ГЛАВА II
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭВОЛЮЦИЯ НАЦИОНАЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ ПОСЛЕ ФЕВРАЛЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Оформление качественно новой идейно-политической платформы и организационных структур национального движения

Первая мировая война до крайности обострила социально-экономические, политические и национальные проблемы в Российской империи. По сравнению с другими воюющими странами, последствия войны для России оказались более катастрофическими. Царское правительство проявило полную неспособность и беспомощность в управлении страной в условиях военного времени. В результате провала внешней и внутренней политики царизма (военные поражения, сопровождавшиеся огромными людскими потерями, хозяйственная разруха, голод, усиление национального гнета) к началу 1917 г. политический и экономический кризис в империи достиг своей кульминации.

Именно глубиной кризисных явлений объясняется относительно быстрое и безболезненное свержение самодержавия в России. Начавшиеся 23 февраля 1917 г. мирные демонстрации и стачка петроградских рабочих очень скоро переросли в вооруженное восстание, и уже 27 февраля город фактически находился в руках восставших. Даже наиболее преданные сторонники самодержавия понимали его обреченность, и поэтому не предприняли решительных шагов для его спасения.

В этих условиях 2 марта 1917 г. российский император Николай П был вынужден подписать акт об отречении в поль своего брата Михаила Александровича. Через два дня, т.е. марта, Михаил Александрович также отказался от прав Я престол, объясняя свой шаг тем, что он может принять верховную власть лишь в том случае, "если такова будет воля великого народа нашего, которому и надлежит всенародным голосованием через представителей своих в Учредительном собрании, установить образ правления и новые основные законы Государства Российского" (1). Так завершилось 300 - летнее правление династии Романовых и началась новая эпоха в истории порабощенных народов Российской империи, в том числе азербайджанского народа.

Как отмечал один из лидеров национального движения М.Э. Расулзаде, "революция свершилось в результате все нарастающего напора двух важнейших сил. С одной стороны, обездоленные классы, а с другой стороны, порабощенные народы требовали свои права" (2).

2 марта 1917 г. было образовано Временное правительство, программа деятельности которого была изложена в декларации от 3 марта, а затем в обращении к гражданам России от 6 марта. Временное правительство обещало осуществить полную и немедленную амнистию по всем политическим и религиозным делам, ввести свободу слова, печати, союзов, собраний и стачек, отменить все сословные, вероисповедные и национальные ограничения, приступить к подготовке созыва Учредительного собрания на начапах всеобщего, равного, тайного и прямого голосования, которое должно было установить форму правления в стране и принять ее новую конституцию.

Несмотря на наличие в стране к началу 1917 г. всех признаков революционной ситуации, ни одна партия, ни одна мало-мальски значительная общественная организация специально не готовились к такому величайшему перевороту, как свержение самодержавия. В этом отношении февральская революция стала результатом стихийного движения народных масс и присоединившихся к ним армейских частей. Очевидец этих событий, Н.Жордания пишет: "Революция (февральская-А.Б.) была неожиданной для всех политических партий без исключения. Революцию сделала армия. Петербургский гарнизон вышел из подчинения правительству. Революция была военного происхождения" (3).

Следовательно, характерные для советской историографии утверждения о том, что февральская революция "была совершена под руководством партии большевиков" (4), полностью противоречит историческим фактам. Об этом свидетельствует и высказывание В.И Ленина, который несмотря на бурную деятельность ^п° подготовке революции в России, ожидал ее не ранее 20-х годов (5). Еще в январе 1917 года он писал: "Мы старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции" (6). А сразу же после февральской революции, в апреле того же года признавал, что "революция вышла так, как никто не ожидал" (7).

Подтверждением тому, что революция оказалась полной неожиданностью для большевиков является расстерянность, царившая в их рядах в первые месяцы после революции. Фактически до начала апреля 1917 г., коща В.И Ленин выступил с "Апрельскими тезисами", большевики не имели четкой позиции ни по одному из основных проблем послереволюционной общественно-политической ситуации в стране. Для партии, действительно организовывавшей революцию, этот факт более чем странный.

Как бы то ни было, свержение царского режима, жестоко угнетавшего колониальные народы империи, было встречено с большим воодушевлением в Азербайджане. В начале марта 1917 г. на промышленных предприятиях, улицах и площадях города Баку состоялись многочисленные митинги и собрания в честь победы февральской революции. Особенно многолюдное собрание - митинг состоялось в здании "Исмаилие", где выступили известные деятели национального движения. В телеграмме, отправленной от имени участников митинга председателю Исполкома Государственной Думы М.В.Родзянко, выражалось уверенность в том, что "возвещенные Временным правительством основы гражданской, политической, национальной, религиозной свободы и равенства всех граждан государства Российского будут отныне незыблемы, и мусульмане, освободившиеся от вековых гонений и глумлений низвергнутого в прах режима, возродятся к новой, светлой, созидательной жизни в свободной России" (8). Вслед за Баку аналогичные митинги и демонстрации состоялись в Нухе, Гяндже, Загаталах и других городах Азербайджана. Именно в те дни М.Э. Расулзаде писал: "Все народности России достигли хранившейся в их сердцах цели. Пал деспотизм, этот кровавый жандарм, враг всего народа". Далее он выражал надежду, что "созданное благодаря усилиям исстрадавшихся народов, жаждущих свободы рабочих и героев-воинов, Учредительное собрание, вне сомнения, создаст новые условия для всех народов, населяющих Россию" (9).

Однако, очень скоро выяснилось, что Временное правительство не ставит перед собой задачи кардинального решения национального вопроса в России. Смысл всех его заявлений в этой области по сути сводился к приверженности великодержавной идее "великой и неделимой России". Правительство, не собираясь ликвидировать национальный гнет, тормозило проведение в жизнь даже минимальных требований угнетенных наций, кричало о сепаратизме, доказывая, что национальные движения к "распаду государства", к гибели революции и т.п. решение национального вопроса, как и другие жизненно важные вопросы, откладывались до созыва Учредительного собрания.

Лишь под давлением национально-освободительного движения Временное правительство вынуждено было 20 марта 1917 г. издать декрет об отмене национальных и вероисповедных ограничений. Декрет отменял национальные и религиозные ограничения в выборе места жительства, передвижения, приобретении собственности, занятиях ремеслами и торговлей, поступлении в учебные заведения, на государственную службу, а также употреблении национальных языков, но только в делопроизводстве частных обществ, при преподавании в частных учебных заведениях и при ведении торговых книг (10). В декрете ничего не говорилось об автономии и о самоопределении, осуществления которых требовали угнетенные народы империи, не было в нем ни слова об употреблении родного языка в государственных учреждениях или учебных заведениях.

Право на самоопределение, и то в ограниченной форме, было признано лишь за польским и финским народами. Так, 7 марта 1917 г. Временное правительство восстановило в Финляндии куцую конституцию, дарованную еще Александром I, a 17 марта опубликовало декларацию о создании в перспективе независимой Польши с включением в нее всех польских земель. Правда, декларация навязывала Польше идею "свободного военного союза" с Россией.

Таким образом, национальная политика Временного правительства оказалась в непримиримом противоречии с интересами угнетенных наций империи. Несмотря на это, с победой февральской революции все же создались более благоприятные условия для национальной борьбы азербайджанского народа.

Если до февраля 1917 г. азербайджанские деятели ограничивались требованиями создания соответствующих условий для свободного развития азербайджанской культуры и языка, отмены национальных ограничений, то уже в марте 1917 г, в обстановке подъема освободительной борьбы во всех российских колониях, они выступили за политическое конституирование азербайджанцев как особой нации, за территориальную автономию Азербайджана в рамках Российского государства.

Следовательно, с победой февральской революции Азербайджанское национальное движение вступило в качественно новый этап своего развития: от постановки и решения проблем в основном национально-культурного характера, от теоретических дискуссий и споров на страницах печати оно перешло к активным политическим действиям, призванным обеспечить азербайджанскую нацию государственным организмом в форме национально-территориальной автономии.

Вместе с тем, углубление политического характера движения отнюдь не снимало актуальности культурно-языковой проблематики, которая все более тесно увязывалась с социально-политическими задачами. 9 марта 1917 г. по решению Временного правительства наместничество на Кавказе было ликвидировано, и в целях "установления нового порядка и устройства Закавказского края" образован Особый Закавказский комитет (ОЗАКОМ), в состав которого вошли члены IV Государственной думы: Б.Харламов (председатель), М. Пападжанов, М.Ю. Джафаров, А. Чхенкели и К. Абашидзе. ОЗАКОМ непосредственно подчинялся Временному правительству и был уполномочен вести все гражданские дела в Закавказье.

12 апреля 1917 г. ОЗАКОМ обратился к населению Закавказья с воззванием об установлении в крае "нового порядка на основах, всенародно объявленных 6 марта с.г. Временным правительством, и в соответствии с местными условиями и нуждами". ОЗАКОМ намеревался в ближайшем будущем обеспечить осуществление свободы совести с привлечением местных общественных сил для управления краем, реорганизовать общественное городское самоуправление и принять меры к скорейшему введению земства на широких демократических началах, ввести выборный мировой суд и преобразовать крайне неудовлетворительные сельские суды. Далее в воззвании отмечалось, что "вопросы, имеющие общегосударственное значение, как-то: национальный, церковный, аграрный и рабочий - могут получить окончательное разрешение лишь в Учредительном собрании". Война должна была продолжаться, налоги и пошлины должны были по прежнему вноситься, запрещался захват земель крестьянами и т.д. (11).

ОЗАКОМ не выполнил даже этих минимальных обещаний, провозглашенных в данном воззвании. При правлении этого органа остались без изменений суды и ведомства в Закавказье, а в школах и учреждениях края в принудительном порядке сохранялся русский язык, что окончательно подорвало позиции ОЗА-КОМа, и так не пользовавшегося особым авторитетом среди населения. В конечном итоге ОЗАКОМ, не имевший законодательной функции и не обладавший необходимой силой, не смог разрешить ни одну из важных проблем региона и превратился в один из многочисленных комитетов и организаций, возникших сразу после революции на Закавказье и вынужден был разделять с ними власть на местах.

После феврапьских событий в Азербайджане, как и на всей территории бывшей империи, на волне подъема национально-освободительного движения стали возникать организации и партии различного политического и идеологического направления. Большинство из этих партий в силу слабости своих организационных структур и социальной базы вскоре прекратили свое существование, не оставив сколь-нибудь значительного следа в истории национального движения. Подобная участь, например, постигла партии "Иршад" и "Фиркаш-Мамедлы", созданные, соответственно, в Эривани и Гяндже (12). Однако, несмотря на скоротечность деятельности этих партий, само их появление свидетельствовало о политическом пробуждении населения, что, в свою очередь, являлось одним из признаков активизации национального движения в Азербайджане.

После февральской революции вышла из подполья партия "Мусават", которая в этот момент находилась в состоянии перехода от небольшой строго законспрированной группы к массовой партии.

Партия "Мусават" была образована в условиях строжайшей конспирации в 1911 году. Учредителями "Мусавата" являлись М.А.Расулзаде, А.Казымзаде, К.В.Микаилзаде и Г.Шарифзаде, в большинстве своем бывшие члены "Туммета". В декларации, принятой в связи с образованием "Мусавата", отмечалось, что "будучи властителем на таких громадных частях света, как Азия, Европа и Африка, ислам ныне разбился на мелкие части, а мусульманские государства стали в руках иностранцев игрушкой и народы наши изнывают от влияния и угнетения иностранцев" (13). Поэтому, партия провозглашала своей целью "объединение всех разрозненных сил мусульманского мира и защиту национальных и человеческих прав мусульман для возвращения былой славы народу ислама" (14).

Первая программа "Мусавата", составленная вскоре после образования партии, содержала 8 пунктов:

"1. Объединение всех мусульманских народов без различия нации и религиозных толков.

2. Восстановление утраченной независимости мусульманских стран.

3. Оказывание моральной и материальной помощи мусульманским странам, борющимся за сохранение или восстановление независмости.

4. Помощь развитию оборонительных и наступательных сил мусульманских народов и стран.

5. Устранение всех преград, препятствующих распространению этой идеи.

6. Установление связи с партиями, стремящимися к объединению и прогрессу мусульман.

7. Установление по мере надобности связи и обмена мнений с иностранными партиями, ставящими своей задачей благоденствие и прогресс человечества.

8. Усиление средств борьбы за существование мусульман и развитие их торговли, промыслов и, вообще, экономической жизни" (15).

Как видно, красной нитью через всю программу проходила идея единения мусульманских народов. В этот период "Мусават" был далек от национальной идеи и претендовал на роль общероссийской мусульманской организации, что подтверждается содержанием первых программных документов партии. В них открыто подчеркивается стремление партии "организовать свои отделения во всех концах Российской империи" (16).

По своей политической доктрине "Мусават" в начальный период своего существования являлся в некоторой степени преемником "Дифаи". Неслучайно и то, что многие бывшие руководители и члены этой организации впоследствии вступили в "Мусават". Приверженность первой программы "Мусавата" к идеям исламской солидарности и единения была обусловлена как особенностями развития Азербайджанского национального движения, так и тогдашней ситуацией на международной арене.

Стремление азербайджанцев к освобождению от колониального гнета наталкивалось на растущую агрессивность русского империализма, в планы которого отнюдь не входило освобождение угнетенных народов. Силы в этой борьбе были слишком неравными. Поэтому основатели партии "Мусават" будучи политическими реалистами ясно осознавали, что в подобной обстановке без мощной внешней поддержки и союзников трудно рассчитывать на победу в национально-освободительной борьбе.

В тот момент такой поддержкой мог служить лишь взаимопомощь и взаимодействие мусульманских народов, расселенных в Российской империи и за ее пределами. Тем более, что перед этими народами стояла идентичная задача - покончить с насилием европейских держав и добиться национального освобождения.

В этом контексте становится вполне логичным, почему в первой программе "Мусавата" идеи исламского единения имели приоритет над собственно национальными идеями, хотя нельзя говорить о полном отсутствии последних в теории и практике национального движения в этот период, т.к. национальные идеи в форме тюркизма появились в азербайджанской общественной мысли уже в первые годы XX столетия.

Следует также учесть, что к моменту создания "Мусавата", в самой Турции, претендовавшей на роль лидера всего мусульманского мира, основу официальной государственной доктрины составляли именно общемусульманские идеи. Лишь после поражения Турции в Триполитанской (1911 г.) и Балканской (1911-1912 тт.) войнах в официальных кругах этой страны начался процесс постепенного дрейфа в сторону тюркистской идеологии (17). В подобной ситуации даже возможность провозглашения основателями "Мусавата" тюркизма в качестве идеологической основы партии вряд ли могло обеспечить должную поддержку со стороны Турции.

Необходимо еще раз отметить и тот факт, что в общественном сознании мусульманских народов религиозные элементы в значительной степени превалировали над собственно национальными. В силу этого, национальные лозунги в тот момент вряд ли могли найти понимание и поддержку у этих народов. Учитывая эти факторы, можно считать вполне естественным, что в момент создания "Мусавата" идея исламского единства составила сердцевину политической программы партии.

Впрочем очень скоро ситуация кардинальным образом изменилась и начался процесс эволюции политической линии "Мусавата" от исламизма в сторону национальных идей. Это было связано, прежде всего, с деятельностью М.Э.Расулзаде. В молодости он был одним из основателей азербайджанской социал-демократической организации "Гуммет". Но очень быстро М.Э.Расулзаде разочаровался в марксистской идеологии, основанной на классовом подходе к событиям и процессам. В 1908 г., опасаясь преследований царских властей, он эмигрировал в Иран, где принимал активное участие в национально-освободительной борьбе южных азербайджанцев против шахского режима. Царское правительство, озабоченное деятельностью М.Э.Расулзаде в Иране, потребовано от иранских властей его ареста, что вынудило его уехать в Турцию, Здесь он впервые близко познакомился с младотурками и их идеями, что сыграло решающую роль в окончательном становлении его политического мировоззрения.

В 1913 г., воспользовавшись амнистией по случаю трехсотлетия романовской династии, М.Э.Расулзаде возвращается из вынужденной эмиграции на родину и вступает в партию "Мусават". Очень скоро он становится главным идеологом и лидером "Мусавата".

Своими теоретическими работами, написанными в эти годы, М.Э.Расулзаде во многом способствовал трансформации идеологии "Мусавата". Одной из его значительных работ того периода является серия статей под общим названием "Национальное бытие", опубликованных в 1914 г. на страницах журнала "Дирилик" (18). В них М. Э. Расулзаде отвергает отождествление религиозной и национальной общностей, понятий "умма" и "миллет"(нация). Проводя между ними четкую грань, он подчеркивает, что "умма" означает объединение всех мусульман мира, независимо от их этнической и культурной принадлежности, т.е. религиозную общность, в то время как понятие "миллет" представляет собой общность людей, основанной не только на единстве религии, но и языка, культуры, традиций и истории. Примечательно, что М.Э.Расулзаде считал релишю лишь одним из признаков нации, причем, не самым основным. По его мнению, главным этноопределяющим признаком являлся язык. Он отмечал, что нация на восемьдесят процентов зиждется на языковой общности (19). Следует указать, что в этот период М.Э.Расулзаде не смог еще окончательно принять идеи самобытности азербайджанской нации и считал азербайджанцев одной из многочисленных ветвей единой тюркской нации.

Тем не менее своими теоретическими работами, написанными накануне февраля 1917 г., М.Э.Расулзаде подвел национальную основу под идеологию "Мусавата", что, в конечном итоге, способствовало переориентации политической программы партии от концепции исламского единства в сторону борьбы за национальные права азербайджанцев и других тюркских народов. Это явилось переломным моментом в политической эволюции не только "Мусавата", но и всего Азербайджанского национального движения.

В этот период возобновила свою деятельность и организация "Гуммет". Состоявшаяся 3 марта 1917 г. в Баку экстренная конференция членов "Гуммет" обсудила вопрос о целесообразности функционирования организации. Приняв во внимание своеобразие работы среди азербайджанских масс, конференция решила сохранить организацию. Являясь составной частью РСДРП(б), и целиком ограничивая свою деятельность рамками классовой борьбы, "Гуммет" ни в организационном, ни в идеологическом плане не представлял собой самостоятельную политическую силу. Поэтому он не сыграл существенной роли в национальном движении.

Спустя несколько дней после свержения самодержавия в Гяндже возникла "Тюркская партия федералистов", впервые в истории национального движения выдвинувшая идею самостоятельности азербайджанского народа "не только в национальных и местных, но и в общегосударственных вопросах" (20). Основные концептуальные идеи партии были почерпнуты из программы партии федералистов Турции. Таким образом, совпадение названий двух этих партий не было случайностью.

Основателем и идейным вдохновителем партии был Насиб-бек Усуббеков (1881-1920). Во время учебы на юридическом факультете Одесского университета он являлся одним из руководителей землячества азербайджанских студентов. Из-за нехватки средств Н.Усуббеков вынужден был с IV курса оставить учебу в университете и уехать в Бахчисарай, где он сотрудничал в газете "Терджуман" известного общественно-политического деятеля,одного из лидеров тюркизма - И.Гаспринского. Именно под влиянием идей тюркизма И.Гаспринского произошло окончательное формирование политических взглядов Н.Усуббекова, В 1908 году Н.Усуббеков иммигрирует в Турцию, но через год возвращается в родную Гянджу. Он активно участвует в работе действовавших в эти годы в Гяндже "Мусульманского благотворительного общества", "Общества по распространению просвещения среди мусульман", "Актерского общества", выступает со статьями в прессе.

После победы февральской революции Н.Усуббеков становится одним из создателей и лидеров Тюркской партии федералистов. Возглавляемая им партия призывала все тюркские народы России "сплотиться и организовываться, чтобы не идти в хвосте национальных движений" (21). Руководствуясь национально-демократическими принципами, партия ставила своей политической задачей осуществление:

"а) демократической республики на национально-территориально-федеративных началах, вообще, в России, и в частности:

б) территориальной автономии Азербайджана, Туркестана, Киргизии и Башкирии, а также:

в) национальной автономии поволжских и крымских татар и всех вообще тюркских народностей" (22).

Согласно программе Тюркской партии федералистов автономные единицы должны были получить полную независимость в своих внутренних делах (административных, финансово-хозяйственных, культурных и в судопроизводстве). В юрисдикции федеральных властей оставались лишь вопросы обороны, внешней политики, денежной системы и таможни" (23). Основная концептуальная идея политической программы этой партии -принцип федерализма - стал стержневой линией всего Азербайджанского национального движения после февральской революции.

Партия федералистов выдвигая на первый план политические и национальные проблемы в жизни народа, одновременно, подчеркивала важность социальных вопросов, в частности, земельного и рабочего. В программном документе партии отмечалось, что она "считает своей задачей защиту интересов земледельческого и рабочего класса согласно национально-демократическим идеалам" (24). Тюркская партия федералистов наиболее активно действовала на территории Гянджинской губернии.

В первые дни после февральской революции ни одна из азербайджанских партий из-за своей слабости еще не была в состоянии единолично руководить национальным движением. В этом отношении вполне естественно, что различными кругами азербайджанской общественности с целью консолидации национальных сил делались попытки создать координирующий орган, куда вошли бы представители различных политических сил. Результатом этих усилий стало создание 29 марта 1917 г. Временного Комитета бакинских мусульманских общественных организаций, призванного стать политическим центром национального движения.

В воззвании Временного Комитета говорилось: "В целях ознакомления широких мусульманских масс с исторической важностью переживаемого момента, объединения всех мусульманских общественных сил путем создания соответствующих организаций для выяснения и популяризации национально-политических идеалов образовался Совет бакинских мусульманских общественных организаций, который избрал из своей среды Временный комитет, именуемый "Комитетом бакинских мусульманских общественных организаций" (25).

Председателем Временного Комитета был избран М.Г.Гад-ясинский, его заместителем - М.Э.Расулзаде (26). Временный Комитет призвал всех азербайджанцев "забыть личные обиды и разногласия, и объединиться вокруг национально-политических лозунгов" (27). Одной из своих ближайших задач Временный Комитет считал созыв общемусульманского съезда для определения программных целей движения.

Образование Временного Комитета бакинских мусульманских общественных организаций стимулировало процесс формирования национальных комитетов на местах. В условиях Азербайджана, когда национально-политические организации были еще слабы и неопытны, а политическая дифференциация населения находилась в зачаточном состоянии, национальные комитеты на местах сыграли незаменимую роль в консолидации и просвещении народных масс, в формировании организационных и идейно-политических основ национального движения, в особенности, в первые месяцы после февральских событий. В этот период именно национальным комитетам было суждено стать руководящими центрами национального движения.

Временный Комитет бакинских общественных организаций воздержался от обнародования своей национально-политической программы до созыва общемусульманского съезда. Несмотря на., это, в общественно-политических кругах Азербайджана уже вовсю дискутировалась проблема будущего государственного устройства страны. И все большую поддержку среди азербайджанской общественности получала идея предоставления Азербайджану, как и другим мусульманским областям бывшей империи, национально-территориальной автономии. Об этом красноречиво свидетельствует резолюция общего собрания студентов-азербайджанцев, состоявшегося накануне общемусульманского съезда. В ней, в частности, содержалось требование к съезду "добиться для Азербайджана, Дагестана, Туркестана, Киргизии и Башкирии национально-территориальной автономии на основе децентрализации государственной власти" (28).

В организации и проведении съезда мусульман Кавказа, который по сути явился форумом азербайджанских политических сил, решающую роль сыграл Временный Комитет бакинских общественных организаций. Говоря об основных задачах и целях съезда, М.Э.Расулзаде накануне его открытия на страницах-газеты "Ачыг сез" писал: "Этот съезд, вместе с выражением настроений и чувств кавказских мусульман по поводу текущих событий и их отношения к ним, должен открыто выставить их политические и национально-культурные стремления" (29).

На съезде мусульман Кавказа, проходившем с 15 по 20 апреля 1917 года в Баку, был представлен весь спектр азербайджанских политических сил, во всем его многообразии - от "Мусавата"и Тюркской партии федералистов до представителей большевистской партии и панисламистских течений.

Съезд, проанализировав текущую ситуацию, сформулировал национально-политические задачи азербайджанского народа и пути их достижения. Доклад по главной проблеме повестки дня съезда - политическому устройству страны сделал - М.Э.Расул-заде. В основу доклада была положена идея федеративной демократической республики, заимствованная из программы Тюркской партии федералистов. Следует отметить, что по всем основным вопросам, обсуждаемым на съезде, мусаватисты и федералисты занимали идентичные или близкие позиции. Именно на съезде было положено начало процессу их слияния в одну партию.

М.Э.Расулзаде в своем докладе отметил, что централизация власти в таком территориально обширном, а в национальном отношении - разнородном государстве, как Россия, не соответствует началам свободного общежития народов, и поэтому непригодна для нормального развития государственной жизни России. "Сама история, подчеркнул М.Э.Расулзаде, на примере Тамерлана, Чингизхана, Александра Македонского и римских императоров свидетельствует о том, что никакая сила, кроме свободно выраженного желания составить государственный союз, не может создать прочного единения между отдельными национальностями, входящими в государство" (30).

Докладчик потребовал предоставления национальным группам России права свободного самоопределения. Обособленные таким путем, отдельные народы России, по мнению М.Э. Расулзаде, образовали бы затем государственный союз, основанный на принципе национально-территориальной автономии.

Против идеи территориальной автономии на съезде выступили представители панисламистских сил и различных группировок социалистического направления, в том числе большевики. Первые обвиняли приверженцев этой идеи в разобщении мусульманских народов России, а вторые - в попытке раскола революционного движения. Однако, в конечном итоге, сторонникам идеи территориальной автономии все же удалось получить поддержку делегатов. После продолжительных прений съезд почти единогласно принял следующее постановление: "Признана, что формой государственного устройства России, наиболее обеспечивающей интересы мусульманских народностей, является демократическая республика на территориально-федеративных началах" (31).

В центре внимания делегатов съезда были также межнациональные проблемы. Мы специально акцентируем внимание на этом моменте, поскольку на протяжении десятилетий многие наши исследователи, страдающие национальным нигилизмом, обвиняли лидеров Азербайджанского национального движения в махровом национализме, "в стремлении нарушить дружбу закавказских народов, отравить сознание трудящихся края ядом шовинизма, разжигать межнациональные столкновения в Закавказье" (32).

Ход обсуждения межнационального вопроса на съезде и принятые по данной проблеме решения свидетельствуют о несостоятельности подобных измышлений. Патриарх национального движения А.М.Топчибашев, раскрывая истинные причины межнациональных столкновений в Закавказье, заявил: "Политика старого русского правительства в отношении к населяющим Россию нерусским народностям была политикой разъединения, политикой натравливания этих народов против друг друга. Столкновение между армянами и азербайджанцами объясняется именно этой зловредной политикой человеконенавистничества. И если азербайджанцы, а за ними и другие народы Кавказа, хотят встать на действительный путь обновления и освобождения, то они должны пойти в Учредительное собрание объединенными, связанными общими стремлениями и идеалами" (33).

Интересно отметить, что кадет Х.А.Вермишев, приветствуя съезд от имени армянских общественных организаций сказал: "Куда бы не повела кавказских мусульман их свободная воля, армяне всегда будут с ними, т.к. в душе армян живет непобедимая потребность единения с мусульманами" (34).

На съезде была выражена решимость азербайджанского народа "всемерно поддерживать все народности Российского государства в их стремлении к осуществлению их национально-политических идеалов, основанных на демократических началах; в частности, в отношении народов Кавказа съезд признал необходимым тесное с ними сближение в целях реализации общих демократических идеалов на началах взаимного уважения" (35). Не вина азербайджанских политических лидеров и азербайджанскрго народа, что в дальнейшем не удалось добиться такого сплочения между народами Кавказа.

На съезде обсуждались и проблемы образования. На основе доклада Э.Эфендизаде по данному вопросу было принято решение о введении всеобщего, обязательного и бесплатного обучения на азербайджанском языке. Для подготовки преподавательских кадров планировалось открыть учительские семинарии и институты. Съезд выступил также за создание университета с преподаванием на национальном языке (36).

С целью финансирования намеченных общественно-политических и культурных задач, и, в первую очередь, школьных дел, был учрежден национальный фонд. Первое пожертвование на счет фонда в сумме 50 тыс.рублей, сделал Г.З.Тагиев, выступление которого съезд приветствовал долгими аплодисментами (37). . Симптоматичный случай произошел на съезде после выступления двух женщин-азербайджанок - Ш.Эфендизаде и С.Талышхановой, горячо встреченных делегатами. Выступивший после них бывший бакинский казий Ага Мирмамед Керим осудил этих женщин за их выступления с открытым лицом перед мужчинами, как противоречащее догматам шариата, чем вызвал бурное негодование делегатов. Почти весь зал возгласами "долой" заставил оратора спуститься с трибуны. По инициативе М.Э.Расулзаде съезд принял резолюцию по женскому вопросу, в которой отмечалось, что "когда женщины всех остальных народов наравне с мужчинами участвуют в общественно-политической жизни, способствуя, тем самым, успеху своей нации, азербайджанки не могут и не должны оставаться в затворничестве". В резолюции подчеркивалась необходимость уравнения азербайджанок в политических и гражданских правах с мужчинами" (38).

Как свидетельствуют принятые решения, съезд стал подлинным триумфом демократических сил в Азербайджанском национальном движении. Решения съезда показали, что национальному движению азербайджанского народа чужды всякие проявления национальной ограниченности и консерватизма, и занимая по основным вопросам текущего момента прогрессивно-демократические позиции, оно идет в авангарде национально-освободительной борьбы угнетенных народов России.

Особенно четко это проявилось в отношении съезда к Временному правительству и проблеме продолжения войны. Потребовав немедленнего прекращения войны и заключения мира без аннексий и контрибуций, съезд занял радикальную позицию в вопросах войны и мира.

Для сравнения отметим, что даже бакинские большевики в этот период занимали полуоборонческую позицию. Так, в резолюции межрайонной конференции бакинской организации РСДРП, проведенной 10 апреля 1917 г., наряду с требованием положить конец империалистической войне, была записано: "...Пока мир не достигнут, мы призываем не ослаблять и не дезорганизовывать армию в тылу и на фронте, а всячески поддерживать ее" (39).

Следует подчеркнуть, что в Закавказье оборончество имело свою специфику, т.к. отношение к войне, в значительной мере, определялось по национальному признаку: армяне и грузины, не говоря уже о русских, выступали за продолжение войны до победного конца, в то время как азербайджанцы не имели никакого основания желать победы России на кавказском театре военных действий против Турции. Все это и определяло поведение грузинских и армянских политических лидеров, поддерживавших Временное правительство в его стремлении продолжить войну, надеясь получить этим путем привилегированное положение в Закавказье. Таким образом, в период с февраля до конца мая 1917 г. представители Азербайджанского национального движения фактически являлись единственной влиятельной политической силой в Закавказье, требовавших без всяких оговорок прекращения войны.

Данная позиция азербайджанских лидеров имела тем большее значение в свете того факта, что Временное правительство не только не думало о прекращении войны, но, наоборот, пыталось использовать революцию для более активного участия России в войне с целью осуществления своих давнишних замыслов по вытеснению Турции из Европы и достижения контроля над проливами. Поэтому русское командование, отказываясь от активных действий до июня-июля 1917 г. на европейском театре, активизировало военные операции именно на Кавказском фронте, что было продиктовано важным военно-стратегическим и политико-экономическим значением края.

Потеря Закавказья, как важнейшей энергетической базы, создало бы огромные трудности с топливом для всей России. С другой стороны, захват Закавказья противником позволял ему укрепить свое господство на Каспийском море и создать угрозу Для дальнейшего продвижения на северо-кавказском и астраханском направлениях, и в Средней Азии. Пытаясь не допустить подобного развития событий, Временное правительство продолжило начавшееся еще 17 февраля 1917 г. наступление на юго-западной части Персии, закончившееся полным провалом, и еще больше усилившим процесс разложения русской армии.

Вышеизложенные факты показывают, что в таких важнейших вопросах текущего момента, как проблемы войны и мира, государственного устройства страны, в национальном вопросе позиции Азербайджанского национального движения в корне расходились с политикой Временного правительства. Этот факт напрочь опровергает утверждения, доминировавшие в советской историографии, о якобы существовавшей полной поддержке Временного правительства лидерами национального движения (40).

Неслучайно, съездом мусульман Кавказа было принято решение поддерживать Временное правительство только в той степени, в какой оно будет последовательно проводить в жизнь принципы декларации от 3 марта 1917 г. Нежелание Временного правительства реализовывать эти принципы автоматически исключало возможность его поддержки азербайджанскими лидерами.

Бурные дискуссии на съезде мусульман Кавказа по вопросу о будущем государственном устройстве страны отражали общую ситуацию, сложившуюся весной 1917 г. в освободительном движении мусульманских народов России, в котором определилось два направления: унитаристское и федералистское. Унита-ристы выступали за национально-культурную автономию мусульманских народов в рамках централизованного российского государства, а федералисты требовали предоставления мусульманским народам территориальной автономии с широчайшими правами в области внутреннего управления и преобразования России в федеративное государство.

Лидерами первого течения являлись татарские лидеры, а второго - политические деятели Азербайджана. Поэтому, в отечественной историографии унитаристское движение обычно идентифицировалось с татарским, а федералистское - с Азербайджанским национальным движением. Безусловно, подобная характеристика весьма условна, т.к. представители обеих направлений имелись как в татарском, так и в Азербайджанском национальном движении. Тем не менее, именно федералисты определяли политическое лицо Азербайджанского национального движения, в то время, как унитаристы преобладали в татарском национальном движении.

В отечественной историографии причины подобного положения вещей, как правило, связывались с дисперсным расселением татар по всей территории России, что делало практически невозможной для них территориальную автономию, и с тесными связями с русским капиталом татарской торговой буржуазии, опасавшейся в случае федерализации страны потерять обширный-российский рынок.

В отличие от представителей татарского капитала, молодая азербайджанская национальная буржуазия, стремящаяся самостоятельно решить внутренние проблемы Азербайджана и не нуждавшаяся в посторонней опеке, видела в территориальной автономии одну из форм защиты от засилья русского капитала. В этом отношении очень характерна телеграмма Г.З.Тагиева в адрес 1 горского съезда, состоявшегося в мае 1917 г. во Владикавказе. Г.З.Тагиев в своем приветствии съезду писал: "Перед нами, мусульманами, стоит одна общая задача - загородить путь продвижения русского капитала на юг. Мы - мусульмане, сами сможем справиться в наших странах с внутренними делами. Поскольку русская буржуазия не отличается особым миролюбием, то придется, кто чем может противодействовать ей" (41).

Не отрицая важного значения экономических факторов в происхождении двух направлений в движении мусульманских народов России, все же следует отметить, что подобное объяснение является недостаточным. В связи с этим, мы считаем, что наряду с экономическими причинами в возникновении унитаристского и федералистского направлений немалую роль сыграли факторы политического, исторического и даже психологического характера. Находясь с XIV века в составе Российской империи, татары к моменту начала у них процессов формирования нации уже достаточно прочно интегрировались в политическую, экономическую и культурную систему российской государственности и были заинтересованы в дальнейшем углублении этой тенденции.

Азербайджанцы, со своей стороны, не были в той степени подвержены российскому влиянию. К тому же, у них традиционно сильны были симпатии к Турции, историческому сопернику России в регионе. Все эти факторы в совокупности служили причиной стремления азербайджанских лидеров дистанциироваться от России.

В сущности, борьба между федералистами и унитаристами являлась противостоянием двух политических направлений -сторонников самостоятельного национально-государственного Развития мусульманских народов России с поборниками полной Интеграции этих народов в российские государственные структуры.

Две противоположные позиции относительно перспектив национального развития мусульманских народов России столкнулись в решающей схватке на I Всероссийском мусульманском съезде, проходившем с 1 по 11 мая 1917 г. в Москве. По своей политической принадлежности унитаристы были, в основном, представителями различных группировок социалистического и панисламистского толка.

Основным докладчиком от унитаристов являлся Ахмед Цаликов. Выступая с позиции "единой мусульманской нации", он предложил сохранить в России унитарное государство, ограничившись предоставлением мусульманским народам национально-культурной автономии А.Цаликов заявил, что "образование единого централизованного государства в России будет способствовать формированию многомиллионной мусульманской демократии, которая возглавив российскую государственность, сможет направить ее внугренную и внешнюю политику на удовлетворение нужд мусульманских народов страны" (42).

Оставив в стороне утопичность подобного утверждения, отметим, что оно было проявлением широко распространенного в то время в определенных мусульманских кругах России "идеи дружбы и союза между исламом и Россией". Сторонники этой идеи видели основу такого союза в сходстве судеб и общности интересов славянского и тюрко-исламского мира. Они считали, что "славяне точно так же, как и тюрки-мусульмане, не смогли, противодействуя влиятельным и сильным союзам, объединиться и образовать единое сильное государство, они остались раздробленными, и вследствие этого большинство из них попало под власть других более сильных народов" (43). Поэтому, по мнению поборников этой идеи, славяне и мусульмане являются естественными союзниками в противодействии экспансии европейских держав.

А.Цаликов в категорической форме выступил против реорганизации российского государства на териториально-федера-тивных началах, т.к., с его точки зрения, она "ослабляя политическую мощь и возможности культурного развития мусульман, в конечном итоге, служила империалистическим планам "разделяй и властвуй" и не соответствовала интересам широких слоев мусульманского населения" (44).

А.Цаликов свою позицию мотивировал следующими аргументами:

а) организация федеративного государства в России затруднит разрешение аграрного вопроса, т.к. будет тормозить создание общегосударственного земельного фонда;

б) в мусульманских областях рабочие в силу своей незрелости и дезорганизованности окажутся в самых отвратительных условиях эксплуатации и угнетения, не сумев воспользоваться благами общероссийского социального законодательства, которое при территориально-федеративном принципе будет различным в разных автономиях;

в) территориальный федерализм ведет к полной децентрализации духовной жизни мусульман и затормозит объединение суннитов и шиитов;

г) территориальный федерализм затруднит в Туркестане и на Кавказе разрешение женского вопроса, т.к. законодательство будет находиться в руках мужчин, привыкших смотреть на женщину, как на рабыню;

д) при осуществлении федеративного принципа мусульмане России потеряют сотни тысяч своих соплеменников, которые оказавшись в русских областях будут там подвергнуты русификации (45).

По утверждению А.Цаликова, при таких условиях российское мусульманство будет не в состоянии выполнить свои исторические задачи - возродить великую культуру Азии и добиться политического освобождения народов ислама от гнета европейской буржуазии. В конечном итоге,в результате реализации идеи территориального федерализма, по его мнению, "мусульмане России расчленяться на многочисленные племена и взамен мусульманского единства возникнуть чувства татарства, туркменства, казахства, крымства, башкирства, таджикства и азербайджанства" (46).

В своем выступлении, отражающим позицию федералистского крыла съезда и Азербайджанского национального движения в целом, М. Э.Расулзаде аргументирование опроверг религиозный подход унитаристов к проблемам национальногосударственного развития мусульманских народов России. Указав на ошибочную позицию унитаристов в отношении понятии "нация", он подчеркнул, что "не существует мусульманской нации, а есть нации, исповедующие ислам" (47). Как отметил М.Э.Расулзаде, главным признаком нации является не общность религии, а единство языка, истории, обычаев и традиций (48).

Развивая свою мысль, М.Э.Расулзаде вышел далеко за рамки традиционной концепции о "единой тюркской нации" и фактически подтвердил национальную самобытность отдельных тюркских народов. В частности, он заявил: "Тюрко-татарские нации имеют общие корни. Вместе с тем, неопровержим и тот факт, что они говорят на отдельных диалектах и отличаются своими особенностями. У поволжских татар сегодня имеется собственная литература, печать, свои писатели и поэты. Узбеки также имеют свою богатую литературу. Начинает развиваться казахская и киргизская пресса. Ни один из этих народов не согласиться отказаться от своей сущности. Азербайджанские тюрки также не откажутся от своего языка, литературы и обычаев" (49).

Далее М.Э.Расулзаде отметил, что "формой государственного управления России должна быть демократическая республика, т.к. многонациональное государство, занимающее одну шестую часть суши и простирающееся от Камчатки до Черного моря и от Архангельска до границы с Ираном, с населением 170 млн.чел. не может управляться из единого центра. Поэтому, формой государственного устройства России, безусловно, должна быть федерация" (50).

Высказавшись за предоставление мусульманским народам России территориальной автономии, азербайджанский лидер сказал: "Россия должна стать таким общим домом для народов, где каждая нация имела бы свой очаг" (51). Отвергая все домыслы унитаристов о нецелесообразности и даже вредности территориальной федерации для развития демократических начал и решения социально-экономических проблем, и в первую очередь, рабочего, земельного, женского вопросов у мусульманских народов России, М.Э.Расулзаде подчеркнул, что "все права человека и демократические свободы, закрепленные в федеральной конституции, будут обязательны для автономий" (52). Таким образом, была продемонстрирована несостоятельность одного из главных аргументов унитаристов в пользу централизованного государства в России.

Фактически отрицая возможность независимого существования мусульманских народов, унитаристы, сами того не осознавая, подтверждали старые измышления колониалистов о неспособности этих народов самостоятельно распоряжаться своей судьбой. Неслучайно М.Э.Расулзаде выступая на съезде заявил, что "полагаясь на совесть Керенского, нам не следует полностью подчинять свою судьбу русской демократии. Необходимо верить в способность нации управлять собою. Нация, отчаявшаяся в собственных возможностях и связывающая все надежды на осуществление своих чаяний с другими, не может существовать как нация" (53).

По мнению М.Э.Расулзаде, именно территориальная федерация создавала оптимальные условия для национального развития мусульманских народов бывшей империи и раскрепощения их потенциальных возможностей в различных сферах жизни общества.

Несмотря на сильное противодействие унитаристов, идея территориальной автономии была поддержана большинством съезда. Представитель киргизской делегации Дж.Достмухамме-дов в своем выступлении выразил данную тенденцию следующими словами: "А.Цаликов пытается создать единую мусульманскую нацию, объединив мусульманские народы. Такова суть его доклада. Но возможно ли это? Безусловно, нет! Господин Цаликов не знает что означает нация" (54).

В итоге на обсуждение делегатов было внесено две резолюции, выражающих позицию унитаристов и федерачистов, авторами которых являлись соответственно А.Цаликов и М.Э.Расулзаде. Большинством голосов (446 - за, 271-против) съезд принял резолюцию, подготовленную М.Э.Расулзаде. В ней говорилось: "...фюрмой государственного устройства России, наиболее обеспечивающей интересы мусульманских народноеcтей, является демократическая республика на национально-территориально-федеративных началах" (55).

I Всероссийский мусульманский съезд с целью "создания общей линии поведения и солидарных действий всех политических партий и организаций, имеющих место в среде российских мусульман", основал Всероссийский мусульманский Совет из представителей отдельных мусульманских народов. Еще в ходе прений по данному вопросу азербайджанские делегаты выразили сомнение в целесообразности создания единого политического центра для всех мусульман России, т.к., по их мнению, условия борьбы, цели и задачи освободительной борьбы у отдельных мусульманских народов сильно различались. Представители Азербайджана считали, что подобный орган может принести пользу только в плане координации религиозной и культурной жизни автономных территорий. Исходя из этих соображений, азербайджанские представители отказались войти в состав Всероссийского мусульманского Совета.

Дальнейший ход развития событий очень скоро доказал правоту азербайджанских лидеров. Уже летом 1917 г. Всероссийский мусульманский Совет оказался без опоры, продолжая существовать на бумаге и в выступлениях его руководителей. Национальные организации в мусульманских регионах к тому времени полностью сосредоточились на решении местных проблем, забыв о существовании всероссийского мусульманского центра.

Между тем, по мере развития политической ситуации в Азербайджане, отношения между азербайджанскими национальными организациями и представителями т.н. "революционно-демократических" партий - меньшевиков и эсеров, все больше обострялись. Последние фактически проводили в жизнь политику игнорирования национальных требований азербайджанского населения и вообще азербайджанских политических организаций. Именно акцентируя внимание на подобной политике меньшевиков и эсеров, газета "Ачыг сез" писала: "Левые партии, взявшие в руки организацию революционного правления, в своих начинаниях впали в большую ошибку. Ошибка эта - то невнимание, которое они оказали местному, в данном случае, мусульманскому населению, составляющему большинство, и которое выразилось в факте отсутствия представителей из мусульман в местных организациях, имеющих важное значение, как Исполком, Совет рабочих депутатов и пр. В некоторые такие организации, притом имеющие наименее важное значение, представители мусульман вошли в ничтожном количестве, а в более важные - совсем не прошли" (56).

Характерно, что обвиняя азербайджанские национальные организации во всех смертных грехах, меньшевики и эсеры, в свою очередь, не заботились о работе среди азербайджанского населения. Вся их заинтересованность в этом вопросе ограничивалась лишь периодической публикацией нескольких статей в печати, основным лейтмотивом которых являлась борьба против "азербайджанского национализма".

Позицию меньшевиков и эсеров в отношении "азербайджанского национализма" можно было еще понять, если бы они не пользовались двойными стандартами в данном вопросе. Ополчаясь против "националистических" тенденций среди азербайджанского населения, они не считали нужным даже единым словом обмолвиться о деятельности существующих национальных организаций русских, армян, грузин и др.

В сущности, меньшевиков и эсеров интересовала не проблема "азербайджанского национализма" как таковая, а "антигосударственная" позиция азербайджанских национальных организаций, которая выражалась в том, что они выступали за безоговорочное и немедленное прекращение войны, одновременнo требуя территориальной автономии для Азербайджана. Эти устремления национального движения шли вразрез с политикой меньшевиков и эсеров в данных вопросах, выступавших за "единую и неделимую Россию", а также за продолжение войны под лживым лозунгом "мира и свободы народам, войны тиранам". Именно кардинально противоположные позиции азербайджанских национальных организаций и представителей т.н. "революционно-демократических" партий по основным вопросам текущего момента стали первопричиной антагонистического противостояния между ними. Направляя главный свой удар против азербайджанских национальных организаций, меньшевики и эсеры, тем самым, стремились нейтрализовать наиболее опасную с их точки зрения силу в регионе, угрожающую единству и целостности российского государства, в то время как идея территориальной автономии Азербайджана подразумевала создание собственного государственного правопорядка в пределах общероссийского государственного союза, т.е. не выходила за рамки сохранения единства России.

Упрекая азербайджанских лидеров в том, что они "знают только себя и свои требования", газета "Известия", орган Бакинского Совета, где доминировали т.н. "революционные демократы", писала: "Это есть проявление той обособленности, о которой говорила наша газета, это есть то отмежевание своих границ, которая отделяет мусульманскую демократию, организовавшуюся в совет (Временный Комитет бакинских мусульманских общественных организаций - А.Б.) от остальной русской демократии, первыми задачами которой являются освобождение страны и всех демократических слоев ее населения от всеразрушающего влияния жестокой войны и упрочение основ демократического правопорядка" (57). И все эти блага должны быть достигнуты, по мнению газеты, Временным правительством, которое, как уже отмечалось, не мыслило себе счастья России без Стамбула и Дарданелл, и готово было ради этого продолжить войну до победного конца.

Враждебность меньшевиков и эсеров в отношении азербайджанских национальных организаций еще больше возросла после выборов в гражданские продовольственные комитеты, проде-монстривовавших абсолютную поддержку последних со стороны азербайджанского населения г.Баку.

Как известно, уже со второго года первой мировой войны в Баку возник острый кризис в продовольственном обеспечении населения, который неоднократно обсуждался на заседания городской управы и Совета съезда нефтепромышленников. Фев- | ральская революция не только не внесла улучшения положения в этой сфере, но, наоборот, в связи с развалом транспортной системы и обострением ситуации на Северном Кавказе в результате разгоревшейся войны между горцами и терскими казаками, значительно ухудшилось продовольственное обеспечение города, поскольку данный регаон являлся основной продовольственной базой Баку. В этих условиях продовольственная проблема переросла в политическую, используемую различными политическими силами в своих интересах.

С целью недопущения дальнейшего обострения политической обстановки на этой почве и для налаживания продовольственного дела, в частности на промыслах, было решено создать участковые гражданские продовольственные комитеты, выборы которых состоялись 21 мая 1917 г. Эти выборы стали своего рода первой пробой сил для Временного Комитета бакинских мусульманских общественных организаций, выступившего на них отдельным списком. Они имели немаловажное значение для выявления политических настроений азербайджанского населения города.

За список Временного Комитета было подано 25 550 голосов, т. е. 51,6% от их общего количества. Тем самым, выборы наглядно продемонстрировали высокий авторитет Временного Комитета среди азербайджанского населения города, почти единодушно проголосовавшего за его список (58).

Победа Временного Комитета была настолько внушительной, что меньшевики потребовали аннулирования итогов выборов, мотивируя это тем, что якобы "выборы проводились в условиях и форме, не отвечавших демократическим принципам". Однако, эти утверждения были настолько безосновательными, что даже избирательная комиссия, находившаяся под контролем меньшевиков и эсеров, не решилась на такой шаг (59).

Говоря о взаимоотношениях политических сил в Азербайджане в исследуемый нами период, следует отметить, что большевики к началу июня 1917 г. как в организационном, так и, в немалой степени, в политическом отношении составляли единое целое с бакинскими меньшевиками. Поэтому, в этот период невозможно говорить об их особом, отличном от меньшевиков, отношении к Азербайджанкому национальному движению.

Таким образом, вышеизложенные факты свидетельствуют о том, что начальный период после февральской революции (примерно до июня-июля 1917 г.) был периодом организационного становления Азербайджанского национального движения и формирования его политической программы на качественно новой основе. Цели и задачи, сформулированные именно в этот период, стали в последующем программой практических действий национального движения. Этот факт опровергает утверждения некоторых исследователей о том, что Азербайджанское национальное движение в политическом плане якобы сформировалось лишь к началу 1918 года (60).

Характерной особенностью Азербайджанского национального движения в данный период являлось то, что роль организующего и координирующего центра движения принадлежала Временному Комитету бакинских мусульманских общественных организаций и национальным комитетам на местах. Это было обусловлено относительной слабостью азербайджанских политических партий. В этом плане Азербайджанское национальное движение, безусловно, отличалось от грузинского и армянского, в которых процессы политической дифференциации получили сравнительно более широкое развитие, в результате чего сформировались сильные политические партии, способные самостоятельно возглавить национально-освободительную борьбу.

Однако, выдвигая на передний план политические требования, и в первую очередь, проблему будущего государственного устройства Азербайджана, представители национального движения уже на данном этапе ликвидировали предыдущее стадиальное отставание от грузинского и армянского движений. Тем самым, была подготовлена благоприятная почва для дальнейшего развития национально-освободительной борьбы азербайджанского народа.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. ГАРФ, ф.601, on.1, ед.хр.2100, л.5.

2. Расулзаде М.Э. Азербайджанская республика. Баку, 1990, с. 28 (на азерб.яз.).

3. Жордания Н. Моя жизнь. Стэнфорд, 1968, с.73.

4. Искандеров М.С. Из истории борьбы Коммунистической партии Азербайджана за победу Советской власти. Баку, 1958, с. 75.

5. Ленин В.И. ПСС, т.27, с.263.

6. Там же, т. 30, с. 328.

7. Там же, т.31, с.239.

8. Баку, 1917, №56.

9. Каспий, 1917, 8 марта.10. Вестник Временного правительства, 1917, 22 марта.

11. Сеф С.Е. Революция 1917 г. в Закавказье (Документы,ма-териалы). Тифлис, 1927, ее.80-81.

12. Беленький С. и Манвелов А. Революция 1917 года в Азербайджане (хроника событий). Баку, 1927, с.ЗЗ.

13. Гусейнов М.Д. Тюркская демократическая партия федералистов "Мусават" в прошлом и настоящем. Баку, 1927, с.71.

14. Там же, с. 73.

15. Там же.

16. Там же.

17. Миллер А.Ф. Турция. Актуальные проблемы новой и новейшей истории. М., 1983, с.72.

18. Расулзаде М.Э. Национальное бытие (на азерб.яз.)//Ада-бият вэ инджесенат, 1991, 25 октября.

19. Там же.

20. Каспий, 1917, 30 апреля.

21. Гусейнов М.Д. Указ.раб., с. 79.

22. Там же, с. 80.

23. Там же.

24. Каспий, 1917, 30 апреля.

25. Каспий, 1917, 6 апреля.

26. Каспий, 1917, 31 марта.

27. Беленький С. и Манвелов А. Указ.раб., с.ЗЗ.

28. Каспий, 1917, 15 апреля.

29. Каспий, 1917, 19 апреля.

30. Там же.

31. Каспий, 1917, 21 апреля.

32. Искендеров М.С. Указ.раб„с.60.

33. Каспий, 1917, 18 апреля.

34. Там же.

35. Каспий, 1917, 21 апреля.

36. Каспий, 1917, 22 апреля.

37. Каспий, 1917, 18 апреля.

38. Каспий, 1917, 23 апреля.

39. Бакинский рабочий, 1917, 22 апреля.

40. Искендеров М.С. Указ.раб., с.82.

41. Аршаруни А. и Габидуллин X. Указ.раб., с.63.

42. Rusya'da birinci Musluman kongresi. Ankara, 1990, 290 с

43. Алисов Г. Мусульманский вопрос в России // Русская мыслъ, 1909, М., кн.VII, с.58.

44. Программные документы мусульманских политических партий (1917- 1920). Оксфорд, 1985, с.15.

45. Там же, сс.12-14.

46. Rusya'da Biringi Musluman kongresi, cc.146-147.

47. Там же, с.298.

48. Там же, с. 164.

49. Там же, с. 166.

50. Там же, c.163-164.

51. Там же.

52. Там же, с.295.

53. Там же, с.297.

54. Там же, с.246.

55. Программные документы мусульманских партий, с. 11.

56. Беленький С. и Манвелов А. Указ.раб.,с.59.

57. Ратгаузер Я. Революция и гражданская война в Баку. Баку, 1927, с.71.

58. Каспий, 1917, 25 мая.

59. Каспий, 1917, 31 мая.

60. Сеф С.Е. Указ.раб., с. 13.