ОТ ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ К СОЗДАНИЮ АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ РЕСПУБЛИКИ (ОКТЯБРЬ 1917 г. — МАЙ 1918 г.)

Известие о победе вооруженного восстания в Петрограде достигло Баку 26 октября. В тот же день состоялось экстренное собрание с участием представителей различных политических партий, профсоюзов, воинских частей и Каспийской флотилии, где обсуждался вопрос о власти. Меньшевикам, эсерам и дашнакам, несмотря на активное противодействие большевиков, удалось добиться решения о создании Комитета общественной безопасности в качестве высшего государственного органа власти в Баку. Левые эсеры также проголосовали за создание данного Комитета.

Не согласившись с таким решением, большевики решили вынести вопрос о власти на обсуждение широких масс. Со второй попытки, 2 ноября на конференции расширенного Бакинского Совета большевикам удалось добиться объявления Бакинского Совета высшей властью в городе. Был избран новый состав Исполнительного Комитета Бакинского Совета, куда вошли М. В. Басин, Н. П. Вацек, П. А. Джапаридзе, И. Т. Фиолетов, С. Г. Шаумян и другие. Председателем Исполкома Бакинского Совета был вновь избран С. Г. Шаумян.

Следует подчеркнуть, что большевистские организации в Азербайджане, как и во всем Закавказье, были немногочисленными, имея наибольшее влияние среди русского населения и солдат, а также у отдельных представителей местной интеллигенции. Представители коренных народов региона в подавляющем своем большинстве шли за национальными партиями. Однако, недостаток численности большевики компенсировали чрезвычайной активностью и почти фанатичной преданностью своим идеалам. Именно благодаря этим качествам они, являясь меньшинством в Бакинском Совете, заняли все ключевые посты в его Исполкоме, включая пост его Председателя. Что касается «Мусавата», то партия доброжелательно встретила Октябрьскую революцию, с которой она связывала свои надежды на реализацию права на самоопределение наций, вплоть до отделения и создание автономного Азербайджана. В резолюции по текущему моменту, принятой партией «Мусават» 7 ноября, говорилось: «Вся деятельность Временного Правительства, в особенности его внешняя политика, направленная к затягиванию мировой войны, и позиция, занятая им по отношению к национальным требованиям народов России, не могла удовлетворить российскую демократию и делала очевидным скорое падение этого правительства». Далее в резолюции отмечалось, что «переход власти в руки лишь одной определенной партии демократии может всецело подвергнуть опасности саму революцию, в результате чего неминуемо усиление и торжество контрреволюции. Исходя из этой общей позиции, партия «Мусават» считает, что власть должна быть демократической, однородной и создана из представителей революционной демократии, без различия национальности и партии, сообразно реальной силе каждой партии».[1] При этом «Мусават» указал на нецелесообразность «ликвидации конфликта, возникшего среди бакинской демократии, путем подавления большевизма». «Мусават», находя необходимым мирное решение конфликта, «призвал всю демократию к тактике примирения и, признав действия «Революционного Комитета общественной безопасности» вредными для политики примирения и соглашения, заявил о невозможности для себя участвовать в этом комитете».[2]

Расширенное заседание Бакинского Совета встретило данную резолюцию «Мусавата» продолжительными аплодисментами. Заручившись поддержкой «Мусавата», Бакинский Совет 12 ноября принял решение о роспуске Комитета общественной безопасности. Комитету ничего не оставалось, как подчиниться этому решению.

Таким образом, в первые дни после Октябрьской революции большевики и «Мусават» в Баку практически по всем основным вопросам текущего момента занимали аналогичную или близкую позицию. Несмотря на кажущуюся, на первый взгляд, парадоксальность такого положения, оно имело свою логику и диктовалось условиями политической ситуации.

Лидеры «Мусавата» отдавали себе отчет в том, что великодержавная политика меньшевиков и эсеров, в случае их прихода к власти, вряд ли что-либо изменит в положении национальных меньшинств России, в том числе и азербайджанского народа. Поэтому «Мусават» проголосовал за роспуск Комитета общественной безопасности, состоявшего в основном из меньшевиков и эсеров. В отличие от двух последних, проповедовавших идею «единой и неделимой России», а также дашнаков, чья националистическая политика своим острием была направлена против азербайджанцев, большевики в то время были единственной партией, провозгласившей принцип самоопределения наций, вплоть до отделения. Это пробудило надежду у руководства «Мусавата», что большевики сдержат свои обещания и предоставят Азербайджану право на самоопределение. Эта надежда у них укрепилась еще больше после первых декретов Советской власти. 2 ноября 1917 г Советское правительство обнародовало «Декларацию прав народов России», провозгласившей принципы национальной политики новой власти:

1)  Равенство и суверенность народов России.

2) Право народов России на свободное самоопределение, вплоть до отделения и образования самостоятельного государства.

3) Отмена всех и всяких национальных и национально-религиозных привилегий и ограничений.

4) Свободное развитие национальных меньшинств и этнографических групп, населяющих территорию России».[3]

Вслед за этой декларацией Совет народных комиссаров принял «Обращение к трудящимся мусульманам России и Востока», в котором, в частности, отмечалось: «Отныне ваши верования и обычаи, ваши национальные и культурные учреждения объявляются свободными и неприкосновенными. Устраивайте свою национальную жизнь свободно и беспрепятственно, Вы имеете право на это».[4]

В вопросах войны и мира, большевики и «Мусават» также занимали одинаковую позицию. В отличие от меньшевиков, эсеров и дашнаков, выступавших за продолжение войны до победного конца, эти партии были за немедленное прекращение войны и заключение мира без аннексий и контрибуций.

Программа «Мусавата» по рабочему вопросу, принятая на I съезде партии, полностью совпадала с программой-минимум большевиков по данному вопросу.

Однако, сотрудничество между «Мусаватом» и большевиками носило чисто конъюнктурный характер, тогда как стратегические цели этих партий резко расходились. По мере того как «Мусават» становился все сильнее, отношения между ним и Бакинским Советом все более ухудшались. Конференция мусульманских национальных комитетов Закавказья (9—12 ноября 1917 г., Баку), проходившая под руководством «Мусавата», решила срочно созвать национальное Учредительное Собрание с целью реализации права на самоопределение и создания автономного Азербайджана. На конференции было подчеркнуто, что «характер момента требует от руководителей судеб нации решительности и определенности, а также умения объединить все живые силы нации в общей упорной работе и создать новую автономную единицу в Российской федерации».[5] Решения конференции были явным сигналом к отделению, хотя Бакинский Совет предпочел открыто не реагировать на это. Однако столкновение между этими двумя политическими силами было неизбежным и Совет тщательно готовился к удару по «Мусавату».

Тем временем, С. Г. Шаумян продолжал укреплять свои позиции. 16 декабря 1917 г. на заседании Совета Народных Комиссаров по предложению И. В. Сталина С. Г. Шаумян был назначен Чрезвычайным комиссаром Кавказа.

Власть Бакинского Совета дальше окрестностей города не распространялась. Остальная часть Закавказья управлялась Закавказским комиссариатом, созданным 11 ноября 1917 г. взамен ОЗАКОМа. В Закавказское правительство, возглавляемое Е. Гегечкори, вошли трое представителей Азербайджана: Ф. X. Хойский, М. Ю. Джафаров и X. Хасмамедов.

Интересно отметить, что, потерпев неудачу при захвате власти в Тифлисе, руководители грузинских большевиков — Ф. Махарадзе, Б. Мдивани, О. Торошелидзе и другие, наотрез отказались от подготовки вооруженного восстания вопреки указаниям В. И. Ленина и И. В. Сталина. Грузинские большевики заявили, что они «решительно и определенно заявляют, что не собираются выходить за пределы Тифлиса. Ни одного выстрела! Ни одна пуля не должна пронзить грудь рабочего, грудь солдата! Мы всегда были убеждены в том, что вопрос, который вызвал конфликт, может быть разрешен мирным путем».[6]

23 февраля 1918 г. в Тифлисе открылся Закавказский Сейм — законодательный орган Закавказья. В его состав вошли депутаты, избранные от Закавказья во Всероссийское Учредительное Собрание. В Сейм дополнительно были кооптированы представители различных партий в соответствии с полученными ими голосами на выборах Учредительного Собрания. Азербайджанская фракция Сейма состояла из 44 депутатов, представляющих партии «Мусават», «Иттихад», «Гуммет» и мусульманский социалистический блок. Лидером азербайджанской фракции являлся М. Э. Расулзаде.

Между тем, в Баку приближался к развязке конфликт между Бакинским Советом и партией «Мусават». Руководители Бакинского Совета прекрасно понимали, что «Мусават» является наиболее сильнейшим их политическим противником. Это признавал и сам С. Г. Шаумян: «С самого начала самая слабая политическая партия в Закавказье «Мусават», которая сорганизовалась во время этой революции, которая не имела никаких организаций, никаких партийных традиций, никакой власти, которая не играла никакой роли в начале революции, к началу второго года оказалась самой сильной политической партией в Закавказье».[7] Следовательно, партию «Мусават» следовало убрать с пути, чтобы чувствовать себя в полной безопасности.

В это время не только «Мусават», но и широкие массы азербайджанского народа требовали предоставления автономии Азербайджану. В письме из ЦК РКП (б) от 19-го марта 1918 г., то есть накануне мартовских событий, адресованном Шаумяну и Джапаридзе, в частности говорилось: «Если мусульмане требуют автономии, нужно им ее дать».[8] Однако С. Г. Шаумян был ярым противником идеи автономии Азербайджана. По иронии судьбы, именно накануне событий, 15 марта «Бакинский рабочий» опубликовал письмо В. И. Ленина Шаумяну, где тот подвергался резкой критике за непризнание права наций на самоопределение и идеи автономии.[9] Эти ошибки не были чем-то новым для С. Г. Шаумяна. Так, еще в 1914 г., В. И. Ленин, указывая на его ошибки в национальном вопросе, писал: «Не стыдно ли российскому марксисту стоять на точке зрения армянского курятника?... из «армянской» слепоты Вы становитесь подручным Пуришкевичей и их национализма».[10] Все эти замечания В. И. Ленина были просто проигнорированы Шаумяном. Естественное и вполне законное требование азербайджанцев предоставить автономию Азербайджану С. Г. Шаумян интерпретировал как «мечту азербайджанских националистов» сделать Баку «столицей Азербайджанского ханства».[11] Таким образом, священное для каждого народа чувство Шаумян считал национализмом, и такая позиция великодержавного шовинизма не могла не привести к трагедии.

Удивительно то, что С. Г. Шаумян, занимавший непримиримую позицию в отношении азербайджанской автономии, держал в кармане декрет, подписанный В. И. Лениным, о предоставлении автономии Армении на территории Турции, оккупированной русскими войсками.[12] По этому декрету С. Г. Шаумян обязывался оказывать помощь армянским организациям «для проведения в жизнь национальной идеи, которую ждал в течении веков угнетенный армянский народ».

Мартовские события 1918 г., приведшие только в Баку к гибели около 10 тысяч ни в чем не повинных людей, в подавляющем своем большинстве азербайджанцев, являются одной из страшных и трагических страниц азербайджанской истории. На протяжении десятилетий эти события нашей историографией преподносились как гражданская война, якобы спровоцированная мусаватистами, и победа в которой еще больше укрепила Советскую власть в Баку; совершенно замалчивался тот факт, что именно мартовские события стали началом конца этой власти. Даже такая одиозная фигура, как А. И. Микоян в 1923 году, выступая на V съезде АКП (б), вынужден был признать: «Мартовские события имели другим своим последствием еще большее отчуждение мусульманских трудовых масс от Советской власти».[13]

Что же случилось тогда в Баку?

Из-за закрытия железной дороги между Баку и Тифлисом, в городе скопилось несколько тысяч вооруженных армян-солдат, возвращающихся с персидского и западного фронтов домой или направляющихся на Кавказский фронт. Сюда следует добавить и тысячи хорошо вооруженных боевиков партии «Дашнакцутюн». У азербайджанцев же, в том числе у партии «Мусават», тогда в Баку и его окрестностях не было сколь-нибудь крупных военных формирований. Впоследствии лидер «Мусавата» М. Э. Расулзаде по этому поводу отмечал: «В мартовских событиях обвиняли «Мусават». Это было совершенно безосновательно, т к. для объявления войны нужно было располагать хоть какой-нибудь физической силой, которой у «Мусавата» не было. Другие обвиняют «Мусават» в том, что он вызвал мартовские события путем защиты идеи автономии Азербайджана. Это может быть похоже отчасти на правду. Если бы мы покорно гнули головы перед врагами нашей свободы, не было бы, может быть, этих событий. Но мы этого сделать не могли. Мы открыто в то время требовали автономию для Азербайджана. Этим мы увеличивали число наших врагов. Наши враги говорили, что автономию Азербайджана желают некоторые лица для своих личных интересов и что это не есть желание всего азербайджанского народа.

Но они отлично знали, что народ идет за «Мусаватом». Ведя с нами борьбу, они вели борьбу с азербайджанским народом. Все так называемые левые партии направляли свои удары на «Мусават». Наша партия всячески старалась избегнуть этих событий. Она через газету «Ачыг Сёз» обратилась к населению с призывом не поддаваться эмоциям, но тем не менее война была начата. Известия о мартовских событиях достигли членов ЦК (партии «Мусават» — А. Б.) в Гяндже и Тифлисе».[14]

Азербайджанцы в Баку и его окрестностях оказались фактически безоружными и беззащитными перед хорошо вооруженными армянскими воинскими частями. В такой обстановке, вместо того, чтобы разоружить многотысячные армянские части, 29 марта на пароходе «Эвелина» обезоружили несколько сот офицеров и солдат Мусульманской дивизии[Речь идет о солдатах и офицерах и т. н. «Татарского кавалерийского полка», состоящего из азербайджанцев, знаменитой «Дикой дивизии». После расформирования дивизии солдаты и офицеры полка вернулись на родину, и часть из них в то время находилась в Баку.], которые собирались отплыть в Ленкорань. Возникает вопрос: если руководители Бакинского Совета действительно не хотели войны и кровопролития, как они уверяли, то почему воспрепятствовали мирному уходу из города единственной вооруженной группы азербайджанцев? Организаторы этого инцидента явно хотели спровоцировать азербайджанцев на ответные действия, чтобы получить повод для развязывания настоящей войны против них. К сожалению, они в своих расчетах не ошиблись. Разоружение азербайджанских частей вызвало справедливое возмущение азербайджанского населения Баку. 30 марта с утра в различных районах города начались стихийные митинги азербайджанцев, требовавших возвращения отнятого оружия. Ситуация с каждой минутой накалялась, положение не спасло даже обращение партии «Мусават» к населению с призывом проявить сдержанность. Провокационный обстрел конного отряда Красной Армии послужил поводом для начала крупномасштабной военной операции против мирного азербайджанского населения. Собственные слова С. Г. Шаумяна свидетельствуют о том, что ему нужен был лишь повод: «Мы воспользовались поводом, первой попыткой вооруженного нападения на наш конный отряд, и открыли наступление по всему фронту... у нас были уже вооруженные силы — около 6 тысяч человек. У «Дашнакцутюн» имелось также около 3—4 тысяч национальных частей, которые были в нашем распоряжении. Участие последних придало отчасти гражданской войне характер национальной резни, но избежать этого не было возможности. Мы шли с о з н а т е л ь н о (разрядка наша - А. Б.) на это. Если б они взяли верх в Баку, город был бы объявлен столицей Азербайджана».[15] (?!)

Фактически велось целенаправленное уничтожение мирного азербайджанского населения, т. к. организованных воинских частей у азербайджанцев, как уже было отмечено, в городе не было. Самолеты подвергали бомбардировке азербайджанские кварталы, а выдвинутые к берегу корабли Каспийской флотилии вели прицельный обстрел из своих орудий этих кварталов. В насилиях над азербайджанцами особенно активное участие принимали именно армянские части. Немаловажное значение имел и тот факт, что в это время начальником штаба Красной Армии в Баку являлся полковник царской армии, член партии «Дашнакцутюн» 3. Аветисян. Следует подчеркнуть, что 3. Аветисян был не единственным представителем дашнаков в командном составе Красной Армии. Так, печально знаменитый своими зверствами над мирным азербайджанским населением Амазасп, командовал 3-й бригадой Красной Армии, другой представитель дашнакской партии, полковник царской армии Казаров являлся руководителем сводного отряда красноармейцев. Таким образом, не только армянские национальные части, но во многом и отряды Красной Армии в Баку контролировались партией «Дашнакцутюн», при полном попустительстве руководителей Бакинского Совета.

Азербайджанский большевик С. М. Эфендиев по этому поводу писал: «Дашнаки уничтожали не только мусаватистов, но всех мусульман вообще... Ход событий создал такое положение, при котором товарищи, стоявшие во главе Совета Шаумян, Джапаридзе и другие сами стали узниками дашнаков».[16] Даже после принятия ультиматума Бакинского Совета азербайджанцами, в городе не прекращались убийства и грабежи со стороны армянских частей. С. Г. Шаумян вынужден был признать, что «в результате гражданской войны пострадала масса бедных и бездомных мусульман», хотя, тут же подчеркивал: «... пришлось прибегнуть к помощи армянского полка, а победа настолько велика, что это мало омрачает действительность».[17]

Даже меньшевистская газета «Наш голос» квалифицировала события как национальную резню. А вот характеристика событий, данная газетой «Гуммет»: «Мы себя не обманывали и не обманываем. Мы отлично знаем, что борьба, носившая вначале политический характер, приняла в конце национальную окраску. Не только знаем, но даже имеем в руках факты и в надлежащее время с этими доказательствами (фактами) и руках, мы скажем Советской власти наше слово. Потому, пусть мусульмане не думают, что мы себя обманываем. Нет. Мы, оставаясь большевиками, не позволим в то же время, чтобы напрасно пролитая кровь мусульманской бедноты осталась без последствий. Всеми своими силами мы будем стараться выяснить все те подлости, которые были совершены но отношению к мусульманам».[18]

Та же газета опубликовала письмо Н. Нариманова Шаумяну, в котором подчеркивалось: «... эти события запятнали Советскую власть, бросив на нее черную тень. Если вы в ближайшее время не рассеете эту тень и не сотрете пятно, большевистская идея и Советская власть не смогут укрепиться и продержаться здесь. Вы знаете, что власть, взятая силой оружия, не может удержаться долго, если она не будет пользоваться авторитетом в массе».[19]

В. И. Ленин, предупреждая об опасности абсолютизации насильственных методов в революции, писал: «Настоящие революционеры погибнут (в смысле не внешнего поражения, а внутреннего провала их дела) лишь в том случае, - но погибнут наверное в том случае, — если потеряют трезвость и вздумают, будто «великая, победоносная, мировая» революция обязательно все и всякие задачи при всяких обстоятельствах, во всех областях действия может и должна решать по-революционному. Кто «вздумает» такую вещь, тот погиб, ибо он вздумал глупость в коренном вопросе, а во время ожесточенной войны (революция есть самая ожесточенная война) карой за глупость бывает поражение».[20] Именно так действовал в марте 1918 г. С. Г. Шаумян, заявлявший через полтора месяца после этих трагических событий: «Наша политика - гражданская война. И кто против этой политики, те слуги наших врагов».[21] Ценой этих «глупостей» Шаумяна, а вернее сказать — его преступлений, стала гибель тысячи невинных людей, и в конечном итоге - крах Советской власти в Баку, т. к. после марта азербайджанские массы отвернулись от этой власти.

Массовая резня азербайджанцев распространилась и за пределы Баку. В Кубу был отправлен большой отряд войск с пушками и пулеметами под командованием известного дашнакцакана Амазаспа. Отряд Амазаспа, вступив в город, убил около двух тысяч человек мужчин, женщин, детей. Амазасп был отправлен в г. Кубу с карательной целью, по желанию С. Г. Шаумяна, без ведома и согласия других комиссаров. Подбор воинов в этот отряд был сделан тогдашним военным комиссаром Г. Н. Коргановым, и он состоял исключительно из армян, принадлежащих к партии «Дашнакцутюн». В одной из своих речей к кубинцам Амазасп заявил: «Я герой армянского народа и защитник его интересов. Я прислан сюда (в Кубу) с карательным отрядом, чтобы отомстить вам за смерть тех армян, которые были убиты здесь две недели назад. Я прислан не для водворения порядка и установления Советской власти, а для отмщения вам за убитых армян, мне приказано было уничтожить всех мусульман от берегов Каспийского моря до Шахдага и жилища ваши сравнять с землей».[22]

До кубинских событий военными силами Бакинского Совета под командованием того же Амазаспа, а также Аветисова и Петрова была предана огню и полностью сожжена, вплоть до исторической Джума-мечети, Шемаха. Такая же участь постигла другие города Азербайджана – Ленкорань, Сальяны, Кюрдамир. А вот как характеризуют эти события «Очерки истории Коммунистической партии Азербайджана» (Баку, 1985), написанные в лучших традициях застойных времен: «Весной 1918 года с помощью бакинского пролетариата и при активной поддержке трудящихся установилась власть Советов в восточных уездах Азербайджана.

Так, прибывший из Баку отряд советских войск 14 апреля освободил Ленкорань. 17—18 апреля советским стал город Шемаха. 21 апреля была провозглашена Советская власть в Сальянах... 23 апреля Советская власть была провозглашена в Кубе» (с. 349). Комментарии, как говорится, излишни. Таким образом, непредвзятый и объективный анализ со всей необходимостью требует от исследователя сделать вывод о том, что события, о которых шла речь выше, являются ничем иным, как резней по национальному признаку. Мартовские события дают основание поставить под сомнение характер Бакинского Совета, как органа пролетарской диктатуры, т. к. под руководством С. Г. Шаумяна Совет вел борьбу не по классовому, а по национальному признаку, направляя свой главный удар не против классовых врагов пролетариата, а против азербайджанского народа и его политических партий, и в первую очередь против «Мусавата». При этом С. Г. Шаумян шел на откровенно беспринципный союз с армянскими националистическими группировками во главе с их авангардом - партией «Дашнакцутюн», а также с политическими партиями, стоявшими на позициях великодержавного шовинизма. Впрочем, для С. Г. Шаумяна принципы играли второстепенную роль, о чем свидетельствуют его собственные слова: «... мы не придаем большого значения тому, какая программа у партии «Мусават». Программа для нас важна постольку, поскольку она отражает социально-политические стремления представляемого партией класса. Но партийная теория не всегда соответствует практике».[24] Вот и в марте 1918 г. для С. Г. Шаумяна национальность оказалась сильнее идеологии, а необходимость сильнее абстрактного принципа.

После этих событий Бакинский Совет распустил Бакинскую Думу, возглавляемую Фатали Хан Хойским, ликвидировав таким образом последний оппозиционный Совету орган в городе. Как видим, январский 1918 г. акт небезызвестного матроса А. Н. Железнякова с благословенных берегов Балтики положил начало традиции, дошедшей в скором времени до не менее благословенных берегов Каспия.

После мартовских событий все надежды азербайджанцев были связаны с Закавказским Сеймом. 2 апреля Сейм был информирован о бакинских событиях. Представитель мусульманского социалистического блока 3. Г. Мамедбеков потребовал принятия срочных мер по пресечению беззаконий и зверств в отношении азербайджанцев в Баку, а М. Э Расулзаде пригрозил Сейму бойкотом, если не будет оказана помощь Азербайджану. Однако, грузинская и армянская фракции Сейма отказали Азербайджану в такой помощи, заявив, что «пока существует турецкая опасность, они не могут быть во вражде с большевиками».

Предвидя такую реакцию Сейма, 3. Г. Мамедбеков еще 1 апреля на заседании азербайджанской фракции предложил уйти из Сейма и покинуть Тифлис, а затем, пригласив представителей Дагестана, Чечни и Ингушетии, призвал их подумать о дальнейшей судьбе этих народов. Это предложение не было принято, т. к. после мартовских событий азербайджанская фракция Сейма стала мозговым политическим центром Азербайджана, и принятие данного предложения означало бы самоликвидацию такого центра, что было недопустимо в создавшихся условиях.

Между тем, ответственные представители сеймовой фракции партии «Дашнакцутюн» заявили, что они берут на себя устранение последствий бакинских событий на известных условиях, которые сводились к тому, чтобы будущая власть в Баку была бы не чисто азербайджанской, а интернациональной и армянские части оставались бы в Баку. Азербайджанская фракция, обсудив это предложение, решила: «Вся власть в Баку и Восточном Закавказье должна принадлежать азербайджанцам, и если мы потеряли эту власть временно, то лишь потому, чтобы вернуть ее целиком и окончательно».[25]

22 апреля 1918 г. Закавказье было провозглашено независимой федеративной республикой, а 26 апреля было сформировано новое правительство Закавказья под руководством А. Чхенкели. В состав нового Закавказского правительства вошли пять представителей Азербайджана: Ф. X. Хойский (министр юстиции), X. Мелик-Асланов (министр путей сообщения), Н. Усуббеков (министр просвещения), М. Г. Гаджинский (министр торговли и промышленности) и И. Гейдаров (министр государственного контроля).

Объявление независимости и сформирование нового правительства, однако, не улучшили ни внутреннее, ни внешнее положение страны. Закавказская власть была бессильна во внутреннем управлении. Фактически не было единой власти. Представители каждой из трех национальностей в Закавказском комиссариате, а затем в министерствах ставила интересы своей нации выше общекавказских интересов. Страна, не имеющая единой сильной власти, была охвачена анархией. Межнациональная вражда достигла своего апогея в Эриванской губернии. Массовая резня азербайджанцев со стороны армянских воинских частей в Эриванской губернии преследовала цель очистить эту территорию от азербайджанцев и этим создать компактное армянское население для объявления независимости Армении. В результате этих преступных действий дашнакских банд 80 тыс. азербайджанцев Эриванской губернии стали беженцами.

Хотя азербайджанская фракция потребовала от Сейма предпринять меры с целью водворения беженцев на места своего прежнего проживания, но это не дало никаких результатов.

Не менее тревожные сообщения поступали из Карсской области. 15 апреля А. X. Кантемир сделал сообщение о положении в Карсской области. Он, в частности, заявил: «Как передают греки-беженцы, отступающие перед натиском турецких войск, армянские воинские части, на своем пути буквально сметают мусульманские селения, предавая все огню, мечу и неописуемому ужасу дикого разгула. Женщин раздевали наголо, расставляя по краям больших дорог, откуда должны были проходить «победоносные армянские войска» с трофеями в виде грудных младенцев, надетых на штыки. Нужно иметь нечеловеческие нервы, говорили греки, чтобы видеть и перенести этот ад мучений, оглушенный душераздирающими криками обезумевших женщин и воплями беспомощных стариков».[26] По весьма неполным данным, «благодаря» зверствам генерала Арешева и капитана Мосесяна в Карсской области было уничтожено 82 мусульманских селения.

Во внешней политике также не было единства между представителями народов Закавказья. Да и как могло быть единство цели, если азербайджанцы обвиняли дашнаков в союзничестве с Бакинским Советом во время мартовских событий, тогда как партнеры по Сейму подозревали азербайджанцев в дружбе и соучастии с турками. Даже среди членов закавказской делегации, ведущих с Турцией мирные переговоры, не было согласия по основным вопросам. Таким образом, Закавказский Сейм пришел в тупик.

В этой обстановке грузины решили выйти из состава Закавказской федерации и объявить о независимости Грузии. 25 мая И. Церетели выступил по этому поводу на заседании азербайджанской фракции Сейма. Он заявил: «Социал-демократическая фракция и вообще грузинский сектор Сейма пришли к такому убеждению, что вокруг лозунга независимости объединить закавказские народности не удалось и факт распадения Закавказья уже налицо. Отсутствие единства особенно обнаруживалось во время переговоров с Турцией. Наша сторона игнорировалась, как сторона меньшинства, и мы теперь вынуждены объявить независимость Грузии. Мы очень дорожим единством и теперь' не теряем надежду на это единство в будущем на почве общих интересов. Мы уверены, что это удастся в будущем, но в данное время для нас другого исхода нет, как провозгласить самостоятельность Грузии. На завтрашнем заседании Сейма мы констатируем факт распадения Закавказской Республики».[27] Ему ответил Ф. X. Хойский, указавший, что «закавказские народы слишком тесно связаны между собой всевозможными общими интересами, чтобы легко было им расстаться, но если такова воля грузинского народа, то мы не имеем никакого права мешать этому, и азербайджанским тюркам, конечно, ничего не остается, как в зависимости от этого нового события принять соответствующее решение».[28] Далее Ф. X. Хойский заявил, что из беседы с членом Сейма и правительства X. О. Карчикяном узнал о том, что армянский сектор Сейма в случае отделения Грузии собирается провозгласить независимость Армении.

После всестороннего обсуждения политического момента, совместное заседание азербайджанских фракций принимает решение: «Если Грузия объявит свою независимость, то с нашей стороны должно последовать объявление независимости Азербайджана».[29]

На следующий день. 26 мая Закавказский Сейм принял решение о самороспуске. В тот же день была провозглашена независимость Грузии.

27 мая состоялось чрезвычайное заседание азербайджанских депутатов теперь уже бывшего Сейма, обсудивший создавшееся политическое положение в связи с самороспуском Закавказского Сейма. После продолжительного и всестороннего обсуждения этого вопроса заседание, приняв во внимание серьезность момента: когда необходимо было закончить начатые переговоры с Турцией, когда внутри страны бушевала анархия, когда на очереди стояли сложные межнациональные вопросы, безотлагательно требовавшие своего разрешения, когда необходим был орган, который мог бы выступить от имени Азербайджана в дележе всего того, что составляло достояние только что распавшегося Закавказского государства, нашло единственно правомочным для разрешения вышеозначенных вопросов сов себя; т. е. Собрание всех бывших членов Закавказского Сейма — азербайджанцев и единогласно решило взять на себя бремя правления Азербайджаном, провозгласив себя Временным Национальным Советом Азербайджана, с правом кооптации пропорционально составу каждой фракции. Председателем Национального Совета был избран М. Э. Расулзаде. Его кандидатуру поддержали все партии, за исключением «Иттихада», Заместителями председателя стали Г. Агаев и М. Г. Сеидов. Далее было приступлено к выбору исполнительного органа для заведования различными отраслями — правления в составе 9 человек. Председателем исполнительного органа единогласно был избран Ф. X. Хойский, а его членами стали:

• от партии «Мусават»: М. Г: Таджикский, Н. Усуббеков, X. Хасмамедов и М. Ю. Джафаров;

• от партии «Мусульманский социалистический блок»: X. Мелик-Асланов и Д. Гаджинский;

• от партии «Гуммет»: А. А. Шейхульисламов;

• от партии «Иттихад»: X. П. Султанов.[30]

28 мая состоялось первое заседание Национального Совета, рассмотревший вопрос о положении Азербайджана после роспуска Сейма и объявления независимости Грузии. С докладом по данному вопросу выступил X. Хасмамедов. Он предложил немедленно объявить Азербайджан независимой республикой. Его поддержали Н. Усуббеков, А. А. Шейхульисламов, М. Г. Сеидов и другие. Член Совета Ф. X. Хойский предложил, до выяснения некоторых вопросов на местах воздержаться от объявления независимости Азербайджана, ограничившись образованием полноправного Азербайджанского правительства для ведения мирных переговоров с державами.

После детального и всестороннего обсуждения этого вопроса Национальный Совет 24-я голосами при двух воздержавшихся (С. М. Ганиев и Дж. Ахундов) высказался за немедленное объявление Азербайджана демократической республикой, в пределах Восточного и Южного Закавказья. После этого был оглашен «Акт о независимости Азербайджана»:

«В ходе великой российской революции, в России установился политический строй, который повлек за собой распад отдельных частей государственного организма и оставление русскими войсками Закавказья. Представленные собственным своим силам народы Закавказья взяли в свои руки дело устроения своих судеб и создали Закавказскую демократическую федеративную республику. Однако в дальнейшем ходе политических событий грузинский народ счел за благо выделиться из состава Закавказской федеративной республики и образовать независимую Грузинскую демократическую республику.

Нынешнее политическое положение Азербайджана, связанное с ликвидацией войны, возникшей между Россией и Оттоманской империей, а также небывалая анархия внутри страны повелительно диктуют Азербайджану, состоящему из Восточного и Южного Закавказья необходимость создания собственной государственной организации, дабы вывести народы Азербайджана из того тяжелого внутреннего и внешнего положения, в котором они оказались.

На основании этого Национальный Совет Азербайджана, избранный народным голосованием, ныне всенародно объявляет:

I.  Отныне народы Азербайджана являются носителями суверенных прав и Азербайджан, состоящий из Восточного и Южного Закавказья, полноправным, независимым государством.

II. Формой политического устройства независимого Азербайджана устанавливается демократическая республика.

III. Азербайджанская Демократическая Республика стремится установить добрососедские отношения со всеми членами международного сообщества, а в особенности с сопредельными народами и государствами.

IV.  Азербайджанская Демократическая Республика гарантирует в своих пределах гражданские и политические права всем гражданам без различия национальности, вероисповедания, социального положения и пола.

V. Азербайджанская Демократическая Республика всем народностям, населяющим ее территорию, предоставит широкий простор для свободного развития.

VI. До созыва Учредительного Собрания во главе управления всем Азербайджаном стоит национальный совет, избранный голосованием, и временное правительство, ответственно перед национальным советом».[31]

Затем Национальный Совет поручил Ф. X. Хойскому образовать правительство Азербайджанской Демократической Республики. После часового перерыва возобновилось заседание Национального Совета для заслушивания доклада Ф. X. Хойского об образовании правительства.

Вот имена членов первого правительства независимого и свободного Азербайджана:

• Премьер-министр и министр внутренних дел - Ф. X. Хойский.

• Министр финансов и министр народного просвещения — Н. Усуббеков.

• Министр иностранных дел - М. Г. Гаджинский.

• Министр путей сообщения и министр почт и телеграфа — X. Мелик-Асланов.

• Министр юстиции - X. Хасмамедов.

• Министр земледелия и министр труда - А. А. Шейхульисламов.

• Военный министр - X. П. Султанов.

• Министр торговли и промышленности - М. Ю. Джафаров.

• Министр государственного контроля - Д. Гаджинский.

 А впереди был труднейший путь становления и упрочения азербайджанской государственности.