….Как мы не раз писали в статьях, на любое объективное исследование в области тюркологии в бывшем СССР налогалось, если так можно выразиться, “негласное вето”. Эта тенденция имеет место по сей день еще со времен существования могущественного государства – Османской Империи. Любому человеку, мало-мальски знакомому с историей известно, что это было огромное тюркское государство, в котором ведущие европейские державы видели угрозу для своего существования. Естественно, мыслящая элита таких государств, как Англия, Германия, Франция, Россия - была призвана для решения проблемы в виде Османского государства. Первым шагом на пути развала империи должно было стать создание идеологического обоснования чуждости тюркского элемента на территории Анатолии, Кавказа и Европы. Это был именно тот момент, когда необходимо было разработать концепцию в исторической науке, которая отвечала бы всем этим требованиям. Данная тенденция, как мы сказали, сохраняется в виде “догм”, монополизма в исторической науке, и любое исследование, которое основывается на изучении хронологических данных, источниках древности и т.д., но не соответствует концепции, по которой “тюрок обязан [именно ОБЯЗАН!] быть потомком монгола и быть пришлым из Центральной Азии”, - подвергается резкой критике, независимо от того, основано ли оно на достоверных источниках или нет.

Видимо, это было одной из причин тому, что многовековая история Кавказской Албании (другие тюркские государственные образования нами здесь не затронуты) за все время существования СССР и до сих пор приписывается лишь немногочисленному нахскодагестаноязычному удинскому народу. И на языковой базе именно этого языка пытались расшифровать письменные памятники, оставшиеся на территории Кавказской Албании. Однако, “читались” только полустертые тексты, из которых большинство этимологизировалось по догадкам. Итак, слово Кемалу Алиеву:

“Мингечевирские надписи – независимый источник, обнаруженный у города Мингечевир в Азербайджане. Эпиграфические памятники насчитывают всего 8 надписей. Все надписи кроме 2-х фрагментарны и очень повреждены. Мингечевирские надписи пытались связать с удинским (одним из языков нахскодагестанской группы). Получалось “чтение” только очень деффектных надписей, остальные же элементы не удавалось “этимологизировать” на кавказской основе, тогда как более или менее сохранившиеся не укладывались в предлагаемую схему.

Для дешифровки и последующей интерпретации из 8 надписей нужно было выбрать наиболее сохранившуюся большую надпись. Мой выбор пал на светильник формы усеченной пирамиды. На каждую из 4-х граней нанесены знаки. Всего их 53, из которых 49 сохранились и только 4 подверглись деформации.

Первое предложениевсетильника занимает все 4 грани, состоит из 29 сохранившихся и 4-х деформированных знаков. Исходя из информации, извлеченной из текста, выяылены буквы “А”, “О”, “Б”, “Н”, “Н носовая”. Есть знаки, верификация которых облегчает работу интерпреттатора. К ним относится знак, приведший к букве “з”. В дальнейшем обнаружена буква “И”, вместе с “Л”. дальнейшая дешифровка сделала возможным верифицировать “Х”, “Р”, “С”. Верифицированные знаки опробированы на других памятниках и являются эталоном для раскрытия Мингечевирской эпиграфики в целом.

Прежде чем перйти к разбору всего текста, следует остановиться на 4-х первых знаках. Над знаками поставленно титло (знак аббревиатуры). Благодаря сравнительному методу (когда сопоставляются между собой только знаки памятника, с одной стороны, а потом знаки памятника со знаками других памятников, с другой) – второй знак под титлом должен соответствовать букве “Т”. под этим сокращением таится слово “ТАНРЫ”. Остальные два знака верифицируются как “И” и “К”, представляя аббревиатуру имени Иисуса Христа. Таким образом, первые 4 знака дешифруются как Б(енгю) Т(анры) И(осус) К(ристи). Далее следует “О3Н БИЗИ” (“И”-аффикс винительного падежа). Далее верифицируются следующие 2 знака: “И” и “Г” в слове “САЙАГЫ”. Далее идет “ЙЮЗ КЫЛАСЫН”. Конец предложения состоит из 5 знаков, встресающихся и в 2-х других надписях. Стереотип имеет “Б”, “Н”, и “ДЖ”. Последняя часть раскрывается как “АМН”. Второе предложение занимает только 3 грани и только 19 хорошо сохранившихся знаков. В процесседешифровки удалось выявить “САНОН”, или “СЕНИН” (с носовым “Н”) и “НОКЕРИН”, “БУЛАН” вместе с “БЮЗ” или “БИЗ”.

Теперь уже нетрудно интерпретировать надпись на миниатюрном светильнике (под каждым словом мною дается современный эквивалент [в Азербайджанском и Турецком языках] каждому из древних слов – Наил Горхмазоглу):

Б(енгю) Т(анры) И(осус) К(ристи);

[беним/меним] [Танрым] [Иисус] [Христос]

Озун Визи Сайагы Юз Кыласын;

[Юзцн] [Бизи] [Сайагы] [Йуз] [Кыласын]

Бунджа Амен;

[Бунунджа] [Амин]

Сенин Нокерин Блан Виз.

[Сенин] [Нокерин] [Олан / булан] [Биз]

В стилистике текста молитвы, конечно, есть минусы. Но у кого их нет? Однако несомненно, что перед нами один из эпиграфических памятников, позволяющих судить о диалекте тюркского языка, на котором говорили албаны-тюрки 15 веков назад”.

Попробуем дать перевод с тюркского языка:

Б(енгю) Т(анры) И(осус) К(ристи);

(мой) (Господь) (Иисус) (Христос)

Озун Визи Сайагы Юз Кыласын;

Бунджа Амен;

Сенин Нокерин Блан Виз.

Конечно, исходя из того, что следует учитывать порядок слов, грамматику, фразеологию тюркских языков, невозможно передать семантику дословно. В переводе, максимально приближенному к русскому языку этот текст будет звучать так:

“Светильники в форме усеченной пирамиды высотой до 30 см мы наъодим в Сибири, Поволжье, ....Атропатене, Кавказской Албании (а вот это то, что мы только что рассмотрели)”.

“….с тремя двумя полированными сторонами, надписями на 2-х других” (стр. 42). И чуть далее:

“в процессе дешифровки выявлены слова “SAYGE” (САЙАГЫ!), “AM`ыNU” (АМИН!), “BENJU” (БЕНГЮ!), “KALAZUN” (КАЛАСЫН!). 4 символа в верхнем ряду справа, показанные как набор первых букв 4-х слов (либо инициалов чьего-то имени?), о чем свидетельствует знак “-” над каждой парой букв, - дешифровке не поддаются. Остальные знаки в силу недостатка археологического материала интерпретировать также не представляется возможным”. (Thor Heyerdal, “The Turks: Fireworship Traditions”, Oslo-1971, vol. IV, pp. 42, 44).

Если Мингечевирские надписи (с албанским письмом!), которые приписывают дагестаноязычным удинам, и Хейердал датирует их VII-IX вв. н.э., (что нельзя назвать внесением сельджуками [к тому же сельджуки были уже мусульманами]), относятся к V веку, то найдено еще одно свидетельство в пользу тюркского происхождения большего числа абанских племен. Тем более, даты соответствуют нашей концепции – отход части тюркских племен с Кавказа и большей части Передней Азии – за пределы в глубочайшей древности.

И потом, если письмо тюрок Сибири и Поволжья Хейердал идентифицирует с албанской письменностью, то о какой роли месроба маштоца в “создании албанского алфавита” может идти речь? Все становится на свои места.

Верность же этимологизации Кемала Алиева подтверждается исследованием Фирудина Агасыоглу (Джалилова), который доказал тюркскую принадлежность большинства племен Кавказской Албании на основе сообщения армянского первоисточника (подробнее).