ПАДЕНИЕ НЕЗАВИСИМОЙ АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ (ЯНВАРЬ-АПРЕЛЬ 1920.)

11 января 1920 года Верховный Совет Союзных Держав единогласно принял решение о признании де-факто независимости Азербайджана. В Меморандуме, отправленном в этой связи министром иностранных дел Азербайджанской Республики Ф. X. Хойским в адрес правительств основных мировых государств, отмечалось, что «правительство и народ Азербайджанской Республики с глубоким удовлетворением встретили факт признания де-факто европейскими державами независимости азербайджанского народа и принятия его тем самым в число членов международного сообщества».[1]

Несмотря на международное признание независимости Азербайджанской Республики, обстановка у ее северных границ оставалась тревожной. В начале января 1920 г. Азербайджанское правительство получило ноту министра иностранных дел РСФСР Г. В. Чичерина с предложением заключить с Советской Россией военный союз против Деникина.

Азербайджанское правительство понимало, что, отказываясь признать независимость Азербайджана, Советское правительство стремится тем самым втянуть Азербайджан в неравное противоборство с Деникиным, ослабить его, чтобы затем окончательно покончить с азербайджанской независимостью. В ответном послании Ф. X. Хойский подчеркнул, что, «придерживаясь принципа невмешательства во внутренние дела другого народа, Азербайджанское правительство считает недопустимым со своей стороны вторжение в сферу борьбы русского народа в деле устроения им своей внутренней жизни». Одновременно, Ф. X. Хойский выразил готовность Азербайджанского го правительства «путем переговоров установить между русским и азербайджанским народами добрососедские взаимоотношения, вытекающие из принципа суверенности обоих государств».[2]

Во второй ноте от 23 января 1920 г. Г. В. Чичерин, уклонившись от четкого определения своего отношения к независимости Азербайджана, в непозволительной для международных отношений форме обвинил Азербайджанское правительство в том, что оно якобы отказывается от борьбы против деникинской контрреволюции. Между тем, Ф. X. Хойский, указав на некорректный тон ноты Советского правительства, еще раз заявил, что «всякие переговоры по любым вопросам между Советской Россией и Азербайджанской Республикой могут происходить лишь на основе безусловного признания Советским правительством независимости и суверенности Азербайджанской Республики».[3] Продолжая этот спор, Г. В. Чичерин на требование Ф. X. Хойского заявил, что «признание независимости Азербайджана может быть результатом сложных переговоров по разнообразным вопросам, относящимся к взаимоотношениям между Советской Россией и Азербайджаном».[4]

7 марта 1920 г. ф. X. Хойский отправил очередную ноту на имя Г. В. Чичерина, в которой было сказано: «Если признание прав народов на самоопределение явилось бы для Советского правительства непреложным принципом, то очевидно, оно не могло быть поставлено в зависимость от сложных и продолжительных переговоров по всяким вопросам, результаты которых могут быть различны, ибо принцип для своего осуществления не нуждается в переговорах и не должен служить фактором для получения того или иного эквивалента; в противном случае оно теряет характер принципа и становится орудием, котором часто пользовались империалистические державы. Азербайджанское правительство, — подчеркивал далее Ф. X. Хойский, — дважды выражало и ныне выражает готовность вступить в переговоры с Советским правительством для установления добрососедских отношений между русским и азербайджанским народами на основе суверенности обеих сторон, но никакого отклика на это желание оно до сего времени не встретило со стороны Советского правительства. Поэтому, Азербайджанское правительство просит дать определенный ответ, желает ли Советское правительство на указанных основаниях начать переговоры с Азербайджанским правительством».[5] Ответа со стороны Г. В. Чичерина не последовало. Становилось все более очевидным, что все это дипломатическое маневрирование служит для Советского правительства прикрытием готовящейся интервенции против Азербайджанской Республики.

При этом Чичерин пытался усыпить бдительность Азербайджанского правительства и парламента. Советское правительство, несмотря на все свои декларации об уважении права наций на самоопределение, вовсе не собиралось признавать независимость Азербайджана.

Об истинных намерениях Советского правительства в отношении Азербайджана говорила телеграмма В. И. Ленина И. Т. Смилге и Г. К. Орджоникидзе: «Взять Баку нам крайне, крайне необходимо. Все усилия направьте на это, причем обязательно в заявлениях быть сугубо дипломатичными и удостовериться максимально в подготовке твердой местной Советской власти. 17 марта 1920 г».[6]

Большевистские организации в Баку во главе с А. И. Микояном с каждым днем усиливали свою деятельность, направленную вполне определенно против азербайджанской независимости, используя при этом все более коварные методы. Понимая, что, являясь организацией российской компартии, они не имеют никаких шансов в борьбе за влияние среди азербайджанских масс, бакинские большевики еще в 1919 году решили поменять вывеску. Они выдвинули идею создания т. н. «самостоятельной» Коммунистической партии Азербайджана. На самом же деле, по признанию А. Караева, речь шла только о формальной партии, т. к. фактически эта «партия» должна была оставаться организацией РКП(б), так и ее Кавказского Краевого Комитета.[7] Но даже эту робкую попытку большевистских организаций Азербайджана, старавшихся реабилитировать себя в глазах азербайджанского народа, Кавказский Краевой Комитет РКП(б) квалифицировал как националистическое проявление. В августе 1919 г. пленум краевого комитета большинством голосов отклонил это предложение большевистских организаций Баку.

Идею создания «самостоятельной» Компартии Азербайджана удалось осуществить лишь в феврале 1920 г., после того, как Политбюро ЦК РКП(б) 3 января 1920 г. разрешило создание «самостоятельных» коммунистических партий в новообразовавшихся закавказских государствах. Симптоматично, что по решению Политбюро ЦК РКП(б) работой этих «самостоятельных» коммунистических партий должен был руководить Кавказский Краевой Комитет РКП(б). Именно такая «самостоятельная» - Азербайджанская Коммунистическая партия была создана 11 —12 февраля 1920 г. в Баку. Хотя формально председателем Президиума ЦК АКП(б) был утвержден М. Д. Гусейнов, но фактическим руководителем «партии» оставался А. И. Микоян.

Ни для кого не было секретом, что АКП(б), созданная подобным образом и в соответствующих целях, является «пятой колонной» Российской империи в Азербайджане. Именно АКП(б) стала проводником великодержавной российской политики в Азербайджане, направленной на уничтожение всех следов азербайджанской независимости.

Следует подчеркнуть, что даже «самостоятельная» Компартия Азербайджана не смогла стать массовым движением, несмотря на изменение в названии партии. Авторитет «Муса-вата» был настолько сильным, что никакая сила внутри Азербайджана не могла противостоять ему. Только внешняя сила могла смести его и поставить коммунистов на место правящей партии.

К сожалению, в этот решающий момент истории Азербайджанской Республики не удалось сохранить единство в правительстве. По вопросу об отношении к Советской России между двумя членами правительства - Ф. X. Хойским и М. Г. Гаджинским - разгорелась ожесточенная борьба. Ф. X. Хойский был сторонником жесткой линии в отношении к Советской России и установления сильной власти в Азербайджане. Он требовал смещения с поста министра внутренних дел М. Г. Гаджинского, роспуска парламента и предоставления правительству чрезвычайных полномочий для защиты страны, а также проведения в течение ближайших шести месяцев выборов в Учредительное собрание Азербайджана. Сторонникам Ф. X. Хойского удалось временно одержать верх и сместить М. Г. Гаджинского с поста министра внутренних дел. Однако М. Г. Гаджинскому удалось остаться членом правительства в качестве министра торговли, и он выжидал удобного момента для ответного удара. И такой момент вскоре представился. Воспользовавшись дашнакским мятежом в Карабахе, сторонники русской ориентации обвинили правительство Н. Усуббекова в неспособности навести порядок в стране, и вынудили его подать в отставку. Формирование нового правительства было поручено М. Г. Гаджинскому. Получив мандат на создание правительства, М. Г. Гаджинский сразу же вступил в переговоры с большевиками, предложив им министерские посты в своем правительстве. Большевики отказались войти в состав правительства, но заявили М. Г. Гаджинскому: «Если вы будете вести тактичную политику по отношению к коммунистическому движению в Азербайджане, то выступать в ближайшее время против вашего кабинета мы не будем».[8]

Задержка со стороны М. Г. Гаджинского в создании правительства (лишь 22 апреля он заявил о своем отказе от сформирования правительства), еще более усилила и без того напряженное положение в Азербайджане до предела, обострив политическую борьбу между различными парламентскими партиями. Безответственная игра в партийность, которую вели в этой обстановке представители некоторых партий, раздробляя силы азербайджанского народа, уменьшала потенциальную мощь Азербайджанской Республики. В этой связи нельзя не сказать о, по существу, предательской позиции правоклерикальной партии «Иттихад». «Иттихад», стоявший в постоянной оппозиции к существовавшей тогда власти, в стремлении любой ценой свалить правительство, возглавляемое представителем «Мусавата», открыто выступал за военный союз с Советской Россией. Представители «Иттихада» чуть ли не на каждом перекрестке и при каждом удобном случае кричали, что мусаватское правительство нужно низвергнуть, и предлагали коммунистам совместно устроить государственный переворот.

Отметим, что турки, пользуясь своей популярностью в Азербайджане, также вели усиленную агитацию в пользу союза Азербайджанской Республики с Советской Россией, что диктовалась тогдашним положением Турции, оказавшейся лицом к лицу с единым фронтом империалистических держав, объявивших ей смертный приговор. На карту было поставлено само существование Турции, как единого и независимого государства. И в такой безвыходной ситуации Турция с радостью откликнулась на предложение Советской России о предоставлении помощи, ухватившись за нее, как утопающий за соломинку. Взамен военной и дипломатической поддержки Турция вынуждена была признать Закавказье, в том числе Азербайджан, сферой влияния России. Таким образом, получив полную свободу действий в Закавказье, Советская Россия развязала себе руки для агрессии против Азербайджана.

Перед интервенцией в Азербайджан Советское правительство тесно координировало свои действия с дашнакским правительством Армении. Именно с благословения Москвы, 22 марта — в день Новруз байрамы, дашнакские банды вероломно напали на Ханкендинский гарнизон азербайджанских войск, что послужило сигналом для начала дашнакского мятежа на всей территории нагорной части Карабаха, а также в населенных армянами местностях Гянджинского и Казахского уездов. Этот мятеж вынудил Азербайджанское правительство сосредоточить почти все свои наличные вооруженные силы в этих местах. Тем самым, непосредственно перед интервенцией со стороны России, северные границы Азербайджанской Республики оказались практически беззащитными. С другой стороны, большевистские организации внутри Азербайджана воспользовались дашнакским мятежем, как поводом для обращения к России за военной помощью, необходимой, по их мнению, для наведения порядка и спокойствия в Азербайджанской Республике. Так, один из лидеров азербайджанских большевиков А. Караев, выступая 1 апреля в парламенте во время обсуждения карабахских событий, заявил буквально следующее: «Красная Армия стоит у ст. Ялама, и, по-нашему, нужно сейчас же вызвать ее на помощь сюда и предложить вам сдать власть большевикам, ибо это единственная власть, которая способна разрешить межнациональный вопрос, и Красная Армия — единственная армия, способная положить конец межнациональной резне и предотвратить в дальнейшем всякие попытки ее вызвать».[9] Речь А. Караева была встречена с одобрением представителями турецкого правительства, сидевшими в ложе почетных гостей парламента.

Тем временем, к середине апреля части XI Красной Армии, разбив остатки деникинских войск, вплотную подошли к северным границам Азербайджанской Республики. В этой связи, 15 апреля Ф. X. Хойский направил ноту В. Чичерину, в которой, в частности, отмечалось: «... ныне наблюдается концентрация значительных войсковых сил Российского Советского правительства в Дербентском районе, у границ Азербайджанской Республики. Азербайджанское правительство, не будучи осведомлено о намерениях Советского правительства, просит срочно уведомить о причинах и целях концентрации войск в указанных районах».[10]

Однако Г. В. Чичерин даже не счел нужным ответить Азербайджанскому правительству. Это было обусловлено тем, что подготовка интервенции в Азербайджан вступила в завершающую стадию. Прибывшая в расположение частей XI Красной Армии делегация бакинских большевиков во главе с А. И. Микояном от имени азербайджанского народа (?!) пригласила русскую армию в Азербайджан. По согласованному с Военно-революционным советом XI Красной Армии плану, части этой армии должны были вступить в пределы Азербайджанской Республики через день-два после начала восстания в Баку. Это было обусловлено целью, создать впечатление, будто Азербайджанское правительство свергнуто не частями XI Красной Армии, а в результате восстания местных большевиков.

Однако тут произошла осечка. Уже 27 апреля, днем части XI Красной Армии перешли азербайджанскую границу. Это был ничем не спровоцированный акт агрессии против суверенного государства с целью его аннексии, хотя еще в августе 1919 г. Г. В. Чичерин от имени Советского правительства уверял азербайджанский народ в том, что «Советская Россия вовсе не намерена идти походом на Азербайджан с оружием в руках для восстановления своей власти, и что она твердо стоит на принципе самоопределения народов».[11]

Одновременно с наступлением XI Красной Армии в Баку, 27 апреля в 12 часов дня Азербайджанскому парламенту был предъявлен ультиматум от ЦК АКП(б) и Бакинского бюро Кавказского Краевого Комитета о сдаче власти. С целью недопущения кровопролития и жертв среди мирного населения Азербайджанский парламент в 11 часов вечера того же дня принял постановление о сдаче власти азербайджанским коммунистам, при условии, что:

1) русская армия, не вступая в Баку, по железной дороге отправится на помощь Турции;

2) независимость и территориальная целостность Азербайджанской Республики будет надежно защищена от любых агрессивных действий и аннексий;

3) азербайджанская армия будет сохранена;

4) будет обеспечена полная свобода деятельности азербайджанских политических партий;

5) не будут преследоваться бывшие государственные деятели, члены правительства и парламента, все служащие правительственных учреждений останутся на своих местах, замещаются только лица, занимающие ответственные посты;

6) окончательная форма управления Азербайджана будет определена высшим законодательным учреждением Азербайджана в лице Совета рабочих, крестьянских и аскерских депутатов, избранного свободным демократическим путем.

Лишь 29 апреля в 2 часа дня Революционный Комитет Азербайджана обратился к Советскому правительству с официальной просьбой об оказании «немедленной реальной помощи путем присылки отрядов Красной Армии».[12] Но, в таком обращении не было никакой необходимости, т. к. XI Красная Армия уже вторые сутки находилась на территории Азербайджана. Единственной целью этого обращения было показать, что Азербайджанское правительство свергнуто самим азербайджанским народом. Однако, тот факт, что XI Красная Армия вступила в пределы Азербайджанской Республики до того, как их попросили официально, и то, что бакинские большевики подготовили свое выступление в тесном взаимодействии с XI Красной Армией, о чем свидетельствуют вышеизложенные факты, доказывает, что правительство Азербайджанской Республики было свергнуто в результате интервенции XI Красной Армии.

С интервенцией Азербайджана XI Красной Армией, азербайджанский народ вступил в новый этап своей истории, став вместе с другими народами империи, участником невиданной в мировой истории эксперимента. Вот далеко неполный перечень «успехов», достигнутых на сегодняшний день азербайджанским народом в ходе этого эксперимента: потеря своего истинного названия - по злому умыслу Сталина азербайджанские тюрки (азери тюрклери) в один «прекрасный миг» стали азербайджанцами; уничтожение всего цвета азербайджанской интеллигенции в 30-х годах; две реформы азербайджанской письменности, в результате чего азербайджанцы оказались отрезанными от своей тысячелетней письменной традиции, от своих исторических корней и культурного наследия; хищнический грабеж национальных богатств страны и превращение Азербайджана в сырьевой придаток метрополии; катастрофическое экологическое состояние многих районов Азербайджана и т. д. Впрочем, это уже тема другого исследования.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Судьба распорядилась так, что слишком мало времени всего 23 месяца было отпущено руководителям Азербайджанской Демократической Республики для осуществления своих планов и задумок. Однако, несмотря на это обстоятельство, свою главную задачу они все же успели выполнить достойно, создав те идеалы свободы и независимости, которые в наши дни начинают свою вторую жизнь. Сегодня, в изменившихся условиях носителями этих идеалов являются другие общественно-политические силы, за которыми будущее Азербайджана. Ополчаться против них, ставить перед ними преграды можно, но устранить их из азербайджанской истории нельзя.

Конечно, с высоты сегодняшнего дня, основателей Азербайджанской Демократической Республики можно было бы упрекнуть в кое-каких ошибках, которые, кстати, они и сами не отрицали. Но все-таки не следует забывать, что Азербайджанская Республика пала не в результате внутренних неурядиц, а вследствие внешней агрессии.

Склоняя свои головы перед памятью всех сыновей и дочерей азербайджанской земли, отдавших свои жизни за свободу и независимость Родины, мы вслед за эстонским поэтом Рейном Вейдеманном повторяем:

Чужой властью попранные

Жертвы и герои,

За землю родную павшие,

Во имя и во славу вашу

Веруя, и надежду храня,

Мы не отступим от цели –

Свобода, свобода, свобода!