ГЛАВА IV
НАЦИОНАЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ В БОРЬБЕ ЗА СТАНОВЛЕНИЕ И УПРОЧЕНИЕ АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

Политическая ситуация в Азербайджане после провозглашения независимости

Роспуск Закавказского Сейма и провозглашение независимости Грузии фактически создали вакуум власти на территории Азербайджана. Для обсуждения путей выхода из создавшейся ситуации азербайджанские депутаты теперь уже бывшего Сейма 27 мая собрались на чрезвычайное заседание. Учитывая серьезность момента, "собрание всех бывших членов Закавказского Сейма - азербайджанцев единогласно решило взять на себя бремя правления Азербайджаном, провозгласив себя Временным Национальным Советом Азербайджана"(1). Председателем Национального Совета в ходе тайного голосования был избран М.Э.Расулзаде, а его заместителями - Г.Агаев и М.Г.Сеидов. Эти кандидатуры поддержали все партии, за исключением "Иттихада".

Затем был сформирован исполнительный орган Национального Совета в составе 9 человек. Председателем исполнительного органа единодушно был избран Ф.Х.Хойский, а его членами стали М.Г.Гаджинский, Н.Усуббеков, Х.Хасмамедов, М.Ю.Джа-фаров, Х.Мелик-Асланов, Х.Султанов (все от партии "Мусават" и демократической группы беспартийных), Дж.Гаджинский ("Мусульманский социалистический блок") и А.А.Шейхульис-ламов (меньшевистский "Гуммет") (2).

28 мая 1918 г. на первом заседании Национального Совета 24 голосами при 2-х воздержавшихся (С.М.Ганиев и Дж.Ахун-дов) было принято решение о незамедлительном провозглашении независимости Азербайджана. После этого был оглашен "Акт о независимости Азербайджана":

"В ходе великой российской революции, в России установился политический строй, который повлек за собой распад отдельных частей государственного организма и оставление русскими войсками Закавказья. Представленные собственным силам народы Закавказья взяли в свои руки дело устройства своих судеб и создали Закавказскую Демократическую Федеративную Республику. Однако, в дальнейшем ходе политических событий грузинский народ счел за благо выделиться из состава Закавказской Федеративной Республики и образовать независимую Грузинскую Демократическую Республику.

Нынешнее политическое положение Азербайджана, связанное с ликвидацией войны, возникшей между Россией и Оттоманской империей, а также небывалая анархия внутри страны повелительно диктуют Азербайджану, состоящему из Восточного и Южного Закавказья, необходимость создания собственной государственной организации, дабы вывести народы Азербайджана из того внутреннего и внешнего положения, в котором они оказались.

На основании этого Национальный Совет Азербайджана, избранный народным голосованием, ныне всенародно объявляет:

I.                   Отныне народы Азербайджана являются носителями суверенных прав и Азербайджан, состоящий из Восточного и Южного Закавказья, полноправным независимым государством.

II.                Формой политического устройства независимого Азербайджана устанавливается демократическая республика.

III.              Азербайджанская Демократическая Республика стремится установить добрососедские отношения со всеми членами международного сообщества, и в особенности с сопредельными народами и государствами.

IV.              Азербайджанская Демократическая Республика гарантирует в своих пределах гражданские и политические права веем гражданам без различия национальности, вероисповедания, социального положения и пола.

V.                 Азербайджанская Демократическая Республика всем народностям, населяющим ее территорию, предоставит широкий простор для свободного развития.

VI.              До созыва Учредительного собрания во главе управления всем Азербайджаном стоит Национальный Совет, избранный голосованием, и временное правительство, ответственное перед Национальным Советом" (3).

Затем Национальный Совет поручил Ф.Х.Хойскому сформировать первое правительство независимого Азербайджана. После часового перерыва, объявленного в ходе заседания, Ф.Х. Хойский представил на рассмотрение членов Национального Совета следующий состав правительственного кабинета:

Премьер-министр и министр внутренних дел - Ф.Х.Хойский (независимый).

Министр иностранных дел и министр народного просвещения - Н.Усуббеков ("Мусават").

Министр путей сообщения, почт и телеграфа - Х.Мелик-Асланов (независимый).

Министр юстиции - Х.Хасмамедов ("Мусават").

Министр земледелия и министр труда - А. Шейхульисламов (меньшевистский "Гуммет").

Военный министр - X. Султанов (независимый).

Министр торговли и промышленности - М.Ю. Джафаров (независимый, впоследствии член Мусавата").

Министр государственного контроля - Дж.Гаджинский ("Мусульманский социалистический блок"). (4).

Данный состав правительства был утвержден Национальным Советом. 30 мая 1918г. министры иностранных дел основных мировых государств были проинформированы о создании независимой Азербайджанской Демократической Республики. Провозглашение независимости явилось восстановлением исторической справедливости и реализацией естественного права азербайджанского народа на свою государственность. Принятие такого ответственного решения требовало от членов Национального Совета Азербайджана немалого политического мужества и воли, а также определенной доли риска. Ведь не только внешнеполитические факторы (притязания большевистской России на территорию Азербайджана и ее отказ признать право закавказ-ских народов на самоопределение, экспансионистские планы армянских лидеров по расширению своей территории за счет азербайджанских земель, ожесточенная борьба европейских держав за господство в регионе и т.д.), но и внутренняя ситуация в стране отнюдь не благоприятствовала созданию независимого Азербайджанского государства.

Дело в том, что уставшая от хаоса и анархии азербайджанское население жаждало силы, способной восстановить спокойствие и порядок в стране. Многие азербайджанцы рассматривали такой силой - турков. Приезд в этот момент Нури-паши с 300 военными инструкторами в Гянджу и восстановление ими за относительно короткий срок должного правопорядка в городе еще больше усилил симпатию к туркам среди азербайджанцев. Этим обстоятельством не преминули воспользоваться т.н. "илхагисты" - сторонники присоединения Азербайджана к Турции. Основной костяк "илхагистов" составляли буржуазно-помещичьи и клерикальные круги Азербайджана, которые не без основания опасались укрепления власти Национального Совета в стране. При этом "илхагистов" тревожила не столько сама идея независимости Азербайджана, как таковая, сколько планы Национального Совета по кардинальной реорганизации политической системы страны на основе демократических принципов. Путем слияния Азербайджана с Турцией они пытались помещать осуществлению этих планов Национального Совета. Как впоследствии подчеркивал М.Э.Расулзаде, "турки пришли к нам как воины, для защиты народа. Это верно. Но среди нас были свои беки и паши, которые стремились к тому, чтобы здесь управлял Стамбул" (5).

Приверженность руководящих политических сил в Национальном Совете к демократическим идеям, их выступления о необходимости скорейшего проведения в жизнь аграрной реформы, предоставления женщинам равных с мужчинами гражданских прав и др. рассматривались этими кругами прямой угрозой своим привилегиям. В силу этого, для немалой части азербайджанской буржуазии, помещиков и духовенства Национальный Совет и созданный им правительство являлись слишком революционными и радикальными.

Воспользовавшись ситуацией "илхагисты" начали активную кампанию против Национального Совета, не брезгуя при этом никакими средствами. Так, стремясь скомпрометировать Национальный Совет в глазах народных масс они пустили слух о том, что его руководители якобы продались армянам и не желают прихода турецких войск в Азербайджан (6). В условиях, когда протурецкие настроения в Азербайджане были в своем апогее, подобная "пропаганда" находила определенный отклик у наиболее отсталой части населения, недостаточно проинформированной о деятельности Национального Совета.

Отсутствие крепких традиций национальной государственности, низкий уровень политического сознания и культуры у значительной части населения являлись дополнительными факторами, способствовавшими успеху пропагандистской деятельности "илхагистов".

Следует учесть, что в своей деятельности "илхагисты" получали поддержку турецких представителей в Азербайджане во главе с Нури-паша. Для тогдашних правителей Турции приверженность лидеров Национального Совета к демократическим идеалам российской революции и светской модели государства бьша абсолютно неприемлемым. Немаловажное значение имел и тот факт, что Нури-паша был братом по отцу одного из наиболее радикально настроенных в отношении т. н. "восточных территорий" турецких руководителей - Энвер-паши и активным проводником в жизнь его политической программы, предусматривающей т вхождение всех тюркоязычных народов Кавказа и Средней Азии в состав Оттоманской империи. В силу этого, думается, что вряд ли поддержку, оказанную Нури-паша "илхагистам" можно объяснить тенденциозной информированностью турецкого генерала с их стороны, как это утверждают некоторые исследователи, пытаясь из добрых побуждений сглаживать естественные противоречия между Азербайджаном и Турцией в тот период. По нашему мнению, поддержка Нури-па-ши "илхагистов" исходила из самой сути тогдашней политики некоторых влиятельных кругов Турции в отношении тюркоязычных народов, в том числе, Азербайджана.

Так, еще в ходе Тралезундских переговоров Энвер-паша настоятельно рекомендовал азербайджанским представителям согласиться на государственный союз Азербайджана с Турцией в подобие Австро-Венгрии, что фактически означало аннексию Азербайджана со стороны Турции. Естественно, что подобное предложение было неприемлемо для лидеров Азербайджанского национального движения. Но с другой стороны, демократические силы Азербайджана, сгруппировавшиеся вокруг Национального Совета, ясно отдавали себе отчет в том, что своими собственными силами не удастся реализовать идею азербайджанской независимости, и только с помощью дружественной внешней силы можно спасти азербайджанский народ от разрушающей анархии и дашнакско-болыиевистской угрозы, водворив в стране государственный порядок. В сложившихся в то время условиях такой силой могла быть только Турция.

Но в отличие от "илхагистов", руководители Национального Совета не собирались взамен этой помощи жертвовать азербайджанской независимостью. Свидетельством тому являются слова Н. Усуббекова. Он перед мирной конференцией в Батуме говорил: "Анархия столь градиозного размера, которая имеется не только у нас, у азербайджанских тюрков, но и на всей территории Закавказья, не может быть подавлена собственными нашими силами; положение еще больше усугубляется тем, что с востока наступают большевики, в союзе с нашими вековыми врагами, неся с собою разорение и окончательную гибель тюркскому народу. При таком положении вещей, при такой нашей беззащитности нет другого исхода, как обратиться к иностранному вмешательству. В данном случае мы можем радоваться тому счастливому сочетанию обстоятельств, что внешней силой, долженствующей явиться сюда, будет дружественная и братская нам сила - Турция... Настало время, когда наша делегация должна идти в Батум и от имени тюрков Восточного Закавказья просить помощи у Оттоманской империи. Но при всем этом, никогда не надо упускать из виду идею самостоятельного существования свободного Азербайджана" (7).

Именно вышеперечисленные обстоятельства были причиной нерешительности некоторых членов Национального Совета относительно целесообразности немедленного провозглашения независимости Азербайджана, выявившейся в ходе заседания от 28 мая 1918 г, В частности, Ф.Х.Хойский предлагал "до выяснения ситуации на местах, воздержаться от объявления независимости Азербайджана и ограничиться образованием полноправного правительства Азербайджана для ведения мирных переговоров с державами" (8).

В этой связи отнюдь неслучайно, что на том же заседании Национального Совета Г.Агаев, пьггаясь успокоить своих коллег, утверждал, что прибытие в Гянджу турецких офицеров во главе с Нури-паша не имеет ничего общего с будущим политическим устройством Азербайджана и "турки не преследуют никаких агрессивных действий в политической жизни Азербайджана, а наоборот, они заинтересованы в сохранении самостоятельности Азербайджана" (9). Однако, как показало дальнейшее развитие событий, опасения Ф.Х.Хойского были вполне оправданны.

Переехав 16 июня 1918 г. из Тифлиса в Гянджу, Национальный Совет и Азербайджанское правительство натолкнулись на крайне враждебное отношение Нури-паши, обладавшим реальной властью в городе. Попытки делегации Национального Совета и правительства Азербайджана в составе М.Э.Расулзаде, Ф.Х.Хойского и М.Г.Гаджинского обсудить с Нури-паша возможные пути выхода из создавшейся ситуации потерпели провал. Нури-паша отказался даже выслушать делегацию под тем предлогом, что "он солдат и в политике не разбирается", и направил ее к своему советнику по гражданским делам Ахмедбеку Агаеву. Такое поведение Нури-паши было равносильно выражению недоверия Национальному Совету и сформированному им правительству, повлекшее за собой серьезный политический кризис в стране. На карту было поставлено само существование независимого Азербайджана. Разногласия между Национальным Советом и турецким командованием фактически являлись отражением "борьбы между демократическими течениями и консервативными силами вокруг проблемы государственного устройства Азербайджана" (10).

Начало переговоров азербайджанских лидеров с А.Агаевым также не предвещало ничего оптимистичного для сторонников сохранения государственной независимости Азербайджана. А.Агаеву была изложена точка зрения Национального Совета относительно путей устранения политического кризиса в стране, согласно которой Национальный Совет сохранялся в качестве высшего органа государственной власти в Азербайджане. Однако, для укрепления авторитета и влияния Национального Совета, а также с целью укрепления социальной базы этого органа предусматривалось расширить его состав за счет включения в него новых членов: по 10 человек от Национального Комитета Гяджинской губернии и Бакинской городской управы, и по 2 человека от каждого уездного комитета, а также всех членов бывшего Центрального Национального Комитета, образованного 29 марта 1917 г.

После подобной реорганизации Национального Совета предусматривалась отставка существующего правительства и формирование нового кабинета. Причем, право определения кандидатуры нового премьер-министра сохранялось за председателем Национального Совета (11).

Это предложение, в какой-то степени, было компромиссным, т.к. позволяло Нури-паше включить в состав Национального Совета и будущего правительства своих сторонников. Однако, подобный компромисс вряд ли могло удовлетворить Нури-пашу, стремившего к единоличной власти и, следовательно, полному контролю над правительством. Поэтому, неудивительно, что оно было отклонено А. Агаевым. По утверждению последнего, турецкое правительство и его представитель в Гяндже Нури-паша не намеревались вмешиваться во внутренние дела Азербайджана, в том числе, в процесс формирования Национальным Советом нового правительственного кабинета. Но последующие высказывания А.Агаева продемонстрировали всю неискренность этих утверждений. А.Агаев многозначительно подчеркнул, что народ не поддерживает Национальный Совет. И предупредил, что если вследствие этого вспыхнет мятеж, то турки в таком случае не станут защищать Национальный Совет (12).

По существу, это было плохо скрытой угрозой в адрес Национального Совета, чтобы добиться его полной ликвидации в качестве высшего органа власти в стране. Видя отсутствие у А.Агаева всякого желания искать с представителями Национального Совета взаимоприемлемый выход из ситуации и пытаясь прекратить эту волынку, азербайджанские лидеры поставили вопрос ребром: "На каких условиях Нури-паша согласиться поддержать Азербайджанское правительство?" На это последовал такой же прямой ответ А.Агаева: "Национальный Совет должен самораспуститься и тогда Нури-паша по своему усмотрению организует новое правительство" (13). Нетрудно было догадаться, что это правительство Нури-паши состояло бы из "бывших придворных служителей русского царизма и шейхульислама" (14).

Естественно, что делегация Национального Совета отвергла предложение А.Агаева, т.к. его принятие означало фактическую оккупацию Азербайджана, что, в свою очередь, противоречило международным обязательствам Турции как перед своими союзниками по Четверному союзу, так и перед Россией по Брест-Литовскому договору. Это обстоятельство, о котором напомнили А.Агаеву азербайджанские лидеры, отрезвляюще подействовало на советника Нури-паши. Именно боязнь международных осложнений для Турции, в случае разгона Национального Совета и образования нового правительства Азербайджана под непосредственным руководством Нури-паши, вынудила А.Агаева отказаться от этой идеи и согласиться на компромиссный вариант. Стороны достигли договоренности, что Национальный Совет, образовав новое правительство и передав ему все свои полномочия, самораспуститься.

После предварительного обсуждения компромиссного варианта на всех партийных фракциях, 17 июня 1918 г. в 14 час. дня началось заседание Национального Совета. Открывая заседание, М.Э.Расулзаде, в частности, сказал: "В вопросах, предстоящих нашему сегодняшнему обсуждению, мы должны, прежде всего, не поддаваться чувствам и, понимая всю ответственность и чрезвычайность положения, обсудить его с должной хладнокровностью. Сегодня мы должны принять во внимание создавшееся положение, оставаясь верными своим принципам. Возможно, что принимаемое нами сегодня решение будет нашим несчастьем, но если выход из создавшегося положения зависит единственно от этого решения, мы должны принять его. Не отказываясь от патриотизма, мы должны отречься от политики для политики. Если для поэтов и художников допускается принцип "искусство для исскуства", то для политиков это неприемлемо" (15).

Далее М.Э.Расулзаде выразил надежду, что члены Национального Совета, "признавая значение момента, при принятии решения будут руководствоваться интересами Родины и нации, а не политическим искусством, и этим докажут свой патриотизм" (16).

Члены Национального Совета прекрасно понимали всю сложность и трагичность ситуации, но особенно их смущала неискренная позиция Нури-паши, В этой связи весьма примечательным было замечание М.Ю.Джафарова, который отметил: "Из беседы наших предствителей с Ахмедбеком видно, что турецкие аскеры останутся нейтральными, если возникнет какое-нибудь разногласие между населением и правительством. Но не понимаю, по какой логике эта нейтральная сила обещает свое покровительство и поддержку новому правительству" (17). С чувствой обиды М.Ю.Джафаров так закончил свое выступление: "Выясняется, что нас пригласили сюда из Тифлиса, чтобы отнять нашу свободу. Увы! Наши оттоманские братья, от которых мы ожидали помощи, ранят наши сердца и отравляют наши чувства" (18).

Еще более эмоциональным было выступление молодого мусаватиста Р.Векилова, который, в частности, заявил: "Между нашей интеллигентной молодежью и оттоманскими братьями встали черносотенцы, обивавшие пороги русских чиновников. Эти предатели вчера указывали нам место в караван-сараях. Но если мы окажемся в их милости, то нас ждут не только караван-сараи, но и мрачные темницы. И мы ожидаем это без колебания и робости, поскольку именно в мрачных темницах воспитываются воля, решимость и самоотверженность нации" (19).

Практически все члены Национального Совета однозначно высказались за сохранение независимости Азербайджана. Однако, в противостоянии с Нури-паша соотношение сил было явно не в пользу Национального Совета, что делало неизбежным уступки со стороны последнего. Это осозновали и члены Национального Совета, предлагавшие различные варианты выхода из кризисной ситуации. Так, М.Магеррамов ("Мусульманский социалистический блок") предложил Национальному Совету упраздниться, никому не уступив свою власть и возвратив ее народу (20). Представитель меньшевистского "Гуммета" А.Шейхульисламов же утверждал, что Национальный Совет не может никому уступить прав, данные ему народом. "Пусть нас распустят силой. И да будет известно, что желающие распустить нас являются врагами и Азербайджана, и Турции", - заявил он (21).

В этот момент Национальный Совет действительно стоял перед трудноразрешимой дилеммой: или полностью самоустраниться от управления страной, уступив дорогу "илхагистам", результатом которого стало бы полная потеря государственной независимости Азербайджана, или же, придерживаясь пути компромиссов, и даже жертвуя определенной частью суверенитета страны, все же не позволить "илхагистам" и стоящим за ними силам полностью захватить власть, тем самым, сохранив перспективу демократического и независимого развития Азербайджана в будущем.

 этой критической ситуации Н.Усуббеков аргументированно выступил в поддержку компромиссного варианта. Он, в частности, заявил: "Вопрос имеет лицевую и обратную стороны... паша окружен особыми подозрительными личностями. Эти личности хотят пользоваться нашими правами. Если мы не захотим сделать никаких уступок и крепко будем держаться за наши права, то повредим международному положению страны. Но в такой серьезный момент это не будет делом патриота. А потому, я предлагаю принять отставку кабинета и предложить нашему председателю поручить составление нового правительства тому, кому он доверяет. Новоорганизованному правительству дадим все полномочия, с условием сохранения завоеваний свободы и верности им, чтобы оно управляло страной, созвало в ближайшем будущем Учредительное собрание и не уступало добровольно никому своих прав и сдалось бы только силе и штыкам. Я должен заявить, что буду первым защитником независимости против всяких покушений" (22).

Как всегда взвешенную и прагматичную позицию занял М.Э. Расулзаде. Он поддержал Н. Усуббекова, предупредив при этом членов Национального Совета, что "если мы не воспользуемся правами, нам данными, и уступим организацию правительства Другим силам, то будет опасность формирования реакционного правительства" (23). Несмотря на различие во мнениях, по предложению Н.Усуббекова Национальный Совет единогласно проголосовал за отставку кабинета и предложил председателю Совета поручить кому-нибудь формирование нового правительства.

После принятия данного решения лидер "Мусульманского социалистического блока" А.Сафикюрдский сделал заявление о выходе представителей возглавляемой им фракции из состава Национального Совета, ввиду полного отсутствия возможностей для самостоятельной деятельности данного органа. Он также объявил, что их партия не будет принимать участие в формировании нового правительственного кабинета. С аналогичным заявлением от имени меньшевистского "Гуммета" выступил А. Шей-хульисламов.

Формирование нового кабинета председатель Национального Совета М.Э. Расулзаде вновь поручил Ф.Х.Хойскому. На вечерном заседании был утвержден состав второго правительства Азербайджанской Республики, предложенный Ф.Х. Хойским. В него вошли:

Премьер-министр и министр юстиции - Ф.Х, Хойский (независимый).

Министр иностранных дел - М.Г.Гаджинский ("Мусават").

Министр внутренних дел - Б. Джеваншир (независимый).

Министр финансов - А. Амирджанов (независимый).

Министр путей сообщения - X. Мелик-Асланов (независимый).

Министр торговли и промышленности - А. Ашуров (независимый).

Министр народного просвещения и религиозных дел -Н.Усуббеков ("Мусават").

Министр земледелия - X. Султанов (независимый). Министр здравоохранения и социального обеспечения -Х.Рафибеков ("Мусават").

Министр без портфеля - A.M. Топчибашев (независимый).

Министр без портфеля - М. Рафиев ("Мусават").

Министр без портфеля - X. Хасмамедов ("Мусават").

Одновременно с этим, Национальный Совет принял резолюцию, определявшей права и обязанности второго правительства Ф.Х. Хойского. Согласно резолюции, данное правительство не имело право "отменить государственную независимость и существующие политические свободы, а также изменить революционные законы по аграрному и другим подобным важным вопросам". Оно обязано было не позже шести месяцев созвать Учредительное собрание Азербайджана. В других вопросах управления правительство имело полную свободу действий (24).

После этого, передав все свои полномочия новообразованному правительству и обязав его никому не уступать свою власть, кроме созываемого в кратчайший срок Учредительного собрания, Национальный Совет принял решение о своем роспуске (25). "Азербайджан, после русской революции делающий первые шаги на арене политической жизни, переживает невыразимо важные минуты. Дойдет ли это новорожденное тюркское политическое дитя до совершеннолетия, займет ли место в ряду других народов или погибнет, как хилый ребенок? Вот вопрос, занимающий все умы. Вот момент, когда на долю лиц, взявших в свои руки судьбу Азербайджана, выпадает самый трудный, но вместе с тем, самый важный долг - не дать погибнуть новорожденному Азербайджану..." (26).

Характеризуя сложившуюся ситуацию, М.Э.Расулзаде признал, что "уход со сцены учреждения, являющегося хотя бы отчасти народным представительством во временной столице Азербайджана - г. Гяндже, без сомнения, должен считаться отступлением демократии и успехом реакционых сил. Это отступление усилит черные, грязные силы в ущерб чистым".

Тем не менее, М.Э. Расулзаде не терял оптимизма и призвал членов уже бывшего Национального Совета не отчаиваться. Он закончил свое выступление следующими словами: "Не забудем, что исторический момент благоприятствует нашим национальным идеалам. И будем надеяться, что скоро увидимся в столице Азербайджана - Баку, в Учредительном собрании. Да здравствует Азербайджан! Да здравствует тюркский народ!" (27).

Таким образом, в борьбе с "илхагистами" Национальный Совет поставил во главу угла интересы азербайджанской независимости. Хотя и в значительно ограниченной форме, ее удалось сохранить. Ради этого члены Национального Совета фактически добровольно отказались от политической власти, приняв решение о своем самороспуске. Тем самым, они наглядно продемонстрировали, что национальные интересы для них выше всяких политических амбиций. В этой связи, чтобы показать степень "объективности" советских историков в освещении данной проблемы, по нашему мнению, достаточно процитировать Е.А.Токар-жевского, который пишет: "Мусаватисты были врагами независимости азербайджанского народа. Заботясь лишь об интересах азербайджанских помещиков и капиталистов, они считали, что всего надежнее включить Азербайджан в состав Оттоманской империи, и тем самым, полностью обезопасить себя от революции" (28).

Именно прагматизм руководства Национального Совета и его умение пойти на разумные компромиссы, не затрагивающие фундаментальные принципы национального движения, позволили демократическим силам с наименьшими потерями выйти из июньского кризиса. "Илхагистам" не удалось осуществить свою главную цель - присоединить Азербайджан к Турции. И это было основным достижением в этих событиях политических сил, сгруппировавшихся вокруг Национального Совета. Однако, ликвидация кризиса вовсе не означала окончательное завершение политической борьбы между сторонниками независимости и "илхагистами". "Илхагисты", влияние которых на принимаемые в стране решения после июньских событий значительно возросло, изменив свою тактику, избрали путь выхолащивания самой сути идеи независимости. Для достижения этой цели они использовали различные средства - от широкомасштабного наступления на демократические права и свободы азербайджанских граждан до удаления из страны наиболее авторитетных лидеров национального движения.

Так, уже на следующий день после роспуска Национального Совета, 18 июня 1918 г., было принято решение об отправке М.Э. Расулзаде, А.Сафикюрдского и Х.Хасмамедова в составе азербайджанской дипломатической миссии в Турцию. Хотя поводом для этого послужила необходимость их участия на Стамбульской конференции, но истинной причиной такого решения было желание Нури-паши и "илхагистов" свести до минимума возможности этих лиц, являющихся последовательными сторонниками азербайджанской независимости, повлиять на происходящие в стране процессы.

Правда, необходимо признать, что не все азербайджанские исследователи разделяют подобную точку зрения. Это связано, прежде всего, с тем, что до сих пор в отечественной историографии не сложилось единого мнения в отношении оценки деятельности турков в Азербайджане, в исследуемый нами период. Характерный для работ советского периода обличительный тон в освещении данной проблемы, за последнее время сменился на Другую крайность - чрезмерную идеализацию действий турков в Азербайджане.

Думается, что одностороннее выпячивание как негативных, так и позитивных моментов турецкого присутствия в Азербайджане не позволяет выявить объективную картину исторической действительности во всей ее многообразии и противоречивости. Безусловно, невозможно согласиться с теми авторами, которые видят в турецком присутствии в Азербайджане только факт оккупации страны и разграбление ее природных богатств. Но также неприемлема тенденция сглаживания острых углов турец-ко-азербайджанских взаимоотношений, наблюдаемая в последние годы в нашей историографии. Хотя это и делается из самых добрых побуждений, но она отнюдь не приближает историческую науку к формированию объективной оценки тогдашних событий. По логике представителей этой тенденции турки в тот период занимались в Азербайджане чуть ли не политическим альтруизмом. В результате, отрицается даже сам факт существования "июньской реакции". В частности, Дж.Гасанов, автор одной из самых фундаментальных работ последних лет, посвященных проблемам азербайджанской истории 1918-1920 гг., пытается оправдать отправку М.Э. Расулзаде, А. Сафикюрдского и X. Хасмамедова в Турцию важностью их дипломатической миссии и широким объемом, представленных им полномочий.

Не умаляя значение поставленных перед их миссией задач, в том числе, важность самой Стамбульской конференции, все же хочется отметить, что по степени значимости они не шли ни в какое сравнение с теми судьбоносными проблемами азербайджанской независимости, которые тогда предстояло решить внутри Азербайджана. Данное обстоятельство просто делало необходимым присутствие лидера национального движения именно в Азербайджане. По крайней мере, при желании, без всякого ущерба государственным интересам Азербайджана, М.Э. Расулзаде легко можно было заменить в составе этой миссии другим лицом.

С аргументацией Дж. Гасанова трудно согласиться и по некоторым другим соображениям. Во-первых, удаление М.Э. Расулзаде и его коллег не было единичным случаем такого рода, а являлось одним из многочисленных фактов, составлявших общую тенденцию, направленную на создание всевозможных искуственных препятствий на пути реализации политической программы национального движения по построению демократического независимого Азербайджанского государства. И во-вторых, выступая в декабре 1919 г. на II съезде "Мусавата" сам М.Э. Расулзаде характеризовал этот период, как застойный для партии. "За все время нахождения турок на территории Азербайджана, -отмечал он, - партийная жизнь замерла" (29).

Действительно, введение под диктовку Нури-паши различного рода запретительных мер полностью парализовала общественно-политическую жизнь страны. После июньских событий, политические партии, в том числе "Мусават", фактически были вынуждены приостановить свою деятельность, или, в значительной степени, ее ограничить. Печать была поставлена под строгий контроль цензуры, в результате чего количество издаваемых газет сократилось до минимума, Было запрещено проведение митингов и собраний, а также деятельность профсоюзов.

Вопреки требованиям последней резолюции Национального Совета, запрещавшей изменение законов по аграрному вопросу, реализация "Закона о земельной реформе", принятого Закавказским Сеймом, было приостановлена впредь до созыва Учредительного собрания.

Безусловно, частично эти меры можно было объяснить чрезвычайностью ситуации, связанной с оккупацией значительной части территории Азербайджана, включая его столицу - Баку, большевистско-дашнакскими бандами. Но даже это обстоятельство не оправдывает многие жесткие меры, принятые под давлением Нури-паши и "илхагистов", которые однозначно являлись шагом назад в демократическом развитии страны. В частности, представление шейхульисламу право участия на заседаниях правительства с рещающим голосом, образование министерства религиозных дел противоречили принципу разделения церкви и государства, и стали серьезным ударом по светской модели государства, о приверженности к которой неоднократно заявляли лидеры национального движения (30).

Но лучше всего об истинных замыслах Нури-паши и "илхагистов" свидетельствует решение правительства от 21 июня 1918 г. об объявлении государственным флагом Азербайджанской Республики флага Оттоманской империи - полотнища, "изготовленного из красной материи, с изображением белого полумесяца и белой восьмигранной звезды на красном фоне" (31). Принятие независимым государством в качестве одного из важных атрибутов государственности символики иностранного государства, само по себе уже являлась нонсенсом.

Со стороны Нури-паши и "илхагистов" предпринимались энергичные шаги в направлении приведения политических институтов и государственных атрибутов Азербайджана в соответствие с политической системой Оттоманской империи, которая в то время уже являлось анахронизмом. В реальной практике это означало осуществление ползучей аннексии.

Говоря о деятельности турков в Азербайджане нельзя не затрагивать армяно-турецкие связи, т.к. они непосредственно влияли на характер азербайджано-турецких взаимоотношений. Вопреки широко распространенному мнению о крайней нетерпимости турков к армянам, и даже о наличии у правящих кругов Турции планов полного уничтожения армян, следует отметить, что подобные утверждения имеют мало общего с реальной действительностью. Одним из проявлений, в целом, толерантного отношения Турции к армянам является тот факт, что Стамбул в принципе не возражал созданию независимого армянского государства. Правда, турки желали его образования за пределами т.н. "Турецкой Армении*', т.е. на территории Закавказья.

Это, в свою очередь, не могло не привести к обострению армяно-азербайджанских территориальных споров. И самое интересное заключалось в том, что "во имя достижения солидарности и единения закавказских народов" турки упорно твердили азербайджанцам о необходимости пойти на некоторые территориальные уступки армянам, о чем, в частности, сообщал Н. Усуббеков после своего возвращения из Батума на заседании Национальною Совета от 27 мая 1918 г.

В этом контексте неслучайно, что уже через два дня, 29 мая 1918 г. Национальный Совет Азербайджана принимает решение об уступке Эривани армянам, обосновывая это тем, что "для образования армянского государства им нужен политический центр, а таковым после отхода Александрополя к Турции может быть только Эриванъ" (32).

Таким образом, передача Эривани стала своеобразной "компенсацией" армянам со стороны азербайджанцев взамен за захват турками Александрополя. С большой долей уверенности можно утверждать, что и в этом вопросе не обошлось без турецкого давления. Иначе трудно объяснить столь странную поспешность Национального Совета при принятии решения по такому деликатному и важному вопросу. Тут, видимо, сказалось и отсутствие в Тифлисе многих опытных азербайджанских политиков, в том числе М.З.Расулзаде.

Справедливости ради отметим, что решение об уступке Эривани было принято с небольшим преимуществом голосов; за него проголосовало 16 из 28 присутствовавших на заседании членов Национального Совета. Причем, в поддержку этого решения особенно активно выступали представители левых партий - "Мусульманского социалистического блока" и меньшевистского "Гуммета", хотя данное обстоятельство вовсе не снимает ответственности за это ошибочное решение с членов других партий.

Систематические вмешательства турецких военных в хозяйственную деятельность азербайджанских властей также являлись дополнительным фактором напряженности между Азербайджанским правительством и турецким командованием. В своем

конфиденциальном письме Нури-паше по этому поводу, премьер-министр Ф.Х.Хойский отмечал, что "все более увеличивающиеся случаи вмешательства воинских чинов Оттоманской армии в дела внутреннего управления Азербайджана, и даже полного игнорирования азербайджанских властей, нарушая принципы единовластия, и тем самым, подрывая авторитет власти, создают анархию во всех сферах государственной и общественной жизни страны" (33). Азербайджанский премьер предупреждал турецкого генерала о возможных "печальных и пагубных последствиях" подобных фактов для развития азербайджано-турецких отношений. Ф.Х. Хойский считал необходимым устранение этих фактов и просил Нури-пашу "сделать распоряжение по войскам, чтобы все свои нужды они удовлетворяли через органы местной власти и с их ведома" (34).

Все же, смертельная опасность, угрожающая в тот момент не только азербайджанской независимости, но и самому физическому существованию нации со стороны вооруженных сил Бакинского Совета, отодвигали на задний план эти негативные моменты во взаимоотношениях между Азербайджанским правительством и турецким командованием, заставляя их отбросив все разногласия в сторону, выступить единым фронтом против общего врага.

Тем более, что ш июня 1918 г. началось наступление на Гянджу т.н. "Кавказского корпуса Красной Армии", численность которого составлял 18 тыс.чел. Целью этого наступления была уничтожение зарождающейся азербайджанской государственности и потопление в крови национально-освободительной борьбы азербайджанского народа. Тут необходимо отметить, что почти во всех работах советского периода этот шаг большевистских руководителей Бакинского Совета представляется как вынужденная мера, предпринятая якобы в ответ на начавшееся в первых числах июня наступление турецко-азербайджанских войск в направлении Аджикабула с целью прорыва в Баку (35).

Вслед за советскими историками этой точки зрения придерживаются и часть зарубежных исследователей, в частности, Т.Светоховский. Он даже указывает точную дату начала наступления азербайджанских сил на Баку - 2 июня 1918 г. К сожалению, подобные ошибки повторяются и в некоторых новейших работах. При этом сторонники данной позиции обосновывают возможность такого наступления наличием в то время на территории Азербайджана крупных подразделений турецкой армий, поддерживавших Азербайджанское правителъство. Так, в работе "Азербайджанская Республика, Страницы политической истории 1918-1920 гг." (Баку, 1994) утверждается, что 5 июня 1918 г. в Гянджу вошли части 5-ой турецкой дивизии под командованием Мюрсель-паши, а 6 июня отряд Назим-паши с численностью в 7 тыс. солдат (36). Эти факты, взятые из большевистских источников, заинтересованных с помощью выдуманных сведений оправдать свое наступление на Гянджу, абсолютно не соответствуют действительности.

Безусловно, освобождение Баку являлось одной из главных, если не главнейшей задачей национального движения летом 1918 г. Но весь вопрос в том, что в начале июня 1918 г. Азербайджанское правительство, к тому же находившееся за пределами страны, не имело ни необходимых военных сил, ни материальных средств, чтобы предпринять столь широкомасштабное наступление в направлении Баку.

Что же касается турков, то вопреки вышеупомянутым утверждениям, к началу июня в Азербайджане не было значительных турецких сил, за исключением небольшой группы советников, возглавляемой Нури-паша. Они появились тут лишь после заключения 4 июня 1918 г. турецко-азербайджанского договора. Согласно 4-ой статье договора, турецкое правительство обязывалось в случае необходимости оказать помощь вооруженной силой правительству Азербайджана. В сложившейся ситуации Азербайджанское правительство для восстановления порядка и безопасности в стране, а также в связи с начавшимся большевистским наступлением на Гянджу вынуждено было обратиться с соответствующей просьбой к Турции.

В телеграмме по этому поводу министра иностранных дел Азербайджана М.Г. Гаджинского руководителю турецкой делегации в Батуми Халис бею, в частности, говорилось; "Правительство Азербайджанской Республики, объявившее свою независимость и заключившее договор о дружбе с Турцией, терпит большие осложнения внутри страны. Шайки четников, восставшие на большей части территории Азербайджана под знаменем большевиков, захватили в свои руки Баку - центр страны, источник ее богатства и существования, а также всю Бакинскую губернию. Не признавая Азербайджанскую Республику, они разрушают ее основы и подчиняют себе огнем и мечом всех сопротивляющихся им граждан. Сжигают города, грабят и уничтожают мирное население. Кроме Баку, также Шамахы, Губа, Ленкорань и прочие уезды наводнены этими шайками, угрожающими и Гянджинской губернии. Новообразовавшаяся Респуолика не в силах подавить их, поддерживаемых с севера своими союзниками, а из Персии английской интригой" (37).

Глава внешнеполитического ведомства Азербайджана просил турецкое правительство, "вследствие наличия вышеперечисленных опасностей и согласно соответствующему пункту договора о дружбе между Азербайджанской Республикой и Турцией, оказать Азербайджанскому правительству военную поддержку в борьбе за изгнание из страны большевиков" (38).

Выполняя свои обязательства по двустороннему договору от 4 июня 1918 г. Турция незамедлительно направила 5-ю дивизию в Азербайджан. Части дивизии двумя группами, каждая с численностью по 3 тыс. штыков, продвинулись в сторону Газаха. Первая группа прибыла в Газах 11 июня, а вторая - 12 июня (39). Другими словами, первые части турецкой армии с общей численностью в 6 тыс. чел. вошли в пределы Азербайджана уже после начала большевистского наступления на Гянджу. К тому же, следует учесть, что линия фронта проходила далеко от Газаха и по этой причине турецкие силы еще не были в состоянии вступить в бой с наступающими частями Бакинского Совета. Да и по своей численности отряды Красной Армии почти в 3 раза превосходили турков, что исключало возможность любых наступательных операций.

В отличие от азербайджанских сил, большевики к началу июня уже полностью закончили свои приготовления для реализации плана захвата Гянджи, что подтверждается историческими документами. Так, 24 мая 1918 г., т.е. еще до распада Закавказской Федерации и образования Азербайджанской республики, СТ. шаумян в письме, адресованном СНК РСФСР, сообщал о военных планах Бакинского Совета следующее: "Нужно торопиться в Гянджу, чтобы там, а затем и дальше, вызвать восстание армян... Если это восстание не произойдет и турки успеют закрепить за собой Грузию и Тифлис, тогда мы будем совершенно изолированы и нам придется оборонять только Апшеронский полуостров" (40). А в письме, отправленном 7 июня 1918 г. В. И Ленину и И.В. Сталину тот же С. Г. Шаумян признавался в том, что "последнюю неделю они были заняты лихорадочной подготовкой похода на Гянджу" (41).

Задачам большевистского наступления полностью соответствовал и национальный состав красноармейского корпуса, специально сформированного для наступления на позиции азербайджанских национальных сил. В своем письме наркому по военно-морским делам РСФСР зам.наркома по военно-морским что корпус, на три четверти состоявший из армянских добровольцев, находился под командованием дашнакских офицеров. В частности, командиром корпуса был бывший царский полковник Казаров, а начальником штаба Аветисов (42).

Таким образом, факты свидетельствуют о том, что первыми наступательные операции на фронте начали не азербайджанские силы, а большевики. Лишь через два дня после начала наступления отрядов Бакинского Совета на Гянджу, 12 июня 1918 г. Азербайджанское правительство вынуждено было в полном соответствии с международным правом обратиться за дополнительной военной помощью к Турции. Правительство Турции немедленно удовлетворило просьбу Азербайджанской Республики и к 25 июню основные силы турецких войск прибыли в Азербайджан.

До прихода турецких войск натиск врага приходилось сдерживать воинским частям Азербайджанской Республики. Следует отметить, что несмотря на более чем трехкратное численное превосходство дашнакско-большевистсхих сил, азербайджанские добровольцы храбро сражались и сорвали попытку неприятеля молниеносным ударом захватить Гянджу. За две недели упорных боев силам Бакинского Совета так и не удалось войти в пределы Гянджинской губернии. Они смогли лишь занять Кюрдамир и вплотную подойти к Геокчаю.

Значение этого относительного успеха национальных сил особенно возрастало в свете очень высокого мнения С.Г.Шаумяна относительно боеспособности своей армии. Так, 23 июня 1918 г. он информировал В.ИЛенина: "...мы направили в сторону Гянджи армию в 12-13 тыс.чел. Общее впечатление от армии людей, сведущих в военном деле, что это не обычная "советская" армия - в лучшем случае партизанские отряды, а настоящее регулярное войско. Все товарищи, приезжающие из России, выражают восторги, знакомясь с нею" (43).

Хотя С.Г. Шаумян считал, что "эта армия ведет себя великолепно" в отношении местного населения, а Г. Корганов даже утверждал, что азербайджанцы "ждут Красную Армию, как освободителя", но реальная действительность оказалась удручающей для большевистских вождей Бакинского Совета. В этом отношении истинное положение дел отражали слова С.Шаумяна: "Благодаря своим реквизициям, презрительному отношению и постоянным рассстрелам под предлогом шпионажа в пользу противника, но в действительности диктуемым ненавистью к азербайджанцам, они (армянские командиры советских войск) могли вызвать только отрицательное отношение к Советской власти. Поэтому теперь можно сделать вывод, что наступление, начатое Красной Армией, было ошибкой" (44).

Состояние азербайджанского крестьянства лучше всего характеризует цитата одного из делегатов I съезда крестьян Бакинского уезда, открывшегося 26 мая 1918 г. Он заявил, что азербайджанские крестьяне "готовы быть убитыми, чем идти на поводу Советской власти" (45).

В этой связи неудивительно, что отношение азербайджанского населения к наступающим частям Красной Армии было крайне враждебным, что сыграло немалую роль в провале их операции в гянджинском направлении. Пытаясь нейтрализовать антибольшевистские настроения азербайджанских крестьян и привлечь хотя бы часть из них на свою сторону, Бакинский СНК 18 июня 1918 г. издал декрет о социализации земли в Закавказье и Дагестанской области. Декрет предусматривал немедленное изъятие без выкупа " земель из владений беков, ханов, помещиков, меликов, князей, их довереннных и нетрудовых арендаторов в пользование трудового земледельческого населения" (46).

Однако эти расчеты С.Г. Шаумяна не оправдачись и азербайджанское крестьянство не только не поддержало наступление большевиков на Гянджу, но и с оружием в руках выступило против Бакинского Совета, что и предрешило его судьбу. Решающая битва между отрядами Бакинского Совета и турецко-азербайджанскими силами произошла под Геокчаем и продолжалась четыре дня - с 27 июня по 1 июля 1918 г. Национальные силы в ожесточенном сражении со штыковой атакой разгромив вооруженные отряды Бакинского Совета, приостановили их продвижение к Гяндже. После этого сражения стратегическая инициатива на фронте полностью перешла в руки национальных сил. 10 июля ими был освобожден Кюрдамир, а 20 июля – города Шамахы. Продолжая наступление, турецко-азербайджанские силы к 30 июлю вышли к окрестностям Баку, находясь на расстоянии 15-16 км. от города.

Поражения на фронте обострили до предела взаимоотношения большевиков с их политическими партнерами по Бакинскому Совету. Дашнаки, эсеры и меньшевики, видя безысходность положения и стремясь любыми средствами помещать освобождению Баку национальными силами, решили обратиться за помощью к англичанам. Под давлением представителей этих партий 25 июня 1918 г. Бакинский Совет принял резолюцию о приглашении английских войск. Сразу же после объявления итогов голосования по этой резолюции С.Г. Шаумян выступил с весьма красноречивым заявлением. Он, в частности, сказал: "Поскольку за эту резолюцию голосовали дашнакцаканы, которые вчера на своей партийной конференции решили, что признают власть и российскую, и бакинскую, какая она есть, и никаких изменений не потерпят, они голосовали по недомыслию. Что касается правых эсеров и меньшевиков, то они были всегда врагами Советской власти" (47). Примечательность этих высказываний С.Г. Шаумяна заключается в его особо трогательном отношении к дашнакам. По логике С.Г.Шаумяна выходит, что в отличие от эсер и меньшевиков, уже априори являющихся врагами Советской власти, дашнаки были чуть ли не несмышленными детьми и проголосовали за приглашение англичан лишь по случайному недоразумению.

Как бы то ни было, данное решение Бакинского Совета привело к отставке 31 июля большевистского бакинского Совнаркома и власть в городе перешла в руки т.н. "Диктатуры Центрокаспия и Президиума Временного Исполнительного комитета Совета", состоящей из меньшевиков, эсеров и дашнаков. Впрочем, новая бакинская власть с завидной целеустремленностью продолжила антиазербайджанскую линию своего предшественника - Бакинского Совнаркома. Однако ни новые бакинские власти, ни их английские союзники не были уже в состоянии помещать неминуемому освобождению Баку национальными силами. Не помогли и закулисные интриги кремлевских вождей с германскими представителями с целью сохранения Баку в своих руках.

Успехи турецко-азербайджанских войск и их приближение к Баку вызвали недовольство Германии, весьма заинтересованной в бакинской нефти. В ответ на требование большевиков приостановить наступление на Баку Германия заявила, что "против Баку действуют кикие-то банды, а не регулярные германо-турецкие войска" (48). Вместе с тем правительство Германии было не прочь воспользоваться обстоятельствами и предложило большевикам использовать свое влияние на Турцию для предотвращения захвата Баку национальными силами, потребовав взамен поставок бакинской нефти. О предложении германской стороны 8 июля 1918 г. И.В.Сталин известил С.Г.Шаумяна. В его письме были определены основные цели большевистской политики в Закавказье в контексте российско-германских отношений:

1. Общая наша политика в вопросе о Закавказье состоит в том, чтобы заставить немцев официально признать грузинский, армянский и азербайджанский вопросы внутренними для России вопросами, в разрешении которых немцы не должны участвовать. Именно поэтому мы не признаем независимости Грузии, признанной Германией.

2. Возможно, что нам придется уступить немцам в вопросе о Грузии, но уступку такую мы в конце дадим лишь при условии признания немцами невмешательства Германии в дела Армении и Азербайджана.

3. Немцы, соглашаясь оставить за нами Баку, просят уделить некоторое количество нефти на эквивалент. Мы эту "просьбу", конечно, можем выполнить (49).

Переговоры между Россией и Германией по данному вопросу продолжались в течение всего июля и августа 1918 г. и завершились 27 августа подписанием дополнительного договора к Брест-Литовскому мирному соглашению. Часть договора, посвященная Азербайджану, содержала следующие положения:

"1) Германия будет препятствовать пересечению границ Шамахинского и Бакинского уездов какой бы то ни было третьей державой;

2) Россия будет поставлять Германии либо четвертую часть всей добываемой в Баку нефти, либо определенное ее количество ежемесячно". Впрочем, практическая значимость данного договора была равна нулю.

Тем не менее, в связи с подписанием данного договора, М.Э. Расулзаде, все еще находившийся в Стамбуле 12 сентября 1918 г. вручил германскому послу в Турции графу Вальдбургу меморандум, в котором выражался протест против признания Германией суверенитета России над "естественной столицей Азербайджана и его политическим, экономическим и культурным центром". В меморандуме обосновывались исторические права азербайджанцев на Баку и отмечалось, что "этот вопрос является для Азербайджана не просто проблемой территориального приращения, а скорее условием жизнеспособности страны" (50).

15 сентября 1918 г. объединенные турецко-азербайджанские силы освободили Баку от сил т.н. "Диктатуры Центрокаспия". 17 сентября Азербайджанское правительство во главе с Ф.Х.Хойским прибыло из Гянджи в Баку. В первую годовщину освобождения Баку газета "Азербайджан" писала: "Если дату 28 мая мы считаем официальным днем провозлашения нашей независимости, то день 15 сентября, день вступление азербайджанских войск и Азербайджанского правительства в Баку, можно считать днем закладки фундамента и главных основ государственного организма" (51).

В этом отношении освобождение Баку стало одним из важных этапов на пути достижения конечной цели национального движения - построения независимого Азербайджанского государства. Боевые действия между турецко-азербайджанскими силами и отрядами Бакинского Совета в отечественной историографии, как правило, квалифицировались гражданской войной. Но с такой оценкой невозможно согласиться, даже полностью принимая большевисткую трактовку этого понятия, согласно которой гражданская война это вооруженная борьба за государственную власть между классами и социальными группами, являюшейся выражением наиболее острой формы классовой борьбы.

Летом 1918 г. в Азербайджане шла война не между классами и социальными группами. В этот период национальные силы, стремящиеся к достижению государственной независимости Азербайджана, фактически столкнулись с иностранной интервенцией в лице вооруженных сил Бакинского Совета. Ведь в подавляющем своем большинстве основной костяк сил Бакинского Совета не имел никакого отношения к Азербайджану. В силу этого, в борьбе с национальными силами они полностью опирались на военную помощь и поддержку извне. С этой точки зрения война с большевиками летом 1918 г. была прямым продолжением национального движения, которое в качественно новых условиях приобрело форму национальной войны.

В достижении победы в этой войне национальным силам неоценимую помощь оказали турецкие войска, т.к. Азербайджанское правительство еще не располагало необходимыми вооруженными силами. Хотя в данном направлении предпринимались определенные шаги. Так, 26 июня 1918 г. мусульманский корпус был преобразован в Отдельный Азербайджанский корпус. 11 августа была объявлена всеобщая мобилизация, и все граждане Азербайджанской Республики 1894-1899 гг. рождения были призваны на службу в армии. При деятельном участии турецких офицеров были основаны военные школы для подготовки офицерских кадров. Однако за короткий срок невозможно было создать боеспособную армию и в достижении военной победы на антиазербайджанскими силами огромную помощь Азербайджанской Республике оказали турецкие войска.

Несомненно, что в исследуемый нами период стратегические цели Азербайджанского национального движения и турецких правящих кругов в регионе, в целом, не совпадали. Но несмотря на субъективные устремления тех или иных турецких руководителей, объективно турецкая помощь Азербайджану носила прогрессивный характер, т.к. способствовала защите и укреплению зарождающейся азербайджанской государственности, построение основ которого и являлось стратегической целью национального движения.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.970, оп.1, ед.хр.1, л. 47.

2. Там же.

3. Азербайджан, 1919, 28 мая.

4. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.970, on.l, eд. хр.4, л.З.

5. Азербайджан, 1919, 12 февраля.

6. Азербайджан, 1919, 28 мая.

7. Ставровский А. Закавказье после Октября. М.-Л., 1925, сс.50-51.

8. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.970, оп.1, ед.хр. 1, лл.49-50.

9. Там же.

10. Расулзаде М.Э. Азербайджанская Республика. Баку, 1990, с. 40 (на азерб.яз.).

11. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.970, оп.1, ед.хр. 1, л.48.

12. Там же.

13. Мамедзаде М.Б. Азербайджанское национальное движение. Баку, 1992, с.99 (на азерб.яз.).

14. Там же.

15. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.970, on. 1, ед.хр. 1, л.57.

16. Там же.

17. Там же, л. 58.

18. Там же, л. 59.

19. Там же, л.60.

20. Там же, л. 59.

21. Там же, л.60.

22. Там же, л.59.

23. Там же, л.61.

24. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.894, on. 10, ед.хр. 149, л.89.

25. Там же, л. 34.

26. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.970, on, 1, ед.хр. 1, л. 61.

27. Там же.

28. Токаржевский Е.А. Из истории иностранной интервенции и гражданской войны в Азербайджане. Баку, 1957, с.83.

29. Азербайджан, 1919, 6 декабря.

30. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.894, оп.10, ед.хр. 45, л.2.

31. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.894, оп.10, ед.хр. 149, л.47.

32. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.970, оп.1, ед.хр.1, лл.51-52.

33. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.894, оп.10, ед.хр.47, лл.1-2.

34. Там же, л.1.

35. См.: Кочарли Т.К. Исторический поворот в судьбах азербайджанского народа. Баку, 1980, с. 122; Искендеров М.С. Из истории борьбы Коммунистической партии Азербайджана за победу Советской власти. Баку, 1958, с.252.

36. Агамалиева Н., Худиев Р. Азербайджанская Республика. Страницы политической истории. 1918-1920 гг. Баку, 1994, ее. 19-20.

37. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.970, оп.1, ед.хр.1, л.47.

38. Там же.

39. Байкара Г. История борьбы за независимость Азербайджана. Баку, 1992, сс.236-237 (на азерб.яз.).

40. Большевики в борьбе за победу социалистической революции в Азербайджане. Документы и материалы. 1917-1918 гг. Баку, 1957, с.425.

41. Документы по истории гражданской войны в СССР. М., 1941, т.1, с.287.

42. Там же, с.523.

43. Там же, сс.518-519.

44. Шаумян Сурен. Бакинская коммуна // Пролетарская революция, 1926, №12, с с.83-84.

45. Бакинский рабочий, 1918, 29 мая.

46. Известия Бакинского Совета, 1918, 18 июня.

47. Бюллетень Диктатуры Центрокаспия и Президиума временного Исполнительного комитета, 1918, 6 августа.

48. Документы по истории гражданской войны в СССР, т.1, с.289.

49. Там же, сс.289-290.

50. ЦГАНИ Азерб.Респ., ф.894, оп.10, ед.хр.149, лл.83-85.

51. Азербайджан, 1919, 15 сентября.