Я. Указ.раб., с. 163.

32. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.1061, оп.1, ед.хр.95, лл.5-8.

33. Там же.

34. См. например: Очерки истории Коммунистической партuu Азербайджана. Баку, 1985, с.349.

35. Ленин В.И. ПСС, т.З0, c.133.

36. Ачыг сез, 1918, -627.

37. Шаумян С.Г. Избранные произведения, т.II, с.213.

38. Закавказский Сейм. Стенографический отчет. 20 марта 1918 г., с.34.

39. Там же, с.35.

40. Там же, с.39.

41. Там же, с.40.

42. Там же.

43. Там же, с. 34.

44. Ратгаузер Я. Указ.раб., с. 159.

45. Там же, с. 160.

46. Токаржевский Е.А. Из истории иностранной интервенции и гражданской войны в Азербайджане. Баку, 1957, с.55.

47. Закавказский Сейм. Стенографический отчет. 20 марта 1918 г., с.40.

48. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.970, оп.1, ед.хр.1, лл.26-27.

49. Ратгаузер Я. Указ.раб., с.192