ГЛАВА IV
НАЦИОНАЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ В БОРЬБЕ ЗА СТАНОВЛЕНИЕ И УПРОЧЕНИЕ АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

Политическо-идеологическая доктрина и тактика различных партий в национальном движении

Политические партии, будучи стабильными иерархическими организациями, состоящими из обладающих одинаковыми политическими убеждениями лиц (1), играли важнейшую роль в Азербайджанском национальном движении. В значительной степени, именно через деятельность политических осуществлялись задачи национального движения. При этом, безусловно, каждая партия трактовала эти задачи, исходя из своей политической и идеологической доктрины.

В этот период положение большинства политических партий Азербайджана представлялось неустойчивым и быстро меняющимся, что было обусловлено целым рядом причин. В первую очередь, следует учесть, что азербайджанские партии переживали этап своего зарождения. Причем, этот процесс происходил в крайне неблагоприятных условиях, детерминированных колониальным наследием прошлого. Колониальные власти в течение длительного времени лишали азербайджанцев права создавать свои политические партии и организации, подлинно представительные органы. Подобное положение глушило всякую политическую активность народа. Последствием подобной политики явилось торможение политического сознания и культуры широких народных масс, что в конечном итоге, стало причиной их относительной пассивности. Нельзя также игнорировать негативное влияние феодально-религиозных пережитков и традиционных норм поведения на политическую активность азербайджанского общества.

Не следует также забыватъ, что процесс становления новых капиталистических отношений в Азербайджане окончательно не завершился. Данное обстоятельство накладывало отпечаток на социальную структуру общества. В исследуемый нами период, в понятие "азербайджанское общество" входили: многочисленное, довольно слабо дифференцированное и политически неграмотное крестьянство; численно быстро растущий, но политически недостаточно зрелый и организационно слабый рабочий класс; молодая, бурно прогрессирующая, но также политически слабая национальная буржуазия, которая к тому же еще уступала по своей экономической мощи зарубежному капиталу; сохраняющее значительное влияние на массы духовенство и остатки бывших феодальных землевладельцев; и наконец, весьма активные в политическом и идеологическом отношении средние слои интеллигенция, служащие, мелкая буржуазия и другие представители свободных професий. Наличие у каждого из этих классов и социальных слоев своих особых интересов и запросов (хотя порой и не до конца сформировавшихся) обусловило возникновение и функционирование в Азербайджане политических партий различной направленности.

Одна из характерных особенностей партийной структуры национального движения заключалась в том, что национальная буржуазия, в силу своей недостаточной политической зрелости, не имела собственной партии. Ведущей же силой освободительной борьбы являлась партия "Мусават", в значительной степени, определявшая политический курс национального движения. "Мусават" отличался большой пестротой своего социального состава, что являлась отражением общенационального характера партии. В ней наряду с представителями интеллигенции и средних слоев населения, имелась значительная прослойка рабочих и крестьян, а также средней и мелкой буржуазии. Выступая на П съезде "Мусавата", лидер партии М.Э.Расулзаде подчеркивая его общенациональный характер, отмечал, что "наша партия народническая, но не классовая" (2).

Признавая разделение общества на различные социальные классы и группы, партия, одновременно, выступала за их партнерство и сотрудничество, что, впоследствии, нашло свое отражение в теории национальной солидарности "Мусавата". Согласно этой теории, "гармония интересов общества и индивидуума" и "всеобщее благо" должны были стать основой для подобного сотрудничества. Лидеры партии утверждали, что лишь "правительство, защищающее интересы не одного привилегированного класса, а всего населения; может считаться истинно национальным" (3). Данная идея была направлена на достижение

консолидации различных социальных групп в борьбе за национальное освобождение.

Партия выступала против национализации предприятий, считая, что "полная отмена собственности в современном общественном строе неизбежно приведет к утрате личной инициативы людей. А утратой этого фактора мир лишиться богатства и многообразия, социальная жизнь отстанет в своем развитии, люди вновь обретут первобытные качества, нарушится мировове движение. Но вместе с тем, как отмечало руководство партии, ... собственность следует защищать только в той мере, в какой она приносит пользу всему обществу" (4).

Идея федерализма была одним из основных принципов политической программы партии. Выступая за самостоятельное существование каждой нации, партия одновременно требовала тесного сближения этих самостоятельных единиц на основе принципов всемирной федерации (5).

Приверженность партии идее федерализма потверждается и тем фактом, что уже после провозглашения независимости Азербайджана руководством "Мусавата" был выдвинут лозунг конфедерации кавказских государств. В специальном постановлении II съезда партии по данному вопросу отмечалось: "Признать объединение кавказских республик в свободный союз кавказской конфедерации желательным и призвать всю кавказскую демократию, а также правительства соседних республик способствовать осуществлению этой идеи" (6).

Идеология партии "Мусават" пердставляла собой органический синтез национально-освободительных идей Востока с демократическими концепциями Запада (7). Опираясь на общечеловеческие ценности и учитывая исторические и культурные традиции азербайджанского народа, лидеры "Мусавата" разработали собственную концепцию национального развития, которая в конечном итоге, по их замыслу, должна была способствовать вхождению Азербайджана в семью цивилизованных и развитых государств мира.

Одним из основных элементов идеолгии "Мусавата" была идея тюркской общности. Эта идея зародилась еще в XIX веке, в условиях, когда почти все тюркские народы находились в колониальной зависимости от европейских держав. Идея тюркской общности опиралась главным образом на близость происхождения языка, культуры и исторических судеб тюркских народов. Возникновение такой идеи было проявлением национального пробуждения тюркских народов. В первоначальном своем варианте, который М.Э.Расулзаде называл "романтическим пантуранизмом" , эта идеология предполагала создание

единого государтсва тюркских народов. Однако, очень скоро жизнь показала всю несостоятельность этого замысла.

Несмотря на это, "романтический пантуранизм", направленный одним своим острием против колониализма, а другим против религиозно-исламской идеологии, господствовавшей тогда в тюркском мире, сыграл свою прогрессивную роль, революционизировав народные массы тюркских наций и вызвав их на арену активной борьбы за национальное определение и утверждение своей независимости (8).

В начале XX века, ко времени становления Азербайджанского национального движения, "романтический пантуранизм" был уже пройденным этапом. Это течение, к слову сказать, так никогда и не принявшее форму конкретной политической программы, не привлекало особенно лидеров "Мусавата". По признанию М.Э.Расулзаде, "...это было вполне понятно, ибо при все развивающейся демократической структуре нового азербайджанского общества, возникающего на развалинах феодального средневековья, движение с явно противоположными тенденциями, конечно, не могло иметь успеха" (9).

Процесс формирования азербайджанской нации определял место идеи тюркской общности в национальной иделогии, и в этих условиях этническое родство не могло иметь решающего значения в политической жизни азербайджанского народа. Руководители "Мусавата" предлагали строить отношения между тюркскими народами не на основе их племенного родства, а на базе интересов каждой нации. По их мнению, лишь наличие общих интересов в борьбе за национальное освобождение и стремление консолидировать силы тюркских народов в этой борьбе, а не идея единого тюркского государства, вели к установлению активных контактов с отдельными тюркскими народами. Таким образом, речь шла не о пантюркизме, а о совместной борьбе за реальные и конкретные национальные идеи.

Как подчеркивал М.Э.Расулзаде, "деятели партии "Мусават" стояли в оппозиции к романтическому пантуранизму". "Пантуранизм, говорил он, это утопия, подобная коммунизму Ленина и раю Магомета" (10). Признавая общность национально-культурных интересов всех тюркских народов, партия все же считала невозможным объединение последних в единое государтсво. Она добивалась прежде всего освобождения конкретных тюркских народов и создания их независимых государств.

Идеологи "Мусавата" признавали тюркизм не как политическое, а как "научно-философско-эстетическое течение", являющееся методом борьбы за культурное объединение тюркских народов. "Мы народники в политике, тюркисты в культуре!", заявлял М.Э.Расулзаде (11). Другим важнейшим компонентом идеологии партии была идея солидарности мусульманских народов и стран. Исламскую солидарность лидеры "Мусавата" понимали как взаимодействие и взаимопомощь в совместной борьбе за общие цели - национальное освобождение мусульманских народов от колониального ига европейских держав. Все это не имело ничего общего с пресловутым панисламизмом, в котором традиционно обвиняли лидеров "Мусавата" в советской историографии.

"Мусават" был последовательным приверженцем секуля-ристских идей. Партия выступала за вытеснение (или в крайнем случае, за ограничение деятельности) клерикалов из сфер, не имеющих непосредственного отношения к отправлению религиозного культа. С другой стороны, она готова была использовать и использовала религию как интегральное средство в своей политической борьбе за национальную независимость. Дело в том, что религиозные предрассудки, насаждаемые среди народа веками, не могли исчезнуть в одночасье. Давала о себе знать и инерционность общественного сознания. Поэтому лидеры партии в своих публичных выступлениях активно использовали исламскую фразеологию, которая служила лишь оболочкой, дававшей возможность вести борьбу за независимость Азербайджана, имея на своей стороне и наиболее отсталую часть населения, больше всех подверженную религиозной идеологии. При этом руководители "Мусавата" были прекрасно осведомлены о том, что процесс сращивания верхушки мусульманского духовенства с аппаратом царского самодержавия принял самые широкие масштабы и высшие религиозные деятели превратились в прямых его пособников, всячески стремясь подавить даже весьма умеренные проявления идей национального освобождения.

Высшее духовенство, не удовлетворяясь тем, что в его руках сосредоточены органы духовного управления, открыто вмешивалось в политику на стороне самых реакционных сил. Свидетельством тому являются факты выступлений отдельных представителей духовенства против "Мусавата" и даже объявления партии врагом ислама. Выступая по этому поводу на I съезде "Мусавата" в октябре 1917 г., М. Э.Расулзаде заявил: "Человек, входя в мечеть, должен забыть политику, партию, идею и молиться только Богу. И вообще, духовенство не должно заниматься политикой и в политической борьбе мечеть должна быть нейтральна" (12).

Подтверждением данной позиции партии стало отделение церкви от государства в Азербайджанской Республике, инициатором которого был "Мусават". Религия была объявлена личным делом граждан страны. Азербайджан практически стал первым светским государством мусульманского Востока.

Характеризуя отношение партии к панисламизму М.Э.Расулзаде в своей работе "О пантуранизме" писал: "Исторический опыт показал, что с одной стороны, рождая теократическо-кле-рикально-реакционное течение, а с другой , препятствуя появлению национальной идеологии в мусульманском мире, панисламизм препятствует пробуждению национального самосо-сознания этих народов, задерживает их прогресс и, тем самым, мешает им стать независимыми нациями. Поэтому, - продолжал М.Э.Расулзаде, - во всех мусульманских странах надо усиливать процесс пробуждения национального самосознания, ибо первоисточником всякого прогресса, а также основой национальной независимости является только наличие осознанного национального "Я" (13).

Таким образом, опираясь на тюркскую и исламскую солидарность, партия "Мусават" последовательно выступала за национальную независимость Азербайджана. Причем она была первой азербайджанской политической организацией, выдвинувшей эту идею, за что подверглась беспощадной критике как справа, так и слева. Правые силы обвиняли партию в том, что "лозунгами азербайджанизма" она якобы подрывает основы ислама и разъединяет мусульман. А левые партии упрекали "Мусават" в том, что, требуя независимости Азербайджана, и "тем самым, способствуя образованию ханско-бекского правительства", лидеры партии разваливают единый революционный фронт трудящихся.

Руководство "Мусавата" прекрасно осозновало, что сильное и действительно независимое государство в Азербайджане можно создать только опираясь на демократические ценности. Не случайно, основными лозунгами партии были - "свобода, независимость, демократия".

Обязательным элементом демократии, в представлении лидеров "Мусавата", был принцип национального равноправия. Стержневым принципом национальной политики партии являлся мысль о том, что Азербайджан - общая родина всех живущих на его территории граждан, независимо от их национальной принадлежности. В парламентской декларации "Мусавата" подчеркивалось: "...свобода печати, слова, совести, собраний, союзов и все другие гражданские и национальные права должны быть обеспечены законом. Азербайджан должен быть страной свободной... В Азербайджане не должно быть сынов и пасынков: армяне, русские, евреи, грузины, немцы, поляки и другие народы, оставаясь гражданами Азербайджанской Республики, должны пользоваться правами культурно-национальной автономии" (14).

По мнению лидера партии М.Э.Расулзаде, "то, что азербайджанские тюрки составляют большинство населения страны, не дает им никаких преимуществ перед остальными этническими группами, наоборот, этот факт накладывает на них дополнительную ответственность по поддержанию межэтнического согласия" (15).

Несостоятельны также обвинения в антирусских настроениях в адрес лидеров "Мусавата", которые неоднократно подчеркивали, что "свободу тюркам России преподнесла российская революция" (16). Суть политики партии в отношении России, по нашему мнению, лучше всего выражают следующие слова М.Э.Расулзаде: "Мы не питаем решительно никакой неприязни к русскому народу, как таковому, напротив, мы преисполнены по отношению к нему самых лучших пожеланий. Но вместе с тем, мы действительно враги русского империализма, который насилием и захватом забрав нас в свою колесницу, препятствует нам устраивать свою жизнь и развивать культуру в тех формах, в которых хотим мы сами" (17).

Вышеизложенные факты свидетельствуют о том, что "Мусават" по своим политическим целям и идеологическим воззрениям являлся национально-демократической партией реформистского направления и занимал левоцентристскую позицию в национальном движении.

Близкой по своим программным целям к "Мусавату" позициях стояла партия "Эхрар". Обе партии являлись последовательными сторонниками идеи азербайджанской независимости. Однако, в отличие от "Мусавата", "Эхрар" являлся не общенациональной, а региональной партией, действуя, в основном, в Шеки-Загатальской зоне. Этот регион наряду с азербайджанцами был на 30 % заселен представителями национальных меньшинств - лезгинами, аварцами и цахурами. Этот фактор оставлял определенный отпечаток в действиях и программе партии. Так, "Эхрар" уделял особое внимание проблеме обеспечения прав национальных меньшинств страны. По мнению руководства "Эхрара", все народы Азербайджана должны были пользоваться одинаковыми правами, неприкосновенностью личности и жилища (18). Партия выступала за установление тесных отношений с другими кавказскими народами и поддерживала идею их совместных действий на мирной конференции в защиту прав и самостоятельности народов Кавказа.

Другая отличительная черта "Эхрара" от "Мусавата" заключалась в том, что его лидеры придавали религиозному фактору относительно большее значение. Партия рассматривала религию в качестве дополнительного фактора, сплачивающего различные национальности страны в борьбе за независимость Азербайджана.

В аграрном вопросе партия требовала "отчуждения всех казенных, частных земель и распределения их среди крестьян пропорционально числу душ, но с условием, что крестьяне не имели права перепродавать эти наделы" (19).

В рабочем вопросе партия "Эхрар" выступала за восьмичасовой рабочий день, за охрану труда, организацию рабочих касс и за надлежащую постановку санитарного и учебного вопросов для рабочих (20).

Ставя вопрос о национализации школ, партия "Эхрар" одновременно выступала за введение всеобщего обязательного обучения, за расширение сети школ, семинарий, ремесленных и коммерческих училищ. Партия призывала правительство принять меры для перевода делопроизводства в государственных учреждениях на азербайджанский язык.

Печатным органом партии являлась газета "Эл" ("Народ"), издающаяся на азербайджанском языке.

Лидером и одним из основателей партии "Эхрар" был Аслан бей Кардашев (1880-1920), уроженец села Чокекоба нынешнего Загатальского района. А.Кардашев был дипломированным юристом. Высшее образование получил в Стамбульском университете. После падения Азербайджанской Республики в апреле 1920 г. он возглавлял подпольную организацию партии "Эхрар", которая в тесном контакте с обществом "Спасение Азербайджана" (находилось в Тифлисе) сумела организовать вооруженное выступление против большевистских властей. Однако восстание, поднятое в июне 1920 г. в Загатальском районе, было потоплено в крови, а захваченный А.Кардашев расстрелян большевиками 21 июля 1920 г.

На крайне правом фланге национального движения находилась клерикальная партия "Итгихад-и-ислам", Руководили партией К.Карабеков, С.М.Ганизаде, И.Ашурбеков и др. Печатным органом партии была газета "Иттихад", издающаяся на русском и азербайджанском языках. Руководство "Иттихада" было тесно связано с высшим мусульманским духовенством. Она выступала за более активное вмешательство религии в политическую жизнь общества и фактически была сторонницей теократических принципов правления государством. Иттихадисты доказывали, что исламская основа настолько крепка в жизни мусульманских стран, что является главным определяющим фактором материальной и духовной жизни каждого члена этого общества, независимо от того, является человек верующим или нет. Поэтому, по мнению деятелей "Иттихада", морально-духовного благосостояния мусульманского общества можно было достичь лишь на основе и путем использования почти нетронутых потенциальных возможностей ислама.

Впрочем, как писал еще в 1914 г. В.В.Бартольд, исламские лозунги использовались "всегда в виде доктрины не столько религиозной, сколько политической, большей частью только как средство для достижения вполне определенных политических целей" (21). В зависимости от политической ориентации руководителей тех или иных партий и организаций исламские лозунги в одних случаях служили для выражения прогрессивных устремлений, а в других случаях - противоположных им правых, реакционных взглядов.

В этом отношении не отрицая антиколониальную направленность политической доктрины "Иттихада", все же следует признать, что в практической деятельности партии преобладали именно реакционные тенденции. В силу этого трудно согласиться с мнением о прогрессивном характере этой политической организации (22). Ведь "Иттихад" стремился не к восстановлению и укреплению позиций ислама в качестве системы традиционно-культурных ценностей, в процессе исторического развития ставших составной частью национальной культуры азербайджанцев. Партия добивалась восстановления господствующего положения в жизни азербайджанского общества ортодоксальных исламских норм, что объективно способствовала нивелированию национального момента. Думается, что негативные последствия распространения подобной идеологии "Иттихада" для развития национального самосознания, и в целом, национально-освободительной борьбы азербайджанцев очевидны.

Отвергая нацию как историческую категорию, иттихадисты утверждали, что "национальный вопрос, в современном его понимании, отсутствует в учении ислама, т.к. согласно этому учению существует лищь один единственный международный исламиат - братство и единство всех мусульман под флагом ислама. Неслучайно, что иттихадисты являлись непримиримыми противниками национальной независимости и демократических преобразований в азербайджанском обществе. Они обвиняли мусаватистов в том, что "самоопределившись, они завели свой парламент для того, чтобы скорее растрепать свой быт, свою религию и свой стиль"(23).

Лидеры "Иттихада" декларировали свою приверженность т.н. "исламскому социализму", утверждая, что партия "исповедует все принципы социализма, не противоречащие догмам ислама". На самом же деле теоретическим основанием деятельности "Иттихада" служили идеи пресловутого панисламизма. Однако, в своей деятельности "Иттихад" не всегда соблюдал чистоту исламских идеалов, декларируемых партией. Скорее всего, они служили лишь прикрытием для реализации меркантильных целей лидеров партии. Кроме всего прочего, причиной подобного положения являлось господство в политической жизни Азербайджана не прагматической, а харизматической политики.

По этой причине, на характер практической деятельности партий определяющее влияние часто оказывали не официально провозглашенные ими идеи и принципы, а харизма, возглавляющих эти организации лидеров, их личные амбиции и симпатии. Отсюда и серьезные расхождения между декларируемыми идеями и практическими шагами некоторых партий. И наиболее типичным примером данного явления был "Иттихад".

Наиболее известным лидером партии являлся Карабек Ка-рабеков (1874-1953). Свою политическую деятельность, как и многие другие азербайджанские лидеры, он начинал в годы первой русской революции в рядах большевистского "Гуммет". Но вскоре К.Карабеков отошел от этой организации, а затем эмигрировал в Турцию. Находясь в этой стране, он сумел сбили-зиться с руководством младотурков. Но очень скоро выяснилось, что К.Карабеков занимался шпионской деятельностью в пользу России, передавая турецкие секретные документы царской охранке. Вынужденный вернуться в Россию, он в 1914-1916 гг. работал фронтовым врачом в русской армии и приобрел известность в качестве ярого монархиста. После февральской революции К.Карабеков снова приобщился к политике, став одним из создателей и руководителей партии "Иттихад".

За подобную переменчивость своих взглядов современники называли К.Карабекова "политической бродягой", Личные качества К.Карабекова оставили свой отпечаток и в практической деятельности "Иттихада". Не брезгуя никакими средствами в борьбе со своим извечным врагом "Мусаватом", партия "Иттихад" в течение нескольких лет не раз менял своих политических союзников, поочередно предлагая свои услуги таким разным политическим фитурам и силам, как Нури-паша и большевики, Деникин и Халил-паша.

После провозглашения независимости Азербайджана "Иттихад" на словах признал этот акт и даже заявил о своем стремлении "всеми силами отстаивать самостоятельность страны". Однако в реальной действительности партия продолжала свою подрывную деятельность против Азербайджанской государственности.

Символичным примером этого является поведение членов парламента от "Иттихада" во время обсуждения вопросов, связанных с деникинской опасностью. В ходе дебатов в парламенте по данному вопросу лидер "Иттихада" К.Карабеков пытался убедить всех в том, что иттихадисты "счастливы умереть за свободу... и пойдут в бой в первых рядах защитников республики". А во время голосования парламентская фракция "Иттихада" в полном составе выступила против предоставления правительству чрезвычайных полномочий для борьбы с наступающей деникинской контрреволюцией. Причину такого поведения иттихадистов лидер фракции объяснил следующим образом: "Деникин олицетворение русского парода, и борьба с ним авантюра". Даже печатный орган социалистов, которых трудно было обвинять в особых симпатиях к идее независимости страны, вынужден был саркастически заметить, что "Иттихад" волшебно гибкая партия, способная в зависимости от обстоятельств делать повороты от 0 до 360 градусов (они и архисоциалисты, и архимонархисты)" (24).

Неудивительно, что после окончательного провала замыслов иттихадистов с помощью Деникина покончить с национальной независимостью, партия перешла к служению большевикам. Газета "Азербайджан" по поводу этого трогательного союза панисламистов с марксистами писала: "...панисламистские круги не боятся союза с коммунистами потому, что московский Совнарком при этом союзе дает им агитаторов и средства, предоставляет в их распоряжение вооруженные силы, требуя лишь одного поддержки движения против Антанты в Азии. Идите во главе этого движения, подчиняйте себе трудовые массы мусульманства, разжигайте в них религиозный фанатизм, но дайте нам липший козырь в нашей дипломатической игре. Эту "восточную" программу Советской власти хорошо знает "Иттихад"... С "Ит-тихада" взятки гладки. Дают средства и прочее, он берег и делает, что приказывают" (25).

В конечном итоге, именно иттихадисты вместе с коммунистами стали могильщиками азербайджанской независимости. Подчеркивая реакционную сущность "Иттихада", вместе с тем, следует отметить, что эта партия имела определенный успех среди наиболее отсталой части населения, в особенности, в сельской местности, где позиции религаи были достаточно сильны. Левый фланг национального движения занимали различные группировки социалистического направления. Из них наиболее крупными являлись партия азербайджанских правых эсеров "Мусульманский социалистический блок" и социал-демократическая рабочая партия "Гуммет" (меньшевики), которые возникли в качестве местных организаций аналогичных российских партий. Поэтому, основные программные цели и политические принципы "Мусульманского социалистического блока" и СДРП "Гуммет" (меньшевики), были почти идентичны целям и принципам соответствующих российских партий, Единственное серьезное расхождение между ними заключалось в том, что в отличие от русских меньшевиков и правых эсеров, выступающих за "единую и неделимую Россию", "Мусульманский социалистический блок" и "Гуммет" (меньшевики) стояли на позициях признания азербайджанской независимости, хотя и вкладывали в это понятие особый смысл.

Эти партии ратовали за независимость Азербайджана поскольку, постольку она, по их мнению, создавала "более объективные условия дня действительной защиты интересов рабочих и трудового крестьянства". При этом азербайджанские правые эсеры и меньшевики рассматривали национальную независимость лишь как этап "к воссоединению окраин с федеративной Россией", правда, при этом подчеркивая, что "единение с Россией должны преподносить окраинам не деникинские солдаты, а освобожденный русский пролетариат и подлинная российская демократия".

Азербайджанские социалисты были категорически против "принесения в жертву идее самоопределения интересов трудящихся и социалистической демократии". Они открыто заявляли, что своей главной политической задачей считают федерирование или кон федерирование не только с соседними закавказскими республиками, но и с демократической Россией с целью "образования мощного и несокрушимого для реакционных сил единого пролетарского фронта" (26).

Причем, в отличие от мусаватистов, также приверженных идее федерализма, для социалистов федерация являлась не союзом независимых государств, а союзом трудящихся классов этих государств. Близость позиций азербайджанских правых эсеров и меньшевиков по основным вопросам политической жизни страны привела к объединению их парламентских представителей в единой фракции социалистов. Ежедневная газета "Заря", издающаяся на русском языке, была совместным печатным органом этих партий.

В рабочем вопросе социалисты придерживались традиционной для них позиции, требуя установления восьмичасового рабочего дня, признания всех договоров, заключенных рабочими во время революции, оказания правительственной помощи рабочим организациям и учреждениям. Они также требовали реализации аграрного закона, принятого еще Закавказским Сеймом (27).

Несмотря на узость своей социальной базы, социалисты претендовали на роль единственного защитника интересов трудящихся. Но даже по признанию их сторонников они не имели существенного влияния среди народных масс и пользовались успехом разве только среди отдельных групп азербайджанской интеллигенции.

Следует отметить, что несмотря на жесткую критику мусаватистов, которых социалисты обвиняли в стремлении "под соусом напыщенного патриотизма скрыть древо свободы от азербайджанского народа", последние, исходя из общенациональных интересов, ради консолидации всех политических сил шли на сотрудничество с социалистами, пытаясь использовать их для реализации программных целей национального движения.

Однако, этот замысел лидеров "Мусавата" оправдался лишь частично. Так, пока угроза независимости Азербайджана исходила от илхагистов, сторонников присоединения страны к Турции, а также от деникинских сил, социалисты более или менее последовательно отстаивали национальную независимость. Но после изменения источника угрозы, когда наибольшую опасность для независимости Азербайджана начали представлять большевики, выявились шаткость и нерешительность позиции социалистов в данном вопросе. Классовый подход к событиям помещал им объективно оценить ситуацию, и в конечном итоге, социалисты заняли капитулянтскую позицию перейдя в стан врагов азербайджанской независимости.

Лидером "Мусульманского социалистического блока" являлся А.А.Сафикюрдский (1880-1937). По профессии он был юристом, выпускником Петербургского университета. А.А.Сафикюрдский работал в различных должностях в Гянд-жинском и Шушинском уездных судах, являлся членом Закавказского Сейма, а затем и Азербайджанского парламента.

Социал-демократической партией "Гуммет" (меньшевики) руководили С.Агамалы оглы (1867-1930) и И.Абилов (1882-1923). Они оба, как и А.А.Сафикюрдский, после оккупации Азербайджана Советской Россией активно сотрудничали с большевистскими властями, занимая высокие государственные посты.

Следует подчеркнуть, что биография большинства политических партий Азербайджана была очень коротка. Отсюда и особенности зарождающейся партийной системы пестрота, противоречивость, нестабильность и даже пародоксальность многих ее явлений. Отсутствие глубокой политической дифференциации среди населения, окончательно неоформленная социальная структура общества, недостаточная политическая активность масс, сильные позиции религии среди некоторых слоев населения также оказывали существенное влияние на деятельность политических партий, обусловливая их относительную организационную и идейно-политическую слабость, отсутствие стабильного электората, частую переменчивость проводимой ими политики. Однако, несмотря на эти недостатки, национальные партии постепенно превращались в незаменимый элемент политического ландшафта азербайджанского общества.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Санэстебан Л,С, Основы политической науки. М,, 1992, с. 70.

2. Азербайджан, 1919, 9 декабря.

3. Мамедзаде М.Б. Азербайджанское национальное движение. Анкара, 1991, с,57 (на азерб.яз.).

4. Расулзаде М.Э. Сиявуш нашего времени //Хазар, 1990

5. Азербайджан, /9/У, J3 дешоря.

6. Азербайджан, 7979, 14 декабря.

7. Расулзаде М.Э. Характер Азербайджанского национального движения //Азербайджан юрд билгиси, 1934, № 29, с.5 (на турец.яз.).

8. Расулзаде М.Э. О пантуранизме. Оксфорд, 1985, с.79.

9. Там же, сс.70-71.

10. Там же, с.44.

11. Там же, с.47.

12. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.894, оп.10, ед.хр.60, л.72.

13. Расулзаде М.Э. О пантуранизме, с.58.

14. Азербайджан, 1918, 13 декабря.

15. Гаджи-заде X. 150.000 знаков о демократии. Стамбул, 1995, с.52.

16. ЦГАНИ Азерб. Респ., ф,894, оп.10, ед.хр.60, л.1.

17. Расулзаде М.Э. О пантуранизме, с.22.

18. Азербайджан, 1919, 14 января.

19. Там же.

20. Там же.

21. Бартольд В.В. Панисламизм. Сочинения, т. VI, М., 1966, с.402.

22. См. Геюшов А.Р. Возникновение и деятельность партии "Иттихади-ислам"// Автореф. дис... канд. ист. наук, Баку, 1993, с. 20 (на азерб.яз.).

23. Иттихад, 1920, 4 апреля.

24. Заря, 1919, 6 марта.

25. Азербайджан, 1920, 3 февраля.

26. Заря, 1919, 6 марта.

27. Азербайджан, 1918, 15 декабря.