ПЕРВЫЕ ШАГИ АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ (МАЙ — НОЯБРЬ 1918 г.)

30 мая 1918 года министры иностранных дел всех основных мировых государств были проинформированы о создании Азербайджанской Демократической Республики. В радиотелеграмме, отправленной в Стамбул, Берлин, Вену, Париж, Лондон, Рим, Вашингтон, Софию, Бухарест, Тегеран, Мадрид, Гаагу, Москву, Стокгольм, Киев и Токио, сообщалось: «Министру иностранных дел. По распадению федеративной Закавказской Республики, после выхода от нее Грузии, Национальный Совет Азербайджана, 28 мая 1918 года объявил независимость Азербайджана, в состав которого входят восточное и южное Закавказье, и провозгласил Азербайджанскую Республику. Уведомляя Вас об изложенном, имею честь просить Ваше Превосходительство сообщить об этом Вашему Правительству. Временное местонахождение моего Правительства в городе Гяндже. Хойский - Председатель Совета Министров Азербайджанской Республики».[1]

4 июня 1918 г. между Турцией и Азербайджанской Республикой был заключен договор о мире и дружбе, который с азербайджанской стороны подписали М. Э. Расулзаде и М. Г. Таджикский.

16 июня Азербайджанское правительство переехало из Тифлиса в Гянджу и сразу же оказалось перед лицом сложных внутренних и внешних проблем. К этому времени по просьбе Азербайджанской Республики в Гяндже уже находилась турецкая военная миссия в составе 300 советников. Миссию возглавлял Нури-паша.

Для определенных кругов азербайджанской буржуазии и помещиков Национальный Совет и созданное им правительство казалось слишком левым и революционным. Именно эти круги начали активную кампанию против Национального Совета, втянув в нее Нури-пашу, обладавшего реальной властью в городе. Тенденциозно информированный этими кругами, Нури-паша отказался даже принять делегацию Национального Совета, выразив тем самым свое недоверие к нему, что повлекло за собой серьезный политический кризис. На карту было поставлено само существование независимого Азербайджана, т. к. в это время очень сильна была тенденция «илхага» - присоединения Азербайджана к Турции. Однако, с помощью советника Нури-паши, Ахмедбека Агаева удалось добиться компромисса. А Агаев предложил распустить Национальный Совет и сформировать новый правительственный кабинет.

17 июня с целью обсуждения этих предложении собрался Национальный Совет Азербайджана. Открывая заседание Совета, М. Э. Расулзаде сказал: «Эфендилар! Открываю заседание Национального Совета в тяжелое ответственное время при чрезвычайных условиях. В вопросах, предстоящих нашему сегодняшнему обсуждению, мы должны прежде всего не поддаваться чувствам и, понимая всю ответственность и чрезвычайность положения, обсудить его с должной хладнокровностью. Сегодня мы должны принять во внимание создавшееся положение, оставаясь верными принципу. Возможно, что принимаемое нами сегодня постановление будет нашим несчастьем, но если выход из создавшегося положения зависит единственно от этого постановления, мы должны принять его. Не отказываясь от патриотизма, мы должны отречься от политики для политики. Если для поэтов и художников нужен принцип «искусство для искусства», для политиков это неприемлемо».

М. Э. Расулзаде выразил надежду, что члены Национального Совета «признавая значение момента, при принятии решения будут руководствоваться интересами Родины и нации, а не политическим искусством и этим докажут свой патриотизм».[2]

После продолжительных и бурных дебатов Национальный Совет принял две резолюции:

1. «О правах и обязанностях Временного Правительства» — «Временное Правительство не вправе отменить государственной независимости и существующей политической свободы и изменить революционные законы по аграрному и другим подобным важным вопросам, оно обязано не позже шести месяцев созвать Учредительное Собрание Азербайджана, в других вопросах управления оно пользуется всей полнотой прав».[3]

2. «О роспуске Национального Совета Азербайджана» - «Принимая во внимание тяжелое положение Азербайджана, во внутренней и внешней жизни передать всю полноту власти образованному под председательством Фатали Хана Хойского Правительству, обязав последнее никому не уступать своей власти, кроме созываемого в кратчайший срок Учредительного Собрания».[4]

Заключительной речью на заседании Национального Совета выступил М. Э. Расулзаде. Он, в частности, заявил: «Азербайджанский идеал, рожденный вследствие мировой войны и русской революции и делающий первый шаг на арене политической жизни, переживает невыразимо важные минуты. Дойдет ли это новорожденное тюркское политическое дитя до совершеннолетия, займет ли место в ряду других народов или погибнет как хилый ребенок? Вот вопрос, занимающий все умы. Вот момент, когда на долю лиц, взявших в свои руки судьбу Азербайджана, выпадает самый трудный, но вместе с тем самый важный долг - не дать погибнуть новорожденному Азербайджану...»

Продолжая свое выступление, М. Э. Расулзаде подчеркнул, что «уход со сцены учреждения, являющегося хотя отчасти народным представительством во временной столице Азербайджана г. Гяндже, без сомнения должно считаться отступлением демократии и успехом реакционных сил. Это отступление усилит черные грязные силы в ущерб чистых. Но, господа, не обманем себя внешним видом, не будем думать так поверхностно, не будем отчаиваться. Эфендилар, будем надеяться, что скоро увидимся в Баку, столице Азербайджана в Учредительном Собрании. Да здравствует Азербайджан! Да здравствует тюркский народ!»[5]

Действительно, июньские события означали, что маятник политической жизни Азербайджана резко качнулся вправо. В новом правительстве Ф. X. Хойского уже не было представителей левых партий мусульманского социалистического блока и «Гуммета». После этих событий многие левые партии, в том числе «Мусават», фактически вынуждены были приостановить свою деятельность, или ограничить ее. Турецкие правительственные крути с целью отстранения от активной политической деятельности в Азербайджане левых, прогрессивно настроенных политических деятелей, пригласили многих из них в Стамбул, под предлогом необходимости вести переговоры. Среди этих деятелей находились - М. Э. Расулзаде, А. Сафи-кюрдский, X. Хасмамедов. Однако левые силы добились главного - сохранили независимость Азербайджана.

В правительственном воззвании от 17 июня 1918 г. к народу Азербайджана говорилось: «Одной из ближайших задач правительства является национализация всех правительственных учреждений, суда и школы».[6] Первым шагом в этом направлении стало объявление 27 июня 1918 г. азербайджанского языка государственным языком. Правда, в связи с нехваткой грамотных лиц на азербайджанском языке, временно допускалось употребление в правительственных учреждениях русского языка.

Правительственным постановлением от 24 июня 1918 г. государственным флагом Азербайджанской Республики был признан флаг, изготовленный из красной материи, с изображением белого полумесяца и белой восьмигранной звезды на красном фоне. 9 сентября 1918 г. этот флаг был заменен трехцветным флагом, состоящим из голубого, красного и зеленого цветов с белым полумесяцем и восьмигранной звездой. Три цвета государственного флага Азербайджанской Республики, по выражению М. Э. Расулзаде, «символизировали тюркскую национальную культуру, современную европейскую демократию и исламскую цивилизацию».[7]

Между тем, над молодой Азербайджанской Республикой нависла смертельная угроза, т. к. 12 июня 1918 г. по приказу С. Г. Шаумяна вооруженные силы Бакинского Совета начали наступление на Гянджу. Азербайджанское правительство вынуждено было обратиться за военной помощью к Турции и, в соответствии с 4-й статьей турецко-азербайджанского договора от 4 июня 1918 г., такая помощь была немедленно оказана. Объединенные турецко-азербайджанские войска в бритве под Геокчаем, которая продолжалась 4 дня, с 27 июня по 1 июля, разгромив вооруженные силы Бакинского Совета, приостановили их продвижение к временной столице Азербайджана — Гяндже.

В неудаче Красной Армии немалую роль сыграло то, что азербайджанское население, и в первую очередь крестьяне, враждебно относились к ней, т. к. Красная Армия в основном состояла из небоеспособных армянских добровольцев под командованием дашнакских офицеров, которые ненавидели азербайджанцев и терроризировали мирное азербайджанское население. Хотя народный комиссар Бакинского Совета по делам армии и флота Г. Н. Корганов в прокламации, выпущенной перед наступлением на Гянджу, утверждал, что азербайджанцы «ждут Красную Армию, как освободителя»[8], но истинное положение дел отражает высказывание Сурена Шаумяна: «Благодаря своим реквизициям, презрительному отношению и постоянным расстрелам под предлогом шпионажа в пользу противника, но в действительности диктуемые ненавистью к азербайджанцам, они (армянские командиры Советских войск) могли вызвать только отрицательное отношение к Советской власти.

Поэтому, теперь можно сделать вывод, что наступление, начатое Красной Армией, было ошибкой».[9]

Мирным путем был разрешен территориальный спор между Азербайджаном и Грузией из-за Закатальского округа. 26 июня 1918 г. Национальный Совет Закатальского округа, «учитывая, что по культурно-экономическим, бытовым и религиозным условиям, по роду занятий, промышленности и языку Закатальский округ и Азербайджан являются однородными элементами и, что сношения и товарообмен с крупными торгово-промышленными центрами для Закатальского округа возможен только через Азербайджан, и находя, что присоединение к Азербайджанской Республике является наиболее отвечающим целям и интересам Закатальского округа»[10], единогласно постановил присоединить Закатальский округ к Азербайджанской Республике.

Летом 1918 г. главной проблемой для Азербайджанского правительства являлось освобождение Баку от врагов азербайджанской независимости. С этой целью большое значение придавалось строительству вооруженных сил молодой республики, что было связано с немалыми трудностями, т. к. до революции азербайджанцы в армию не призывались и, соответственно, не имели навыков военной службы. Офицерских кадров из азербайджанцев можно было пересчитать по пальцам. Тем не менее, были осуществлены определенные шаги с целью укрепления обороноспособности республики. 26 июня 1918 г. мусульманский корпус был переименован в «отдельный Азербайджанский корпуса». 11 августа была объявлена всеобщая мобилизация и все граждане Азербайджанской Республики мусульманского вероисповедания 1894—1899 гг. рождения были призваны на службу в армии. 1 сентября было создано военное министерство. Военным министром стал премьер-министр Ф. X. Хойский, а его заместителем генерал Мехмандаров. Однако за короткий срок невозможно было создать боеспособную армию, и в освобождении Баку огромную помощь Азербайджанской Республике оказали турецкие войска.

Тем временем, 31 июля 1918 г. вследствие предательства эсеров, меньшевиков и дашнаков Советская власть в Баку прекратила свое существование. Власть в городе перешла в руки т. н. «Диктатуры Центрокаспия», состоящей в основном из эсеров и дашнаков. Именно эту антинародную диктатуру свергли азербайджанские войска, 15 сентября 1918 г. освободившие Баку. Лишь через три дня турецкие войска вошли d город. 17 сентября Азербайджанское правительство во главе с Ф. X. Хойским прибыло из Гянджи в Баку.

К концу октября международная обстановка приняла новый, неожиданный оборот, поставивший Азербайджанскую Республику перед еще одним серьезным экзаменом. Турция, как побежденная сторона в первой мировой войне, вынуждена была 30 октября 1918 г. заключить Мудросское перемирие с Великобританией. Согласно этому перемирию Турция обязалась вывести свои войска из Закавказья, в том числе из Азербайджана. Закавказье объявлялось сферой влияния Великобритании, и английские войска должны были быть введены в Баку.

Впоследствии, М. Э. Расулзаде так описывал положение Азербайджанской Республики: «Турецкая армия ушла, нет и азербайджанских частей. Потому что прибывшее командование не признавало войск, назвавшихся азербайджанскими частями. Собственно говоря, азербайджанские войска не представляли собой организованной силы. Из письма Нури-паши, написанного мне в бытность мою председателем Национального Совета, выяснилось, что азербайджанские войска были численностью 1500 человек, которые не были сосредоточены в одном месте и были расположены в различных пунктах страны. Сила, поддерживавшая в это время Азербайджанское правительство в Баку, была численностью в 500 человек. Если бы даже предположить, что была бы даже сила, естественно немыслимо было для Азербайджана открыть военные действия против той силы, перед которой капитулировали Германия и Турция. Поэтому вопрос должен был разрешиться дипломатическим путем».[11]

Для переговоров с командующим английскими войсками в Персии генералом Томсоном в Энзели была направлена делегация Азербайджанской Республики в составе Н. Усуббекова, А. Агаева и М. Рафиева. Результаты переговоров оказались неутешительными для азербайджанской делегации. Генерал Томсон, находившийся в то время под влиянием сил, враждебных идее азербайджанской государственности, отказался признать Азербайджанское правительство и заявил, что «республики, родившейся согласно всеобщему желанию азербайджанского народа, не существует; имеется только правительство, организованное интригой турецкого командования».

Правда, он сделал и такую оговорку: «раз вы настаиваете на обратном то тогда расследуем на месте и вынесем соответствующее решение».[12] Генерал Томсон перед отбытием в Баку выступил с декларацией следующего содержания:

«

I. К 10 часам утра 17-го ноября Баку должен быть очищен от всех войск, как азербайджанских, так и турецких;

II. Баку с его нефтяными промыслами будет оккупирован, тогда как остальная часть страны останется под контролер азербайджанского правительства и его войск;

III. Азербайджан официально не признается, но представители Англии, Франции и Америки установят связи с его правительством де-факто.

IV. Все организации и учреждения будут функционировать как обычно за исключением следующих изменений:

а) генерал Томсон будет генерал-губернатором Баку;

б) англичанин возглавит городскую полицию;

в) Городской Думе снова будет предоставлена свобода действия;

г) Азербайджан не будет исключен из дискуссии относительно принципа национального самоопределения на Парижской мирной конференции;

д) Л. Бичерахов и его части вступят в Баку вместе с британскими войсками;

е) вооруженные армяне не будут допущены в Баку».[13]

17 ноября 1918 г. английские войска прибыли в Баку. По прибытии в Баку генерал Томсон обратился с воззванием к населению города, в котором слово «Азербайджан» даже не упоминалось, что было еще одним свидетельством негативного отношения англичан к азербайджанской независимости. Кавказ рассматривался частью России, а последняя называлась союзником, которому англичане стараются оказать помощь.

В такой сложной политической обстановке Национальный Совет Азербайджана после пятимесячного перерыва, 16 ноября 1918 г. вновь собрался в столице Азербайджана Баку. В принятом Национальным Советом обращении к гражданам Азербайджана, в частности, отмечалось: «Все граждане Азербайджана без различия религии и национальности, сыны одной родины, должны протянуть руку друг другу, чтобы возможно лучше устроить свою жизнь в пределах общей родины, чтобы сообща ковать свое счастье, лучшее будущее. Особенно большая обязанность и ответственность падает на азербайджанских тюрок, составляющих огромное большинство населения Азербайджана. Поэтому они должны быть более терпимыми, нести больше тягости и идти на самопожертвование».[14]

19 ноября Национальный Совет принял «Закон об образовании Азербайджанского парламента».[15] В связи с чрезвычайными обстоятельствами и невозможностью в данной ситуации созвать Учредительное Собрание Азербайджана, было решено преобразовать Национальный Совет в общегосударственное законодательное учреждение Азербайджанский парламент. В законе подчеркивалось, что Азербайджан населен не одними азербайджанскими тюрками и поэтому в парламенте должны быть представлены все живущие в нем национальности строго пропорционально национальному составу населения Азербайджанской Республики. Из 120 депутатских мест в Азербайджанском парламенте 80 представлялось азербайджанским тюркам, 21 - армянам, 10 - русским, по одному немцам, евреям, грузинам и полякам. 5 мест в парламенте было отведено представителям профессиональных организаций.

С целью привлечения к работе парламента представителей Русского Национального Совета Национальный Совет Азербайджана занял гибкую позицию. 24 ноября 1918 г. Национальный Совет Азербайджана заявил, что, несмотря на «Акт о независимости» от 28 мая, он не настаивает на немедленном признании независимости Азербайджана и находит, что:

«1. Вопрос о политическом положении и формы устройства Азербайджана окончательно должны быть разрешены на Всеобщей Мирной Конференции.

2. До этого момента существующее фактическое положение в системе управления Азербайджана сохраняет свою силу.

3. Если Всероссийское Учредительное Собрание с участием представителей всех самоопределившихся народов России соберется до Всеобщей Мирной Конференции, то Азербайджан примет в нем участие и будет отстаивать свои принципы по вопросу о самоопределении».[16]

Однако, Русский Национальный Совет, считавший Азербайджан собственностью России и поэтому не признававший праве азербайджанского народа на национальное самоопределение, отказался делегировать своих представителей в азербайджанский парламент. Русский Национальный Совет потребовал от азербайджанского правительства признания верховной власти Уфимского правительства Колчака. Даже генерал Томсон, которого трудно было обвинить в симпатиях к азербайджанскому правительству, посчитал это требование Русского Национального совета чрезмерным и необоснованным.

События вокруг открытия азербайджанского парламента убедили генерала Томсона в том, что азербайджанское правительство является единственной серьезной политической силой в Баку, с которым можно вести конструктивный диалог. Именно с этого момента началось сближение между английской администрацией и Азербайджанским правительством. Таким образом, реализм и гибкость политики Азербайджанского правительства позволили выйти из, казалось бы, тупиковой ситуации.