ГЛАВА VI. Освободительная война

1. Начало национально-освободительной борьбы и ее цели

2. Восточный фронт

3. Южный фронт

4. Западный фронт

5. Лозаннский договор

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Принятые сокращения

ГЛАВА VI. ОСВОБОДИТЕЛЬНАЯ ВОЙНА

1. НАЧАЛО НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛ НОЙ БОРЬБЫ И ЕЕ ЦЕЛИ

В соответствии с Мудросским договором турецкая армия капитулировала и начала разоружаться. Период действия договора охватывает время с 30 октября 1918 г. по 15 мая 1919 г. За этот период Франция оккупировала Адану, а Англия - Урфу, Мараш и Антеп, позже переданные также Франции. Итальянские солдаты находились в Анталье и Конье, английские - в Мерзифоне и Самсуне. Говорить о Мосуле и Сирии не приходится, ибо они еще до договора были оторваны от Османской империи. В предыдущих разделах мы касались состояния Восточного фронта к моменту заключения договора, а также нового положения, создавшегося после этого в связи с отходом турецкой армии к границам 1914 г.

Договор если и не юридически, то фактически прекратил свое действие 15 мая 1919 г., когда греческие войска начали штурм Измира, где ими были совершены массовые зверства.

Мустафа Кемаль паша (в то время он еще не носил имени Ататюрка) 19 мая прибыл в Самсун. Этот день является началом национально-освободительной борьбы. Цели национального движения были впервые обнародованы 11 сентября 1919 г. на Сивасском конгрессе. Ниже мы приведем пункты решения конгресса.

1. Османская страна, границы которой определены договором между Османским государством и государстами Антанты, и населенная в основном мусульманами, составляет единое целое и не может быть расчленена.

2. Халифат и султанат, ответственные за. целостность Османского государства и независимость народа, нуждаются в сильной национальной армии и должны руководствоваться волей нации.

3. Принять к руководству, что любые агрессия и нападение на любую часть отечества также, как любые выступления греков или армян, направленные на создание в границах нашей родины независимых образований, на Айдынском, Манисинском, Балыкесирском фронтах встретят отпор.

4. В связи с равноправием всего немусульманского населения, с давних времен проживающего совместно с нами, никакой общине не будет предоставлено никаких политических привилегий, неприемлемых для нашего общества».

Решение конгресса 20 января 1920 г. было утверждено последним османским меджлисом, собравшимся в Стамбуле. Документ этот вошел в турецкую историю под названием Национальный обет, первый пункт которого превозглашает единство и целостность всей страны.

После занятия Стамбула англичанами 16 марта 1920 г., последовавшего вслед за тем разгона парламента и депортации арестованных депутатов на Мальту собрав шееся 23 апреля в Анкаре Великое Национальное Собрание на первом же заседании избрало своим председателем Мустафу Кемаля пашу, и центр национальной борьбы переместился в Анкару.

О состоянии армии к началу национально-освободительного движения на территории, границы которой были определены Мудросским договором, узнаем от Ататюрка:

«В Анатолии были созданы две военные инспекции. Как только договор вступил в силу, армейские части были разоружены и приведены в небоеспособное состояние. Положение соединений, входящих в сферу деятельности 2-й военной инспекции и располагавшихся в центре конийского вилайета, выглядело следующим образом:

12-ая армия со штабом в Конье имела одну дивизию (23-ью) - в Афьон-Карахисаре. Находившаяся в Денизли 57-ая дивизия 17-ой армии, плененной в Измире, была придана также этой армии. 2-ая армия имела дивизию (24-ую) в Анкаре, другие (11-ую) - в Нигдэ, 1-ая дивизия в Измире была передана 25-ой армии со штабом в Анкаре. В Стамбул располагалась 10-ая Кавказская дивизия.

61-ая и 56-дивизии в Балыкесире подчинялись расквартированной в Стамбуле 14-ой армии, штаб которой находился в Бандырме.

Инспектором 3-ьей инспекции был я. Вместе с штабом расположился в Самсуне. В мое распоряжение передавались две армии. Одна из них, 3-ья, располагалась в Си-васе... Штаб входившей в армию 5-ой Кавказской дивизии размешался в Амасье, штаб 15 дивизии - в Самсуне; другая, 15-ая армия относилась к Эрзуруму... Командование его 9-ой дивизии было расположено в Эрзуруме, 3-ьей дивизии - в Трабзоне. Две другие дивизии, 12-ая и 11-ая, размешались соответственно за Хасанкале, на границе, и в Баязете.

Расположенная в районе Диярбекира 14-ая армия с двумя дивизиями была самостоятельной и подчинялась непосредственно Стамбулу. Одна из его дивизий (2-ая) находилась в Сиирте, другая (5-ая) - в Мардине» [Ataturk. Nutut. Ankara, 1938, s. 6].

В своих воспоминаниях командующий армией Кязим Карабекир указывает, что личный состав 15-ой армии, которая впоследствии защищала восточное направление насчитывал 17860 [К. Karabekir. Istiklal Harbimiz. Istanbul, 1963, s. 25].

Национально-освободительная война была начата этими силами, из них были сформированы сначала Восточный, затем и Западный фронты, и 11 октября 1922 г. она завершилась подписанием Муданийского договора.

Таким образом, начавшаяся 19 мая 1919 г. и 11 сентября заявившая о своих целях национально-освободительная борьба длилась 3 гола 4 месяца 22 дня.

2. ВОСТОЧНЫЙ ФРОНТ

Нет и не было в Турции человека, который бы лучше знал положение на Восточном фронте, чем его бесменный, от начала ло конца войны командующий Кязим Карабекир паша. О событиях, происходивщих на фронте, Карабекир паша расказал в своих мемуарах «Наша освободительная война».

 На восточном фронте наблюдателем за выполнением условий договора был английский толковник А.Роулинсен. Впоследствии он тоже выпустил книгу о своей деятельности в то время [A.Rawlinson. С.М.G., С.В.Е., D.S.О, The Adventures in the Near East. N. Y., 1925]. Считаем, что это тоже ценный источчик для исследования.

Попытаемся востановить события тех лет. После подписания договора Кязим Карабекир паша прибыл в Стам бул. Было сочтено целесообразным вернуть его на прежнюю должность командующего армией. 12 апреля 1919 г. он направляется из Стамбула в Эрзурум. 3 мая он на месте и наземсдлительно приступает к исполнению своих обязанностей. В тот же день командир 9-ой дивизии Рюшту-бей, сдавая командирование армией, познакомил его с приказом Роулинсона об аресте командира 3-ьей дивизии полковника Халит бея, оказавшего сопротивление грузинам, и препровождении его в Трабзон.

Интересна первая встреча Кязима Карабекира паши с Роулинсоном. Этот эпизод показывает, как были стеснены возможности командующего армией в годы оккупации.

«Сегодня меня посетил английский полковник Роулинсон. Вот коротко изложение нашей беседы. Я поинтересовался каковы его обязанности, он ответил, что должен коптролиповать ход выполнения условий договора на Востоке. Тогда я спросил, почему его послания в дивизии и армию напоминают приказы? Роулинсон говорил по-французски. Он сказал, что впредь подобное не повторится. Беседа с помощью переводчика прерывалась паузами. Я попросил чтобы впредь он высказывал свои пожелания мне, но любое дело может быть исполнено лишь по получении приказа из военного министерства. Смотрите, сказал я, ваш приказ исполнявшему обязанности командующего армией Рюштю бею по поводу этапирования командира 3-ьей дивизии Халит бея вызвал всеобщее недовольство. Я прибыл вчера, и у меня побывало множество гражданских и военных людей. Если с первых дней создаются недоразумения, мы оба окажемся в трудном положении. Роулинсон задумался и затем согласился со мной, заявив, что будет действовать деликатнее. «Господин полковник, если желаете, я для связи прикреплю к вам офицера. Вам станет легче, при необходимости будете поддерживать со мной связь через него. Однако офицеров с английским языком у нас нет. Дам вам человека с французским», - сказал я. Роулинсона обрадовало предложение. Я отобрал офицера, знающего английский, и поручив не выдавать своего знания этого языка, направил его к англичанам. Впоследствии я извлек немало пользы от этого. Я сразу же узнавал обо всем, что делается в канцелярии англичан.

На следующий день я нанес ответный визит и был встречен очень радушно. Он завел беседу о большевиках, выразил сожаления по поводу установления у них порядка. Я сказал, что опасаться за Кавказ не приходится, так как казаки являются сторонниками царя, К сожалению, сказал он, и у них начались беспорядки. На мое предположение о возможном решении вопроса военной силой Антанты он сказал, что это исключено, ибо невозможно собрать силы, и у большевиков уже есть регулярная армия. Дело в том, чтобы не позволить распространения большевизма в другие страны, в которые они направляют своих эмиссаров. Роулинсон не сказал ни слова ниоХа-лит бее, ни об оружии. В то время как я готовился отразить его требования об оружии и нашем командире, он думал, как меня натравить на Кавказ, пугая большевиками».

Роулинсон и Карабекир паша вновь встретились 29 июня 1919 г. Вот как описана эта встреча в книге «Наша освободительная война».

«29 июня пришлось на праздник Рамазана. Роулинсон с русским полковником из деникинской армии и американским наблюдателем (он оказался советником адмирала Бристоля в Стамбуле) нанесли мне визит. Русский полковник прибыл для поиска русских подданных, а американца при ответном визите я нашел у Роулинсона. В беседе Роулинсон, шутя, похлопав по боковому карману американца, сказал: - У американцев лишь одна забота - набивать карманы долларами. - Американец ответил: - А англичане готовы проглотить весь мир. Что вы здесь потеряли? - Роулинсон рассердился, перешел с французского на английский. Американец ответил ему: По их тону я догадался, что Роулинсон корит американца за бестактность, а американец отвечает, что тот сам вызвал его на это. Это был урок ведения национальной политики, который очень понравился мне.

30 июня я пригласил на спортивный праздник к иностранцев. Ловкость и сила, демонстрируемые эрзурумцами в возрасте от семи до семидесяти лет, переполняли наши сердца гордостью. Иностранцы были удивлены. Американец, сказав, что завтра уезжает, попросил извинения и удалился. Последовал за ним и Роулинсон, не желавший оставлять амерканца без присмотра. Русские офицеры остались с нами. Русский полковник приблизился ко мне. Он сказал о захвате большевиками Ленкарани (город на берегу Каспийского моря к югу от Баку) и о том, что Энвер на самом деле прибыл в Герус. Он всячески пытался продемонстрировать недовольства господством англичан на Востоке и стремился убедить нас в том, что обстановка благоприятна для урок нас. Я разочаровал русского, ответив, что есть большевики или нет их, прибыл Энвер или нет, нас это не волнует. Народ выразил свою волю. Турция будет независимой. Земля, на которой мы стоим, тоже турецкая. Другим здесь нет места. У полковника заблестели глаза, он заговоцил оживленнее: «А эти, англичане, что здесь ищут? Виноваты наши правительства. Русское и турецкое согласие могло бы предотвратить трагедию. Англичане очень боятся ся большевиков, собирают войска в Иране».

В высказываниях русских офицеров явно сквозили антианглийские настроения. Роулинсон узнал об этом, и эти люди через некоторое время исчезли, они были высланы. Через несколько дней Роулинсон вспомнил о них: «Не большевики ли эти крысы? Я им позволил оставаться здесь, думая, что они занимаются делом, набирают пополнение в деникинскую армию, а они, оказывается, замыслили иное. Подонки деникинской армии, не армия - стадо. Большевики превосходят их» - сказал Роулинсон. 30 июня поступило сообщение от командующего Бая-зетского фронта о захвате армянами Нахичевани и избиении ими местного населения. Население просило помощи. Я выразил протест Роулинсону. На Кавказе не осталось английских частей, сказал он, ничего не могу поделать. Я направил шифровку в Баязет и командованию 11-ой дивизии, разместившейся в Ване.

«Командующему Баязетским фронтом и командованию 11-ой дивизии. Начатая армянами в Нахичевани резня - проявление их животного страха перед неминуемым концом. Переговоры уважаемых людей Нахичевани с авторитетными представителями армян о представлении им возможности установить связь с прибывшими в Шушу и Герус силами, среди которых, по данным разведки имеются и армяне, дало бы нам передышку. Однако любое соглашение должно исключать сдачу оружия и оставление выгодных позиций».

Американец, которого вспоминает Карабекир паша, был Робертом Дунном. Он тоже оставил книгу воспоминаний о тех временах [R.Dunn. World Alive. Grown Publisher. N.Y. 1964]. События, лица, о которых пишет Карабекир паша, нашли отражение и в книге Дунна.

«Немного погодя мы с ангилийскими офицерами разве-дки пили виски в резиденции полковника Роулинсона, расположенной в бывшей женской школе американских миссионеров. Они обрисовали мне положение и на оксфордском английском рассказали о множестве случаев зверства армян по отношению к туркам после отхода царских войск. Здесь они должны были контролировать действия банд, передвижение турецких частей, выявлять сокрытое оружие, обнаруживать засылаемых с Кавказа христианских, красных и азербайджанских шпионов. Затем они сказали, что если 6 турецких вилайетов будут переданы, как то предусмотрено в Версале. Эривани, то здесь грянет гром. «Мы сидим на вулкане, Дунн», - сказал Роулинсон.

- Поэтому, для того чтобы создать преграду на пути к вашему Ираку, вы хотите вручить нам мандат? - спросил я.

- Америка никогда не допускала подобных глупостей. Я бывал в Америке, ваш народ очень разумен.

- Но если этого желает президент.

- Армения без армян. Турки под христианским правлением, - его губы под рыжими усами растянулись в скептической улыбке. - Здесь прольется море крови, будет новый Измир в больших масштабах. Если вы влезете в эту историю, то окажетесь глупцами».

В книге Роберта Дунна пересказано множество историй о варварстве армян. Но, оставаясь верными принципу, объявленному в начале книги, мы все же обойдем молчанием эпизоды, так или иначе задевающие достоинство армянского народа.

И вновь обратимся к записям Карабекира паши: «Сегодня (3-го июля) из обзора Стамбульской печати, представленной мне разведкой, выяснилось, что в наш город с Кавказа для изучения положения прибыла американская комиссия в составе 12 человек. Она подготовила доклад, который представит мирной конференции. Резюме доклада:

1. Из-за отсутствия армянского населения в Армении создание здесь армянского правительства нецелесообразно.

2. Финансовое положение Армении тяжелое. Без финансовой поддержки правительство не сможет существовать.

Из Армении, находящейся в подобном состоянии, поступило сообщение: 5,6 июля армяне предприняли наступление на село Беюк Вали близ Эривани - большое тюркское поселение, - но, потерпев поражение, вынуждены были отступить, потеряв убитыми 830 и ранеными 1200 человек. Азербайджанцы захватили 6 пулеметов, много боеприпасов. В руки их попал секретный приказ генерала, руководившего операцией, в котором содержалось распоряжение перебить всех мусульман и сбросить трупы в Араз. Подпись под приказом - генерал майор Шелковников.

К месту события из Эривани прибыли два английских офицера, объявившие, что примирят армян и мусульман, и заявившие, что отобранные тюрками у армян оружие принадлежит англичанам. Отобрав у тюрок пушки, они исчезли. Мусульмане выяснили, что офицеры эти - переодетые армяне. Подготовившись, армяне предприняли новое наступление. Армяне, не имеющие ни сил, ни средств опираясь на английскую поддержку, поставили перед собой явно непосильную задачу. Они тешут себя иллюзиями о захвате с помощью Америки, Англии и Франции даже Сиваса. Армяне обещают встретиться с захватившими Измир греками в Кызылырмаке, пожать им руки и превратить Ырмак в поистине красный от тюркской крови. Армяне и греки собираются в церквах и клянутся передушить турок. Весь цивилизованный мир, оказывается, ждет этого «красного дня».

Записи, относящиеся к 8 июля (стр. 71): «8 июля поступили некоторые сведения об армянах. Они приступили к сожжению мусульманских сел и поголовному истреблению всего населения на всей территории вплоть до границы. Этой ночью Роулинсон находился в Хасанкале. Поступившее сообщение указывало, что действия армян предприняты по указанию англичан. Я позвонил Роулинсону и потребовал поехать в Сарыкамыш и воочию убедиться в истиности информации, но, не ограничившись этим, написал:

«Английском.у коменданту господину Роулинсон бею.

1. Беженцы из Кагызмана и округи сообщает о резне мусульман, начатой армянами в указанной местности.

2. Напав на Курудере, армяне убили пятерых мужчин, трех женщин, захватили 33 мужчин, молодую женщину, девушку, угнали 440 голов скота.

3. 4 июля они напали на четыре села, относящиеся к Акчакале между Карсом и Олту, уничтожив поголовно-поселян одного к обезглавив по 60 человек из трех остальных. Нападавшие имели в своем распоряжении пять пушек, семь пулеметов. Командовал ими некто Аршак.

4. Захвачены армянами брат, жена и дочь одного из жителей мусульманской деревни Юзкуш.

5. Армяне продолжают истребление мусульман в районе Каракурта. Очень прошу принять незамедлительные меры к прекращению присходящих за границей показывающих отрицательное воздействие на сознание людей действий и привлечению к ответственности виновных лиц. С уважением Кязим Карабекир».

26 июля Карабекир паша получил следующую телеграмму от Роулинсона:

«Командованию 15-ой армии... В Сарыкамыше в готовности стоит бронепоезд, охраняемый специальной командой. Ваши войска не разрешают бронепоезду пересечь-границу, чтобы обеспечить себя запасом артиллерийских снарядов. Командир в Зионе не позволяет нашим солдатам углубиться в районы с разрушенными железнодорожными путями для поисков запасных частей к пушкам. Очистка и ремонт путей ведется медленно, и если вскоре дорога не будет открыта, я буду вынужден обратиться в Верховную комиссию в Стамбуле за помощью в обеспечении запасными частями, о чем счел необходимым пост-тавить вас в известность,

Роулиинсон».

«Армяне стреляют из пушек на границе, - комментирует телеграмму Роулинсона Карабекир паша, - кричат: «Вперед на Сивас». Отовсюду совершается агрессия. Будь на месте Роулинсона любой другой человек, он был понял, что болтает глупости».

24 июля военное министерство требует информации о реальном положении дел.

«Инспекция 3-ьей Армии. По сообщению главного жандармского командования, основанному на донесении командира Эрзурумского жандармского полка, армяне собрали значительные силы и оружие в Сарыкамыше и собираются перейти в наступление со стороны Чакырбаба - Соганлы, чтобы захватить район Карса и уничто жить мусульманское население этих мест. Прошу сообщить, насколько верна данная информация».

«Военное министерство. Армяне жестоко уничтожают мусульманское население Кавказа, пуская в дело при малейшем сопротивлении собранные из различных эле-ментов силы. С этой целью введены отряды в Нахичевань, Шарур, район Кагызмана - Олту и претворяется в жизнь политика искоренения мусульман. На этих днях в Сарыкамыш прибыло до 500 армянских пехотинцев и кавалеристов с четырьмя пушками, начат захват территорий к западу от Сарыкамыша, у населения реквизируются телеги и тягловый скот, нет оснований предполагать, что готовятся действия против мусульманского населения района Олту. Целью всех передвижений и оживления на границе является создание паники и неуверенности среди населения от якобы готовящегося армянами наступления и захвата 6-ти вилайетов вплоть до Сиваса. При сохранении за нами имеющегося снаряжения готовы отразить любое нападение армян. Кязим Карабекир».

После этого ежедневно поступают донесения о бандитских акциях армян на территории трех оставшихся за .пределами турецкого контроля вилайетов. Пересказывать всего этого мы не собираемся да и не смогли бы. Сам же Карабекир паша, несмотря на сложнившиеся условия, старался быть готовым к отражению любого нападения. Вот как он описывает обстановку на 23 сентября.

«Я со своими 4-мя дивизиями был готов дать отпор наступлению с любого направления. Одна дивизия (3-ья) была поставлена против Трабзона и готовилась к отражению нападения греков с моря и с суши, две дивизии (9-ая и 12-ая) были выставлены в долине Пасинлер против армян, и еще одна дивизия (11-ая) преграждала путь армянам с направления Ван - Баязет-Каркесе С началом боевых действий с любого направления я намеревался нанести превентивный удар по армянам. Распространялись слухи о наличии у нас сил в сто тысяч штыков. Мне далось убедить в этом прибывающих сюда иностранцев, а также контролирующих ситуацию англичан. Даже Роулинсон был уверен, что я смогу собрать такую армию и что у населения достаточно оружия».

24 сентября комиссия генерала Харборда прибыла в Эрзурум. 25-го сентября Карабекир паша вручил Харборду доклад о положении. Вот что говорится в той части доклада, которая касается армян.

«Оружие, отобранное у частей нашей армии в Батуме, там же складировано, и для его охраны выделены офицеры и солдаты. Изъятое у нас оружие на самом деле передано армянам, грекам и русским. Приобретенные у Азербайджанского правительства керосин, бензин, мазут также присвоены, реквизирован и армейский провиант вместе с вагонами... После отхода 1-го канунусани 1335 года (по хиджре - пер.) наших войск, во исполнение договора, из Карса, Ардагана и Кагызмана составляющие большинство местного населения мусульмане создали в Карсе Национальный совет, который взял на себя управление фаем. Совет за короткие время обеспечил мир и спокойствие. За время управления совета здесь не произошло ни одного серьезного происшествия. Общественная безопасность восстановлена повсеместно. Место от-шедших турок заняли английские войска. Английское пред, ставительство признало совет и выразило одобрение его деятельности. Однако вскоре, в апреле 1335 г., англичане разогнали совет, арестовали некоторых его членов и взяли власть в свои руки. Затем тайком от мусульман ночью англичане перебросили из Гюмрю в Карс армянских солдат. При содействии англичан армяне распространили свою власть на весь район, приступили к физическому уничтожению мусульманского населения, чтобы таким образом обеспечить здесь численное превосходство армян. В результате, спокойствие в районе оказалось нарушенным. Ежедневно проливается кровь сотен, тысяч мусульман. Армяне под опекой англичан обнаглели, они усиливают террор против мусульман. Армяне приняли от англичан также Сарыкамыш, Кагызман и Ардаган и с помощью тех же англичан разместились и здесь. 5-го сентября 1335 г. некий английский офицер в сопровождении депутата Национального совета Карса Ахмед бея, двух армянских офицеров и восьми армянских жандармов встретился со старейшиной одного из племен, Эйюб-беем в районе Бардиза, предложил ему признать власть армян, пугая его наказанием англичан в противном случае. Требуя подчинения армянам, офицер остался безучастным к жалобе на резню, учиненную армянами. Так, 5 июля 1335 г. армяне напали на села в районе Каракурта, но встретили сопротивление населения. 7 июля по приказу английского офицера по мирным жителям был открыт артиллерийский огонь (выяснилось, что это был армянин в английской военной форме). Английский представитель в Эрзуруме, комендант Роулинсон 4 июля по-лучил сведения от английского представителя в Карсе о 40000 беженцев, скопившихся в округе и испытывающих большие лишеня. Полковник Роулинсон заявил, что для знакомства с положением дел выедет в Карс, и на самом деле посетил этот район. На месте подтвердились преступления армян против мусульман Карса, Сарыкамыша, Кагызмана. 5 июля в Баязет из Ыгдыра прибыл английский лейтенантов действительности переодетый армянин, и встретился с комендантом Байзета. Офицер обьявил о передаче англичанами Баязета с округой армянами введении в город в ближайшее время до 15000 армянских солдат. Затем офицер отбыл в Баку. Та, что офицер этот был армянином и что его разговоры не имеют под собой никакой почвы, подтвердил Роулинсону английский представитель в Эрзуруме».

Выдержки, приведенные здесь и взятые у Карабекира паши, подтверждаются и Роулинсоном, который касается этих эпизодов. Нет на наш взгляд, необходимости приводить цитаты из этой книги, так как они станут повторением сказанного.

22 октября становится известным, что армяне готовятся к наступлению на Олту, попала в руки и переписка, свидетельствующая об усилиях армян перетянуть на свою сторону местные курдские племена. Некто Хачатур предлагал старейшинам племен Хамит бею, Али Мирзе бею, Ахмеду Хасану бею и Юсуф бею выступить совместно против турок.

Познакомим читатели и с шифровкой Кемаля паши Карабекиру паше от 22 января (1920) г.. посланной в связи с готовящейся англичанами ссылкой на Мальту группы турецких патриотов.

«Командованию 15-ой армии. В случае преследования англичанами министров и депутатов, прежде всего Рауф бея, следует арестовать английских офицеров, пребывающих в Анатолии. Прошу всю подготовительную работу вести в тайне, чтобы не вспугнуть находящегося в Эрзуруме Роулинсона. Мустафа Кемаль».

16 марта был оккупирован Стамбул. В это время Роулинсон находился в Эрзуруме. Мы приводим приказ Карабекир паши командующему Эрзерумского округа и письмо Роулинсона Карабекиру паше. «Командованию Эрзурумского округа. Население Эрзурума, возмущенное насилием англиан в отношении Стамбульского правительства, может предпринять нежелательные действия против английского коменданта Роу-линсона. Требуется направить в его резиденцию отряд под командой офицера, взять под охрану Роулинсона и подчиненных ему лиц, отобрать у них оружие, временно разместить их в подходящем мете, проявив уважение к жизни и чести задержанных. Кязим Карабекир».

«Уважаемый господин - пишет Роулинсон. - Довожу до Вас свои сожаления по поводу переданных мне Ваших соображений. В то же время я и мои подопечные вынуждены подчиниться. Считаю своим долгом выразить Вам свою признательность за чуткое и деликатное поведение в этой сложной ситуации. Прошу принять заверения в моих добрых чувствах, мой паша. Роулинсон».

Забегая вперед замечу, что Роулинсон в числе других был обменен на содержащихся на Мальте турецких государственных деятелей.

Оккупация Стамбула, разгон меджлиса и арест депутатов в корне изменили ситуацию и требовали иной тактики. 16 марта Мустава Кемаль паша телеграфировал Карабекиру паше (стр. 506).

«Командующему 15-ой армии Его превосходительству Кязиму Карабекиру паше. Прошу приступить к претворению в жизнь замысла, задуманного давно в случае агрессии на Восток. От имени Собрания представителей, Мустафа Кемаль».

В тот же день последовал ответ Карабекира паши. В нем говорилось: «Положение в Стамбуле известно, не ясно, каким будет правительство. Большевистская армия не ступила на Кавказ и нет никаких данных о подобной опасности. Большевики не смогут ввести свой флот в Каспий по Волге до открытия весенней навигации в ап-ррле и, следовательно, не приступят к осуществлению на Кавказе какой-то бы то ни было серьезной операции. В районах действия моей армии выпало много снега, особенно между Эрзурумом и Сарыкамышем, поэтому до весенней распутицы ждать движения и с этой стороны не приходится. Кязим Карабекир».

А вот как описывает Карабекир паша события 22 марта.

«Оккупация Стамбула вызвала активность осмелевших армян. Англичане в дни осуществления оккупации подняли шум на весь мир о якобы повсеместном уничтожении армян. Под шумок началось реальное уничтожение мусульман. Я счел необходимым направить командованию армянской армии предупреждение от своего имени...

Вот мое предупреждение:

«Военному командованию Эриванской Армянской республики.

На основании достоверных сведений установлено, что исламское население находящихся под контролем армянского правительства территорий постоянно подвергается перследованиям и уничтожению. То что насилие осуществляется армянами, выяснено и признано английским наблюдателем мистером Роулинсоном, более того, американская миссия генерала Харборда сама стала свидетельницей перехода к нам тысяч голодных и раздетых беженцев в поисках защиты и имущества. На глазах нашей армии и населения многие мусульманские села подвергаются армянскими воинскими частями артиллерийскому и пулеметному обстрелу. Вопреки надеждам на прекращение подобных действий с февраля 1336 (1920) года террор против осуществляется населения. Известно, что 28 мусульманских сел указанной территории разорены, более 2000 человек убито, разграблено имущество, угнан скот, перегнаны в Карс из Гюмрю молодые мусульманки, а сотни бежавших женщин, детей перебиты в горах, эти покушения на жизнь, имущество, честь и достоинство мусульман продолжаются. Для успокоения исламского мира, встревоженного армянским террором, необходимо незамедлительное прекращение убийств и грабежей, возмещение материального ущерба, выполнение армянским правительством своих обязанностей по защите жизни, имущества, чести и достоинства мусульман. Право армян, как и любого народа, на существование и сохранение своей самобытности, обеспечивалось правительством и народом даже в самые тяжелые дня Турции времена. Надеюсь, помня о моем справедливом и милосердном отношении к вашему народу, когда два года тому назад я и моя армия вошли в Эрзурум, вы примете к сведению нынешение мое обращение. С уважением Кязим Карабекир».

28 марта Карабекир паша направил Мустафе Кемалю паше телеграмму следующего содержания (стр. 549). «Получены агентурные сведения. Растерявшиеся от успешной операции на Кавказе, сделавшей разгром Деникинской армии вопросом дней, армяне, начиная с 19-го марта, предприняли внезапное массированное нападение на мусульман Ордубада, Нахичевани и Ведибасара. Вставшие на защиту своих прав и чести мусульмане этих трех районов оказали героическое сопротивление врагу и нанесли ему сокрушительное поражение. Мусульмане Ведибасара разгромили неожиданно появившегося многочисленного противника и захватили четыре пулемета и другие трофеи. Преследуя бежавших впанике-армян, они дошли до садов в 7-8 км на восток от столицы армян Эривани и остановились перед оборонительным проволочным загряждением, возведенным армянами. Переночевав в садах, сокрушив кинжалами и ножами проволоку, отряды мусульман вернулись в свои края. Кязим Карабекир».

Разработка плана военных действий была завершена Карабекиром пашой 26 апреля.

«Мои представления об армянах. Воспользовавшись хорошей погодой, я с 26 апреля перебрасывал свои силы к границе. Через две недели, т. е. в мае, уже можно было начинать наступление на армян. Погода и рельеф благоприятствовали нам. Лишь незначительные силы англичан оставались в Батуме и те были лишены возможности передвижения. Противостоя большевикам, грузины, если не будет нападения на них с нашей стороны, должны оставаться, нейтральными при нашем наступлении на армян. Высадка греков на наши берега могла завершиться для них большими человеческими и материальными потерями. Тем более что занятые на западе, они не имели возможности высадить на востоке сколь-нибудь значительные силы. Можно было ожидать лишь высадки в Трабзоне отдельных соединений одного или нескольких гоу-дарств для оказания морального воздействия на население и армию и проявления символической поддержки армян. Исходя из этих соображений, я решил не укреплять побережье и, оставив здесь лишь два полка расположенной в Трабзоне 3-ьей дивизии, выдвинуть самый беспособный 3-й полк с двумя артиллерийскими батареями в направлении Олту, чтобы предотвратить наступление со стороны Батума на тот случай, если большевики, увидев наше продвижение вглубь Армении, оставят в покое грузин и те двинут свои войска против нас: 9-ю и 12-ю дивизии расположил на Сарыкамышском фронте по линии Хорасан-Хартум-Худут, усилив их армейскими артиллерийскими, кавелерйскими, а также несколькими иррегулярными полками, чтобы осуществить операцию в основном этими силами; на правом фланге 11-ая дивизия, располагавшаяся в центре Вана, должна была прикрыть баяз-етское направление, один батальон этой дивизии при поддержке местных тюркских сил (батальон майора Халил бея), наступая на Эривань с Шахтахты - Нахичеванского направления, был призван отвлечь на себя часть армянских сил, другой батальон, обьединив иррегулярные полки, должен был занять позиции в Каракесе. Из-за близости расположения было сочтено целесообразным собрать эти полки на Баязет-Каракесинском и южном направлениях и силами 11-ой дивизии при их поддержке занять територию вплоть до Араза, взять под контроль Эриванское направление и тем самым ослабить армян перед битвой за наиболее укрепленную Карсскую крепость. Таким в общих чертах был мой план. Захват Кар-са мог обеспечить наш контроль до самого Арпачая, т. е. на территориях, простирающихся от наших границ на глубину 93 км. Последствия зависели от действий большевиков в отношении грузин. Я предполагал, учитывая опыт предыдущих лет и характер местности, что основные бои произойдут в горах Соганлы, в районе Ени Селима и при захвате Карса. Я полагал, что взять Карс, хорошо укрепленный и подготовленный к обороне, необходимо после разгрома армянских сил в ходе маневренных боев. Нападение на Карс должно было быть осуществлено внезапно. Я был уверен, что, отрезав Карс от Армении иррегулярными полками и ударив основными силами с восточного направления, я разобью застигнутых врасплох армян Это должно было стать вторым этапом войны с армянами, завершающим этапом станет битва на восток от Гюмрю. План был продиктован всем моим предыдущим опытом».

В телеграмме от того же 26 апреля Карабекир паша сообщал Ататюрку о своем плане и просил указаний.

«Начата перегруппировка сил армии, которая завершится в течение двух недель. После завершения перегруппировки нежелательно оставлять нас надолго в бездействии... Еще раз прошу разрешения приступить к выполнению операции. Прошу Национальное собрание принять решение и при его принятии предоставить мне свободу действий, чтобы не упустить последней возможности спасения родины и нации».

28 апреля он получил следующий ответ:

«Поступила Ваша шифрограмма от 26. 4. 1336 года. Рассмотрена в тот же день незамедлительно. Продолжайте подготовительную работу. Решение о переходе границы, естественно, может быть принято только здесь. Мустафа Кемал».

Из приведенной далее телеграммы становится ясным, почему не принималось решение о переходе в наступление.

«Анкара. 10.5.1336. Командующему армией Кязиму Карабекиру паше в ответ на шифрограмму 5/6 и 6/7.

1. Точка зрения Национального меджлиса состоит в том, что в связи с намерением наладить контакт с большевиками и установить с ними материальные и политические связи недопустимы военные действия за пределами границ. Как было указано и прежде, наступление вызовет разногласия.

2. Господа Бекир Сами и Юсуф Кемаль завтра отправляются из-Анкары в Эрзурум. Прошу обеспечить подчинение им соответствующих армейских частей. Председатель Великого Национального собрания Мустафа Кемал».

26 мая воинские соединения получили новые разведданные. На их основании составлена следующая записка Карабекира паши.

«1. В Поти концентрируются грузинские войска. Деятельность большевиков в районах Поти, Сухума и Джамджира чрезвычайно активизировалась. Продолжается бегство греков на моторках.

2. В селении Чакмак к северу от Карса расположилось армянское соединение, состоящее из пехотных, артиллерийских, пулеметных частей и требующее на свое содержание 3 миллиона рублей и 200 лошадей. Армяне грабят местное население и жгут дома.

3. Армяне потребовали от населения селений Юхары Котанлы, Ашагы Котанлы, Олуклу, Кемерли, Тузлуджа, Вуджуклу, Субханазат, поселений вокруг Карса: Игдыра, Джавлака, Паслы, Караджаира и др. - всего 27 мусульманских деревень, контрибуции в размере 97 рублей с души, угрожая в случае отказа повторить судьбу Чакмака.

4. Находящиеся под гнетом армян мусульмане, а также молокане соседних деревень обращаются к командирам наших приграничных частей с жалобами на растущие жестокость и зверства армян и просьбой защитить их жизни и честь. Установлено, что готовится физическое уничтожение мусульман, находящихся вне наших пределов, и разграбление их имущества. Кязим Карабекир».

И далее в своей книге он пишет:

«Мы получали отовсюду собщения о ночных действиях армян против мусульман. Тот факт, что разорялись также и молоканские деревни (молокане - русские по происхождению, бородатые, крупные, непьющие, некурящие, по убеждениям противники воинской службы, так как пролитие крови, по их религии, самый тяжкий грех, прекрасные земледельцы и животноводы) позволял предполагать, что большевики примут против этого меры, но мы не учли, что армяне могут надеть на себя личину большевиков, и тогда их кровожадность,... будет удовлетворяться исподтишка. А пока мусульмане и молокане обращались к нашим пограничникам с мольбой защитить их от гибели».

С этого времени начинается оживленная переписка по поводу начала наступления. Выясняется, что Анкара выступает против возвращения к довоенным границам до установления связей с .русскими. В Москву направляется специальная миссия во главе с Бекиром Сами беем.

Наконец 6 июня из Анкары поступает директива следующего содержания: «Его превосходительству командующему 15-ой армии Кязиму Карабекиру паше. Предложение командования 15-ой армии о занятии проходов в районе Соганлы для улучшения положения от 4 июня 1336 года рассмотрено советом министров и сочтено целесообразным. Совет министров принял настоящее решение, пользуясь полномочиями, данными ему Национальным собранием в решении вопроса о возвращении захваченных территорий. Соответствующие политические реше-нгя в инструкции будут направлены Вашему превосходительству дополнительно. До их получения не следует проявлять никаких политических иницатив. ограничиваясь лишь подготовкой военной операции и определением сроков ее начала. Мустафа Кемал» (стр. 727).

7 июня Карабекир паша ответил:

«Президиуму Великого национального собрания. Мнло тдан приказ о подготовке к началу, военных действий. Приказ относится не ко всей армии, а лишь к частям, расположенным в вилайетах Эрзурум и Ван, Эрзинджан а также Хорасанскому батальону, входящему в 9-ую дивизию, отдан приказ о подготовке к наступлению. 12-го июня штаб армии будет выдвинут на передовые позиции. Ведется сбор разведданных. Предполагается начать наступление с учетом обстановки не ранее 16 июня. Кязим Карабекир».

В книге Карабекира паши дана оценка сил сторон.

«Регулярные части армян: 4 дивизии, т. е. 12 полков. 4-ая дивизия и входящие в нее части заняты организационными делами. Это два кавалерийских полка, 4 полевые батареи, 2 аэроплана (пилоты русские), 3 беспроволочных телеграфа. Три полка, входящих в дивизию, имеют 4 артиллерийские батареи, всего артиллерии - 10 батарей дальнобойных орудий, 4 полевых батареи, в каждом полку имеются по 16 пулеметов, кроме того, имеется 2-3 легких пулемета «Левич». Полки, как видно, состоят из 1500 человек. Исходя из того, что часть сил отвлечена большевиками, азербайджанцами и нашими частями в Нахичевани, эти силы не могут быть переброшены на Карсское направление. Считаю, что при наступлении на Эривань из Нахичевани и Баязета через Ыгдыр против меня будет выставлено до двух третей имеющихся сил. То есть 10000 ружей, 10 батарей (40 пушек), 2 кавалерийских полка и т. д. К армянам прибыли остатки деникинской армии, а также множество англичан и французов. Имеются все возможности для создания 50-тысячной армии.

У нас: 9-ая, 12-ая, 11-ая, 3-ья дивизии, армейская кавалерия, артиллерийские полки, саперный батальон, беспроволочный телеграф, связисты, пехотные и кавалерийские батальоны и полки, сформированные из представителей племен. В бой мы сможем включить до 13500 человек. На каждое ружье имеется 970 патронов. Каждой дивизии придана армейская артиллерия, состоящая из различного рода орудий в количестве 48, из них 8 орудий 10,5 мм дальнобойных пушек, 2-русские 12 мм пушки, представляющие особую ценность из-за своей дальнобойности- до 12 км - и оснащенности боеприпасами-по 5520 зарядов на каждую.

Обеспеченность пушек зарядами колеблется между тысячью и десятью тысячами, что вполне достаточно. Имеются в нашем распоряжении и не поставленные на колеса орудия. Так что до конца операции мы имеем возможность заменять выбывшие из строя орудия и не сокращать их числа в бою. То же относится к ружьям. В операции примут участие все силы, расположенные в районе Ризе-Трабзон, кроме двух слабых полков с приданной им артиллерией. Вспомогательные силы: два нахичеванских полка, 3 отдельных батальона, 3 пулеметных взвода, 2 пушки (дальнобойная и полевая), 250 всадников - всего 5 тысяч человек. Их можно противопоставить одному армянскому полку с одной батареей. Т. е. это минимальная сила, которую они выставят против нас».

22 июня поступила директива из Анкары об отсрочке начала наступления. 27 июня армяне перешли в наступление в районе Олту по направлению к Тузла, но были отброшены регулярными силами, прочно занявшими позиции. 30 июня армяне подвергли Олту артиллерийскому обстрелу. 1 июля армяне предприняли атаку на район Бардиза, погибло 8 турок. 8 июля предпринимаются две атаки на высоту Дюгюн. Армяне пытаются развить свое наступление в Нахичевани. 22 и 23 июля они атакуют Кагызман, 9 сентября армяне начинают захват нейтральных территорий.

И только 20 сентября 1920 г. Кязим Карабекир паша получает разрешение начать действия. 26 сентября командующий рассылает по частям приказ с указанием начала наступления в 3. 00 часа 28 сентября 1920 г.

Могущие показаться излишними подробности призваны показать, что измышления армян о нападениях на них турок после заключения мира вплоть до 28 сентября 1920 г., т. е. на протяжении двух лет, не имеют под собой никакой почвы.

Типичный пример армянской лживости мы нашли во французских архивах. Прибывший на мирную конференцию в Париж Агоронян писал французскому премьеру Клемансо 11 сентября 1919 г.:

«Регулярные части Мустафы Кемаля паши совместно с тюрко-татарскими бандами приступили к уничтожению Армянской республики. Наши части после ожесточенных боев были вынуждены оставить Нахичеванскую область.

2 дивизии Мустафы Кемаля паши приступили к захвату Сарыкамыша и Кагызмана... Наступление турецких войск вызвало массовое бегство из района Карса местных и нашедших здесь прибежище пришлых армян.

Захват этого района турками - вопрос времени» [AAEF-Levant 1918-29 (Arrnenie) volume 7, folio 99]. Письмо завершалось мольбой о вмешательстве и незамедлительной помощи. Ложь здесь настолько явна, что не требует опровержений. Как мы показали, ссылаясь на документы, Кязим Карабекир паша до середины апреля 1919 г. и не помышлял о каких-то действиях, направленных против армян. И даже придя к мысли о неизбежности наступления, но не получив на то разрешения Анкары, он до 28 сентября 1920 г. не позволил ни одному турецкому солдату нарушить границы, установленные мирным договором. Хотя армяне за то же время совершили множество провокаций и преступлений в порубежных районах..

Коротко о ходе боевых операций.

Утром 29 сентября был взят Сарыкамыш, вечером турки утвердились в проходах у Чалака, Диврика, Безиргана. 30 сентября был взят Мердиник, 1 октября - Кагызман.

13 октября армяне предприняли контрнаступление, но были отброшены назад. 16 октября турки подошли к Кар-су, заняв важнейшие позиции вокруг крепости.

24 октября Карабекир паша издал приказ о штурме Карса, который и начался 27 октября. Были захвачены важн. ейшие высоты вокруг крепости. 30 октября Карс был взят. В своей книге Карабекир паша приводит сведения о захваченных в плен: «До вечера в моем штабе на вокзале были собраны 3 генерала, 6 полковников, 16 майоров, 59 капитанов, 16 гражданских чиновников, 12 подпоручиков, 4 прапорщика. Численость плененных солдат достигла 1150. Армяне потеряли убитыми 1100 человек. Были захвачены пригодные к употреблению 337 пушек, а также нуждающиеся в ремонте 339 орудий, множество пулеметов, мин, снарядов и других боеприпасов, прожектора и т. д. Среди пленных находились военный министр Аратов, начальник генерального штаба Векилов и комендант Карса Примов, был также пленен и один цивильный министр.

Предпринятое мною наступление завершилось большой победой. Разгром вражеской армии и захват укрепленной крепости был осуществлен с минимальными для нас потерями - 9 убитых, 47 раненых.

В приказе о. наступлении было отмечено: «Целью наступательной операции является разгром и уничтожение армянских вооруженных сил. И мои солдаты продемонстрировали настоящее великодушие. Атакуя Карс как львы, они, захватив его, не причинили мирному населению крепости ни малейшего ущерба. Это было замечено и американскими представителями, которые 31 октября телеграфировали адмиралу Бристолю: «Все американцы в Карсе чувствуют себя хорошо, турецкая армия внимательна и заботится о нас. Мы имеем разрешение действовать по-прежнему. Турецкие солдаты очень дисциплинированы и никаких убийств нет. Эдвард Фокс, окружной командир, Карс».

3 октября началось наступление на Гюмрю. 6 ноября армяне запросили перемирия. Им было сообщено о согласии при условии сдачи города. 7 ноября Гюмрю был освобожден, 8 ноября были сообщены условия перемирия.

«1. Турецко-армянские границы будут определены по результатам опроса населения, которому будет предложено решить свою политическую судьбу на основе предложенного большевиками и президентом Вильсоном права наций на самоопределение. Народ свободно изъявит волю по поводу или создания независимого государства, или вхождения в состав одного из существующих государств. Для обеспечения свободного волеизъявления народа функции блюстителей порядка до завершения опроса возлагаются на совместные жандармские силы сторон. Опрос населения должен быть осуществлен по возможности в кратчайшие сроки. Анкарское правительство искренне считает, что подобное решение вопроса справедливо и отвечает интересам всего человечества, в том числе интересам тюркского и армянского населения соответствую. щих территорий.

Однако существует опасение, что эриванское правительство, желая угодить западному, и прежде всего, английскому имперализму, отвергнет данное предложение, принятие которого нанесло бы удар по политике, проводимой западными покровителями армян в отндшепии народов Азии и Африки.

2. Турция гарантирует содействие в меру своих возможностей свободному развитию соседнего народа. Мы, насколько позволит наше материальное положение, окажем помощь в восстановлении Армении и создании здесь современной экономики.

3. Договаривающиеся правительства гарантируют беспрепятственную перевозку через свои территории как внутренних, так и транзитных грузов сторон.

4. Турция обязуется вернуть на прежние места проживания на своей территории покинувших их в годы мировой войны армян и обеспечить им пользование в полном объеме правами, которые действуют в самых цивилизованных странах.

5. Турция требует гарантий своей безопасности со стороны Армении.

Наши представители ожидают полномочных представителей Армении для обсуждения и подписания мирного договора в Гюмрю.

6. Условия перемирия на период мирных переговоров будут объявлены Вам нашим командующим Восточным фронтом».

10 ноября армяне заявили о своем несогласии с условиями мира. Потерпев очередное поражение в районе Шахтахты, они 15 ноября вновь запросили пощады. 18 ноября огонь был прекращен, а 25 ноября в Гюмрю начались мирные переговоры. Армянскую делегацию возглавлял Хатисян. 3 декабря договор был подписан.

Вслед за тем были освобождены переданные грузинам по Мудросскому соглашению территории: 23 февраля 1921 г. - Ардаган, 9 марта - Ахиска, 11 марта - Ба-тум, 15 марта - Ахалкалаки. 16 марта 1921 г. в Москве был подписан так называемый Московский договор, 1-ый пункт которого устанавливал границы двух государств. Далее приводятся важнейшие положения статей 1, 2, 3 и 15 этого договора.

Ст. 1. Стороны обязуются не признавать никаких мирных договоров и других международных актов, навязываемых одной из сторон. Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика признает полномочия Турецкого правительства Великого Национального Собрания на территории, определенной Национальным обетом, принятым депутатами Стамбульского парламента и опубликованным в печати...

Ст. 2. Турция на нижеследующих условиях согласна уступить право на управление портом и городом Батум с прилегающей территорией Грузии...

Ст. 3. Обе стороны договариваются о передаче территории Нахичевани в качестве автономного образовалия под протекторат Азербайджана без права передачи ее третьей стороне.

Ст. 15. Росия берет на себя обязательство оказать воздействие на кавказские республики с тем, чтобы они включили в договоры между ними и Турцией касающиеся их статьи настоящего договора.

Московский договор 27 марта был одобрен Великим Национальным Собранием Турции. Утвержденный и русскими, договор 22 сентября 1921 г. был подписан в Карсе.

26 сентября 1921 г. в Карсе начались переговоры с представителями кавказских государств. Делегации возглавляли: Россию - Ганецкий, Азербайджан - Бехбут Шахтахтинский, Грузии - Илиава и Сванидзе, Армении - Муравян и Погос Макинзян.

Переговоры вступительным словом открыл армянский представитель Муравян. Приведем его здесь дословно: «По случаю открытия Карсской конференции с участием представителей Правительств Великого Национального Собрания Турции и братских Советских республик Азербайджана, Грузии и Армении представители Закавказских республик поручили выразить чувства и пожелания наших народов, разделяемые и нами.

Мы прибыли сюда не для продолжения вражды и вовсе не намерены выдвигать спорные вопросы, доставшиеся нам в наследство от прежних невежественных и националистических правительств. Нет, нас сегодня занимают не эти вопросы и мы свободны от чувства ненависти. Мы восхищены героической борьбой благородного турецкого народа. Мы искренне считаем, что борющийся за свободу своей родины народ обязательно победит, враг будет повержен.

Мы уверены, что дружеские чувства Закавказских республик к Турции будут крепнуть, и Турция убедится в том, что за ее спиной нет врагов и что ее соседи сочувствуют ее борьбе с покушающимся на свободу народа империализмом и желают ей успеха в этой борьбе.

Уважаемые делегаты, мы собрались здесь не как победители и побежденные. Мы прибыли к вам, представителям борющегося народа, в качестве друзей и счастливы передать вам пожелания победы наших народов.

Великая Россия смогла нанести поражения своим врагам. Ибо массы рабочих и крестьян поднялись на героическую защиту завоеваний Великой Октябрьской революции. Мы убеждены, что революционная борьба русского народа послужит примером турецкому народу, поднявшемуся на борьбу с наемниками стран Антанты, ведущими войну в Анатолии и стремящимися покорить турецкий народ.

Закавказские народы уверены, что настоящая конференция подготовит здоровую основу для подписания договора о дружбе и братстве с Турцией, и мы, опираясь на эту основу, в дальнейшем сможем решить все спорные вопросы также легко и быстро, как они решаются между советскими республиками. Делегации трех советских республик, питающих самые искренние и добрые чувства к турецкому народу, приветствуют конференцию».

Переговоры завершились 10 октября. В 14. 00 часов 13 октября договор был подписан полномочными представителями сторон. Вот некоторые важнейшие его положения:

«1. Заключенный 16 марта 1921 года в Москве турецко-русский договор принимается сторонами за основу.

2. Договаривающиеся стороны согласны не признавать никаких мирных договоров и других международных актов, навязываемых одной из сторон. В соответствии с данным договором правительства Армянской, Азербайджанской и Грузинской Советских Социалистических республик обязуются не признавать никаких относящихся к Турции, но не признаваемых правительством Великого Национального Собрания Турции международных документов.

Правительство Великого Национального Собрания Турции, в свою очередь, обязуется не признавать никаких относящихся к Армении, Азербайджану и Грузии международных документов, не признаваемых правительствами Советов Армении, Азербайджана и Грузии.

4. Северо-восточная граница Турции определяется (по 210000-верстной карте генерального штаба России) по линии село Сарп на побережье Черного моря по горе Хадисмен через горную вершину Канлыдаг и по старой границе санджаков Ардаган и Карс (по реке Арпачай) и далее по реке Араз до местечка Ашагы Карасу.

5. Турецкое правительство и правительства Армении и Азербайджана признают вхождение Нахичевани в границах, определенных в ст.З данного договора, в качестве автономной территории под протекторат Азербайджана.

6. Турция на нижеуказанных условиях согласна передать Батум и прилегающую территорию, оставшиеся вне указанных в ст. 4 данного договора границ, Грузии.

15. Договаривающиеся стороны согласны с объявлением общей амнистии после вступленя договора в силу для военных преступников обеих сторон на Кавказском фронте».

Так был ликвидирован Восточный фронт, о котором Качазнуни писал: «В начале лета началась турецкоар-мянская война, перебившая нам становой хребет. Избежать этой войны было невозможно. Не была предусмотрена возможность поражения и отступления. За два года турки успели перевести дух, залечить раны. На арену вышли молодые, патриотично настроенные офицеры, сумевшие создать в Анатолии новую армию... Если и есть о чем говорить, то это о том, что с нашей стороны не было сделано никаких шагов для предотвращения войны. Объясняется все просто, но от этого наша ошибка не становится менее преступной. Мы ничего не знали о турецких силах и были очень самоуверены. Это наше главное заблуждение. Мы не боялись войны, так как были уверены в победе. Наша беспечность, присущая невеждам и профанам, помешала нам изучить хотя бы положение на границе. Мы поспешили захватить Олту, будто желая развязать войну. Несмотря на начало боевых действий на границе, турки предложили нам мирные переговоры. Мы высокомерно отвергли это предложение, совершив великое преступление. Дело не только в нашей самоуверенности, мы не видели возможностей к примирению, хотя это и было возможно. Договориться с турками мы могли... Мы ничего не сделали для того, чтобы избежать войны, напротив - дали повод к ее началу. Неинформированность о турецких силах и переоценка своих - непростительные ошибки. Война закончилась нашим разгромом. Хорошо экипированная, хорошо вооруженная, сытая, наша армия не пожелала воевать, беспорядочно отступала, сдавала позиции, бросая оружие, разбежалась по деревням. Во второй половине ноября, когда Карабекир паша взял Александрополь, наше правительство подало в отставку. Оно потерпело поражение, было унижено и оставаться далее у власти не могло. Предстояли переговоры с турками, и было ясно, что их должны вести новые люди. После некоторого замешательства было решено поручить формирование правительства дашнакам и социал революционерам... Турки находились в Александрополе. Армянские большевики во главе XI Красной Армии двинулись из Акстафы и заняли Иджеван и Дилижан. Не было ли договоренности между турками и большевиками? Вначале мы были убеждены в этом. Но сейчас я думаю, что сговора не было, так как нет никаких документов, подтверждающих это. Муссировалисс слухи о том, что большевики находятся в сговоре с турками... 1 декабря Александрополе не менее тяжкий, чем в Батуме, унизит (или 30 ноября) наши представители подписали в ельный мир. В тот же день правительство Врасяна ушло в отставку , уступив власть большевикам» [Kachaznuni. Op. cit., § 27-31].

На этом мы завершаем рассмотрение событий, происшедших в Армянской республике, так как дальнейшее их развитие выходит за рамки нашей темы.

3. ЮЖНЫЙ ФРОНТ

Мудросский договор предусматривал отход к довоенным границам, державы-победительницы не получали права оккупировать территории к северу от линии фронта на момент прекращения огня, ст. 10 оговаривала лишь отход тоннелей в Торосах к державам.

Ст. 5 соглашения гласила: «Части, расположенные в Хиджазе, Асире, Йемене, Сирии и Иране, сдаются ближайшему командованию союзников, а в Киликии войска разоружаются, помимо той их части, которая необходима для обеспечения общественного порядка».

В телеграмме Мустафы Кемаля паши от 3 ноября 1918 г. командованию указывалось: «Признавая важность северных рубежей для защиты Сирийских пределов, хотели бы знать и другие точки зрения по этому поводу, если они имеются. В Сирии нет оставленных там или поддерживающих с нами связь частей. В Хнджазе находится наш военный экспедиционный корпус, с которым утеряна телеграфная связь. Если значительная часть Аданинско-го вилайета относится к Киликии, важно определить, какая это часть».

В ответе командования от 5 ноября содержалось обещание дать ответ на последнее требование телеграммы.

Очередная телеграмма Мустафы Кемаля паши, направленная сразу же по получении ответа командования, свидетельствует о бдительности и дальновидности ее автора: «Причиной запроса о границах исторической Киликии является то, - поясняет он, - что на английских официальных географических картах ее границы отодвинуты до Сирии на востоке и до Мараша на севере. Нет сомнений, что английское правительство, относящее Адану к Киликии, включает в Киликию и территории, относящ ихся к Сирии. Разговоры в последние дни о высадке английских войск в Искендеруне основаны именно на этих картографических искажениях. Замысливается захватить Искендерун и, продвинувшись по дороге Искендерун Дириджемаль-Ахтерин, лишить 7-ую Армию внешних связей и вынудить ее, как это было сделано в Мосуле, к капитуляции. Подтверждает это предположение и оживление армянских банд в Ислахие по наущению англичан. Приказано мною огнем воспрепятствовать любым попыткам англичан высадиться в Искендеруне, а 7-ой Армии, оставив на ныне занимаемой линии лишь отдельные посты, передислоцировать основные силы внутрь Киликии по направлению Катма-Ислахие».

В тот же день последовал ответ из генерального штаба: «По условиям соглашения, англичане не имеют права и полномочий на занятие Искендеруна... их просьба об использовании Искендеруна носит частный характер...».

Тем самым англичанам было дано право на высадку в Искендеруне. После этого англичане и французы, отбросив в сторону условия договора, приступили к захвату южных районов Турции, что и предвидел Мустафа Кемаль паша.

11 декабря 1918 г. французский полк, сформированный из 400 армян, вошел в Дертйол. 17 декабря в Мерсине был высажен с моря французский десант под командой полковника Рамью. Из 1500 человек лишь 150 были французскими офицерами, остальные представляли армянский легион. 18 декабря командующий французской оккупационной армии в Сирии генерал Хамлин торжественно прибыл в Адану [К. Ener. Сhukurova Kurtulush savasinda Adana Cephesi. Ankara, 1970, s. 27-28].

Англичане, в свою очередь, 1 января 1919 г. захватили Антеп. 22 февраля - Мараш, 24 марта - Урфу. Эти территории, по тайным соглашениям, предназначались Франции. В этой связи между французами и англичанами возникли серьезные разногласия, в конце концов было достигнуто согласие, и эти вилайеты были уступлены Франции. Интересующиеся подробностями англо-французских отношений могут обратиться к уже цитировавшимся нами в предыдущих разделах книгам Ллойд Джорджа и Эванса.

О причинах возникновения Южного фронта, о событиях, разворачивавшихся здесь, говорится также в упоминавшейся нами работе Касыма Энера. Приглащаю читателя ознакомимся с ее фрагментами, представляющими для нас интерес. Османское правительство, не заполнив вакансию после отставки губернатора Назим бея, оставило турецкое население без авторитетного правителя, без защиты от армян. Даже генерал Хамлин испытывал затруднения в связи с деятельностью армянского легиона и комитетчиков, так как малочисленные французские силы не в состоянии были контролировать их. Бесчинства армян привели кстолкновениям сначала в Искендеруне, а затем в Белене. 1 января 1919 г. группа армянских вооруженных бандитов получила отпуск, в местечке Озерли они подверглись нападению турок. Армяне заявили, что они отомстят за убитых и стали вырезать всех попадавших им в руки мусульман. 10 января они напали на поместье Абдо аги близ городка Кахьяоглу (Шехитлик). Были убиты сам Абдо ага и 14 рабочих. Одному из рабочих удалось спрятаться в стоге сена и спастись. На следующий день он добрался до города и поведал о резне. Было задержано несколько армянских солдат, но вскоре все задержанные были отпущены на свободу. 10 февраля армяне разгромили и разграбили лавки турецких купцов.

25 февраля ночью некто Акоп с группой армянских солдат напал на дом купца Ахмеда эфенди и разграбил его. Несчастный хозяин был исколот до смерти штыками. Мусульмане были крайне взволнованы. Бывший депутат от Аданы Супхи паша получил от властей заверения, что убийцы будут наказаны по закону. Акоп и его соучастники были взяты под стражу, но вскоре были освобождены как ложно обвиненные. 4 марта перекупщик Ахмед был найден убитым в своем загородном доме. Естественно, убийцы не были найдены. Подобные преступления совершались и в других местах. В ответ турки были вынуждены перейти к партизанской войне с противником. Комендант французской зоны оккупации генерал Алленби разделил зону на две части. Он поручил гражданское управление французам, а военные дела оставил в ведении англичан. Губернатором северного района с центром в Адане он назначил полковника Бремона. Того самого, который по прибытии на место передал привет армянам от Погоса Нубар паши... Комитетчики почувствовали себя еще вольготней... По директиве Алленби, кандидатуры назначаемых чиновников должны были согласовываться со штабом англичан. За военной поддержкой также следовало обращаться к оккупационному командованию Ки-ликии. Но Бремон намного превысил свои полномочия.

1. Он назначил в жандармерию офицеров сверх штатного расписания, взял под контроль склады.

2. Под всякими предлогами отстранял от работы всех учителей и чиновников, считая их турецкими патриотами.

3. Сменил полицейскую и жандармскую униформу, устранив с кокард изображение полумесяца.

4. В школах было запрещено изучение немецкого языка, языком общения был объявлен французский.

5. Путешественникам вменялось в обязанность оплачивать стоимость проездных железнодорожных билетов серебром или золотом.

6. Османские почтовые марки штемпелевались кили-кийской печатью.

7. Была установлена строгая цензура на почте и телеграфе, вся переписка перлюстрировалась.

8. Решения судов в Адане направлялись на утверждение в Бейрут.

9. Турецкое население принуждалось к подчинению установленным порядкам тяжкими денежными штрафами за непослушание.

10. Все прибыльные должности раздавались французам, тем самым создавалась возможность обогащения даже самых низких чинов французской армии.

Армяне, воодушевленные политикой Бремона, совершенно обнаглели и распоясались. Прибытие 15-18 февраля под командой английского генерала В. С. Лесли трех пехотных, одного индийского колониального и одного кавалерийского полков несколько разрядило обстановку. Военный комитет, собравшийся 19 февраля, принял решение о роспуске части армянского легиона. Совершившие преступления легионеры понесли наказание. Однако по настоянию Бремона, генерал Лесли с согласия маршала Алленби 3 марта арестовал жандармского командира Хашим бея и этапировал его в Египет... Инспектором жандармерии был назначен майор Люпи. Жандармы-турки были смещены и заменены армянами. 3 марта в Козан были направлены майор Тейярд и старший лейтенант Суби, чуть позже майор Аррик получил назначение в Джейхан, в помощь им были выделены карательные отряды. Армянские переселенцы, пользуясь покровительством оккупантов, начали преследование мусульманского населения. В Джейхане был убит муэдзин Юнус во время возглашения азана .. 28 апреля Бремон распространил следующее распоряжение: «В течение 24-х часов население должно сдать находящееся на руках оружие. По истечении указанного срока дома будут обысканы, в случае обнаружения сокрытого оружия хозяин дома будет казнен».

На следующий день начались облавы. За обнаружение складных ножей были повешены стегальщик одеял Шериф, полицейский Мустафа и молла Зия... В то лет» турки смогли с помощью индийских солдат переселиться на дачи, но вскоре положение изменилось... На переговорах в Лондоне было решено заменить английские войска французскими. 13 июля в Адану прибыли два пехотных батальона под командованием старшего лейтенанта Тибальта. Французские войска заняли и Искендерун. Таким образом была осуществлена передача Киликии Франции, комендатом стал полковник Пайп. Положение становилось тревожным, так как большинство солдат двух французских батальонов составляли переодетые в чужую форму армяне... 15 сентября маршал Фок направил 156-ую дивизию под командованием генерала Дюфье в Киликию, начальником штаба дивизии являлся майор Хасслер...

Ко времени ухода англичан в Чукурова находились три французских пехотных батальона и два кавалерийских соединения. Этого оказалось недостаточно. 1 ноября в Адану прибыли алжирские части под командованием генерала Дюфье, вскоре к ним присоединился полк сенегальцев. Таким образом, 1-ая Восточная дивизия во главе с Дюфье была полностью укомплектована. В Адане находились 21-ый и 22-ой полки, 442-ой артиллерийский полк, дивизион тяжелой артиллерии, саперный батальон, входившие в дивизию. Кроме того, здесь располагались штаб 7-го кавалерийского полка, кавалерийские, танковые и авиационные части. Гражданское армянское население было вооружено.

Обеспечив порядок в центре, французы взялись за всю округу. Замена англичан в Урфе, Антепе и Мараше была возложена на полковника Пьепапе.

Чрезвычайным комиссаром Сирии-Киликии был назначен генерал Гаро... 2 декабря в Адану прибыл Граси с группой штабных офицеров. Взяв на себя общее командование, он назначил Бремона начальником вспомогательной службы. 11 декабря в Адане появился генерал Гаро.

Проезжая по опустевшим турецким кварталам, генерал Гаро поинтересовался: «Здесь никто не живет?» Сопровождавший его Бремон ответил: «Это турецкие кварталы, мой генерал. Будучи дикими в сравнении с христианами, они не появляются на улицах». Посетив мужской лицей, учащиеся которого не приветствовали посетителя и наотрез отказались исполнить французский национальный гимн, генерал понял, что Чукурова никогда не будет французской... На следующий день, завершив инспекционную поездку, генерал Гаро отбыл из Аданы, и, как пишет в своей книге «Киликийские страсти» Дю Веу, «оставил Бремона один на один со ста тысячами размещенных в Чукурове армян.» И опять же от Дю Веу мы узнаем, что 70 тысяч из этих армян были поселены в Адане, 12 тысяч — Дертйоле, 8 тысяч — в Саимбейли, оставшиеся — в Османие, Кадирли и Козане. Помимо этого, до 50 тысяч армян из Стамбула и Анатолии были перемещены в Антеп, Мараш и Зейтун».

О ситуации на Южном фронте дают представление французские документы.

Находившийся в то время в Каире французский верховный комиссар Г. Пико 19 ноября 1918 г. сообщал своему министру: «Во исполнение инструкции Вашего превосходительства я настоял на использовании армян в оккупации торосских проходов, главнокомандующий заверил, что при первой же возможности направит их туда. Для армян, спровоцировавших в Бейруте беспорядки, это выход из положения» [AAEF—Levant 1918—29 (Armenie), Volume 1. Folio 244].

Интересен и меморандум министра иностранных дел Франции своему премьер-министру от того же числа:

«Я, как и Вы, считаю необходимым сосредоточение армянских сил, находившихся до сего времени в Иране, в Армении, т. е. в Битлисе, Ване и Эрзуруме. Вместе с тем, нужно учесть прибытие большой части сил Андра-ника из Малой Армении (Киликии). Что касается наших переговоров с Англией, то, учитывая вхождение района в сферу французского влияния, целесобразно размещение добровольцев из Киликии в Антепе в армянских полках Восточного легиона... Безусловно, этот контингент должен быть отдан под команду энергичных европейских офицеров. В этом случае они откажутся от мщения и, находясь под контролем, будут вести себя как цивилизованные люди.

В настоящее время определить границы Армении невозможно. Даже до резни 1895 г. большинство населения вилайетов, называемых Арменией, составляли неармяне. Армяне компактно проживали в Битлисе, Ване и Эрзуруме, но численность их там была завышена ими же по меньшей мере вдвое. В других трех вилайетах - Диярбакыре, Мамуретульазизе и Трабзоне, армяне составляли очень незначительную часть населения.

Исходя из имеющихся данных, можно было бы, объединив Ван, Битлис, Эрзурум, Трабзон и отдельные части Мамуретульазиза и Диярбакыра и, возможно, районы русского Кавказа близ Агрыдага (Арарата), создать многонациональное государство под.защитой и покровительством союзников.

Районы Османской Турции, входящие в сферу французского влияния, будут граничить с этим государством со смешанным населением и поэтому вполне закономерна передача союзными державами мандата на эту територию Франции. Таким образом, влияние Франции распространится до каспийские нефтеносных районов и Ирана...». [Ibid., Folio 245].

Как видим, французы и не помышляли о создании Армении в Киликии. Границы подмандатных Франции территорий с гипотетической Арменией проходили на Востоке по бывшим российским землям, и французы намеревались взять ее под свой контроль. В 1920 г. когда Погос Нубар паша от имени армян заявил, что создание Армении в Киликии было обещано армянам, французы официально обвинили его во лжи.

Заглянем в письмо министерства иностранных дел от 28 декабря 1920 г. председателю комиссии по иностранным делам французского сената: «Вы запросили меня о том, было ли мною дано обещание в 1916 году или позже о создании Армении в Киликии... Никогда подобных обещаний никому не давалось... Погос Нубар паша утверждает, что Жорж Пико вслед за победой союзников в 191G г: гарантировал автономию Киликии под покровительством Франции. Якобы это обещание было дано в качестве компенсации за участие армянского легиона в изгнании турок из Киликии. Погос Нубар паша для подтверждения своих слов ссылается на телеграмму, направленную им 27 октября 1916 г. по каналам министерства иностранных, дел своему сыну в Каире, с поручением приступить к формированию армянского легиона. Далее он заявляет, что это подтверждается и письмом тогдашнего премьер-министра Бриана майору Ромье, которому было поручено создание легиона. В письме сообщается якобы о полном согласии с армянской делегацией. Мсье Жоррж Пико не сообщал в министерство о своей беседе с Погосом Нубар пашой в Лондоне. Кроме того, он не имел полномочий выступать от имени французского правительства. Что касается телеграммы Погоса Нубар паши его сыну, то в ней говорится лишь «об официальной гарантии обеспечения достижения армянских национальных п,елей в случае победы союзников». Если бы речь шла о Киликии, министерство не предоставило бы канала для передачи телеграммы. В телеграмме не упоминается о Киликии,. приведенная выше фраза подразумевает лишь создание армянского государства в границах, которые должны быть определены державами. И это было включено в Севрской договор. В архивах нет следов письма мсье Бриана майору Ромье. Нет никаких документов, подтверждающих полномочия мсье Жоржа Пико давать обещания, что будет создана автономия Армении после захвата Киликии...». [Ibid., Volume О, Folio 12].

Письмо это очень длинное и целиком посвящено изобличению Погоса Нубар паши, мягко выражаясь, в искажении истины. Добавим от себя, что делалось это от имени и во имя Армении.

Итак, вернемся к теме нашего повествования. Верховный комиссар Пико 26 декабря 1918 г. телеграфировал: «Для закрепления нашего влияния на армян самым верным путем явилось бы создание ядра их армии под нашим знаменем» [Ibid., Volume 2, Folio 124]. А телеграмма Пико от 30 января 1919 г. завершается фразой: «...Что касается недисциплинированности армян, мы можем лишь констатировать это, изменить здесь что-либо невозможно» [Ibid., Folio 332].

Характерен и рапорт в военное министерство генерала Гамлина от 27 июня 1919 г., касающийся 19-ти младших офицеров и солдат армянского легиона, привлеченных к военному суду за бандитизм. Генерал сообщает: «Вынесено два смертных приговора. Приведение приговора в исполнение отложено. Однако в связи с этим делом хочу еще раз обратить ваше внимание на неблаговидную роль армянских комитетов, которую они играют среди легионеров, выступающих под нашим знаменем. Мои предыдущие сообщения содержат сведения, известные разведке. В телеграммах от 3 февраля и 10 марта я извещал о затруднениях, которые возникают из-за действий армянских комитетов. 13 апреля я сообщил о недисциплинированности армян, о провокациях, устраиваемых Армянским комитетом национального единства, что подтверждается и информацией из Египта. Это положение вынудило меня обратиться к английскому командованию с просьбой положить конец проискам армянских комитетов в Египте. Отовсюду шли сведения о прибытии командира 1-го батальона армянского легиона, члена Каирского комитета мсье Эпримяна в свою часть. Ко мне поступила телеграмма, направленная этому Эпримяну из Парижского комитета за подписью полковника Нубара, требующего сведений о судьбе двух осужденных. Таким образом, выявлена связь между членом каирской организации и Парижским комитетом. Наконец, корреспонденция армянского легиона содержит призывы к неподчинению командованию и антифранцузским действиям. Письма идут из Египта и от Армянского комитета национального единства. Деятельность армянских комитетов известна, но сзйчас она направляется на подрыв дисциплины и создание политической нестабильности» [Ibid., Volume 6, Folio 73].

Телеграмма Пико от 16 июля 1919 г.: «Полковник Бремон сообщает об антифранцузских выступлениях до недавнего времени пофранцузски настроенных армянских кругов. Антифранцузская пропаганда мсье Дамадяна в пользу американского протестантизма в последнее время усилилась» [Ibid., Folio 62].

Резюмируя содержание этих телеграмм, можно сказать: армяне при любом удобном случае нападали на мусульман. Французы знали об этом, но надеялись, что смогут каким-то образом предотвратить бандитизм. Что касается антифранцузских настроений, возобладавших среди армян, то они объясняются растущими сомнениями в том, что французы, если район останется под их властью, предоставят Армении автономию. В то время как велись переговоры между англичанами и французами о передаче территории последним, англичанам было выгодно распространение антифранцузских настроений, хотя у нас нет оснований обвинять англичан в инициировании этих настроений.

Стамбульское патриашество прилагало все усилия, чтобы сконцентрировать в районе как можно больше армян. Дело в том, что на Востоке армянского населения практически не оставалось, и если бы армянская автономия была создана здесь, из-за низкого уровня жизни и ограниченности экономических возможностей согнать сюда армян оказалось бы невозможным. Кроме того, на Востоке нэ было оккупационных армий, и армяне не могли бы безнаказанно бесчинствовать.

А Киликия со всех точек зрения устраивала армян. Прежде всего, концентрация армян увеличивала шансы на получение автономии. Документы, подтверждающие наши тезисы, находятся во французских архивах.

Так. в докладе французского верховного комиссариата в Стамбуле, направленном 27 сентября 1919 г. министру иностранных дел Франции мсье Пишону, отмечалось: «Вернувшийся из инспекционной поездки по Анатолии лейтенант Дюбрей обнаружил массовый исход армян из рaйона Кайсери. Причиной этого являются отнюдь не опасности, угрожающие их судьбе (они сами утверждают, что здесь обеспечена их безопасность), а поступающие от их единоверцев из Стамбула и других турецких городов советы и распоряжения епископа» [Ibid., Volume 7, Folio 148].

В приложенном к докладу рапорте лейтенанта Дюбрея читаем: «Имею честь довести до Вашего сведения о массовом исходе христиан из района Кайсери... Главным инициатором этого переселения является католический епископ Кайсери, находящийся в Стамбуле. Преследуется цель превратить Адану в сплошь населенный армянами вилайет...

Полковник Бремон, который не может понять истинные мотивы переселения, быть может, сам того не желая, дестабилизирует обстановку: он предлагает оккупировать Кайсери войсками союзников. Выслушав меня, он позвонил командующему киликийским военным округом полковнику Пьепапе, пересказал ему наш разговор и внес свое предложение. Надеюсь, требование полковника Бремона будет отвергнуто».

Ясно, что церковь и полковник Бремон в объяснении переселения армян в очередной раз использовали вымысел об их притеснении.

И, наконец, телеграмма Пико от 1 октября завершается словами: «Вполне понятно, что наши части, прибыв в Урфу, Мараш и Антеп до ухода оттуда английских соединений, воспрепятствуют перемещению 1100 тамошних армян в Адану, чтобы не усугубить и без того сложное положение» [Ibid., Folio 216].

Как видим, и турецкие, и французские источники одинаково объясняют причины подъема турецкого национально-освободительного движения в Киликии.

Расмотрим силы, участвовавшие в этом движении. Выше мы привели анализ турецких сил на 19 мая 1919 г., сделанный Ататюрком. Основные силы располагались на Востоке и были более или менее организованны. Остальные - находились в плачевном состоянии, невозможно было даже помыслить об их укреплении. Вопрос об армии впервые был поднят в Сивасе. Кязим Карабекир паша вспоминает:

«Сегодня в кабинете командующего 3-ьей Армии М. Кемаль паша, Али Фуат паша, Селахатдин бей и я рассмотрели план движения национальных сил в направлении Аданы, Мараша, Антепа. Связанное условиями договора правительство может потерять вилайет Адану и ливы Антеп, Мараш, Урфу. Англичане, пользуясь слабостью правительства, оккупировали этот район. В последние дни выяснилось, что англичане собираются уступить свои позиции французам и что в течение года предпринимаются усилия для концентрации здесь армян. О том, что французы, собирая армян в Киликии, намереваются объединить ее с собственно Арменией и создать Великую Армению под французской опекой, было известно из европейской прессы. Английские газеты писали о невыполнимости французского плана. Для вызволения нашего народа из беды и планировалось начать национально-освободительную борьбу силами 20, 13, 3 и 12 армий» [К.Karabekir. Op. cit., s. 370].

20-ая Армия находилась в Анкаре, 13-ая-в Диярба-кыре, 3-ья - в Сивасе, 12-ая - в Конье. Дивизии этих армий располагались в различных вилайетах. Прежде всего необходимо было направить в части офицеров, способных организовать наличные силы. С учетом материальных возможностей 41-ой дивизии 12-ой Армии ей были подчинены национальные силы, находящиеся на Юге.

С состоянием Южного фронта в 1920 г., когда он был уже окончательно укреплен, узнаем из книги Касыма Энера:

«Участок Текельоглу Синан бея: на восток от реки Тар-сус до козанского шоссе, штаб - в Чечели (Караисалы).

Группы:

1. Группа Каваклыхана: к востоку от Тарсуса до ущелья Кусун. Командир - штабной лейтенант Джемаль Эфе. Штаб - в Чамтепе (одно время группой командовал ст. лейтенант Ибрагим).

Части:

А. Батальон моллы Насуха.

1-ая рота. Командир Текельоглу Мустафа. Численность - 50 человек.

2-ая рота. Командир Абдуллах Халим. Численность - 40 человек.

3-ья рота. Командир Риза Эфенди. Численность - 60 человек.

4-ая рота. Командир Молла Насух (одновременно командир батальона). Численность - 55 человек. Б. Батальон Караисалы.

1-ая рота. Командир Дервиш ага. Численность - 80 человек.

2-ая рота. Командир молла Мустафа. Численность - 60 человек.

3-ья рота. Командир Аккиш ага. Численность - 20 человек.

4-ая рота. Командир Рифат эфенди. Численность - 50 человек.

Численность всей группы - 415 человек.

2. Группа Кумдере: от ущелья Кусун до сел. Гердан. Командир-лейтенант Джемиль Джахит. Штаб - в Наили Хуррийет.

Части:

1-ая рота. В Тепелечайлаке. Численность - 70 человек.

2-ая рота. В Енидже. Численность - 25 человек.

3-ья рота. В Текелевиране. Численность - 70 человек.

Численность всей группы-190 человек.

3. Группа Чакыт: с юга сел. Топчу до линии Гердан-Курттепе-Шакырпаша. Командир - отставной майор Рифат. Штаб - в Карахане.

Части:

1-ая рота. Командир Иззет эфенди. Численность-75 человек.

2-ая рота. Командир Эмин эфенди. Численность - 190 человек (вместе с 40 всадниками в Кахьяоглу).

3-ья рота. Командир Абдулгани эфенди. Численность - 140 человек (вместе с 40 всадниками в Чакалкую).

Численность группы-455 человек, из них 325 пехотинцев, 80 кавалеристов.

4. Группа Сейхана: от Курттепе до восточной окраины Кюручулар. Командир - лейтенант Назим. Штаб в Буруке.

Численность группы - 400-500 человек

Общая численность всех сил фронта-1500 человек» [К. Ener. Op. cit., s. 82-83].

На 2 июля 1920 г. национальные силы располагали захваченными в боях с французами одной горной и двумя малыми пушками, 10 винтовками, 11 августа арсенал армии пополнился еще двумя артиллерийскими орудиями, однако не хватало снарядов и пороха.

Турецким силам противостояла французская дивизия, состоящая из 4-х полков, каждый полк включал три пехотных батальона, состоящих из 4-х рот, одна из которых была пулеметной. Каждый кавалерийский батальон также включал в себя 4 роты, одна из которых имела на вооружении ружья, а три были вооружены саблями.

О пулеметных батальонах у нас нет подробных сведений, но цзвестно, что каждый из них состоял также из 4-х рот.

Каждая пехотная рота насчитывала 140 человек, в ее распоряжении имелось 11 легких пулеметов. Каждая пулеметная рота состояла из 150 человек и имела на вооружении 8 тяжелых пулеметов. В Адане располагались штабы 4-х пехотных и.одного кавалерийского полков и рота связи. Один батальон был выделен на защиту Масиса. В распоряжении генерала Дюфье имелись 20 пушек, множество пулеметов, 5 бронеавтомобилей, танк и аэропланы. Французы, кроме того, поставили под оружие тысячи армян.

Таково было соотношение сил на Южном фронте. 7 января 1920 г. Мустафа Кемаль паша телеграфировал Карабекиру паше:

«Его Превосходительству командующему 15-ой армии Кязиму Карабекиру паше. По пути из Сирии в Париж в Сивас прибыл французский чрезвычайный комиссар Сирии и Армении Франсуа Жур Пико для сбора и доклада участникам Парижской мирной конференции сведений о нашем национальном движении. Ему объявлен протест по поводу занятия Киликии, Урфы, Мараша и Антепа и осуществляемой там армянами резни мирного населения, оскорбления и унижения французскими властями османских чиновников. Заявлено также требование о незамедлительном освобождении незаконно занятых территорий и готовности нации в противном случае дЬбиться этого силой. Мне было сказано в ответ, что до отъезда им был дан приказ о выводе армянских частей с занятых территорий, о признании французами суверенности султанского государства и желании обеспечить этот суверенитет, о намерении французов освободить из-за экономических затруднений Мараш, Урфу Антеп вместе с Киликией и добиваться на мирной конференции освобождения и других занятых союзными державами территорий. Было отмечено, что сказанное является его личным мнением и носит сугубо конфиденциальный характер. Он просил нас, не прекращая деятельности наших организаций в Адане, Урфе, Мараше, Антепе, не допустить в то же время восстаний и мятежей против французов. Мы ответили, что если сами французы и армяне не дадут повода, мы гарантируем спокойствие мусульманского населения, а если повод будет дан, то снимаем с себя всякую ответственность за последствия. Полная секретность сообщенных мною сведений обязательна.

По нашим предположениям, французы видят для себя выгоду в защите турецких интересов на Востоке. Целью Пико, прибывшего к нам, и является сбор исчерпывающей информации для передачи своему правительству. Необходимо, не ослабляя мощи и готовности наших на-циональных сил, всячески избегать каких бы то ни было столкновений. Протестуя против вмешательства оккупационных властей в дела жандармерии и полиции, держать их наготове - вот самый соответствующий нашей политике способ поведения. Мустафа Кемал» [К. Karabekir. Op. cit., s. 381].

Однако беседа не дала результатов. Национальные силы на юге начали партизанскую войну. Решающее сражение состоялось 20 января 1920 г. в Мараше, и французы оказались вынужденными освободить город.

Южный фронт не был в полном смысле фронтом, операции здесь носили разрозненный характер и боевые действия велись против оккупационных войск, находившихся в Мараше, Урфе, Антепе. Первые же стычки здесь, как не трудно предположить, вызвали тенденциозные отклики в Европе.

Все началось 6 февраля с телеграфного донесения армянского патриарха в Стамбуле Завена Нубару паше об избиении 2 тысяч армян в Мараше [AAEF-Levant (Armenia). Volume 8, Folio 91]. Эта цифра в сообщении агентства Рейтер от 25 февраля подскочила до 70000 [Ibid., Folio 180].

В то время в Лондоне велись мирные переговоры. На заседании 18 февраля 1920 г. лорд Керзон, ссылаясь на сведения, полученные от Погоса Нубар паши и английского адмирала в Стамбуле, заявил о гибели 20 000 армян в Мараше от рук кемалистов. Раздались требования о свержении султана, аресте членов его правительства [Ibid., Folio 187].

Была затребована информация из Стамбула и Бейрута. Командующий Гаро сообщил из Бейрута: «Наступление националистов, как показывает анализ всей имеющейся у меня информации о марашских событиях, в большой мере спровоцировано нашим протекционизмом в отношении армян. Защита часто очень агрессивных и более близких к офицерам и европейским представителям, чем турки, армян оказалось сложным делом. В направляемых Вашим Превосходительствам телеграммах и инструкциях генералу Ламоту я выражал беспокойство по поводу принятого решения не принимать во внимание жалобы турок» [Ibid., Volume 9, Folio 10].

Красноречива телеграмма французского министрa иностранных дел Мильерана, направленная в Лондон.

«Вызывают недоумение циркулирующие в Лондоне неизвестно откуда появившиеся слухи. Нет никаких фактов каких бы то ни было армянских погромов где бы