ГЛАВА III
НА ЭТАПЕ БОРЬБЫ ЗА ВОССТАНОВЛЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНОГО СУВЕРЕНИТЕТА

Национальные партии в ходе выборов во Всероссийское Учредительное Собрание и в Закавказском Сейме

Сформированное в ходе февральской революции Временное правительство отложило решение основных проблем, стоящих перед страной, до созыва Всероссийского Учредительного собрания. Именно Учредительному собранию, по утверждению Временного правительства, принадлежала исключительная прерогатива определения формы государственного устройства России и законодательного решения важнейших политических, экономических и национальных проблем. Между тем, правительство отнюдь не торопилось с созывом Учредительного собрания. Только под давлением общественности и народных масс, связывавших с Учредительным собранием большие надежды, Временное правительство после долгих проволочек вынуждено было 9 августа 1917 г. определить точную дату выборов в Учредительное собрание. Они были назначены на 12(25) ноября 1917 года.

После свержения Временного правительства большевики, по всей вероятности, учитывая чрезвычайную популярность идеи Учредительного собрания среди широких народных масс и политических кругов, не пошли на отмену этих выборов и Совет народных комиссаров России подтвердил прежнюю дату их проведения. При этом большевики рассчитывали, что первые Декреты Советской власти, и в частности, декреты о мире и земле, будут содействовать привлечению голосов избирателей в их сторону и успеху РСДРП(б) на выборах в Учредительное собрание.

Азербайджанские национальные силы придавали большое значение выборам во Всероссийское Учредительное собрание, Поскольку связывали с ним определенные надежды на решение национального вопроса в стране. Однако значение выборов для Национальных сил не ограничивалось только этим обстоятельством.

Интерес к ним был обусловлен и тем, что это были первы_е после свержения царизма выборы, проводимые в общегосударственном масштабе, которые позволяли выявить как степень поддержки азербайджанским населением целей и задач освободительной борьбы, так и раскрыть реальное соотношение сил между различными политическими группировками внутри Азербайджанского национального движения.

Будучи последовательными поборниками идеи национального единства в освободительной борьбе и пытаясь предотвратить потерю и распыление голосов избирателей-азербайджанцев руководители "Мусавата" предложили всем азербайджанским политическим партиям и организациям выступить единым списком на предстоящих выборах в Учредительное собрание. Именно в ходе предвыборной кампании в Учредительное собрание окончательно оформился блок "Мусавата" с "независимой демократической группой" во главе с видными деятелями национального движения А.М.Топчибашевым и Ф.Х.Хойским, много сделавшими для защиты гражданских, политических и национальных прав азербайджанцев. Этот союз способствовал еще большему укреплению лидирующего положения "Мусавата" в национальном движении.

Из других азербайджанских партий на предложение "Мусавата" о создании единого предвыборного блока национальных сил откликнулся лишь "Мусульманский социалистический блок". С целью выработки общей политической платформы представители "Мусавата" и "Мусульманского социалистического блока" в начале октября 1917 г. собрались на совещание в Гяндже, К сожалению, итоги совещания оказались неутешительными для сторонников совместных действий азербайджанских партий на выборах в Учредительное собрание.

Главным камнем преткновения на пути создания коалиции между "Мусаватом" и "Мусульманским социалистическим блоком" стал аграрный вопрос. Представители "Мусавата" предложили включить в текст предвыборной программы положение о передаче крестьянам на бесплатное пользование казенных, церковных и частновладельческих земель. При этом, по мнению мусаватистов, форму передачи земель должен был определить Учредительное собрание. Представители "Мусульманского социалистического блока" в принципе соглашаясь с этим положением, в то же время настаивали, чтобы решение этого вопроса не было увязано с созывом Учредительного собрания. Совещание отклонило это требование, а также ряд других предложений "Мусульманского социалистического блока", после чего его представители покинули зал заседаний.

Оставшаяся часть участников совещания - представители "Мусавата", утвердили список кандидатов от партии во Всероссийское Учредительное собрание и приняли предвыборную платформу партии. По своим основным параметрам предвыборная платформа полностью совпадала с программными принципами партии. Мусаватская платформа, в частности, содержала следующие положения: превращение России в федеративно-демократическую республику и предоставление Азербайджану национально-территориальной автономии в ее составе, обеспечение основных демократических свобод, передача удельных, казенных, церковных и прочих земель в бесплатное пользование трудящихся, объявление восьмичасового рабочего дня, свобода стачек и профессиональных союзов и т.п. (1).

Примечательно, что несмотря на неудачу усилий "Мусавата", направленных на создание единого блока национальных сил, партия осталась верна этой идее. Подтверждением тому явилось включение в текст предвыборной платформы партии тезиса о необходимости образования в созываемом Учредительном собрании единой азербайджанской фракции, в которой объединились бы представители всех азербайджанских партий, избранных в него. Сохранение "Мусаватом" приверженности идее совместных действий национальных сил требовало в тот момент от руководства партии политической дальновидности и умения ставить национальные интересы выше узкопартийных, хотя ход предвыборной кампании не распологал к особому оптимизму относительно создания коалиции азербайджанских политических сил.

На выборах во Всероссийское Учредительное собрание в качестве самостоятельной политической силы принимали участие, в основном, четыре азербайджанских партии - "Мусават", "Мусульманский социалистический блок", меньшевистский "Гуммет" и "Иттихад". Все они были едины в критике колониального прошлого, в неприятии национального гнета и неравноправия, но относительно путей дальнейшего развития и перспектив национального движения их позиции резко расходились. Если "Мусават" твердо выступал за создание азербайджанской государственности в форме национально-территориальной автономии в составе федеративной России, то остальные три партии Предлагали ограничиться национально-культурной автономией. На этой почве "Мусават" подвергался жесткой критике как со стороны партии социалистического направления, так и со стороны исламистов.

Азербайджанские социалисты считали, что только в союзе с "новой" Россией азербайджанский народ сумеет осуществить свои национальные чаяния. Они обвиняли мусаватистов в том, что выступая за национально-территориальную автономию Азербайджана, они якобы защищают интересы не народных масс, а буржуазных и ханско-бекских кругов, стремящихся разрушить "единое всероссийское революционное движение".

С точки зрения же исламистов, "Мусават" придерживался слишком просоциалистической ориентации. Особенно ожесточенным нападкам исламистов подвергалась позиция мусаватистов в женском вопросе. Требование "Мусавата" о предоставлении женщинам равных с мужчинами прав, исламисты квалифицировали как "распутство и вероотступничество". В тогдашних условиях сохранения в общественном сознании сильных религиозных предрассудков это было довольно серьезное обвинение.

Однако ход выборов во Всероссийское Учредительное собрание показал, что выдвижение "Мусаватом" на передний план женского вопроса, уже давно ожидавшего своего разрешения, полностью себя оправдато. Активное участие женщин в выборах, вопреки усиленной контрпропаганды исламистов, стало одним из рещающих факторов в успехе "Мусавата".

Еще более непримиримую позицию в отношении "Мусавата" в ходе предвыборной кампании занимали российские партии. Большевики, меньшевики, эсеры и кадеты перед угрозой усиления азербайджанских национальных сил, отбросив в сторону все свои межпартийные распри и разногласия, выступили единым фронтом против "Мусавата", являвшегося становым хребтом национального движения. В результате, именно "Мусават" стал главной мишенью как азербайджанских, так и российских партий. Тем и была ценна внушительная победа, одержанная "Мусаватом" в этих выборах.

В Закавказье выборы во Всероссийской Учредительное собрание были проведены 26-28 ноября 1917 г. В них приняло участие 2 455 274 избирателя. По итогам выборов грузинские меньшевики получили - 661934 голоса (26,9% от общего числа избирателей), мусаватисты - 615816 (25,1%), дашнаки - 558400 (22,7%), "Мусульманский социалистический блок" - 159 770 (6,5%), эсеры - 117522 (4,8 %), большевики - 95581 (3,9%), меньшевистский "Гуммет" - 84748 (3,5 %) и "Иттихад" - 66504 (2,7%) (2).

Результаты выборов отражали реальное соотношение политических сил в Закавказье, в том числе в Азербайджане. Они продемонстрировали явное превосходство "Мусавата" над его главным соперником - большевиками. По количеству набранных голосов выйдя на общее второе место в Закавказье, мусаватисты почти в 6,5 раза опередили большевиков. Лишь в Баку, за счет 7,7 тыс. голосов солдат, временно расквартированных в городе, большевики сумели получить незначительное преимущество в 450 голосов по отношению к "Мусавату" (большевики собрали - 22201, мусаватисты - 21756 голосов). Что же касается непосредственно жителей Баку и промыслов, то они однозначно отдали предпочтение "Мусавату", который получил - 21735 голосов, против - 14502 у большевиков (3).

Выборы во Всероссийское Учредительное собрание лишний раз показали неспособность большевиков в демократической борьбе одолеть "Мусават". Чтобы воспрепятствовать победному восхождению мусаватистов к политическому Олимпу у большевиков оставался единственный выход - прибегнуть к силовым методам, что и было сделано впоследствии в ходе мартовских событий 1918 года.

Выборы позволили определить степень влияния и авторитета среди населения различных азербайджанских партий, которые в общей сложности получили - 926 838 голосов, что составляло 37,7% от их общей численности. Выборы показали,что партия "Мусават" обладает наибольшим рейтингом среди народных масс. Безусловно, "Мусавату" не удалось добиться такого монопольного положения среди азербайджанцев, как это сделали дашнаки среди армян и грузинские меньшевики среди грузин. Тем не менее, 66,5% голосов, поданных за азербайджанские национальные партии приходилось на долю "Мусавата", что свидетельствовало о лидирующим положении партии в Азербайджанском национальном движении. Поддержка, оказанная "Мусавату" народом во время этих выборов, означала, что подавляющее большинство азербайджанского общества выступало за предоставление национально-территориальной автономии Азербайджану.

На второе место среди азербайджанских партий довольно неожиданно вышел "Мусульманский социалистический блок", получивший 17,2% голосов, отданных за азербайджанские национальные организации. В успехе "социатистичеекого блока"

немалую роль, видимо, сыграла радикальная позиция партии в аграрном вопросе, выступавшей за немедленную передачу казенных и частновладельческих земель крестьянам. Неслучайно, что значительную часть голосов "социалистический блок" набрал в сельских районах запада Азербайджана. На последующих местах оказались меньшевистский "Гум-мет" и "Иттихад", получившие соответственно - 9,1% и 7,2% голосов, отданных за азербайджанские партии.

Анализ результатов выборов выявил еще одну немаловажную тенденцию. Выяснилось, что "Мусават" стал единственной азербайджанской партией, добившейся относильно ровных результатов повсеместно во всех регионах Азербайджана. Это было показателем общенационального характера партии. Между тем, остальные азербайджанские партии имели твердую опору лишь в отдельных регионах страны. Так, "Мусульманский социалистический блок" и меньшевистский "Гуммет" доминировали в западных районах Азербайджана. А "Иттихад" 2/3 голосов в ходе выборов во Всероссийское Учредительное собрание получил в трех уездах - Бакинском, Ленкоранском и Геокчайском. Причем, лишь в Бакинском уезде победа иттихадистов была абсолютной. В Ленкоранском и Геокчайском уездах "Мусават" по количеству набранных голосов опередил "Иттихад" соответственно - в 7 и 2 раза (4).

В выборах во Всероссийское Учредительное собрание Закавказье составлял единый избирательный округ, где количество голосов, необходимых для избрания одного депутата равнялось - 62044. По этой системе грузинские меньшевики получили 11 мест, "Мусават" - 10, дашнаки - 9, "Мусульманский социалистический блок" - 2, меньшевистский "Гуммет", большевики, эсеры и "Иттихад" - по одному. Азербайджанские партии были представлены в Учредительном собрании 14 депутатами. Всего же из Закавказья в Учредительное собрание было избрано 35 депутатов.

Следует отметить, что итоги выборов в Учредительное собрание в общероссийском масштабе оказались весьма удручающими для большевиков. Они выявили новую расстановку политических сил, отнюдь не способствующей укреплению власти большевиков в стране. По их результатам, в целом по России большевики собрали лишь 23,9% голосов, а большинство в Учредительном собрании досталось блоку эсеров и меньшевиков, которые в общей сложности, получили более 62% голосов.

Впрочем, большевики уже заранее предупредили, что "поддержать Учредительное собрание только в том случае, если оно с первых же дней начнет проводить в жизнь социальную программу Советов, а не борьбу за власть" (5). Иными словами, большевики хотели превратить Учредительное собрание в послушный придаток Советской власти. Они прямо заявили, что в случае расхождения Учредительного собрания "с волей трудового народа" обойдутся без него, и свою программу реализуют "через боевые революционные органы Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов" (6).

Первое же заседание Учредительного собрания, открывшееся 5 января 1918 г. в Таврическом дворце в Петрограде, продемонстрировало нежелание этого органа следовать большевистским пожеланиям. Эсеро-меньшевистское большинство Учредительного собрания отказалось даже обсуждать предложенную Я.М.Свердловым от имени ВЦИК России проект "Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа" и не признало декреты Советской власти, принятые II Всероссийским съездом Советов.

В ответ большевики вновь продемонстрировали свою неготовность к цивилизованным формам политической борьбы, прибегнув к своему излюбленному "революционному" методу. Сначала под смехотворным предлогом усталости караула заседание Учредительного собрания временно было прервано. А затем, по предложению В.И.Ленина, в ночь с 6 на 7 ноября 1918 г. Всероссийский ЦИК принял декрет о роспуске Учредительного собрания. По утверждению большевистского вождя, "жизнь и революция отвели Учредительное собрание на задний план" (7).

Грузинский меньшевик Н.С.Чхеидзе характеризуя ситуацию, сложившуюся в России после разгона Учредительного собрания, отмечал: "... кто вчера заикнулся бы, кроме сторонников царизма, против Учредительного собрания? А сегодня Учредительное собрание отброшено в сторону как старый хлам, а защитников его причисляют к лику реакционеров. Еще вчера только опричники могли сказать что-нибудь против демократической республики, а ныне борцов за демократическую республику зачисляют в опричники. Еще вчера же мы гордились завоеванием гражданских свобод, а сегодня эти свободы квалифицируются как выдумка буржуазных клик и их прихвостней, и против всех завоеваний революции ведется такая борьба, методам которой смело могли позавидовать Аракчеевы всех времен" (8).

12 января 1918 г. Закавказский комиссариат обсудив на своем заседании вопрос о политическом положении в Закавказье после разгона Учредительного собрания, принял решение о созыве Закавказского Сейма, который выполнял бы функции законодательного органа - парламента края. Сейм должен был сконструирован из депутатов, избранных от Закавказья в Учредительное собрание.

22-23 января 1918 г. в Тифлисе состоялось собрание членов Учредительного собрания от Закавказья, обсудившее вопрос о созыве Сейма. Участники собрания, оценив политическую обстановку в центре России как анархию и реакцию, обосновали созыв Сейма необходимостью "организоваться на местах во всех окраинах и путем союза организованных окраин оказать давление на центр и создать государственную власть"(9). Было сформировано Временное бюро по созыву Закавказского Сейма, которое возглавил Н.С.Чхеидзе.

С целью увеличения количества членов Закавказского Сейма было решено снизить "избирательный метр" для одного депутата с 62044 до 20681 голосов. Это позволило путем кооптации увеличить численный состав Сейма в три раза. В соответствии с полученными голосами в выборах во Всероссийское Учредительное собрание, места в Сейме между различными политическими партиями распределились следующим образом: грузинские меньшевики получили - 32, кадеты - 1, эсеры - 5, дашнаки - 27, большевики - 4, грузинские федералисты - 1, фузинские национал-демократы - 1, мусаватисты - 30, "Гуммет"(меньшевики) -4, "Мусульманский социалистический блок" - 7, "Иттихад" - 3 места (10). Таким образом, азербайджанские политические партии получили, в общей сложности, 44 места в Закавказском Сейме.

Из всех приглашенных партий только большевики отказались участвовать в деятельности Сейма. В ответ на соответствующее предложение Закавказского комиссариата от 16 января 1918 г. большевики, в частности, заявили следующее: "Принимая во внимание, что созываемый ныне Закавказский Сейм не имеет решительно никаких полномочий от закавказских народов, и ...его созыв при создавшемся в России положении означает фактического отделения Закавказья от России и образование здесь самостоятельного государства помимо воли и желания народов, Кавказский краевой комитет РСДРП(б) отказывается от всякого участия в Закавказском Сейме" (11).

Большевики развернули бурную пропагандистскую кампанию против созыва Закавказского Сейма, забыв при этом, что еще три месяца назад они сами требовали создания подобного органа. Так, в резолюции "По национальному вопросу" краевого съезда кавказских организаций РСДРП(б), принятой 7 октября 1917 г., подчеркиватюсь:

"Кавказу дожна быть предоставлена автономия с одновременным созданием регионального Сейма, избираемого всем населением края без различия пола, религии и национальности путем прямого, равного, тайного и пропорционального голосования" (12). Характерно, что особым рвением в "разоблачении антинародной сущности" Закавказского Сейма отличался Н.Нариманов. Обвиняя грузинских социалистов "в сговоре с мусульманскими ханами и беками", он в свойственной большевикам категоричной форме утверждал, что "сидящие в Сейме мусульмане не есть представители мусульманской демократии, в том смысле, в каком понимаем мы и должны понимать вы, если вы социалисты" (13).

Наряду с пропагандистской работой против Сейма, большевики начали активную деятельность по созданию параллельных структур власти. Новоявленный большевистский наместник Кавказа С.Г.Шаумян открыто призвал все государственные и частные учреждения края впредь в своей деятельности подчиняться только его указаниям и распоряжениям. Это вынудило Закавказский комиссариат принять ответные меры с целью пресечения подобной деятельности большевиков. С.Г.Шаумяну и его секретарю было предложено в течение 24 часов покинуть пределы Закавказья. Однако С.Г.Шаумян отказался подчиниться этому требованию и продолжал свою подрывную деятельность, направленную на насильственное свержение Закавказского комиссариата. Подобная авантюристическая политика, в конечном итоге, привела к кровопролитию в Александровском саду в Тифлисе в день открытия Закавказского Сейма, когда между участниками митинга, организованного большевиками, и силами правопорядка, верными закавказским властям, произошло вооруженное столкновение.

Первое заседание Закавказского Сейма открылось 10(23) февраля 1918 г. в Тифлисе. Оно оказалось весьма непродолжительным, т.к. из-за временного прекращения железнодорожного сообщения между Баку и Гянджой азербайджанские депутаты, за Исключением Х.Султанова, не смогли своевременно прибыть в Тифлис к открытию Закавказского Сейма. Поэтому, по предложению Х.Султанова, поддержанного остальными депутатами, заседание Сейма было отложено.

Сейм возобновил свою деятельность 26 февраля 1918 г., обсудив в первую очередь организационные вопросы. Один из лидеров грузинских меньшевиков, Н.С.Чхеидзе был избран председателем Закавказского Сейма. Его кандидатуру поддержали практически все сеймовые фракции, включая представителей азербайджанских политических партий. Это был одним из редких моментов единодушия в короткой истории Сейма.

Несмотря на все старания представителей трех основных секторов Сейма - грузинского, армянского и азербайджанского, обойти острые углы, имеющиеся во взаимоотношениях между этими народами, и продемонстрировать свою солидарность в отношении главных проблем (заключение мирного соглашения с Турцией, национальный и аграрный вопросы и т.д.), стоящих перед Сеймом, им это не всегда удавалось. Именно несовпадение коренных интересов трех закавказских народов, в конце концов, привело к краху Сейма.

Безусловно, было бы грубым упрощением ситуации утверждать, что первопричиной всех разногласий в Сейме являлась исключительно национальная принадлежность его членов. Наряду с противоречиями между тремя национальными секторами Сейма, в подходах к отдельным проблемам внутри каждого из них имелись серьезные расхождения, обусловленные различной политической ориентацией депутатов. В этом отношении особенно выделялся азербайджанский сектор Сейма, поскольку в отличие от грузинского и армянского, он был достаточно пестрым по своему политическому составу.

Декларации, которые были оглашены представителями партийных фракций на заседании Сейма 28 февраля, со всей наглядностью продемонстрировали значительные расхождения в позициях азербайджанских партий относительно основных проблем текущего политического момента, и в частности, в определении путей дальнейшего развития национального движения в Азербайджане.

С декларацией партии "Мусават" и беспартийной демократической группы выступил Г.Агаев, впоследствии избранный первым заместителем председателя Сейма. Излагая позицию мусаватистов в национальном вопросе, он заявил: "В отношении национальных проблем мы будем добиваться осуществления своих национальных чаяний, не останавливаясь ни перед чем, не посягая ни на чьи права и в полном содружестве и сожительстве

со своими вековыми соседями. Признавая принцип обеспечения прав меньшинства и уважения прав других, мы будем самым решительным образом требовать такого же отношения к себе. Для практического осуществления этого Сейм должен заняться выработкой конституции отдельных народностей, гарантирующих отдельным народам национально-территориальную автономию с обеспечением прав меньшинства. Не надо медлить с децентрализацией власти, не надо смущаться национализации отдельных сфер государственной жизни, ибо для воссоздания "России свободных народов" нет пути кроме федерации. Таким образом, ближайшей своей задачей мы ставим практическое осуществление национально-территориальной автономии в Азербайджане" (14).

"Мусульманский социалистический блок", имеющий вторую по численности среди азербайджанских партий фракцию в Сейме, в национальном вопросе придерживался принципа национально-культурной автономии. Как заявил представитель этой партии И.Гейдаров, "в национальном вопросе есть два момента: момент чисто национально-политический, по которому каждая историческая нация стремится к полному обособлению вплоть до образования самостоятельной государственной единицы, и момент чисто экономический, в силу которого каждая нация стремится так тесно связать свою жизнь с соседними национальностями, чтобы не существовало никаких пограничных препон для успешного развития экономической мощи" (15).

Принимая во внимание два этих основных момента в национальном вопросе, партия "Мусульманский социалистический блок" считала "необходимым образование общего Закавказского Сейма, а если возможно и единого Кавказского Сейма с общим правительством и культурно-национальной автономией для каждой нации, с широким местным самоуправлением. Только такое разрешение национального вопроса,- по мнению представителей партии, - могла создать благоприятную почву для тесной солидарной жизни народов на Кавказе и их культурному, экономическому развитию" (16).

Примерно идентичную позицию в национальном вопросе занимала и партия "Иттихад", которая признавала "Россию за Демократическое союзное государство национальностей с самой-широкой национальной автономией на основе персонального принципа" (17).

"Отдельным нациям,- говорилось в декларации "Иттихада",. предоставляется право конструировать Национальный Совет задача которого заботиться об удовлетворении культурных потребностей нации (строить для нее школы, театры, музеи, народные университеты)" (18).

В декларации "Иттихада", зачитанной М.Мехтиевым, обращает на себе внимание почти большевистская оценка национальной борьбы. Так, в ней подчеркивалось, что "имущие классы, пользуясь национальной борьбой, чтобы свою классовую борьбу и экономическую конкуренцию вести под покровом этой борьбы, этим затушевывают классовые противоречия и пользуются широкими массами эксплуатируемых и порабощенных народов в целях своего господства и своей эксплуатации" (19).

Из азербайджанских партий, представленных в Сейме, лишь меньшевистский "Гуммет" не выступил с отдельной декларацией, т.к. депутаты от этой организации входили в состав фракции грузинских меньшевиков. Декларацию объединенной фракции грузинских меньшевиков и азербайджанской социал-демократической организации меньшевиков "Гуммет" огласил Н.Рамишви-ли. Они считали, что для разрешения "сложного и запутанного" национального вопроса в Закавказье необходимо "незамедлитель- ное проведение в жизнь территориального разграничения национальностей, с образованием национально-территориальных кантонов с полным внутренним самоуправлением и обеспечением прав национальных менынинств" (20).

На первый взгляд позиции "Мусавата" и азербайджанских меньшевиков в национальном вопросе почти совпадали. Однако в позиции последних был один существенный нюанс. Дело в том, что грузинские и азербайджанские меньшевики, используя в качестве аргумента факт дисперсного расселения закавказских народов утверждали, что "в Закавказье ни одна нация не может получить такой сплошной территории, чтобы в пределах этой территории не было огромного количества другой нации" (21). Поэтому они предлагали "из закавказской территории выкраивать национально-территориальные единицы в ограниченных масштабах, т.е. чтобы каждая нация, например, армянская, грузинская или азербайджанская была разбита на несколько самоуправляющихся единиц, и чтобы эта нация жила во многих своих национальных кантонах" (22). Самое тревожное заключалось в том, что этот принцип подлежал применению, прежде всего, в отношении Восточного Закавказья, т.е. на территории Азербайджана, поскольку, по словам Н.Жордания, "здесь никаким

образом нельзя было выкроить такую сплошную территориальную национальную единицу, которая обнимала бы только азербайджанцев, не охватывая огромного количества представителей других наций" (23).

Не трудно догадаться, что под благими намерениями защиты прав национальных меньшинств скрывалось стремление авторов этой идеи расчленить азербайджанские земли. Реализация этой затеи, в значительной мере, облегчила бы задачу тех грузинских и армянских кругов, которые давно уже вынашивали планы присвоения отдельных азербайджанских областей, считая их своими историческими землями.

Перечисленные факты свидетельствуют, что среди азербайджанских политических партий в Сейме только мусаватисты являлись последовательными сторонниками создания на азербайджанских землях государственного образования в форме национально-территориальной автономии. "Мусульманский социалистический блок" и "Иттихад" выступали за сохранение централизованного государства в России с предоставлением национально-культурной автономии азербайджанцам. Что же касается меньшевистского "Гуммета", то несмотря на декларируемые этой организацией совместно с грузинскими меньшевиками лозунги о необходимости территориального размежевания закавказских народностей и образования национальных кантонов с полным внутренним самоуправлением, предлагаемый ими метод их осуществления фактически означал потерю целостности и единства этнической территории азербайджанцев -первейшего условия создания не только национально-территориальной автономии, но и формирования сколь-нибудь жизнеспособного государственного организма на азербайджанских землях вообще.

Таким образом, уже первые дебаты в Закавказском Сейме выявили наличие серьезных расхождений стратегического характера между азербайджанскими партиями даже в таком судьбоносном вопросе, как национальный. Иногда накал борьбы между различными азербайджанскими фракциями достигал такой степени, что сиюминутные конъюктурные соображения узкопартийного характера полностью превалировали над национальными интересами. В пылу междоусобной борьбы представители некоторых азербайджанских фракций, в частности "Иттихада", не брезговали даже обратиться за поддержкой к дашнакам.

Например, в таком важнейшем вопросе, как определение полномочий, целей и задач Сейма, "Иттихад" выступал с единых позиций с "Дашнакцутюном" против позиции мусаватистов. Мусаватисты считали, что "Закавказский Сейм является Учредительным собранием, и как Учредительное собрание должен заниматься выработкой конституции Закавказья и определением функций отдельных территориальных единиц" (24). По словам М.Э.Расулзаде, только признание Сейма Учредительным собранием способно "привести народы Закавказья к дружеской федеративной солидарной жизни" (25). Принятие этих предложений значительно ускорило бы процесс децентрализации, ослабив, тем самым, узы, связывающие Закавказье с Россией, в чем не были заинтересованы как иттихадисты, так и дашнаки.

Неудивительно, что фракции "Иттихада" и "Дашнакцутюна" в категоричной форме выступили против данного предложения "Мусавата". По единодушному мнению обеих фракций, "Закавказский Сейм являлся временным органом - для ликвидации некоторых спешных вопросов" (26). При этом они предлагали отложить созыв Учредительного собрания и выработку конституции Закавказья на неопределенное время. Такая позиция иттихадистов была продиктована, прежде всего, их желанием сохранить в России централизованное государство, чему противоречило предложение "Мусавата".

Однако, следует отметить, что по мере углубления противоречий между тремя основными национальными секторами Сейма, разногласия в стане азербайджанских партий постепенно нивелировались, отойдя на задний план. Инстинкт самосохранения в условиях все более обостряющихся межнациональных отношений, грозящих самому физическому существованию азербайджанского народа, объективно способствовал усилению центростремительных сил внутри азербайджанского сектора Сейма.

Уже первые заседания Сейма были омрачены армяно-азербайджанскими столкновениями в Эриванской губернии и в самом городе Эривани, в результате которых пострадало, в основном, практически беззащитное азербайджанское население. Причем в отличие от аналогичных событий 1906 г., когда неорганизованные азербайджанские и армянские массы набрасывались друг на друга, ситуация теперь была несколько иной. Тем же неорганизованным азербайджанским массам противостояли регулярные армянские воинские части, по распоряжению командующего правительственными войсками в Эриванской губернии полковника Пирумова и комиссара Дро брошенные против мирных азербайджанских сел. Только в период с 17 по 21 февраля 1918 г. армянские части, используя артиллерию, стерли с лица земли в Эриванской губернии 21 азербайджанских сел (27).

Обсуждение эриванских событий в Сейме обнажило всю глубину подозрительности и недоверия между фузинским и армянским секторами, с одной стороны, и азербайджанскими депутатами, с другой. Как показал ход прений в Сейме, мнение грузинских и армянских представителей относительно причин и зачинщиков разыгравшейся трагедии кардинально расходилось с позицией подавляющего большинства азербайджанских депутатов. Считая азербайджанцев главными виновниками эриванских событий, грузинские меньшевики и дашнаки пытались оправдывать совершенные бесчинства в отношении азербайджанского населения необходимостью защиты железных дорог и других коммуникаций, якобы подвергающихся нападению со стороны вооруженных азербайджанцев, дабы воспрепятствовать передвижению войск и снабжению фронта. При этом они утверждали, что азербайджанцы действуют по указке Турции, заинтересованной в создании обстановки анархии и безвластия в крае. Лидер фракции "Дашнакцутюн" М.Арутюнян прямо обвинил азербай-джанцев в "измене не только демократическому делу, но и вообще родине" (28).

Отвергая эти голословные обвинения, Н.Усуббеков заявил: "Меня не удивляет председатель партии "Дашнакцутюн". Я понимаю, сейчас необходимо прикрыть те преступления, которые совершаются в Эриванской губернии. Сейчас необходимо найти оправдание тем безобразиям, которые там творились: вырезались целые деревни, выгонялись жители и искусственно создавалась территория, но меня удивляет выступление здесь представителя меньшевиков. Я думал, что сейчас встанет кто-нибудь и скажет, что это самочинное выступление, что они совершенно иначе думают, но, к сожалению, я этого голоса не слышал. Граждане, давно нас обвиняют. Прежде чем резали, нас обвиняли, к этому мы привыкли. Я боюсь, что опять хотят нас резать" (29).

Признавая отдельные факты нападения на железные дороги и не отрицая необходимости пресечения подобных противозаконных действий, азербайджанские депутаты, вместе с тем, справедливо указывали, что это вовсе не оправдывает убийства невинных детей, женщин и стариков. С другой стороны, как резонно заметил Ф.Кочарли, "допустим, что те деревни, которые Расположены по линии железных дорог, действительно, препятствовали эшелонам, но в чем же вина тех деревень, которые находились на расстоянии 20-40 верст от железной дороги, которые вели мирную жизнь, В чем вина города Эривани, который совершенно не причастен к этим событиям" (30).

Даже Н.Жордания, в целом разделявший позицию своей фракции в отношении эриванских событий, вынужден был признать, что "регулярные части сворачивают с дороги, заходят в деревни, истребляют жителей и даже поджигают дома. Когда это делают регулярные части, т.е. войска правительства, войска, одетые и обутые за счет государства, то поступая так, они прямо изменяют тому правительству, которое эти регулярные части посылает" (31). Н.Жордания назвал недопустимым, когда "одна регулярная часть принимает сторону одной нации и в результате этого - обстрел артиллерией, разгром целого селения. Такие случаи,- добавил он,- бывают у банд, но не у регулярных частей" (32).

Азербайджанские фракции Сейма, за исключением гумме-тистов, рассматривали эриванские события логичным итогом пренебрежительного отношения закавказских властей к защите жизни и имущества азербайджанского населения края. Одной из основных причин этой трагедии стало то обстоятельство, что в Эриванской губернии власть была сосредоточена в руках исключительно одной нации армян, а азербайджанцы были практически полностью отстранены от участия в управлении губернией, хотя составляли значительную часть ее населения.

Недоверие закавказских властей, в частности, проявлялось в создании всевозможных препятствий на пути формирования азербайджанских воинских частей. Затрагивая эту тему в Сейме, представитель "Мусульманского социалистического блока" А.Кантемиров сказал: "После ухода русской армии, когда начался дележ всего наследия этой армии, наименее причастным к этому дележу оказалось азербайджанское крестьянство. Все нашли, что азербайджанскому крестьянству совершенно это оружие не нужно. Я не знаю, сознательно или несознательно, но, во всяком случае, азербайджанское крестьянство было изолировано в этом важном вопросе и, если хотите, эта изолированность создала известное недоверчивое отношение вообще ко всему тому, что делается здесь, в демократических организациях и руководящих кругах" (33).

Азербайджанцам отказали в выдаче 500 винтовок даже для правительственной милиции Бакинской губернии, в то время как грузины и армяне имели возможность получить оружие по максимуму своих требований.

Не было случайностью, что азербайджанские села именно Эриванского уезда подверглись нападению армянских частей; Это было обусловлено важным стратегическим значением Эри-ванского уезда, занимавшим промежуточное положение между азербайджанскими и армянскими районами губернии. К северу от него начиналась армянская часть Эриванской губернии, к западу был расположен Эчмиадзинский, а к востоку – Ново-Баязетский уезды, в которых армяне также составляли громадное большинство населения. К югу же от Эриванского уезда находились Сурмалинский, Шаруро-Даралагезский и Нахчыванский уезды, населенные азербайджанцами.

Несомненно, истинная цель организаторов карательной акции в этом ключевом уезде Эриванской губернии накануне национально-территориального размежевания закавказских народов заключалась в выживании азербайджанцев с их исконных земель, с последующей их колонизацией армянами. В этом отношении примечательно, что даже после прекращения столкновений азербайджанцам не разрешали возвращаться в свои родные очаги. На соответствующую просьбу азербайджанцев Дро категорично ответил: "Нет, этого быть не может, сюда могут переселяться только армяне" (34).

В ходе прений по эриванским событиям в Сейме выявились... факты тесной связи и координации действий между членами дашнакской партии и С.Г.Шаумяном в борьбе против азербайджанских национальных сил. Как известно, в начале 1918 г. в Гянджинской губернии имели место крестьянские волнения, в ходе которых усадьбы многих помещиков подверглись ограблению и разгрому. Уничтожались и сжигались не только все жилые и нежилые постройки, но и фруктовые сады, винофадники, леса, сельскохозяйственные орудия, винодельческие машины и пр. Чтобы избавиться от претендентов и наследников расхищенных богатств, а также очевидцев этих гнусных злодеяний поголовно истреблялись все лица, принадлежавшие к фамилии помещиков. При этом не были пощажены ни 75-летние старики, ни женщины, ни грудные младенцы. Так, чтобы уничтожить следы преступлений, почти все трупы убитых Зюльгадаровых были преданы огню, причем жена Гамид бека Зюльгадарова и пять его дочерей были заживо сожжены в усадьбе. Только в ночь с 5 на 6 января 1918 г. крестьянами были убиты 20 человек из семьи Зюльгадаровых и 21 чел. из фамилии Карабековых (35).

Не вдаваясь в подробности этих событий, отметим лишь тот факт, что в советской историографии, это погромное движение, отличающееся своей невиданной жестокостью и бесчеловечностью, объявлялось вершиной " революционной борьбы трудящихся крестьян, воодущевленных победой Октябрьской социалистической революции" (36).

В разжигании этих кровавых событий, не имеющих ничего общего с борьбой крестьян за землю, наряду с большевиками активное участие принимали и дашнаки. Об этом свидетельствует, в частности, письмо члена дашнакской фракции Сейма М.Арзуманова от 9 января 1918 г., адресованное С.Г.Шаумяну. Это письмо, обнародованное Г.Агаевым на заседании Сейма, начиналось словами - "Дорогой Степан". Автор письма, имея в виду события в Гянджинской губернии, выражал убежденность в том, что С.Г.Шаумян "будет содействовать развитию этого движения" и советовал ему с этой целью связаться с неким Гайком Мелконянцом, членом Сейма, уроженцем Гянджи. Письмо заканчивалось словами - "Твой Миша Арзуманов" (37).

Напомним, что в это время фактическая власть в Гянджинской губернии находилась в руках "Мусавата" и других национальных сил. По этой причине в дестабилизации ситуации в этой губернии были одинаково заинтересованы как большевики, так и дашнаки. Именно этими соображениями были продиктованы их совместные подстрекательские действия в Гянджинской губернии, по сути, направленные против "Мусавата".

Учитывая позицию грузинских меньшевиков и дашнаков в отношении эриванских событий, вряд ли можно было ожидать от Сейма принятия действенных мер против истинных виновников этой трагедии. Не спасло положение и напоминание Ш.Рустамбекова о том, что вопрос армяно-азербайджанских столкновений "очень важен и серьезен для всего Закавказья и может явиться могилой для всей закавказской демократии" (38).

В конечном итоге, после долгих обсуждений Сейм, по предложению председателя комиссии по рассмотрению событий в Эриванской губернии Г.Георгадзе, принял следующее решение:

"1) Принять меры к беспрепятственному проходу эшелонов с целью охраны границ.

2) Послать в Эривань смешанный эскадрон из сформированных частей (сводный отряд), т.к. на одни армянские эскадроны положиться нельзя.

3) Оказать помощь беженцам и водворить их в свои деревни, для чего отпустить для оказания помощи беженцам аванс в размере одного миллиона рублей.

4) Принять меры к защите границ.

5) Воспретить посылку карательных отрядов без разрешения Закавказского правительства.

6) Сосредоточить распоряжение национальными войсками у общекраевой власти, с устранением от этой функции национальных советов.

7) Чрезвычайной следственной комиссии приступить к следствию по поводу эриванских событий" (39).

Не увенчалась успехом попытка мусаватской фракции внести в решение Сейма поправку следующего содержания:

"1) Расформировать полки, состоящие из турецких армянских беженцев, и вообще, вывести из Эриванской губернии войска, участвовавшие в погромах азербайджанских деревень.

2) Устранить военного комиссара Дро и именующего себя главнокомандующим войсками Эриванской губернии полковника Пирумова от занимаемой должности до выяснения результатов работ следственной комиссии" (40).

Используя свое численное большинство, грузинским и армянским депутатам удалось заблокировать принятие этих поправок. Но даже принятые решения не были реализованы и остались на бумаге. Половинчатое постановление Сейма по эриванским событиям отнюдь не способствовало укреплению доверия между азербайджанскими депутатами и остальной частью Сейма. Оно лишь еще больше усилило подозрительность и недоверие между ними. Тем не менее, несмотря на то, что азербайджанским фракциям не удалось добиться желательного результата, обсуждения по этому вопросу в Сейме имели и позитивные последствия. Пожалуй, впервые азербайджанские сеймовые фракции, за исключением меньшевистского "Гуммета", выступили единым фронтом, защищая национальные интересы азербайджанцев.

Ситуация межнациональной напряженности, складывающаяся в Закавказье, сама заставляла даже самых непримиримых противников среди азербайджанских политиков искать пути компромиссов и точек соприкосновений в своих позициях. Именно поиски в данном направлении привели к созданию "объединенных заседаний азербайджанских фракций Сейма", своеобразного координирующего центра этих фракций. По общему соглашению всех партий, президиум фракции "Мусават" и демократической группы беспартийных в составе -М.Э.Расулзаде (председатель), М.Ю.Джафарова и Н.Усуббекова (заместители), М.Махмудова и Р.Векилова (секретари), одновременно стал выполнять функции президиума объединенных азербайджанских фракций, что стало еще одним подтверждением ведущей роли "Мусавата" в национальном движении (41).

Создание подобной структуры не означало устранения в одночасье всех существующих разногласий между азербайджанскими фракциями, но с ее возникновением азербайджанские депутаты различной политической ориентации получили возможность оперативного и конструктивного обсуждения спорных вопросов и принятия согласованных решений. 20 марта 1918 г. Сейм при единодушной поддержке всех фракций принял "Закон об определении нормы земли, оставляемой владельцам, и о мерах к осуществлению земельной реформы". Новый закон конкретизировал и дополнял положения декрета о земельной реформе Закавказского комиссариата от 16 декабря 1917 г., который, в немалой степени, носил декларативный характер, т.к. в нем не были определены условия отчуждения и передачи земли крестьянам.

Принятый Сеймом закон предусматривал безвозмездную передачу земли крестьянам. В формируемый с этой целью земельный фонд переходили все церковные, монастырские и удельные земли. Частновладельческие земли, за исключением определенной нормы, также передавались в этот фонд. В преимущественно скотоводческих хозяйствах эта норма составляла - 40 десятин, в районах зернового хозяйства - 15 десятин, а в регионах выращивания ценных культур - 7 десятин, включая усадебные и приусадебные земли владельцев (42).

Право распоряжения земельным фондом находилось в ведении губернских (областных и окружных), уездных и участковых (районных) земельных комитетов. Причем к участию в земельных комитетах не допускались лица, владения которых подлежали конфискации. Азербайджанские фракции поддержали закон о земельной реформе. Представитель мусаватской фракции Ш.Рустамбеков, несмотря на критику отдельных недостатков закона, в частности, указав на необходимость конкретизации его отдельных положений в соответствии с особенностями регионов, вместе с тем, заявил, что партия "Мусават" будет "голосовать за этот закон и в жизни будет способствовать ему, и все средства, все свои усилия будет напрягать для того, чтобы успешно и в срочном порядке осуществить этот первый политический акт Закавказского Сейма" (43).

С началом деятельности Сейма сложил свои полномочия Закавказский комиссариат и формирование нового правительственного кабинета вновь было поручено Е.П.Гегечкори. 26 марта 1918 г. он представил персональный состав и программу нового правительства на рассмотрение Сейма. Министерские портфели в нем были распредлены следующим образом: Председатель правительства и военный министр - Е.П.Гегечкори, министры: внутренних дел - Н.В.Рамишвили, иностранных дел - А.И.Чхенкели, земледелия - Н.Г. Хомерики, финансов - Х.И.Карчикиан, народного просвещения - Н.Усуббеков, путей сообщения - Х.Мелик-Асланов, юстиции - Ф.Х.Хойский, продовольствия - А.И.Хатисов, торговли и промышленности - М.Г.Гаджинский, морской - П.Гобечия, труда - Г.Г.Тер-Газарян, почт и телеграфа - Л.Бейбутов, государственного контроля - ИТейдаров и министр без портфеля - Р.И.Качазнуни (44).

Таким образом, в состав нового Закавказского правительства вошли 4 представителя фракции "Мусавата" и группы беспартийных, и 1 представитель (И.Гейдаров) "Мусульманского социалистического блока". Хотя министерские портфели были распредлены примерно по ровну между тремя основными национальными секторами Сейма, но не трудно было заметить, что ключевые посты в новом кабинете принадлежали грузинским меньшевикам, азербайджанцы же были оттеснены на вторые позиции.

Выступая с программой нового правительства в Сейме, Е.П.Гегечкори указал на рад неотложных задач, стоящих перед ним - ускоренная реализация в жизнь аграрной реформы, улучшение положения пролетариата, удешевление и упрощение государственного аппарата упрааиения, создание единой боеспособной армии взамен национальных воинских частей, территориальное разграничение национальностей и образование национально-территориальных кантонов с полным внутренним самоуправлением и т.д. При этом Е.П.Гегечкори подчеркнул, что "в числе этих задач на первом месте правительство ставит заключение прочного мира и восстановление добрососедских отношений с Турцией" (45). Последующие события показали, что Е.П.Гегечкори не ошибся.

Вопрос установления мира с Турцией сыграл решающую роль в дальнейшей судьбе как Сейма, так и, в целом, закавказских народов.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Известия Мусульманского комитета. 1917. № 232.

2. "Закавказский Сейм". Стенографический отчет. Сессия первая. Тифлис, 19 февраля 1918 г [Даты в сборнике указаны по старому стилю.]., с.5.

3. Беленький С. и Манвелов А. Революция 1917 года в Азербайджане (хроника событий). Баку, 1927, с.214.

4. Там же, с.237.

5. Известия Бакинского Совета, 1918, 3 января.

6. Там же.

7. Ленин В.И. ПСС, т.31, с. 110.

8. "Закавказский Сейм". Стенографический отчет. Сессия первая, 10 февраля 1918 г., с.1.

9. Ментешашвили A.M. Октябрьская революция и национально-освободительное движение в Грузии. 1917-1921. Тбилиси 1987, с. 72.

10. "Закавказский Сейм". Стенографический отчет. Сессия первая, 19 февраля 1918 г., с.6.

П. ГАППОД Азерб. Респ., ф.276, оп.З, ed.хр.67, л.1.

12. Беленький С. и Манвелов А. Указ.раб., с.160.

13. Известия Бакинского Совета, 1918, 19 марта.

14. "Закавказский Сейм". Стенографический отчет. Сессия первая, 15 февраля 1918 г., с. 12.

15. Там же, с,24.

16. Там же.

17. Там же.

18. Там же, с. 25.

19. Там же, с.27.

20. Там же, с.49.

21. Там же, с.6.

22. Там же, ее.6-7.

23. Там же, с.7.

24. "Закавказский Сейм ". Стенографический отчет. Сессия первая. 20 февраля 1918 г., сс.27-28.

25. Там же, с.29.

26. Там же.

27. "Закавказский Сейм". Стенографический отчет. Сессия первая. 7 марта 1918 г., с.5.

28. "Закавказский Сейм". Стенографический отчет. Сессия первая. 5 марта 1918 г., с. 14.

29. "Закавказский Сейм". Стенографический отчет. Сессия первая. 5 марта 1918 г., с.28.

30. "Закавказский Сейм ". Стенографический отчет. Сессия первая. 7 марта 1918 г., с.27.

31. Там же, с.24.

32. Там же, с.25.

33. "Закавказский сейм". Стенографический отчет. Сессия первая. 17 марта 1918 г., с.35.

34. "Закавказский Сейм". Стенографический отчет. Сессия первая. 7 марта 1918 г., с. 12.

35. Большевики в борьбе за победу социалистической революции. Документы и материалы. 1917-1918 гг. Баку, 1957, с.245.

36. Искендеров М.С. Из истории борьбы Коммунистической партии Азербайджана за победу Советской власти. Баку, 1958, с.185.

37. "Закавказский Сейм". Стенографический отчет. Сессия первая. 7 марта 1918 г., с. 14.

38. Там же, с.31.

39. Там же, сс.37-41.

40. Там же, с.41.

41. История возникновения Азербайджанской Республики // Хазар, 1990, Ns 2, с.111.

42. "Закавказский Сейм ". Стенографический отчет. Сессия первая. 7 марта 1918 г., с.51.

43. Там же, с.32.

44. "Закавказский Сейм". Стенографический отчет. Сессия первая. 13 февраля 1918 г., с.29.

45. Там же, с.29.