ГЛАВА II
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭВОЛЮЦИЯ НАЦИОНАЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ ПОСЛЕ ФЕВРАЛЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Содержание и динамика политической жизни Азербайджана летом и осенью 1917 г. Превращение партии "Мусават" в авангард национального движения

Лето и осень 1917 г. в политической жизни Азербайджана характеризовались дальнейшим нарастанием национально-освободительной борьбы. В этот период одновременно с совершенствованием организационных форм национального Движения, созданием его координирующих центров, происходил интенсивный процесс размежевания между различными течениями внутри движения и кристаллизации их идейно-политических программ.

Уже сразу после февральской революции начали вырисовываться контуры трех основных течений в Азербайджанском национальном движении: национально-демократического, социалистического и исламистского. Если национальные демократы видели перспективу национального развития азербайджанцев в приобретении в той или иной форме национальной государственности, то социалисты ставили во главу угла социальное освобождение масс. Оценивая происходящие события через призму теории классовой борьбы, социалисты считали, что реализация классовых интересов трудящихся автоматически приведет к снятию остроты национальных проблем, и даже к их окончательному разрешению.

Что же касается исламистов, то выступая под лозунгом "единства всего мирового мусульманства", они фактически отрицали национальные идеи, которые, по их мнению, являясь разъединяющим фактором, не способствовали быстрейшему освобождению мусульман от колониального ига европейского империализма. Несмотря на такие серьезные расхождения в платформах трех течений, их в этот момент объединяла общая цель - борьба против российского колониализма в Азербайджане. Данное обстоятельство стимулировало поиск путей консолидации национальных сил.

Проявлением этой тенденции стала реорганизация и реформирование Комитета бакинских общественных мусульманских организаций. Еще на I общекавказском съезде мусульман было принято решение образовать два Центральных Комитета - один для Закавказья с местопребыванием в Баку, другой - для Северного Кавказа и Дагестана с местопребыванием во Владикавказе. Организация Центрального Комитета для Закавказья была поручена Комитету бакинских общественных мусульманских организаций (1).

Для реализации данного решения, направленного на "создание солидного национально-политического учреждения, которое взяло бы на себя руководящую роль в деле проведения в жизнь тех национально-политических задач, которые были определены I общекавказским съездом мусульман, и с целью распространения среди народа идей свободы, республиканизма, демократизма и федерации" (2), было осуществлено реформирование Комитета в Совет бакинских мусульманских общественных организаций.

В состав Совета дополнительно были включены члены различных национальных партий, общественно-политических организаций, культурно-просветительных учреждений и профессиональных союзов. Тем самым, Совет приобрел более представительный характер и фактически стал выполнять функции Всеазербайджанского Национального Комитета.

Политические партии (за исключением монархических и анархических) делегировали в состав созданного Совета - по три, профессиональные союзы - по два, районные (приходские) комитеты - по одному, культурно-просветительные и благотворительные учреждения - по два представителя и т.д. Кроме того, в состав Совета вошли представители городских и сельских кооперативов, нефтепромышленников, торговцев, интеллигенции, студенчества, духовенства, а также существующих в Баку землячеств и солдат-мусульман бакинского гарнизона. Причем, выборы делегатов в Совет производились закрытой баллотировкой (3).

Руководящими органами Совета бакинских мусульманских общественных организаций являлись Комитет и Исполнительное бюро. 12 июля 1917 г. председателем Комитета был избран А.М.Топчибашев, его заместителями - М.Г.Гаджинский и М.Э.Расулзаде, а секретарем - М.Г.Везиров (4). Наиболее важным политическим событием в Азербайджане летом 1917 г., оказавшим заметное влияние на дальнейшее развитие национального движения, несомненно, следует считать слияние "Мусавата" с Тюркской партией федералистов (ТПФ).

Близость идеологий и политических программ "Мусавата" и ТПФ относительно целей и методов национально-освободительной борьбы азербайджанского народа послужили основой сближения этих двух партий весной 1917 г. Единство действий представителей "Мусавата" и ТПФ, продемонстрированное ими на Кавказском и общероссийском съездах мусульман в апреле-мае 1917 г., значительно ускорив этот процесс, привело 3 июня 1917 г. к их полному слиянию. Новая политическая организация получила название - "Тюркской демократической партии федералистов "Мусават". В состав объединенного Центрального Комитета партии вошли по четыре представителя от "Мусавата" -М.Э.Расулзаде, М.Г.Гаджинский, М.Векилов, Х.Рафибеков и ТПФ - Н.Усуббеков, Ш.Рустамбеков, д-р Агазаде и М.М.Ахундов (5).

Объединение "Мусавата" с ТПФ стало результатом стремления национально-демократических сил Азербайджана к консолидации на этапе практической реализации задач национально-освободительной борьбы. Настоятельная необходимость подобной консолидации диктовалась спецификой условий развития Азербайджанского национального движения, поскольку достижение задач национального освобождения в борьбе с таким многоопытным и сильным противником каким являлся российский империализм было возможно только объединенными усилиями всех демократических сил страны. С другой стороны, компенсирование относительной слабости национального движения в Азербайджане (по сравнению, например, с Польшей, Украиной, Прибалтикой и др.) могло быть достигнуто лишь сплоченными действиями азербайджанских политических организаций, твердо придерживающихся идеалов национального освобождения.

Наиболее характерной чертой политической программы объединенной партии было органическое соединение принципа федерализма с целями национального движения. Именно идея федерализма, причем федерализма не на религиозной, а на национальной основе, стала краеугольным камнем политической доктрины партии.

В декларации, принятой в связи с слиянием "Мусавата" и ТПФ, отмечалось, что новая "демократическая, опирающаяся на трудовые массы, партия" ставит себе целью "защиту экономических и классовых интересов народных масс, также как и нацио-нально-культурных устремлений тюркских и других мусульман- ских народов России" (6).

Безусловно, несмотря на политическую и идеологическую близость этих партий, по ряду важных вопросов между ними имелись и расхождения. В частности, созданная и действовавшая в основном в бакинском промышленном районе партия "Муса-ват", по сравнению с ТПФ, придерживалась более левой ориентации в рабочем и аграрном вопросах. Неслучайно, что в момент их слияния не удалось согласовать общую позицию по аграрному вопросу, в связи с чем окончательное решение данного вопроса было отложено до первого съезда партии, который должен был обсудить программные и организационные вопросы. Эти расхождения давали о себе знать и в последующей деятельности партии.

Как бы то ни было, объединение "Мусавата" и ТПФ обозначило появление на политической арене Азербайджана новой организации, потенциально способной единолично возглавить национально-освободительную борьбу азербайджанского народа, что, в свою очередь, стимулировало процесс политической дифференциации в стране. Так, в июне 1917 г. в Баку образовалась азербайджанская группа эсеров, а летом того же года в Тифлисе возникла меньшевистская организация "Гуммет", которой в относительно короткие сроки удалась создать свои отделения в Газахе, Товузе, Гяндже и Нахчыване. Возглавляли организацию И.Абилов, С.Агамалиоглы и К.Караев.

Тем временем, в июне в Баку произошло событие, приведшее к существенным изменениям в расстановке политических сил в дзербайджане. Как известно, на VII (Апрельской) Всероссийской конференции партии большевиков, заседавшей 24-27 апреля 1917 г. в Петрограде, В.ИЛенин выступил с резкой критикой политики единения с меньшевиками, проводимой в первые месяцы после февральской революции, после чего бакинскими большевиками был взять курс на размежевание с ними. Следует отметить, что процесс оформления самостоятельных большевистских организаций несколько затянулся, о чем свидетельствует обращение Бакинского комитета РСДРП от 28 мая 1917 г. Отмечая отсутствие "постоянной и стройной партийной организации" у большевиков, оно призывало "очистить организацию от сомнительных и нежелательных социал-демократов" (7).

В середине июня Краевой комитет РСДРП(б) вновь потребовал от местных организаций категорического размежевания с меньшевиками. Таким образом, раскол между большевиками и меньшевиками в Азербайджане в немалой степени был навязан сверху. 25 июня 1917 г. межрайонная конференция бакинской организации РСДРП (большевиков и интернационалистов) учитывая, что разногласия между большевиками и меньшевиками "по всем вопросам, выдвинутым современной жизнью носят глубокий и непримиримый характер", сочла их "совместную работу в одной организации невозможной" (8). Данное решение конференции означало окончательное организационное размежевание между меньшевиками и большевиками.

Этот факт представляет для нас интерес постольку, поскольку он оказал определенное влияние на рисунок тактических действий организаций, составляющих Азербайджанское национальное движение. Организационное размежевание большевиков и меньшевиков, и отказ первых от оборончества, означало распад единого блока социалистических партий, что предоставило азербайджанским политическим организациям определенный простор для маневра. Расширились их возможности сыграть на разногласиях, существующих между большевиками, с одной стороны, и меньшевиками, эсерами и дашнаками, с другой стороны. В свою очередь, большевики, поставив во главу угла борьбу со своими вчерашними политическими союзниками, пытались при этом заручиться поддержкой азербайджанских партий. По этой причине неудивительно, почему в этот период, непосредственно предшествовавший октябрьскому перевороту 1917 г., позиции большевиков и азербайджанских политических организаций, в частности "Мусавата", по некоторым вопросам текущего момента иногда совпадали.

Некоторые исследователи пытались объяснить такое совпадение проявлением "дружеского отношения "Мусавата" к большевикам" (9) и даже "тяготением мусаватистов к большевизму" (10). Особенно усердствовали в этом отношении авторы, близкие к дашнакской партии. Стремясь скомпрометировать "Мусават", они обвиняли его в пособничестве большевикам. Один из таких авторов, Б.Ишханян писал: "Нельзя указать ни на один существенный вопрос, по которому "Мусават" выступил бы против точки зрения большевиков и защищал бы какую-нибудь другую партию. Но можно указать на целый ряд основных вопросов, по которым мусаватисты всегда поддерживали большевиков и выступали против прочих партий - меньшевиков, эсеров и дашнаков" (11).

Необходимо отметить, что в данном случае как Б.Ишханян, так и другие авторы подобного рода опусов, выдергивая отдельные факты из общего контекста, пытаются в гипертрофированной форме представить отдельные случаи непроизвольного совпадения позиций большевиков с "Мусаватом" по ряду вопросов. Эти авторы сознательно замалчивают тот факт, что мотивации одинакового отношения этих партий к тем или иным событиям политической жизни были различны, и подобные совпадения бьши обусловлены не идентичностью их стратегических целей, а политической конъюктурой текущего момента.

В этой связи, учитывая, что именно национальный вопрос во многом определял тактику и стратегию российских политических партий на национальных окраинах империи, в том числе и в Азербайджане, мы считаем целесообразным несколько подробнее остановиться на т.н. "национальной политике" большевиков. Это необходимо не только с точки зрения понимания сути взаимоотношений большевиков с "Мусаватом", но и для выявления истинного места и роли большевистского "Гуммета", придатка РСДРП(б), в политическом спектре азербайджанского общества. Тем более, что за 70 лет в этом вопросе нагромождено множество далеких от исторических реалий мифов и небылиц.

До октябрьского переворота 1917 г. В.И.Ленин и большевики являлись твердыми сторонниками централизованного унитарного государства и выступали против федеративного устройства будущей социалистической России. Лидер большевистской партии в этот период писал: "...пока и поскольку разные нации составляют единое государство, марксисты ни в каком случае не будут проповедывать ни федеративного принципа, ни децентрализации" (12).

Тезис о федеративном устройстве России большевиками, впервые был провозглашен лишь 12(25) января 1918 г. в "Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа", принятой III Всероссийским съездом Советов. Однако, даже тогда большевики считали это вынужденной мерой и рассматривали федерацию в качестве промежуточного звена на пути "к полному единству трудящихся разных наций", которая в перспективе должна была воплотиться в "единую международную Советскую республику" (13). При этом они полностью отвергали даже саму возможность прихода к власти национальных сил в автономных единицах.

Следовательно, в исследуемый нами период большевики по одному из главных вопросов текущего момента - в вопросе государственного устройства страны - занимали диаметрально противоположную позицию по сравнению с "Мусаватом", чьим политическим кредом являлось именно децентрализация и федерализация России.

Как известно, основные принципы национальной политики большевиков были сформулированы на VII (Апрельской) Всероссийской конференции РСДРП(б). Осудив идею национально-культурной автономии и заложив в основу своей национальной политики наиболее радикальный принцип - "права наций на самоопределение вплоть до государственного отделения", большевики, вместе с тем, отнюдь не собирались реализовывать этот принцип в реальной практике. Выступивший на конференции Докладчиком по национальному вопросу Сталин прямо заявил, что вопрос "о праве наций на самоопределение непозволительно смешивать с вопросом об обязательном отделении наций в тот или иной момент". В частности, он привел пример Закавказья. "Я лично,- отметил Сталин,- высказался бы, например, против отделения Закавказья, принимая во внимание общее развитие в Закавказье и в России, известные условия борьбы пролетариата и др." (14). По мнению большевиков, самоопределение наций ''должно было быть обусловлено не чаянием народов, а решениями и нуждами Коммунистической партии" (15).

Весьма характерными в этом отношении являются решения 1 краевого съезда большевистских организаций Кавказа, состоявшегося 2-7 октября 1917 г. в Тифлисе. "Признавая право на самоопределение за всеми нациями вплоть до государственного отделения их, и требуя от Временного правительства немедленнего, открытого провозглашения этого права для всех наций, населяющих Россию, в том числе народов Кавказа", съезд вместе с тем, заявил, что "он не рекомендует ни отделения, ни образования федеративных государств кавказским национальностям". Наоборот, принимая во внимание пестроту и многочисленность, а также перемешанность наций и племен в крае и, с другой стороны, исходя из интересов единства рабочего движения на Кавказе, большевики призвали "к самому тесному единению и сближению всей демократии Кавказа без различия национальности" (16).

Кроме того, большевики квалифицировали национальные устремления угнетенных народов как националистические и сепаратистские, и вели непримиримую борьбу с подобными "реакционными и контрреволюционными стремлениями", считая, что "они не могут привести к добру" (17).

В итоге, закавказские большевики вслед за Сталиным призвали народы Закавказья воздержаться от отделения и образования самостоятельных государств. Таким образом, т.н. "ленинская национальная политика" провозглашалась чисто ритуально, а на деле и по существу подменялась великодержавной политикой. Подобная тенденция, господствовавшая в стратегии и тактике закавказских большевиков в национальном вопросе, на наш взгляд, окончательно подорвала их позиции в борьбе за влияние в массах и сыграла решающую роль в крахе большевистской власти в регионе.

По мнению стратегов РСДРП(б), "национальное государство относилось к прошлому, а не к будущему" (18). На практике это означало отказ от участия в борьбе за национальное освобождение, в то время как по всей империи бурно развивались национальные движения угнетенных народов.

Наглядным примером подобной политики в действии является деятельность большевистского "Гуммет" - "филиального отделения Бакинского комитета РСДРП(б)" (19). Причины "слитно-раздельного" существования "Гуммет" на VI съезде РСД РП(б) П.А.Джапаридзе объяснил следующим образом: "...после революции мы не решились снять это название, по крайней мере до сих пор. За "Гуммет" уже упрочилось известное влияние. Вместе с тем, выросла после революции якобы общенациональная организация - мусульмано-националистический "Совет мусульманских организаций". В целях борьбы с этой организацией... мы решили оставить старое название" (20).

Следовательно, речь шла лишь о формальной независимости "Гуммета". Неслучайно С.М.Эфендиев отмечал, что большевистская партия "в вопросе о "Гуммет" осталась верной основному принципу т.е. единству и нераздельности партии и рабочего движения" (21).

Большевистский "Гуммет" фактически превратился в руках рСДРП(б) в инструмент борьбы с национальным движением. Примером этого является отношение "Гуммет" к реорганизации Комитета бакинских общественных мусульманских организаций, "душой которого была партия "Мусават" (22). Всеми средствами стремясь не допустить превращения этого Комитета в представительный и авторитетный политический орган, способный осуществлять руководство национальным движением, "Гуммет" сначала предложил ограничить его компетенцию "общинными и культурными делами гор. Баку и его районов" (23).

Объясняя реорганизацию Комитета бакинских общественных мусульманских организаций "недовольством широких кругов мусульманской демократии его деятельностью", гумметисты предлагали созвать специальную организационную комиссию для выработки "проекта выборов в будущий мусульманский Совет". При этом они требовали зарезервировать за представителями "Гуммет" половину мест в этой комиссии (24).

Когда попытки гумметистов ликвидировать Комитет бакинских общественных мусульманских организаций как политическую структуру провалились, они еще более ужесточили свою позицию в отношении этой организации. В сентябре 1917 г. "Гуммет" выступил с предложением вообще упразднить данный Комитет. "Гуммет" аргументировал свою позицию тем обстоятельством, что "сегодня нет необходимости в существовании специального политического мусульманского комитета, ибо великая русская революция уже открыла путь к национальному прогрессу и развитию, и обеспечила свободу совести". Поэтому, считали гумметисты, "представители мусульманского народа должны войти в общие демократические Советы" (25). В условиях практически полного отсутствия азербайджанских представителей в упомянутых гумметистами Советах, подобное предложение былорав носильно обезглавливанию национального Движения и могло привести к полному вытеснению азербайджанских национальных организаций с политической арены.

Вполне логично предположить, что политика недооценки и даже фактического игнорирования национальных устремлений азербайджанцев, в конечном счете, привела "Гуммет" к политическому банкротству и потере опоры в массах. Это подтверждается признанием самих большевиков. Так, в материалах межрайонной конференции большевиков, состоявшейся в конце сентября 1917 г., указывалось на крайне неблагоприятные для представителей "Гуммет" условия работы среди тюркских рабочих, "пропитанных национально-шовинистическим духом и находящихся под влиянием мусульманских контрреволюционных буржуазных организаций" (26).

Гумметисты, как и в целом большевики, будучи безоговорочно убежденными в неизбежном триумфе классового сознания над национальным, явно недооценивали национальный момент в политической борьбе. Неслучайно, в передовой статье первого номера газеты "Гуммет", написанной Н.Наримановым, и посвященной целям и задачам организации говорилось: "Если вы хотите счастья своему народу и призываете его к достижению своих возвышенных целей, становитесь под знамена социал-демократической партии "Гуммет". Тем самым, вы покончите с вопросом о мусульмано-армяно-русских отношениях, который теперь, затуманивая разум людей, наносит большой ущерб делу свободы" (27).

Вышеизложенные факты показывают, что практические действия большевиков откровенно противоречили духу самоопределения народов. Большевики использовали этот лозунг, исходя из тактических соображений, и национальная политика большевистской партии, на самом деле, была не программой практических действий партии, а средством вовлечения нерусских народов империи в борьбу за Советскую власть. По нашему мнению, очень точная оценка этой политики дана в работе С.Зенковского "Пантюркизм и ислам в России". Он пишет: "В.ИЛенин, разрабатывая национальный вопрос, ставил перед собой задачу превратить нерусские народы России в очень полезный инструмент для достижения своих коммунистических целей, для чего и выработал тонкую программу завоевания их лояльности" (28).

В подобной ситуации не могло быть и речи о стратегическом партнерстве между "Мусаватом", выступавшим за национальное освобождение и предоставление национально-территориальной автономии Азербайджану, и большевиками, которые, несмотря на декларируемые ими привлекательные лозунги о самоопределениии наций, в действительности стремились к перелицовыванию Российской империи в марксистскую упаковку. Партия "Муссават" и большевики как в идеологическом, так и в политическом плане представляли собой две антагонистически противоположные политические силы. Поэтому всерьез говорить о "тесном сотрудничестве" между мусаватистами и большевиками не приходится, что лишний раз подтверждается событиями, связанными с корниловским мятежем.

Лидеры "Мусавата" ясно отдавали себе отчет в том, что в случае успеха мятежа, предпринятого верховным главнокомандующим генералом Л.Г.Корниловым в конце августа 1917 г. с целью установления военной диктатуры в России, был бы положен конец стремлениям азербайджанского народа к национальной свободе. По этой причине партия резко осудила авантюру Корнилова как ''дерзкое проявление контрреволюционного движения" и призвала "к единству и сплочению революционной демократии, независимо от партийной и национальной принадлежности" (29).

Одновременно руководство партии "Мусават" обратилось в Исполнительный комитет Бакинского Совета с просьбой предоставить ей место в "Бюро борьбы с контрреволюцией". Однако Исполком Бакинского Совета, возглавляемый С.Г.Шаумяном, отклонил эту просьбу под предлогом, будто бы "Мусават" не является партией, объединяющей широкие слои мусульманской демократии" (30). Хотя лидеры Бакинского Совета прекрасно были осведомлены в том, что ни одна власть в стране не могла быть жизнеспособной без опоры на "Мусават", "партии, насчитывающей в своих рядах громадное большинство организованной демократии Азербайджана, партии, которой принадлежала руководящая роль на всех съездах и выборах в Азербайджане с первых дней революции" (31).

Протестуя против подобного решения Исполкома Бакинского Совета, партия "Мусават" приняла специальное постановление, в котором, в частности, отмечалось: "...неужели Исполком Совета думает, что демократия находится в исключительной монополии определенных партий". Далее в постановлении подчеркивалось, что "подобное отношение Исполкома Бакинского Совета, конечно, не лишит нас возможности бороться с контрреволюцией и защищать столь дорогие нам завоевания революции". Вся ответственность "за возможные последствия настоящего игнорирования организации тюркской революционной демократии" возлагалась на руководителей Совета (32). Уже в это время большевистские руководители Бакинского Совета сознательно взяли курс на изоляцию азербайджанских демократических сил, и прежде всего "Мусавата", что имело далеко идущие трагические последствия.

Интересно отметить, что во время сентябрьской всеобщей стачки в Баку городской комитет "Мусават", который советские историки именовали "прислужниками буржуазии" и "партией народной кабалы" (33), выпустил воззвание к рабочим-азербайджанцам, где призывал их "к организованному участию в стачке и подчинению решениям Центрального стачечного комитета" (34), тем самым, вновь продемонстрировав свою приверженность демократическим идеалам в деле защиты интересов рабочего класса.

В сентябре 1917г. произошло еще одно событие, оказавшее определенное влияние на дальнейшее развитие национального движения - образование партии "Иттихад-и-ислам". На первоначальном этапе деятельности "Иттихад" лидерами партии являлись Г.Мамедбеков, С.М.Ганизаде и Б.Ашурбеков.

Впоследствии "Иттихад" стал главным конкурентом "Муса-вата" во внутриполитической жизни Азербайджана. Политическое соперничество между этими партиями символизировало непримиримую борьбу двух антагонистических политических линий, одна из которых олицетворяла стремление к переменам, другая - привязанность к традициям.

Религиозно-политическая доктрина "Иттихада" базировалась на исламских ценностях. Иттихадисты воспринимали ислам не только в качестве религии, но и как систему политических, экономических, юридических норм, являющихся, по их мнению, фундаментальной основой всего мусульманского общества. Они предполагали, что лишь путем совершенствования и развития этих норм можно достичь прогресса мусульманского мира (35). При этом идеологи партии очень своеобразно интерпретировали идею развития исламских норм. По их словам, такое развитие означало бы возвращение к первоначальной чистоте исламских законов и традиций, подвергнутых грубым искажениям в течение многих столетий.

"Иттихад" выступал за единение всех мусульман без различия национальности. Как было заявлено партией "Иттихад", "единственный путь к счастью для мусульман лежит через объединение всех мусульманских народов во имя ислама и человечества. Наше счастье в единстве" (36).

Отрицая нацию, как историческую категорию, а следовательно, и идею национальной независимости, партия "Иттихад" рассматривала разделение мусульман на отдельные национальности как попытку внести раскол в "умму". Особенно враждебно партия относилась к идеям азербайджанизма. В одном из документов "Иттихада" говорилось: "В теперешнем угнетенном положении мусульман оспаривание идеи нации несовместима со здравым смыслом, т.к. именно эта идея привела некогда блистательный и могущественный исламский мир к нынешнему смиренному и рабскому состоянию. В настоящее время никакой благочестивый человек не может поставить идею нации превыше ислама и никакой мудрый мусульманин не имеет право игнорировать такую большую политическую силу, как "Иттихад-и-ислам". Нам не нужна другая партия, кроме партии ислама" (37).

Несмотря на возникновение новых политических партий и организаций, к осени 1917 года доминирующее положение "Мусавата" в политической жизни Азербайджана уже не вызывало никаких сомнений. К этому моменту "Мусават" стал ведущей силой Азербайджанского национального движения. Об этом свидетельствовали и результаты выборов в Бакинский Совет, проведенные 22 октября 1917 г. Они продемонстрировали огромный авторитет "Мусавата" среди азербайджанского населения г.Баку. Голоса избирателей на этих выборах распределились следующим образом:

Мусават ............ 9617 голосов

Большевики ....... 3823 "-"

Эсеры .................6305 "-"

Меньшевики ........687 "-"

Дашнакцутюн........5288 "-" (38)

Как видно, даже в многонациональном Баку "Мусават", значительно опередив все другие партии, собрал около 40 процентов голосов избирателей, что отражало реальное соотношение политических сил в городе. Учитывая немалый авторитет партии и в сельских местностях Азербайджана, нетрудно догадаться, что "Мусават" в этот момент являлся политическим авангардом азербайджанской нации.

Победа "Мусавата" на выборах в Бакинский Совет сильно напугала большевиков, в чьи планы отнюдь не входило подобное Развитие событий, т.к. оно могло привести к кардинальным Изменениям в соотношении политических сил как в Баку, так и в целом по Азербайджану. Поэтому уже через день после выборов, 22-го октября 1917 г. Бакинский комитет РСДРП(б) постановил объявить их результаты недействительными. Большевики объясняли свое решение допущенными якобы злоупотреблениями в ходе их проведения со стороны национальных сил (39). Они договорились до того, что стали объяснять успех мусаватистов на выборах неудачностью системы выборов, хотя сами являлись ее авторами.

Аргументы большевиков были настолько беспочвенными и смехотворными, что даже самые непримиримые противники "Мусавата" в лице эсеров и меньшевиков не осмелились их поддержать при обсуждении этого вопроса на расширенном заседании Бакинского Совета. Тем не менее большевикам, имевшим численное превосходство на заседании, под предлогом мнимых нарушений удалось добиться аннулирования результатов выборов в Бакинский Совет от 22 октября 1917 г.

Выступивший на расширенном заседании Бакинского Совета лидер "Мусавата" М.Э.Расулзаде в категоричной форме отверг утверждения о несправедливости выборов. Он выразил уверенность в том, что "партия "Мусават" имеет такую прочную организацию и влияние среди тюркских рабочих, что на новых перевыборах она получит еще более значительное большинство, чем на октябрьских" (40).

Упорное стремление большевиков дезавуировать результаты октябрьских выборов в Бакинский Совет вновь продемонстрировало, что для РСДРП(б) не существует демократических норм ведения политической борьбы, и она склонна менять эти нормы в угоду своим интересам в зависимости от складывающейся ситуации.

С 26 по 31 октября 1917 г. в Баку состоялся первый съезд "Мусавата", который определил стратегию и тактику партии в предстоящей политической борьбе и принял ее новую программу. На съезде присутствовало около 100 делегатов, представлявших почти все регионы Азербайджана. Социальный состав делегатов съезда, почти 90 процентов которого являлись рабочими и крестьянами, лишний раз опровергает измышления советской историографии о "ханско-бекском" характере партии (41).

Открывая съезд М.Э.Расулзаде, в частности, сказал: "Мы идем к своим национальным чаяниям, но наше желание не господство над другими нациями или подавление других наций. Наш идеал заключается в том, чтобы жить спокойно и счастливо совместно с другими нациями, быть равноправным членом мирового сообщества и стремиться быть культурной и прогрессивной нацией" (42).

Указав на успехи, достигнутые в деле сплочения вокруг партии рабочих, крестьян и прогрессивных слоев азербайджанской нации, М.Э.Расулзаде вместе с тем предупредил, что борьба за национальную свободу будет длинной и трудной, т.к. "такие великие и сложные вопросы не разрешаются в течение дней или месяцев". Он подчеркнул, что "даже у прогрессивных и культурных народов борьба за свободу продолжалась годами". Одновременно М.Э.Расулзаде выразил уверенность в том, что "партия сумеет создать сильную организацию, которая не потеряв свой путеводительной звезды, дойдет до цели" (43).

Главным вопросом повестки дня съезда, несомненно, было принятие новой программы "Мусавата", в которой подводились итоги пройденного этапа национально-освободительной борьбы азербайджанского народа и определялись задачи партии на новой стадии исторического развития.

Сердцевину новой программы партии составлял раздел, посвященный государственному строю страны. В нем утверждалось: "...самым нормальным и рациональным государством должно считаться государство национальное, ибо ни один народ, не распологающий ни самостоятельностью, ни национальной автономией не будет в состоянии отстаивать свою культуру и свободу" (44). Причем особо подчеркивалось, что "национальное, государство только тогда будет считаться истинно народным, когда оно будет защищать и отстаивать интересы не одного избранного класса, а всего народа" (45). Следовательно, претендуя на руководство национальным движением, "Мусават" стремился стать партией всей нации, а не отдельных социальных групп и слоев.

Партия "Мусават", видя основную свою задачу в национальном вопросе в реализации на практике этих принципов, требовала обеспечения политических прав азербайджанского народа путем создания национально-территориальной автономии. Этот план предусматривал переустройство государственного строя в России в форме демократической республики, на началах национально-территориальной автономии.

Мусаватисты считали, что право на национально-территориальную автономию имеют народы компактно расселенные на определенной территории. Партия, в частности, добивалась автономии Азербайджана, Туркестана, Киргизии и Башкирии и объявляла "своей святой обязанностью помогать всеми силами другим единоверцам - не тюркам, в получении права на автономию" (46).

Дисперсно расселенные народы, в том числе поволжские и крымские татары, в случае невозможности претворения для них в жизнь принципа территориальной автономии, имели право на национально-культурную автономию. Согласно новой программе партии, законотворческая деятельность, система территориального управления, судопроизводство, вопросы образования в каждой национально-территориальной автономии находились в компетенции ее выборных органов - местных парламентов и назначаемых ими исполнительных властей. Полномочия федеральных органов ограничивались общими вопросами (оборона, денежная система, внешняя политика, железные дороги, почтовая служба и пр.).

Желание мусаватистов добиться территориальной автономии подавляющее большинство советских историков объясняло их стремлением изолировать Азербайджан от общероссийского революционного движения и демократических процессов с последующим насаждением в стране средневекового деспотичес-ко- феодального режима. Однако, содержание программных положений "Мусавата", принятых на первом съезде, показывает, что достижение автономии являлось для партии не самоцелью, а средством построения в стране общества с широким спектром политических и гражданских свобод. Так, партия выступала за гарантированные государством и закрепленные конституцией свободу слова, совести, печати, союзов, собраний, стачек, а также за "равенство всех граждан перед законом, независимо от их вероисповедания, религиозных толков, национальности, пола и партийного убеждения" (47).

Новая программа "Мусавата" провозглашала принцип разделения властей и независимости суда. В ней отмечалось, что суды подчиняются только закону и любое вмешательство исполнительных властей во внутренние дела судебных органов категорически запрещается. До утверждения постановлений полномочных судебных органов ни один гражданин не мог подвергаться наказанию (48).

Как и следовало ожидать, наиболее острые дискуссии на съезде развернулись при обсуждении земельных проблем. Докладчиком по этому вопросу выступал О.Оруджев, который подверг детальному и критическому анализу аграрные программы основных российских политических партий - большевиков, эсеров, меньшевиков и кадетов. Съезд решил, что ни одна из аграрных программ этих партий полностью не соответствует интересам азербайджанского крестьянства. Дня "Мусавата" были неприемлемы как национализация земли, т.к. она в немалой степени лишала крестьян заинтересованности в ее обработке, так и сохранение номещичего землевладения, фактически санкционировавщее "существование рабства" (49).

Хотя в рядах партии по земельному вопросу не было единодушия, тем не менее, делегатам после бурных обсуждений удалось прийти к общему знаменателю. С подавляющим большинством голосов съезд высказался за бесплатную и безвозмездную передачу крестьянам всех казенных, удельных, дворянских и частновладельческих земель. Переданные крестьянам земли являлись их частной собственностью. Бывшим владельцам розданных земель для покрытия убытков предусматривалась выдавать вознаграждение из специального фонда, образуемого из прогрессивного налога с имущего класса. Наряду с этим в программе особо подчеркивалось, что "частная собственность распространяется только на поверхность земли", а ее недра являются общенациональным достоянием (50).

Следует отметить, что в целом программа "Мусавата" характеризовалась своей социальной направленностью. Данная тенденция особенно наглядно проглядывалась в разделе, посвященной рабочему вопросу, которая содержала такие требования, как установление для всех служащих и рабочих 8-ми часового рабочего дня, 24-х часового беспрерывного отдыха в неделю, особых льгот на работе для женщин и подростков. Запрещалось использование труда детей и подростков школьного возраста. В программе были намечены конкретные меры в области охраны труда и социального обеспечения. Эти факты свидетельствуют о том, что программные положения партии в аграрном и рабочем вопросах по своему демократическому содержанию и соответствию коренным интересам трудящихся ни в чем не уступали программам партий, самовольно узурпировавших право быть единственными выразителями интересов рабочих и крестьян Азербайджана.

Значительное внимание в программе уделялось проблемам народного образования. Партия предусматривала национализацию системы народного образования. Устанавливалась преемственность и тесная связь между четыремя основными ступенями системы образования - начальной, высшей начальной, средней и высшей. Начальное и высшее начальное образование объявлялись всеобщим, бесплатным и обязательным.

Обращает на себя внимание и тот факт, что программа ратовала за создание "автономных в своих внутренних распорядках и вполне свободных в вопросах обучения" высших учебных заведений с преподаванием на азербайджанском языке.

Программа партии не отраничивалась удовлетворением лишь языковых потребностей азербайджанцев в сфере образования. Она однозначно выступала за создание аналогичных условий и для представителей этнических меньшинств, проживающих в Азербайджане. В программе отмечалось, что "при наличии 40 учеников, представляющих национальные меньшинства в данной низшей школе, обучение должно вестись на национальном языке указанных учеников" (51).

После принятия новой программы, Ш.Рустамбеков проинформировал делегатов о решениях съезда национапьностей России, проходившем с 8 по 15 сентября 1917 г. в Киеве. На съезде было принято постановление следующего содержания:

"1) признать единственно возможной формой государственного устройства России национально-территориальную федеративную республику;

2) через местные национальные Учредительные собрания определить конституцию и границы отдельных федеральных областей;

3) добиваться участия заинтересованных народов России на будущем мирном конгрессе;

4) приступить к формированию национальных армий" (52).

Принимая во внимание постановление съезда национальностей в Киеве, а также практические шаги уже предпринимаемые в этом направлении политическими представителями других народов России, Ш.Рустамбеков предложил Центральному Комитету партии выступить с инициативой созыва Учредительного собрания Азербайджана. Его предложение после короткого обсуждения было одобрено делегатами съезда (53).

Съезд "Мусавата" принял решение поручить новому составу Центрального Комитета партии во главе с М.Э.Расулзаде "принять меры в направлении практической реализации национально-территориальной автономии Азербайджана и с этой целью поднять перед Национальным Комитетом вопрос о созыве Учредительного собрания Азербайджана" (54).

Первый съезд "Мусавата" определил также тактику партии по отдельным важнейшим вопросам текущего момента. Высоко оценивая роль национальных комитетов в освободительном движении, мусаватисты высказались за "концентрацию всей работы в руках этих комитетов, чтобы таким образом подготовить почву для автономии Азербайджана". Вместе с тем, они всячески пытались избегать монополизации деятельности национальных комитетов какой-нибудь одной политической организацией, что нашло свое отражение в соответствующей резолюции съезда, в которой подчеркивалась "необходимость представления в национальных комитетах представителей всех политических течений страны" (55).

Стремясь к созданию самой широкой коалиции политических сил Азербайджана в борьбе за национальные идеалы, съезд выступил "за тесную связь и совместную деятельность "Мусавата" с социалистическими и демократическими партиями, защищающими форму управления национально-территориальной автономии", обратив при этом особое внимание на "налаживание контактов с тюркскими и мусульманскими социал-демократическими партиями" (56).

Одновременно мусаватисты призвали своих сторонников "к серьезной и жесткой борьбе со всеми контрреволюционными партиями и империалистическими течениями" (57).

Проявлением масштабного и разнопланового характера деятельности партии стала резолюция съезда "О рабочих Советах". В ней говорилось: "принимая во внимание чрезвычайную важность рабочих Советов в революционной России, партия должна уделять внимание этому совету и взять на себя инициативу введения в их состав возможно большего числа представителей "Мусавата" (58).

Трудно переоценить значение для судеб национального движения единодушно принятой съездом резолюции "О национальной армии". "Для защиты общего спокойствия,- подчеркивалось в ней, - требовать создания национальной армии. Несмотря на трудности, стараться всячески помогать национальным комитетам в организации национальной армии" (59). Своевременность принятия данного решения убедительно было Доказано дальнейшим ходом событий, продемонстрировавших невозможность достижения целей и задач национального движения одними лишь политическими средствами.

Таким образом, решения первого съезда "Мусавата" наглядно свидетельствуют о приверженности партии к идеалам нацио-начьной свободы и демократии. Провозглашенные на съезде принципы носили не декларативный характер, а были программой практических действий, что было подтверждено всей последующей деятельностью партии.

Первый съезд "Мусавата" подвел своеобразную черту под начальным этапом развития Азербайджанского национального

движения после февральской революции. За этот относительно короткий исторический отрезок времени национальное движение сделало большой качественный скачок вперед в своем идейно-теоретическом, политическом и организационном развитии. Сформировалась политическая программа национального движения, появились азербайджанские политические организации различного направления, положившие начало политической дифференциации движения, возникли координирующие центры освободительной борьбы в лице национальных комитетов. И самое главное, партия ''Мусават" превратилась в реальную силу, способную руководить национальным движением.

Признанием лидерства "Мусавата" в освободительной борьбе стали слова А.М.Топчибашева, высказанные им на первом съезде этой партии. Будучи беспартийным, А. М.Топчибашев заявил: "...вопросы, которые здесь разбираются, поставлены Национальным Комитетом. Желание и цели Национального Комитета полностью совпадают с желаниями и целями "Муса-вата". Национальный Комитет использует ваши постановления в своей деятельности" (60).

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Каспий, 1917, 23 апреля.

2. Беленький С. и Манвелов А. Революция 1917 года в Азербайджане (хроника событий). Баку, 1927, с.70.

3. Там же.

4. Известия Комитета Бакинских Мусульманских Общественных организаций, 1917, №157.

5. Swietochowski Т. Rus Azerbaycani. 1905-1920. Ankara, 1988, с.132.

6. Там же.

7. Бакинский рабочий, 1917, 28 мая.

8. Бакинский рабочий, 1917, 28 июня.

9. Kazemzadeh F. Struggle for Transcaucausus(1917-1921). New-York, 1951, p.67.

10. Ратгаузер Я. Революция и гражданская война в Баку. Баку, 1927, с.10.

11. Ишханян Б. Контрреволюция в Закавказье. Баку, 1919, с.61.

12. Ленин В.И. ПСС, т.24, с.144. Сммакже. ПСС, т.26, с. 109; ПСС, т.48, с. 147.

13. Ленин В.И. ПСС, т.41, с. 164.

14. Протоколы Седьмой (Апрельской) конференции РСДРЩ6). М., 1958, с.207.

15. Zenkovsky S. Pan-Turkism and Islam in Russia. Cambridge, 1967, p.160.

16. Бакинский рабочий, 1917, 27 октября.

17. Протоколы Седьмой (Апрельской) конференции РСДРП(б), с.207.

18. Там же.

19. Протоколы Шестого съезда РСДРП(б). М., 1934, с.221.

20. Протоколы VI съезда РСДРЩб). 26 июля - 3 августа 1917. М., 1919, с.204.

21. Кочарли Т. Указ. раб., с. 35.

22. Ратгаузер Я. Указ. раб., с. 68.

23. Каспий, 1917, №147.

24. Там же.

25. Гуммет, 1917, 12 сентября.

26. Бакинский рабочий, 1917, 4 октября.

27. Нариманов Н. Избранные произведения. т.II. Баку, 1988, с. 194.

28. Zenkovsky S. Указ, раб., с. 160.

29. Каспий, 1917, 3 сентября.

30. Каспий, 1917, 12 сентября.

31. Известия мусульманского комитета, 1917, 20 сентября.

32. Каспий, 1917, 12 сентября.

33. Раевский А. Английские "друзья" и мусаватские "патриоты". Баку, 1927, с. 53.

34. Известия мусульманского комитета, 1917, № 218.

35. Геюшев А. Р. Возникновение и деятельность партии "Иттихади-ислам".Автореф.дис. канд. ист. наук. Баку, 1993, с. 13.

36. Иттихад, 1917, 6 декабря.

37. Мустафаев Г. Исламская идеология в Азербайджане в начале XX века и ее критика. Баку, 1973, ее. 261 -262 (на азерб. яз.).

38. Каспий, 1917, 25 октября.

39. Бакинский рабочий, 1917, №71.

40. Беленький С. и Манвелов А, Указ, раб., с. 193.

41. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.894, оп.10, ед.хр.60, л.1.

42. Там же.

43. Там же, л.3.

44. Программа тюркской демократической партии федералистов "Мусават". Баку, 1919, с.З.

45. Там же, с. 5.

46. Там же.

47. Там же, с. 7.

48. Там же, с. 11.

49. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.894, оп.10, ед.хр.60, л.П.

50. Там же, лл.12-13.

51. Программа тюркской демократической партии федералистов "Мусават", с. 12.

52. Каспий, 1917, 19 сентября.

53. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.894, оп.10, ед. хр.60, л.17,

54. Там же, лл.17-18.

55. Там же, л. 19.

56. Там же, л. 18.

57. Там же, л.19.

58. Там же.

59. Там же, л. 20.

60. Там же, л.5