ГЛАВА IV
НАЦИОНАЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ В БОРЬБЕ ЗА СТАНОВЛЕНИЕ И УПРОЧЕНИЕ АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

Взаимоотношения национального правительства и английского командования. Открытие Азербайджанского парламента

Стремительная развязка событий на фронтах первой мировой войны осенью 1918 г. привела к новой расстановке сил в закавказском регионе. Потерпев военное поражение, Турция была вынуждена 30 октября 1918 г. подписать Мудросское перемирие с представителями Великобритании, уполномоченными на это державами Антанты. Согласно условиям перемирия, Турция должна была вывести свои войска из Закавказья, в том числе из Азербайджана. По 11 -и статье Мудросского перемирия Закавказье объявлялось сферой влияния Великобритании, а по 15-й английские войска должны были быть введены в Баку (1). Несмотря на все сложности азербайджано-турецких взаимоотношений, в тот период именно Турция являлась фактически единственным союзником азербайджанского народа в его национально-освободительной борьбе. Уход турков из Азербайджана не только создавал труднопреодолимые препятствия на пути достижения стратегических целей Азербайджанского национального движения, но и ставил под удар все предыдущие завоевания освободительной борьбы. Тем более, что англичане, призванные заменить турков в регионе, рассматривали Азербайджанское национальное движение "пятой колонной" Турции и не питали никаких симпатий ни к азербайджанским лидерам, ни к декларируемым ими целям. Свидетельством тому стала безрезультатная встреча азербайджанской делегации в составе Н.Усуббекова, А.Агаева и М.Рафиева с главнокомандующим британскими войсками в Иране генералом В.М. Томсоном в начале ноября 1918 г. в Энзели. Отказавшись признать азербайджанскую независимость, генерал Томсон прямо заявил, что "не существует республики, родившейся согласно всеобщему желания азербайджанского народа; имеется только правительство, организованное интригой турецкого командования". Правда, в ответ на возражение азербайджанских представителей, В.М. Томсон обещал по прибытии в Баку со всеми проблемами разобраться на месте и "вынести соответствующее решение" (2).

Требования англичан к азербайджанским представителям подробно изложены в телеграмме азербайджанской делегации, отправленной из Энзели. В ней, в частности, отмечалось: "Томсон настоятельно требует очищения Баку к десяти часам утра 17 ноября не только от турецких, но и от азербайджанских войск. Будет оккупирован только Баку с промыслами. Азербайджанские войска остаются везде, кроме района Баку. Азербайджан официально не признается, но представители Англии, Франции, Америки будут в сношении с фактическим его правительством. Все организации, правительственные, государственные, общественные учреждения продолжают функционировать на прежних основаниях, за исключением следующих: генерал Томсон объявляется генерал-губернатором города. Во главе городской милиции ставится англичанин. Городская Дума, Совет съездов могут быть реорганизованы...Принцип самоопределения народностей решается на мирной конференции, причем Азербайджан не будет исключен. В отряде будет Бичерахов с казаками, относительно действий которых генерал дает заверение; вооруженных армян не будет впущено в город" (3).

17 ноябяря 1918 года английские войска прибыли в Баку. По прибытии в Баку генерал В.М.Томсон обратился с воззванием к населению города, в котором, в частности, говорилось: "В момент торжества мы не забываем великих услуг, оказанных русским народом делу союзников в первые годы мировой войны. Союзники не могут возвратиться к себе домой, прежде чем ие восстановят порядок в России и предоставят ей возможность занять свое место в ряду других народов мира" (4).

Вместе с англичанами в Баку прибыл и вооруженный отряд новоиспеченного "главнокомандующего русскими морскими и сухопутными силами на Кавказе" Л.Бичерахова. Поздравив местное население "с возвращением русских и союзных войск в Баку", он в своем воззвании "К гражданам России" выразил уверенность в том, что "при помощи союзников Великая Русь скоро будет восстановлена в своих исконно старых границах" (5).

Позиция занятая английским командованием в первые дни их пребывания в Баку, привела в восторг русских шовинистов и черносотенцев, т.к. она благоприятствовала их стремлениям и целям. Наоборот, в этот момент азербайджанское население города находилось в весьма тревожном состоянии, которое еще больше усиливалось бесчинствами солдат отряда Л. Бичерахова на улицах Баку. Бичераховские солдаты устраивали дебоши в азербайджанских кварталах города, срывали вывески на азербайджанском языке, разбивали витрины магазинов и даже сбивали папахи с азербайджанцев.

События, связанные с прибытием 17 ноября 1918 г. англичан в Баку и их негативным отношением к азербайджанцам, достаточно подробно описаны в исторической литературе. Однако до сих пор нет единого, и самое главное, вразумительного ответа в отношении причин кардинального изменения основных акцентов политики английского командования в Азербайджане, в конечном итоге, приведшее в конце декабря 1918 г. к признанию де-факто Азербайджанского правительства и полной изоляции великодержавных политических сил в Баку.

Относительно мотивов благожелательного отношения англичан к русским национальным организациям и их лидерам в Баку в начальный период их присутствия в городе в исторической литературе, в основном, существуют две версии. Согласно мнению сторонников первой версии, англичанами, вообще, была разыграна комедия, т.к. по их мнению, английская политика изначально была проазербайджанской и преследовала цель отторжения Азербайджана от России. Так, один из наиболее последовательных сторонников этой версии А. Раевский, в частности, утверждает, что "русофильская" политика английского командования явилась попросту, вынужденной обстоятельствами, временной мерой буффонадного характера..." (6) , направленной на укрепление их положения в Азербайджане.

По соображениям А. Раевского, мотивы подобного поведения англичан были продиктованы тремя факторами:

1) В начальный период интервенция формально прокламировалась, как общесоюзническое дело. В Баку прибыли представители не только Великобритании, но и Франции и США. Последние же, в отличие от англичан, склонялись к сохранению России в ее старых пределах. Поэтому в начале британский штаб считал необходимым "соблюдать декорум восстановления России в ее довоенных границах".

2) Другой причиной упомянутого поведения англичан явилось стремление таким путем оказать давление на "ярко туркофильское" Азербайджанское правительство. Подчеркнутые в первых воззваниях англичан утверждения о принадлежности Закавказья к России должны были служить инструментом политического шантажа, заставив "государственную машину муса-ватского Азербайджана вертеться в нужном для англичан направлении".

3) И наконец, третьей причиной, сыгравшей известную роль в появлении английской политической маскировки, являлось желание В.М. Томсона использовать в своих целях русские белогвардейские элементы, т.к. английские войска вначале были весьма малочисленными и заняли Баку при содействии отряда Л.Бичерахова. В этих условиях, преждевременное раскрытие антируских карт автоматически перебросило бы белогвардейские военные отряды из под английского управления во враждебный лагерь. Именно чисто военное соотношение сил заставляло декларировать благожелательное отношение к сохранению целостности России до тех пор, пока британский штаб не получил прочную собственную базу (7).

Анализ исторических фактов опровергает все три аргумента А. Раевского. Предположим, что первый аргумент А.Раевского соответствует действительности и "русофильская" политика англичан в начальный период их пребывания в Баку объяснялась стремлением союзников Великобритании - Франции и США сохранить целостность России в пределах 1914 г. Но тогда, по логике вещей, для отказа англичан от политики "соблюдения декорума восстановления России", который произошел уже спустя месяц после их прибытия в Баку, должно было случиться одно из двух - либо кардинальное изменение линии поведения Франции и США в вопросе сохранения целостности России, либо же окончательный разрыв Лондона со своими союзниками. Между тем, за этот короткий период ни политика США и Франции в отношении России, ни взаимоотношения англичан со своими союзниками не претерпели существенных изменений.

Не отрицая определенную ревность союзников в отношении стремления Великобритании укрепиться в закавказском регионе, тем не менее, необходимо признать тот факт, что отнюдь не случайно право заключения перемирия с Турцией от имени Антанты было предоставлено Великобритании. Дело в том, что территории, о которых речь шла в Мудросском перемирии, входили в зону традиционных колониальных интересов этой страны. Еще 23 декабря 1917 г. между Англией и Францией бьиа заключена конвенция, согласно которой Кавказ входил в сферу влияния Великобритании. Это объяснялось тем обстоятельством, что Закавказье находилось далеко от границ французских колониальных владений. Даже при наличии соответствующего желания официальный Париж вряд ли смог здесь сыграть более существенную роль, и тем более всерьез конкурировать с Великобританией, из-за отсутствия у него необходимых военных сил и средств в закавказском регионе и его близости. Что же касается США, то в этот период принципы изоляционизма еще продолжали оказывать определяющее влияние на формирование внешнеполитического курса этой страны, не допуская вовлечения США в дела стран, находящихся вне американского континента. Таким образом, союзники Англии не очень-то стремились втягиваться в закавказские события.

В этом контексте вполне объяснимо, что по Мудросскому перемирию Закавказье объявлялось сферой влияния Великобритании. Это фактически означало предоставление англичанам карт-бланша на полную свободу действий в этом регионе, без оглядки на союзников.

Весьма симптоматично и то, что после ухода англичан из Закавказья, ни одно из государств Антанты так и не решилось взять мандат на управление этим краем. Таким образом, очевидно, что причиной первоначальной "русофильской" политики англичан в Баку не могла быть позиция Франции и США в этом вопросе. По крайней мере, данный фактор не имел решающего значения в формировании английской политики в Закавказье, поскольку возможности союзников оказать влияние на действия англичан в регионе были весьма ограничены.

Еще более безосновательны рассуждения о попытке англичан с помощью политики шантажа вынудить Азербайджанское правительство изменить свою протурецкую ориентацию. Тем более, что к тому моменту во внешнеполитической ориентации национального движения уже произошли существенные изменения и азербайджанские представители еще в начале ноября 1918 г. заявили генералу В.М.Томсону о своей готовности сотрудничать с англичанами. С другой стороны, англичане были прекрасно осведомлены об отсутствии в тот момент у Азербайджанского правительства сколь-нибудь значительной силы для сопротивления им. Свидетельством тому является признание М.Э.Расулзаде, который, описывая положение Азербайджанского правительства в тот период, отмечал: "Турецкая армия ушла, нет и азербайджанских частей. Потому что прибывшее командование не признавало войск, назвавшихся азербайджанскими частями. Собственно говоря, азербайджанские войска не представляли организованной силы... Если даже предположить, что была бы сила, естественно, немыслимо было для Азербайджана открыть военные действия против той силы, перед которой капитулировали Германия и Турция" (8).

Не следует также забывать, что в то время в азербайджанских политических кругах не было единого мнения относительно азербайджанской независимости. Влиятельные силы азербайджанского общества, доминировавшие в экономической жизни страны, относились к этой идее если не враждебно, то по крайней мере, с большой подозрительностью. Так, крупные землевладельцы, не надеясь на силу Азербайджанского правительства и встревоженные штанами земельной реформы "Мусавата", стремились иметь более твердую гарантию прочности и незыблемости своего положения в лице общероссийской государственности. Часть азербайджанской торгово-промышленной буржуазии, обладавшей большими связями с Россией, также опасалась ограничения этих связей в случае укрепления независимости Азербайджана.

Выразителем политических и экономических интересов именно этих кругов являлся А.Агаев, который выступая на совещании политических представителей национальных трупп так изложил свои взгляды на создавшееся положение: "В результате мировой войны Турция, на которую до сего времени опирались азербайджанские тюрки, оказалась побежденной. Поскольку азербайджанцы могут ориентироваться только на Турцию и Россию, то с поражением Турции им ничего не остается, как связать свою судьбу с судьбой России. Тем более, что в культурном отношении Россия стоит на более высокой ступени, нежели Турция. Исходя из этих соображений, а также если азербайджанский вопрос не будет разрешен на мирной конференции в Европе, то азербайджанский народ будет согласен войти в состав общероссийской федерации" (9).

Фактически А.Агаев принял условия Русского Национального Совета, в ультимативной форме потребовавшего от азербайджанских лидеров признания будущей федеративной связи Азербайджана с Россией в качестве базы переговоров. Подобный шаг А.Агаева, в сущности, означал полную капитуляцию перед великодержавными русскими кругами и фактический отказ от идеи государственной независимости Азербайджана. Именно имея в виду А.Агаева, М.Э.Расулзаде впоследствии писал: "Были такие, которые перед затруднениями изменили свою позицию на 180 градусов. Для того, чтобы понять создавшуюся опасность, достаточно сказать, что некоторые уважаемые лица, в патриотизме которых нельзя было сомневаться, впали в такое малодушие, что предлагали поставить на обсуждение вопрос об отказе от независимости" (10).

Как видим, вышеизложенные факты свидетельствуют о том, что не было никакой необходимости в политическом шантаже азербайджанских политиков со стороны англичан. Безосновательны и аргументы А.Раевского относительно зависимости англичан от военной поддержки белогвардейских сил, в данном случае, от отряда Л.Бичерахова. Во-первых, как уже было отмечено, Азербайджанское правительство не обладало необходимыми военными силами, и самое главное, не собиралось оказывать вооруженного сопротивления англичанам. А во-вторых, не надо забывать, что Л.Бичерахов находился на содержании у англичан и, следовательно, во всех отношениях полностью зависел от них. Неслучайно, что при появлении первых же симптомов непослушания со стороны Л.Бичерахова, по первому же требованию англичан он своим отрядом без всякого шума был вынужден убраться из Баку.

Таким образом, факты опровергают версию о разыгрывании англичанами "комедии" на начальном этапе их нахождения в Баку с целью маскировки своей проазербайджанской позиции.

Трудно согласиться и со сторонниками второй версии, которые мотивируют недоброжелательное отношение англичан к азербайджанцам результатом их тенденциозной информированностью со стороны враждебно настроенных к азербайджанской независимости сил. Данная версия очень распространена в азербайджанской эмигрантской литературе, посвященной исследуемой нами проблеме. Однако эти авторы не учитывают, что англичане обладали широко разветвленной сетью источников, снабжавших их разнообразной и подробной информацией о реальной ситуации в регионе. И линия поведения англичан определялась в результате анализа всей совокупности этой информации, что практически исключает возможность введения их в заблуждение со стороны тех или иных сил.

Необходимо признать, что недоброжелательное отношение англичан к азербайджанцам было обусловлено объективными факторами. Ведь придерживаясь во внешнеполитической сфере активной протурецкой ориентации, лидеры Азербайджанского национального движения в период послефевральской революции однозначно занимали антианглийскую позицию, считая Великобританию одним из основных поработителей мусульманских народов. В этом отношении достаточно вспомнить выступления азербайджанских депутатов в Закавказском Сейме, обвинявших англичан в разжигании межнациональных противоречий в Закавказье и в сознательном спровоцировании осложнений в отношениях между Закавказской Федерацией и Турцией. Более того, еще были свежы в памяти события лета и осени 1918 г., связанные с освобождением Баку, когда азербайджанские и английские солдаты находясь в противоположных сторонах фронта, сражались друг против друга.

В силу этих причин, первоначальное негативное отношение англичан к азербайджанцам было вполне естественно. Неудивительно, что в первом воззвании генерала В.М.Томсона после его прибытия в Баку к населению города слово "Азербайджан" даже не упоминалось. Из содержания воззвания было видно, что англичане рассматривают Кавказ и Азербайджан частью России, которую они считапи своей союзницей. В нем подчеркивалось, что английские войска заняли Баку "с ведома и полного согласия нового русского правительства" (имелась в виду Уфимская директория - Временное всероссийское правительство", созданное в сентябре 1918 г. и состоящее в основном из эсеров и кадетов - А.Б.) [11].

По нашему мнению, чтобы понять причины изменения данной позиции англичан в течение довольно короткого периода необходимо, прежде всего, определить конкретные цели миссии генерала В.М.Томсона в Баку. Некоторые исследователи, ошибочно ставя знак равенства между стратегическими целями Великобритании в регионе и задачами данной миссии, утверждают, что Томсон был призван содействовать отторжению Закавказья, и в первую очередь бакинского нефтяного района, от России. Но думается, что перед генералом В.М.Томсоном была поставлена более локальная задача - обеспечение стабильности в регионе. Подтверждением тому являются собственные слова В.М.Томсона, сразу же по прибытии в Баку заявившего о том, что "на Кавказе еще не спокойно, и надо внести успокоение в Бакинском районе" (12). Безусловно, достижение стабильности в Закавказье было для англичан не самоцелью, а средством создания соответствующих условий для беспрепятственного вывоза бакинской нефти для нужд Великобритании. Даже А.Раевский вынужден констатировать, что в ноябре-декабре 1918 г. В. М. Томсон еще не имел совершенно четкой и безоговорочной директивы от британского правительства о присоединении Закавказья к английским владениям.

В этом контексте вполне закономерно, что В. М. Томсон выдвинул идею создания коалиционного правительства по национальному признаку. По замыслу англичан, реализация данной идеи должна была способствовать если не полному устранению межнациональных трений, то по крайней мере, их сглаживанию. При этом главную роль в создании коалиционного правительства англичане отводили русским политическим группировкам в Баку, поскольку отношения с ними были для них более приоритетными, по сравнению с азербайджанскими "самостийниками".

С этой целью уже в первый день своего прибытия в Баку, вечером 17 ноября 1918 г. В.М.Томсон пригласил к себе лидеров Русского Национального Совета, придерживающихся принципа "единой и неделимой России" - М.Пошибякина, Б.Байкова и Я.Смирнова. В ответ на предложение о создании коалиционного правительства, лидеры Русского Национального Совета, считавшие Азербайджан неотъемлемой частью России, открыто потребовали аннулирования азербайджанской независимости и даже грозили английскому командованию, что "игнорирование настроений, имеющихся в Каспийской военной флотилии, является большой ошибкой, чреватой нежелательными осложнениями". В этой связи газета "Азербайджан" саркастически замечала , что оказывается "надо считаться не с мнением пятимиллионного народа, решившегося самим собою управляться, а с настроением Каспийской флотилии" (13).

М.Э.Расулзаде, характеризуя обстановку сложившуюся в начале декабря 1918 года в стране, писал: "С одной стороны, поддержанная авторитетом союзного командования вооруженная сила (отряд Л.Бичерахова - А.Б.) не признававшая независимости Азерабйджана, а с другой стороны - правительство, черпавшее силу из чаяний и воли азербайджанского народа и не опиравшееся на организованную военную силу. Русские организации и политические партии, являвшиеся подголоском союзного командования , до невозможности были избалованы и в высшей степени набрались смелости. Азербайджанцам говорили, что откажитесь от независимости, объявленной вами, и мы окажем вам благоволение, и к этому любезно добавляли, что в правительстве, организуемом ими, азербайджанцам, сравнительно с другими, будут предоставлены очень высокие посты. Враждебность же и упрямство армянской организации были еще более явными" (14). Возможно, что англичане пошли бы на удовлетворение даже этих требований русских лидеров. Однако последние, раньше времени возомнившие себя полными хозяевами положения и вдохновляемые армянскими деятелями, выдвинули новые условия, осуществление которых фактически означало бы реанимацию политики репрессий в отношении азербайджанцев в духе печальных традиций марта 1918 г. Это могло привести к новой эскалации межнациональной напряженности, что шла вразрез с планами англичан, стремящихся к стабилизации ситуации в регионе. При всей симпатии англичан к русским они не могли на это пойти. В результате переговоры английского командования с представителями Русского Национального Совета были приостановлены.

В этой непростой обстановке азербайджанские лидеры, в отличие от русских, продемонстрировали больший реализм в оценке политической ситуации. Проявив твердость в защите идеи национальной независимости, они, одновременно, выразили готовность к созданию коалиционного правительства в стране, что проявилось не только в декларативных заявлениях, но и в практических шагах руководства Национального Совета Азербайджана, возобновившего свою работу 16 ноября 1918 г.

19 ноября 1918 г. Национальный Совет принял "Закон об образовании азербайджанского парламента". Учитывая полиэтнический состав населения страны, закон предусматривал создание всех необходимых условий для интеграции представителей не только относительно крупных национальностей - русских и армян, но и малочисленных национальных групп Азербайджана - поляков, грузин, евреев, немцев в государственные структуры власти. Для этих национальностей, строго пропорционально их удельному весу в национальном составе населения Азербайджана, были предусмотрены специальные квоты в парламенте. Из расчета 1 депутат на каждые 25 тыс. населения, 120 депутатских мест в парламенте были распределены следующим образом: мусульманское население получило - 80, армяне - 21, русские -10 и немцы, евреи, грузины и поляки - по одному месту. Многонациональный состав законодательного органа Азербайджана открывал прямой путь к созданию коалиционного правительства на национальной основе.

С целью привлечения к работе парламента представителей Русского Национального Совета азербайджанские лидеры на заседании Национального Совета Азербайджана от 24 ноября 1918 г. выдвинули новое компромиссное предложение. Азербайджанские лидеры не настаивали на немедленном признании со стороны Русского Национального Совета независимости Азербайджана и предлагали следующий пакет предложений:

"1. Вопрос о политическом положении и форме устройства Азербайджана окончательно должен быть разрешен на Всеобщей Мирной Конференции.

2. До этого момента существующее фактическое положение в системе управления Азербайджана сохраняет свою силу.

3. Если Всероссийское Учредительное собрание с участием представителей всех самоопределившихся народов России соберется до Всеобщей Мирной Конференции, то Азербайджан примет в нем участие и будет отстаивать свои принципы по вопросу о самоопределении" (15).

Однако Русский Национальный Совет, не признававший права азербайджанского народа на национальное самоопределение, отказался делегировать своих представителей в парламент Азербайджана. В ответ на это компромиссное предложение Русский Национальный Совет вновь потребовал от Азербайджанского правительства признания верховной власти Уфимской директории.

Получив отказ, азербайджанские лидеры твердо заявили: "По основному положению парламента, русские и армяне могут участвовать в правительстве; больше этого мы категорически ничего не можем принять" (16).

Принципиальная позиция руководства Национального Совета Азербайджана повлияла на позицию ряда русских деятелей. Часть из них, не согласившись с жесткой позицией лидеров Русского Национального Совета, создала т.н. Славяно-Русское общество. Хотя Славяно-Русское общество также придерживалось "идеи целостности России в пределах границ 1914 г.", тем не менее, оно решило "войти в соглашение с Национальным Советом Азербайджана по вопросу организации власти" и заявило о своей готовности участвовать в работе Азербайджанского парламента и коалиционного правительства (17). Своих представителей в парламент направили также партия "Дашнакцутюн" и армянская община Азербайджана.

На фоне амбициозных стремлений руководства Русского Национального Совета, ставшего камнем преткновения на пути создания коалиционной власти в Азербайджане, позиция азербайджанских лидеров не могла не импонировать англичанам. Тем более, что подобное затягивание с формированием коалиционного правительства грозило дестабилизацией ситуации. Именно с этого момента начинается постепенное сближение между англичанами и Национальным Советом Азербайджана. Несомненно, этот процесс происходил не так стремительно и прямолинейно, как это может показаться на первый взгляд. Приостановление переговоров англичан с Русским Национальным Советом вовсе не означало, что между ними произошел окончательный разрыв. Нотки недоверия к азербайджанцам у англичан по-прежнему были сильны, проявлением которых стали действия В.М.Томсо-на, фактически запретившего открытие Азербайджанского парламента, намеченного на 3 декабря 1918 г. Из-за этого первое заседание парламента удалось провести лишь 7 декабря 1918 г.

Открывая первое заседание Азербайджанского парламента председатель Национального Совета М.Э.Расулзаде, в частности, сказал: "Почтенные члены Азербайджанского парламента! На мою долю выпало великое счастье открыть заседание первого Азербайджанского парламента, члены которого призваны служит делу осуществления идеи свободного и самостоятельного существования сынов своей родины. Ход великих событий привел нас к эпохе, когда каждый народ, входящий в состав русского государства, предоставленный самому себе, сам же должен позаботиться о своей судьбе, об устройстве внутренней жизни и урегулировании внешних взаимоотношений".

В конце своей речи лидер национального движения призвал членов парламента "ставить интересы родины и благополучие народа выше партийных интересов" и предложил выбрать руководство парламента (18).

На пост председателя парламента партия "Мусават" выдвинула кандидатуру А.М.Топчибашева, а на пост его заместителя Г.Агаева. Их кандидатуры не встретили возражений со стороны представителей других партий. Из-за отсутствия А.М.Топчибашева, который в тот момент находился в Стамбуле, исполнение обязанностей председателя парламента временно было возложено на Г.Агаева.

Затем слово было предоставлено премьер-министру Ф.Х.Хойскому, который объявил о сложении правительством своих полномочий и передаче всей полноты власти парламенту. Парламент, приняв отставку правительства, попросил Ф.Х.Хойс-кого до формирования нового кабинета исполнять свои функции.

Создание Азербайджанского парламента не только не охладило пыл русских лидеров, а наоборот, еще больше озлобило их. Тем более, что судя по всему в этот период генерал В.М.Томсон еще продолжал заигрывать с ними несмотря на прерывание переговоров, видимо, все еще надеясь привлечь их к участию в формировании коалиционного правительства.

Между тем у русских и армянских лидеров были совсем другие планы. Они начали предпринимать усилия, направленные на насильственный захват власти в Азербайджана при военной поддержке отряда Л.Бичерахова. С этой целью эсерами и дашнаками было создано т.н. "Кавказско-каспийское правительство", поддержанное всеми антиазербайджанскими силами, от Л.Бичерахова до русских кадетов. Это уже был прямой вызов, брошенный англичанам, на который они не могли не реагировать.

Английскому командованию ничего не оставалось, как арестовать и выслать за пределы Азербайджана пятерых руководителей т.н. "Кавказско-каспийского правительства" С.Саакяна, Я.Штерина, А. Валунца (все эсеры), А.Аракеляна (дашнак) и А.Витоля (беспартийный). Арест этих деятелей вызвал резкое недовольство русскоармянских политических сил. Воспользовавшись ситуацией, эсеры и меньшевики в спешном порядке созвав рабочую конференцию, избрали на ней стачечный комитет.

После отказа генерала В.М.Томсона освободить арестованных, стачечный комитет, состоящий, в основном, из меньшевиков и эсеров, объявил с 24 декабря 1918 г. всеобщую забастовку в городе. Декабрьская забастовка, в советской историографии преподносившаяся в качестве "крупнейшей демонстрации неиссякаемой революционной силы бакинского пролетариата" (19), носила четко выраженный политический характер и была направлена против национально-государственной независимости Азербайджана. Ненависть руководителей забастовки к Азербайджану рельефно была выражена в печатном органе стачечного комитета, в котором утверждалось, что "у бакинского пролетариата три врага: голод, Азербайджан и сила, прибывшая извне" (20).

Русский Национальный Совет и Л.Бичерахов активно поддерживали забастовщиков, т.к. арестованные лица были непосредственно связаны с осуществлением их черносотенно-великодержавных планов. Сам Л.Бичерахов и представители Русского Национального Совета, посетив В.М.Томсона, "от имени русского населения" настоятельно просили его удовлетворить требования рабочей конференции. Таким образом, декабрьская забастовка продемонстрировала удивительную солидарность всей разношерстной компании русско-армянских политических сил, начиная с большевиков и дашнаков, и кончая кадетами, меньшевиками и эсерами в борьбе с азербайджанской независимостью. Все эти элементы под различными флагами, одни под лозунгом социализма, другие прониктутые чувством русского великодержавного шовинизма, проводили идентичную линию отрицания права азербайджанского народа на национальное самоопределение и требовали безоговорочного присоединения Азербайджана к России. В данном вопросе все их политические и идеологические разногласия отходили на задний план.

Забастовка в целом была относительно немногочисленной (в ней участвовало около 11,5 тыс. рабочих 23 предприятий), т.к. рабочие-азербайджанцы, проявив политическую сознательность, ее бойкотировали. Однако приостановка работы двух электростанций, обслуживаемых исключительно рабочими русской и армянской национальностей, парализовало жизнедеятельность города. Поэтому английское командование вынуждено было освободить арестованных. Все же это была пиррова победа, очень скоро обернувшаяся для великодержавных сил полным крахом, поскольку она значительно ускорила процесс перехода англичан на проазербайджанские позиции.

Тем временем, после продолжительных консультаций формирование нового правительственного кабинета вновь было поручено Ф.Х.Хойскому. 26 декабря 1918 г. он выступил с декларацией нового правительства на заседании парламента. По словам Ф.Х.Хойского, главной целью правительства являлось "окончательное разрешение вопроса независимости Азербайджана" (21). В связи с этим задача правительства заключалось в том, чтобы "добиться участия в Мирной конференции и осветить желание и положение Азербайджана в истинном, а не превратном виде".

Касаясь внешнеполитического курса нового правительства, Ф.Х.Хойский подчеркнул, что независимость и самостоятельность отнюдь не означают отчужденность от других народов. В силу этого, правительство намеревалось "вступить в теснейшие связи с другими государствами, образовавшимися на территории России, в том числе и с самой Центральной Россией". Ф.Х.Хойский высказался за мирное решение всех спорных вопросов с соседними государствами. Он отметил, что "правительство не имеет никаких агрессивных намерений по отношению к кому бы то ни было и выступает за сохранение братских и дружественных отношений со всеми государствами" (22).

В области внутренней политики правительство намеревалось обеспечить все основные политические свободы, "без которых немыслим прогресс страны" свободу слова, печати, собраний и т.д. Далее премьер-министр отметил, что "всякая страна тогда только может процветать, когда все ее граждане будут пользоваться равными правами, когда каждая национальность будет чувствовать, что права ее охраняются так же, как и права другой" (23). В частности, он подтвердил право всех национальностей обучаться на родном языке.

В декларации правительства указывалось, что земля должна быть передана в руки крестьян безвозмездно. Вместе с тем, в ней отмечалось, что разрешение такой сложной проблемы не может

совершиться в один день и предлагалось подготовить необходимые материалы и статистические данные по этому вопросу, чтобы будущее Учредительное собрание смогло принять окончательное решение "в желательном для большинства народа смысле" (24). В рабочем вопросе правительство стремилось к установлению такого порядка, при котором каждый рабочий был бы обеспечен безбедным существованием и был бы гарантирован на случай потери трудоспособности и старости.

Все парламентские фракции, за исключением фракции "Иттихада", одобрив изложенную программу действий нового правительства, утвердили его персональный состав, предложенный Ф.Х.Хойским. В него вошли:

Премьер-министр и министр иностранных дел Ф.Х.Хойский (независимый).

Министр внутренних дел Х.Хасмамедов ("Мусават").

Министр финансов И.Протасов (Славяно-Русское общество).

Министр путей сообщения X.Мелик-Асланов (независимый).

Министр юстиции Т.Макинский (независимый).

Министр просвещения и религиозных дел Н.Усуббеков ("Мусават").

Министр почт и телеграфа А.Сафикюрдский ("Мусульманский социалистический блок").

Военный министр С.Мехмандаров (независимый).

Министр социального обеспечения Р.Хойский (независимый).

Министр здравоохранения Е.Гиндес (Славяно-Русское общество).

Министр торговли и промышленности М.Асадуллаев (независимый).

Министр государственного контроля М.Г.Гаджинский ("Мусават").

Министр продовольствия КЛизгар (Славяно-Русское общество).

Министр земледелия Х.Султанов (независимый) (25). Таким образом, впервые в состав правительства

вошли представители некоренных национальностей три члена Славяно-Русского общества.

В связи с формированием нового коалиционного правительства генерач В.М.Томсон 28 декабря 1918 года выступил с декларацией следующего содержания: "Ввиду образования коа-лицонного Азербайджанского правительства иод председательством Ф.Х.Хойского, объявляю, что союзное командование будет оказывать полную поддержку этому правительству, как единственной местной законной власти в пределах Азербайджана" (26). В.М.Томсон потребовал от Русского Национального Совета аналогичного признания, но получил категорический отказ, фактически предрешивший судьбу великодержавных кругов.

Прибывший 22 января 1919 г. в Баку главнокомандующий союзными войсками в Закавказье генерал Дж.Мильтон во время встречи с премьер-министром Ф.Х.Хойским еще раз подтвердил, что "английское правительство признает правительство Азербайджана, как единственную легальную власть на территории Азербайджана, что эта власть будет поддержана союзным командованием всеми способами" (27).

Таким образом, первоочередная задача Азербайджанского правительства добиться признания англичан была выполнена. В этой связи М.Э.Расулзаде отмечал, что "такое поведение англичан не вытекало из того, что они были ачюблены в черные глаза азербайджанцев. Собственно говоря, любовь не может служить политическим фактором, т.к. вместе с первобытным эпопейным временем давно отошла в область преданий. Здесь имела место не любовь, а политические и экономические интересы"(28).

Оценивая избранную азербайджанскими лидерами тактику в этот период, советские историки в один голос утверждали, что "мусаватисты продали Азербайджан Англии, чтобы с помощью британских штыков удержаться у власти" (29). Как ни пародоксально, почти идентичного мнения придерживаются и известные зарубежные советологи Ф.Каземзаде и Т.Светоховский. Последний видит причину успеха политики Национального Совета Азербайджана в том, что азербайджанские лидеры проявили чрезвычайное политическое чутье, подыгрывая английской воспримчивости ко всему демократическому" (30).

С подобной позицией Т.Светоховского трудно согласиться, поскольку в период после февральской революции по всем основным проблемам текущего момента начиная от женского вопроса до формы государственного устройства страны, лидеры национального движения неуклонно придерживались демократических принципов. Другое дело, что военно-политическая ситуация в стране, менявшаяся под воздействием различных факторов порой с калейдоскопической быстротой, не всегда благоприятствовала реализации этих принципов на практике. Независимо от истинных намерений английской политики в Азербайджане, объективно появление последних в стране способствовало некоторой стабилизации ситуации, создав изначальные предпосылки для осуществления программы демократических реформ национального движения.

Демократические идеалы для азербайджанских лидеров были не средством привлечения чьих-то симпатий, как это утверждает Т.Светоховский, а являлись основой их программы национального развития, поскольку будущее развитие Азербайджана они не представляли себе без создания демократического общества в стране. Свою приверженность демократическим принципам азербайджанские лидеры многократно доказывали на практике и до прихода англичан в Баку, и после их ухода из страны в августе 1919 г. И это несмотря на то, что этим не редко пользовались в своих интересах силы, враждебно настроенные в отношении азербайджанской независимости.

В этой связи следует напомнить об одном случае, лучше всего характеризующим степень приверженности азербайджанских лидеров к демократическим принципам. Так, в начале марта 1920 г. компетентными органами Азербайджана в Баку был раскрыт большевистский заговор, преследующий цель насильственного захвата власти в стране. Однако двоим активным участникам заговора Г.Джабиеву и А.Байрамову удалось скрыться в квартире члена Азербайджанского парламента, большевика А.Караева. Осведомленная об этом полиция не могла войти в квартиру, т.к. закон о парламентаризме не давал ей этого права. Для этого требовалось согласие самого члена парламента, занимающего эту квартиру, или же официальное разрешение президиума парламента, Только по истечении суток полиция получила подобное разрешение. Причем она имела право лишь на осмотр, но не на обыск квартиры А.Караева. А к тому времени Г.Джа~ биеву и А.Байрамову удалось уйти из квартиры через чердак (31). В ходе событий ноября-декабря 1918 г. азербайджанские лидеры действовали и полном соответствии с принципом, шася-щим, что "в политике нет постоянных друзей, а есть постоянные интересы", и именно ради защиты коренных интересов азербайджанского народа, и в первую очередь, для сохранения и укрепления национальной независимости, они пошли на замену своих внешнеполитических партнеров место турков в изменившихся условиях заняли англичане. В этом не было ничего предосудительного, т.к. данная политика, в конечном итоге, себя полностью оправдала. Даже А.Раевский вынужден был признать, что англичане помогли Азербайджану "государственно оформиться" (32).

Не соответствует действительности и другое утверждение Т.Светоховского о том, что для завоевания симпатий англичан лидеры "Мусавата" поменяли фетиши тюркского единства на идею азербайджанской государственности" (33). Во-первых, за долго до появления англичан в Баку, примерно с марта 1918 г. "Мусават" последовательно выступал за азербайджанскую независимость. Во-вторых, не отрицая значение идеи тюркского единства в зарождении азербайджанской самостоятельности, М.Э.Расулзаде, тем не менее, отмечал, что для азербайджанских лидеров, "как реалистов в политике, было слишком очевидным, что эта идея ценна лишь в области культурных вопросов" (34). Поэтому связывать переход "Мусавата" на позиции защиты азербайджанской государственности с появлением англичан в Баку, по меньшей мере, не корректно.

Формирование коалиционного правительства Ф.Х.Хойского и его признание де-факто со стороны английского командования в конце декабря 1918г. означало завершение определенной фазы национального движения. Хотя независимость Азербайджана была провозглашена в мае 1918 г., но тогда это была лишь фактом социально-исторического происхождения, не получившим правового статуса. Более того, независимость была провозглашена за пределами Азербайджана и там же находилось национальное правительство. Значительная часть страны, включая ее столицу Баку, в то время еще находилась в руках врагов азербайджанской независимости. Предстояло создать государственные органы власти, определить их полномочия и место в государственной структуре, координировать их взаимоотношения. Ведь сердцевину всякой политической системы составляют государственные учреждения, т.к. именно они являются важнейшим фактором конституирования и консолидации политических институтов и отношений в обществе в целостную систему. Необходимо было добиться международного признания новосозданного государства. На решении этих задач были сконцентрированы усилия Азербайджанского правительства в период с мая по декабрь i9i8 г.

Прибыв в Гянджу, национальное правительство, несмотря на наличие сложнейших проблем, не только смогло укрепить свое положение, но и с помощью турков добиться освобождения Баку от иностранных оккупантов. После этого начался процесс формирования государственных органов власти: были созданы законодательный орган страны парламент и ответственное перед ним правительство, положившие основу государственных структур. Наконец, в конце декабря Азербайджанское правительство было признано английским командованием. Безусловно, эти успехи носили относительный характер и не означали полной победы Азербайджанского национального движения, т.к. процесс строительства национальной государственности еще не приобрел необратимого характера. Но они свидетельствовали о постепенном превращении Азербайджанской Республики в юридическо-правовую реальность в международных отношениях. Это, в свою очередь, являлось показателем выполнения программы-минимум национального движения.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Дипломатический словарь, т.II, М., 1985, с.255.

2. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.894, on. 10, ед.хр. 148, л.44.

3. Раевский А. Английская интервенция и Мусаватское правительство. Баку, 1927, сс.32-33.

4. Азербайджан, 1918, 19 ноября.

5. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.894, оп.10, ед.хр.119, л.4.

6. Раевский А. Указ.раб., с.39.

7. Там же, cc.37-39.

8. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.894, оп.10, ед.хр.148, л.44.

9. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.894, оп.10, ед.хр.98, л.З.

10. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.894, оп.10, ед.хр.148, л.46.

11. Азербайджан, 1918, 19 ноября.

12. Там же.

13. Азербайджан, 1919, 5 января.

14. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.894, оп.10, ед.хр.148, л.46.

15. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.895, оп.1, ед.хр.11, л. 12.

16. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.894, оп.10, ед.хр.148, л.47.

17. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.894, оп.10, ед.хр.38, л. 10.

18. Азербайджан, 1918, 10 декабря.

19. Искендеров М.С. Из истории борьбы Коммунистической партии Азербайджана за победу Советской власти. Баку, 1958, с.343.

20. Азербайджан, 1919, 4 января.

21. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.895, оп.10, ед.хр.2, л.23.

22. Там же.

23. Там же, л.24.

25. Азербайджан, 1918, 28 декабря.

26. Азербайджан, 1918, 29 декабря.

27. Азербайджан, 1919, 25 января.

28. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.894, on, 10, ед.хр.148, л.49.

29. Кочарли Т.К. Исторический поворот в судьбах азербайджанского народа. Баку, 1980, с. 135.

30. Swietociiowski T.Rus Azerbaycani 1905-1920. Ankara, 1988, с. 194.

31. Караев А. Из недавнего прошлого. Баку, 1926, с.117.

32. Раевский А. Указ.раб., с.24.

33. Swietocyowski Т. Указ.раб., с. 196.

34. Расулзаде М.Э. О пантуранизме. Оксфорд, 1985, с.26.