ГЛАВА II. Предпосылки возникновения «армянского вопроса».

1. Армянская церковь

2. Фактор веры

3. Деятельность миссионеров

4. Пропаганда

ГЛАВА II. ПРЕДПОСЫЛКИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ «АРМЯНСКОГО ВОПРОСА»

1. АРМЯНСКАЯ ЦЕРКОВЬ

«Мировые религии, - пишет Тойнби, - зарождаясь в периоды падения цивилизаций, склонны развиваться в политических рамках государства, пытающегося хотя бы на время приостановить регресс и гибель цивилизации» [A.J.Toynbee. Op. cit., p. 381].

Мысль Тойнби сводится к тому, что мировые религии, чтобы стать таковыми, нуждаются в опоре на политическую систему общества. Если бы Римская империя не признала христианство официально, в качестве государственной идеологии, превращение его в мировую религию вряд ли могло состояться.

Если бы Абубекр, обеспечив внутренний мир и покой, не предпринял первую священную войну против Сирии и Ирака [F.Gabrieli. Muhammed and the Conquest of Islam, p. 110], становление Ислама как мировой религии стало бы проблематичным.

И действительно, различные религиозные учения, возникавшие в переходные периоды истории, не найдя опоры в государственных структурах, не получали возможности для распространения и, столкнувшись с противодействием уже признанных религий, подавлялись как еретические и вредные.

Таким образом, можно сформулировать следующую закономерность: мощь государства служит превращению религии в государственную идеологию. В то же время возможна и обратная зависимость: использование религии для укрепления и расширения влияния сильного или начавшего усиливаться государства.

В этом случае неизбежны соперничество и противосто-ние между духовными и светскими вождями. Примером могут послужить истории средневековых католических государств. В Исламских государствах мы наблюдаем подобную же закономерность в периоды разделения светской и духовной властей. Ярким подтверждением этого может служить история отношений между сельджукскими султанами и аббасидскими халифами.

В Османской империи после завоевания Египта султаном Селимом и совмещения светской султанской власти с духовной халифской опасность противоречий между светской и духовной властями отпала. Вместе с тем, войны между суннитской Османской Турцией и шиитским Ираном, не признававшим духовной власти халифа, оставаясь захватническими, приобретали характер религиозных.

Изучая деятельность армянской церкви, необходимо постоянно помнить об этих специфических особенностях использования религии.

Армянский католикос Вазген I в обращении от 16 августа 1964 г. пишет: «История армянского народа начинается с V в., со времени создания армянской письменности и героической битвы при Авараяре» [The First genocide of the 20th Century. Compiled by James Nazer N.Y. 1968 p.15].

Написанное каталпкосом верно. Битва при Авараяре состоялась 2 июня 451 г. и завершилась подавлением армянского восстания. В то время, как мы уже знаем, Армения была поделена между Ираном и Византией, Западная Армения была полностью подчинена Константинополю, и Византия пыталась установить здесь гегемонию греческой церкви.

В сасанидской части Армении после смерти в 428 г. Артакеса армянские феодалы попросили не назначать нового князя, а подчинить Восточную Армению непосредственно сасанидскому трону, Сасанидский правитель Бахрам V удовлетворил эту просьбу своих подданных.

Представьте страну, которая, отказываясь хоть от какой-то автономии, желает безоговорочного подчинения метрополии. Можно ли вести речь в этом случае о наличии этнического самосознания у народа подобной страны?

Более того, желание феодалов было поддержано и армянской церковью. Дело в том, что княжеское правление отодвигало католикоса на второй план, без князя католикос играл более важную политичесую роль.

Бахрам V относился к христианству терпимо. Но сменивший его на троне в 438 г. Ездигирд занял к христианству враждебную позицию. Он решил уничтожить армянскую церковь и распространить среди населения Армении официально принятую сасанидами религию - маздакизм. Оказавшаяся в опасности церковь призвала феодалов к восстанию. Восставшие были разбиты. Страна осталась под властью сасанидов, но Ездигирд отказался от намерения сменить религию армян.

Таким образом, речь не идет об армянском народе, армянском государстве или истории Армении, говорить можно об армянской церкви, которая для самосохранения нуждалась в государственной власти. Инициатива создания собственного государства всегда исходила от церкви, а не от народа.

Не могло возникнуть мысли об армянском государстве, не отделись армянская церковь от греческой. Теологические разногласия были лишь поводом, причиной же раскола стало желание армянского духовенства выйти из подчинения греческой церкви и добиться независимости. Раскол произошел задолго до создания армянской письменности, в 387 или 388 г-, когда впервые рукоположение армянского католикоса Сахака было осуществлено не греческим епископом в Кайсери (Кесарии) как было до того. При патриаршестве Сахяка были восстановлены заветы святого Григория. Избрание Сахака в Армении положило конец утверждению каталнкосов в Кайсери. Была полностью обеспечена автономия армянской церкви [D.Н.Вoуаjiyan. Armenia. New-Jercey, 1972, p. 87].

«Гармонические отношения между армянской и греческой церквами прекратились в начале V в. с рукоположением нового католикоса не в Кесарии, а избранием его армянскими епископами. Греки восприняли это как раскол» [A.K.Sarrian. Op. cit., p. 21].

Мы считаем, что дата, названная в цитате из Бояджана, более достоверна, ибо Сахак являлся католикосом с 587 по 428 г. [J. de Morgan. Op. cit., p. 364].

Значение и роль армянской церкви признаются всеми армянскими историками. «Армянская церковь та сила, которая воскресила дух армянского народа» [Н. Pasdermadjian. Op. cit., p. 290], - говорит Пастырмаджан. «В этой националистической борьбе самую большую роль, за некоторыми исключениями, сыграли лидеры и известные монастыри выступавшей и как религиозная, и как интеллектуальная сила армянской церкви, - подтверждает Налбандян. - При отсутствии политической независимости католикос стал выразителем чаяний народа и превратился в связующее звено между армянами диаспоры и родины» [L.Nalbandlan. Op. cit., p. 30-31].

Бояджан еще более конкретен. Он пишет: «Как бы ни была многословна любая армянская история, не уделяющая должного внимания армянской церкви, она не в состоянии отразить истинную жизнь армян. Армянская церковь и армянский народ настолько слитны, что невозможно мыслить их друг без друга» [D.H.Boyajian. Op. cit., p. 84].

Все эти высказывания в той или иной мере подтверждают наши суждения о том, что изучение армянской проблемы необходимо начинать с рассмотрения деятельности армянской церкви. Как и в освещении любого вопроса национальной истории, армяне не знают чувства меры, говоря об истории своей церкви. Они готовы утверждать, что стали христианами чуть ли не до Рождества Христова. Так, Самуил из Ани утверждает, что в 37 г. князь Санатрук под воздействием рассказов проповедника Саддла уверовал в Христа, но затем лишившесь, веры, убил проповедника [М.F.Brosset. Collection d'Historiens Armeniens. Amsterdam, 1979, p. 345]. Тот же автор сообщает об убийстве в 50 г. проповедника Бартоломео в городе Азебан. Армянские богословы объявляют названных проповедников основателями армянской церкви. Об официальном признании христианства армянским князем Трдатом в 301 г. мы уже упоминали.

Согласно легенде, распространение христианства в Армении связано с именем Григория Просветителя, представителя армянского царского рода аршакидов, родившегося в 257 г. Отец его Анак по поручению персидского царя убил на охоте Трдата II, который перед смертью успел завещать уничтожение всего рода Анака. Григорию удалось бежать от мести в Кайсери и найти пристанище у покровителя своего брата - христианина. Здесь он женился на армянской княжне - христианке, от брака родилось двое детей. Затем Григорий вернулся в Армению и стал распространять христианство [J. de Morgan. Op. cit., p. 102].

Далее легенда еще более занимательна.

«В это время армянский князь Трдат III, ярый враг христиан, решил принести Григория в жертву идолам, но тот, объявив о своем христианстве, воспротивился уготованной ему участи. Князь, подвергши Григория пыткам и узнав о том, что он сын убийцы его отца, заключил его в темницу замка Варгарсабад. Но тут Трдат лишился ума и вообразил себя кабаном. Ни один врач не мог вылечить Трдата от безумия. Тогда сестре Трдата явился во сне ангел и посоветовал обратиться к Григорию. Выпущенный из темницы Григорий излечил князя, и Трдат III с семьей и всеми своими подданными числом 190 тысяч душ приняли христианство» [J.A.Gatteyrias, Op. cit., p. 46-53].

Случилось это в 301 г., а Григорий, поставленный во главе армянской церкви, поехал в Кайсери, где был рукоположен архиепископом Леонтием в патриархи. На обратном пути Григорий, останавливаясь во множестве городов, разрушал капища и возводил церкви, крестил тысячи уверовавших, назначал священников [D.Boyajian, Op. cit., p.86].

Еще на начальной стадии становления христианства между богословами возникли споры о Христе как богочеловеке. Для разрешения спора император Константин в 318 г. объявил о созыве первого христианского собора, получившего по месту проведения название Никейского. Собор состоялся лишь в 325 г. и проходил с 20-го мая по 25-е июля. От армянской церкви в работе собора участвовал сын Григория - Аристакес. Следующие соборы состоялись в 381 г. и 431 г. соответственно в Константинополе и Ефесе. Армянская церковь на этих соборах не была представлена, но признала их постановления.

Как уже указывалось, армянский католикос в 387 г. не явился в Кесарию, чтобы быть рукоположенным в патриархи. Вполне возможно, что неучастие армянской церкви в работе очередного собора в 431 г. связано с этим событием.

Неучастие в соборе 451 г. объясняется войной с сасанидами. Однако вряд ли скоротечное восстание могло помешать участию представителя армянской церкви в работе Халкедонского собора.

Армянская церковь не признала решений этого собора и по существу откололась от христианства, прекратив связи как с византийской, так и с римской церковью (нет нужды здесь останавливаться на сути теологических споров, скажем только, что монофизитское григорианство было сразу же объявлено ересью и по существу отвергается христианством). Греческая церковь неоднократно предпринимала шаги к преодолению раскола, эти усилия завершались соглашениями. Например, одно из таких соглашений было заключено в 633 г. между императором Гераклом и католикосом Эзром, но и на этот раз, как и прежде, соглашение было нарушено армянской церковью, и раскол продолжился. Этот раскол отражал интересы армянской церкви, а не армянского народа.

В период существования Киликийского царства была предпринята попытка объединения с римской церковью. Царь Киликии выступал за подобное объединение, но армянская церковь вновь выступила против и сорвала попытку.

Армянская церковь была основана в Эчмиадзине. Однако церковь считала целесообразным перемещение духовного центра вслед за политическим. По этой причине католикосат в 485 г. переместился в Двин, в 901 г. - в Ани, после дальнейших частых перемещений в 1147 г. он разместился в Румкале в Киликии. Некоторое время ка-таликос пребывал в Ахтамаре, отсюда он перебрался в Аргин (город близ Ани), однако, патриарх Ахтамара» воспользовавшись очередным перемещением, объявил себя католикосом. Не подчиняясь решениям армянских церковных соборов, этот католикосат просуществовал до 1895 г- и прекратил свое фактическое существование лишь по смерти католикоса Хачатурз Сирояна, формально он был ликвидирован османским правительством в годы первой мировой войны.

Католикосат в Румкале просуществовал до 1292 г., когда город был захвачен мамлюками. Отсюда он перебрался в Сис. Здесь он оставался некоторое время и после прекращения существования Киликийского царства в 1375 г. Но из-за опасений, что он может быть поглощен римской церковью было принято решение о возвращении в Эчмиадзин. Решение это было исполнено в 1441 г. Однако в Сисе еще несколько веков продолжал действовать независимый католикос, который переехал в годы первой мировой войны в ливанский город Антилью близ Бейрута. Помимо трех католикосатов существовало и два патриаршества - в Стамбуле и Иерусалиме.

Католикосы пользуются правом назначать в районах, охватываемых их властью, всех священнослужителей, патриархи не имеют подобного права. Стамбульское патриаршество в османский период, формально подчиняясь по церковной иерархии ахтамарскому и сискому католикосам, фактически являлось политическим центром армянства. Армянская церковная организация включает в себя сегодня два католикосата - Эчмиадзинский и Антилийский, формально второй находится в подчинении Эчмиадзннского, но фактически этой зависимости нет.

При изучении истории армянской церкви бросается в глаза ревностное стремление не подпасть под влияние будь то византийской или римской церквей. Мы лишь в общих чертах очертили борьбу армянской церкви за свою независимость. Часто эта борьба сопровождалась политическими лишениями для армянской общности. Однако приоритет интересов церкви над интересами народа остается неизменным и осуществляемая политика призвана постоянно повышать авторитет церкви.

На сумев найти общего языка с армянской церковью, иные христианские церкви переключились на борьбу за души верующих. Принявшие православие армяне со временем ассимилировались с греческим населением, католики и протестанты также обособились от григорианской общины, что привело к серьезным разногласиям среди армян Османской империи.

Изменение церковной ориентации осуществлялось, это справедливо прежде всего в отношении протестантской церкви, с помощью миссионеров. В возникновении «армянского вопроса» роль миссионеров если и не столь велика, как роль григорианский церкви, то все же очень значительна.

Впрочем, начало миссионерской деятельности в Османской империи откосится к XIX в., а мы довели свой исторический очерк до времени завоевания турками заселенных армянами территорий.

До возникновения примерно в 1856 г. «армянского вопроса» в результате деятельности григорианской церкви и миссионеров, с одной стороны, и политики великих держав - с другой, в жизни армян в Османской империи не происходит ничего экстраординарного, что могло бы привлечь чье-то внимание. О событиях, изменивших отношение мировой общественности к армянам, пойдет речь в последующих разделах книги. Однако мы, прежде чем перейти к описанию жизни армян в Османской империи начиная с XVI в., остановимся на деятельности миссионеров, рассмотрим прежде всего их пропагандистскую деятельность, безусловно, с учетом религиозного фактора.

2. ФАКТОР ВЕРЫ

«Их (армян) страна, насколько позволяет господстствующая религия и жестокость и мстительность армии и чиновничества, контролируется богатым и могущественным инородным правителем. Эти инородцы-мусульмане, самым надежным паспортом которых для получения благоволения Аллаха и небесного блаженства из века служит убийство христианина. Под воздействием этого страшного фанатизма в прошлом году они, как волки, напали на христиан, не потому, что те в чем-то провинились, а лишь потому, что они христиане, и безжалостно убили мужчин, женщин и детей» [Е.М.Bliss. Turkey and the Armenian Atrocities, Philadelphia 1896, p. 1-2].

Эти строки взяты из введения к книге проработавшего долгое время миссионером в Турции Блисса. Если Блисс мог позволить себе столь предвзятое суждение о религии, просуществовавшей к тому времени 1270 лет и исповедыемой более чем 200 миллионами жителей Земли (стр. 53 - 58 цит. книги), и не менее предвзятые суждения о существовавшей 600 лет известной свой веротерпимостью всему миру Османской империи, то что говорить о тех обывателях, прежде всего американских, которые вовсе ничего не знали об этом регионе, когда до них дошли вести о происшедших здесь событиях.

Действительно, в отношениях между турками и христианскими народами фактор веры всегда играл значительную роль. К туркам не потому, что они турки, а потому, что они мусульмане, всегда относились предвзято, враждебно. Подобное отношение испытывали не только

турки, но и венгры, и болгары, до принятия христианства также подвергавшиеся религиозной дискриминации.

Этим фактором объясняется постоянная враждебность Европы к Турции, даже тогда, когда она была сильна и ее боялись. С ослаблением Османской империи страх исчез, а враждебность осталась.

«Действительность такова: европейские политики, особенно когда речь заходит об Исламе, никак не могут окончательно избавиться от религиозных предрассудков. Христианство последовательно продолжает религиозную политику прошлых веков, оставаясь под воздействием внедрившихся в европейское сознание идей византийских летописцев.

Эти летописцы-авторы многочисленных лживых измышлений, призванных в какой-то мере удовлетворить чувство мести покоренных народов, а также создатели антиисламских и иных вредных стереотипов. Долгое время византийские источники составляли основу формирования европейского отношения к Ближнему Востоку и на протяжении всего периода турецкой опасности для христианства определяли европейскую политику. Папа Пий II, выдаваемый за великого гуманиста, до начала крестовых походов изыскал очень простой способ решения османской проблемы. В личном письме султану Мехмету он предложил ему вместе со всеми подданными принять христианство, обещая взамен объявить его великим вождем и защитником Европейского порядка. Письмо это может служить символом отношения европейцев к Турции. Европа согласна переварить все захваты султана, не отличавшегося ничем от других захватчиков, если он согласится войти в семью христианских народов» [F. Valyi, Revolutions in Islam. London, 1925, p. 27-29].

Однако турки, не пожелав креститься, не отказались и от своей веротерпимости.

«Турки, в отличие от своих единоверцев арабов, не являются фанатиками. В истории Османской империи намного меньше случаев массовых убийств на почве религиозной непримиримости, чем в истории европейских государств XIII-XVI вв. Стоит вспомнить, как в то время, когда крестоносцы в Палестине резали беззащитных мусульманских пленников, инквизиция в Испании творила нево-образимые ужасы, протестантские солдаты Кромвеля уничтожали ирландских католиков, во Франции по приказу католического короля избивались гугеноты, во всех европейских странах осуществлялись бесчисленные погромы и преследования евреев, в Малой Азии в это время мусульмане, христиане и иудеи жили в мире и дружбе» [A.Powell. The Struggle for Power in Moslem Asia. N.Y. 1925, p. 120].

«Не «неверный» ли турок в средние века впустил в турецкий рай беженцев-иудеев из христианских Испании и Италии? Османские султаны Селим и Сулейман разместили их в Стамбуле и Салониках, предоставили им возможность поселиться на Кипре и создать близ озера Тиберия в Палестине первые еврейские поселения» [E.Jackh. The Rising Crescent. N. Y., 1944, p. 37].

«Самым ярким проявлением веротерпимости мусульманского правления является укрытие в мусульманских странах преследуемых христиан и представителей других религий, получивших право свободно отправлять здесь свои религиозные обряды. В конце XV в. подвергшиеся преследованиям испанские еврш в большом числе нашли пристанище в Турции. Унитаристы Трансильвании предпочли турецкое покровительство гнету фанатичной габсбургской династии. В XVII в. протестанты Силезии с надеждой обратили свои взоры к Турции, готовые для сохранения своей религиозной свободы принять покровительство мусульман. В 1736 г. преследуемые православной церковью в России старообрядцы нашли приют в Турции» [F.Valyi. Op. cit., p. 18-49].

Веротерпимость и покровительство иноверцам в Османской империи вынужден признать даже Пастырмаджан.

«В период правления великих султанов соблюдались ограниченные права христианской общины, и суды беспристрастно стояли на страже справедливости. Армяне неоднократно находили здесь покровительство. Йогра (румынский историк) пишет о том, как султан Мурат III энергично встал на защиту эфлакских армян, подвергшихся гонениям за ортодоксальность. При Сулеймане II крестьяне, исповедовавшие христианство, в Османской империи жили не хуже крепостных в Европе» [H.Pasdermadjlan. Op cit., p. 274].

Это свидетельство тем более ценно, что исходит от сына бывшего депутата османского парламента, перебежавшего во время войны в Россию и под кличкой Арман Гаро и воевавшего против Турции, от автора, книги которого полны антитурецких инсинуаций.

Веротерпимость турок никогда не ставилась в заслугу османам. Нет ни одного случая, когда бы об этом говорилось не то что одобрительно, но хотя бы беспристрастно. Некоторые авторы сводят дело к тому, что иноверцы в Турции подвергались более тяжкому налогообложению, чем мусульмане. При этом ссылаются на откуп от несения воинской повинности, которая длилась 10 и даже 12 лет, умалчивая о том, что такой же откуп вносился и мусульманами, если они не желали служить. Других примеров различия в налогообложении между мусульманами и немусульманами ни один автор не приводит.

Но и это не столь важно, что веротерпимость в Османской Турции не встречает одобрения, она вопреки фактам отрицается.

«Отношение к христианским народам в азиатской Турции построено на преступлениях бывших и нынешних османских правителей. Непонимание султанами и мусульманами необходимости защиты религиозных общин, непонимание того, что в противном случае исчезнет любая общность, является доказательством недальновидности правителей. Европейские народы это хорошо усвоили и осуществляют. Сегодня, как и с самых древних известных времен, все европейские страны приняли меры для предотвращения отхода от утвердившихся религий... Османское правление в отношении иных религий и чуждых верований очень далеко от доставшейся нам от Гале свободы совести, действующей вот уже тысячу лет» [Т.Milliame. Turkey. A World Problem of Today. N. Y., 1922, p. 194].

Предоставление двум немусульманским общинам - православным грекам и григсрианам-армянам - культурных и политических прав означало в сущности создание государства в государстве. Этим широко воспользовались страны Антанты в период ослабления империи. Россия взяла под свое покровительство православных, Франция - католиков. Деятельность американских миссионеров по превращению армян в протестантов вызвала интерес среди американской общественности к Турции. Стараниями миссионеров интерес этот обернулся позже враждебным отношением к этой восточной стране.

«Размах деятельности американских миссионеров в старой Османской империи широко известен. Однако их воздействие на американское общественное мнение, может быть, не столь явно. С самого начала своей деятельности американские миссионеры установили, что мусульмане не меняют своей веры; убедившись в невозможности крещения мусульман, они направили свою энергию на решение религиозных, культурных и социальных вопросов христианских меньшинств, прежде всего армян. Информация о положении на Ближнем и Среднем Востоке исходила от них и формировала общественное мнение в Соединенных Штатах. Поэтому сведения о «многострадальных» христианах, и «кровожадных» турках, распространяемые ими посредством частной переписки и личных бесед во время посещений Америки, были встречены без сомнения. Круги, связанные с этими миссионерами, восприняли их точку зрения без колебаний, и таким образом с помощью нашей церкви был сформирован образ турка - врага» [A.Powell. Op. cit., p. 27-28].

«В том, что армяне в Стамбуле дурно управлялись султанами, нет сомнений. Но ведь также дурно управлялись и турки. Именно плохое правление и породило проблему Османской империи, которая настолько же армянская, насколько турецкая.

Американские миссионеры установили связи с армянским меньшинством за век до этого... Распространение сведений в США о затруднениях армян в абдулгамидовской Турции через этот канал было неизбежно. Однако миссионеры не сообщали или не желали сообщать своим корреспондентам в Америке, что в столь же затруднительном положении находятся и сами турки. Вместо того, чтобы объективно информировать американскую общественность об угнетении режимом Абдулгамида всего народа, американские миссионеры привлекали внимание соотечественников к мучениям лишь армян» [С. Price. The Rebirth of Turkey. N.Y. 1923, p. 79-80].

Вмешательство России, Франции и Америки в дела Османской империи как бы подзадорило и Англию. И она широко использовала в своей политике в Турции религиозный фактор.

«После Парижского конгресса (1856) Россия предложила план, означавший постепенное поглощение Турции. Были выработаны тайные методы претворения в жизнь принципов соглашения, официально заключенного на глазах европейской общественности, а также создавались условия для оживления клерикальных элементов в Турции, не имевших до этого перспектив. Если первая задуманная в Турции реформа - танзимат не увенчалась успехом, в этом в большой степени повинно иностранное деструктивное вмешательство. Возбуждение христиан Ближнего Востока извне, удержание их в постоянной конфронтации к системе превращалось в неизменное средство давления и подстрекало к антитурецкой деятельности Биконсфилд считал, что давшие толчок европейской культуре и участвовавшие в создании могучих цивилизаций мусульмане достойны принять участие в современном процессе мирового развития. Он мечтал о братском руководстве экономическим просвещением мусульман. Вскоре из-за внутренних трудностей и при активном участии Гладстона идеи лорда Биконсфилда были отброшены Англией. Ненависть к Исламу полностью находившегося, как известно, под властью христианской теологии Гладстона, оказывала решающее воздействие на принятие решений. Под его влиянием восточная политика Великобритании полностью изменилась, и страна, не осознавая этого, превратилась в союзника врага Ислама - царизма.

В программе англиканской церкви предусматривалось объединение, рано или поздно, с греческой православной церковью, с которой вот уже более 30-ти лет велись любовные заигрывания (т. е. с 1890 г.).

Состоялись теологические дискусии представителей обеих церквей, напоминавшие споры схоластов средневековья. Первая дискуссия состоялась в русском патриаршем дворце, была предпринята попытка к сближению догматов двух церквей. Однако стороны не смогли добиться эклектического объединения церквей, но это не помешало заключить антиисламский альянс. Его тактические цели носили захватнический характер. Константинополь будет захвачен и превратится в центр обеих церквей. Это объявлялось первой задачей союза. Именно поэтому такие военные исполнители англиканской программы, как лорд Роберт, всегда оказывались на стороне тех, кто хотел стереть турок с лица земли. Именно поэтому архиеписком кентерберийский, епископы лондонский, манчестерский и их сторонники постоянно призывали началь новый крестовый поход против Ислама и турок и именно поэтому Ллойд Джордж и его единоверцы настойчиво призывали к уничтожению турецкой нации» [F.Valyi. Op. cit., p. 31-38].

Направленный против мусульман, вообще, и турок, в частности, этот фактор веры сыграл главную роль в возникновении «армянского вопроса» в Османской империи. He обращавшие внимания на стоны угнетенных Россией польских христиан европейские христианские страны вдруг заинтересовались судьбой немусульманских меньшинств в Турции.

Армяннская церковь, как всегда, очень ловко воспользовалась религиозным фактором. Получив заверения в создании независимой или, в крайнем случае, автономной Армении и поняв, что успех будет способствовать укреплению ее авторитета и положения, армянская церковь позволила превратить себя в пешку в чужой игре.

3. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ МИССИОНЕРОВ

Первые протестанские миссионеры были направлены в Турцию Британским иностранным библейским обществом, созданным в 1804 г. и вскоре выбравшим одним из объектов своей деятельности Анатолию. Миссионеры сначала прибывали в Смирну (Измир) и отсюда двигались в глубь страны [Е. Bliss. Op. cit., p. 302 and further].

Американские миссионеры начали прибывать в Турцию в 1819 г. В 1832 г. был создан миссионерский центр в Константинополе (Стамбуле). Деятельность миссионеров сначала велась в двух направлениях и охватывала мусульман и прихожан Восточной церкви. Особая работа велась среди иудеев, но каких-либо успехов здесь не было достигнуто.

Бесперспективность деятельности среди мусульман привела к тому, что усилия оказались сконцентрированными лишь в одном направлении, на местных христианах.

Восточная церковь включала в себя, кроме армянской, следующие общины: греческую, болгарскую, якобитскую, несторианскую и маронитскую.

Блисс описывает ситуацию, с которой столкнулись первые миссионеры: «Они признали христианский характер церквей (Восточной церкви) и, не предлагая людям новой веры или новой церковной организации, приступили к распространению среди них нетленных идей, составляющих основу христианской жизни. Всеобщим явлением было абсолютное незнание Библии, невежество и суеверность иерархов, пользующихся неограниченной властью, смешение церковной и светской жизни, приравнивание выхода из церковной общины к отрыву от народа, неверия - к измене родине» (Блисс, с. 303).

«Грек или армянин, вызвавший неприязнь какого-нибудь епископа, терял все свои права, сталкивался со всеобщим презрением. Ему отказывалось в причащении, погребении, в праве на брак, торговлю. Пекарь не отпускал ему хлеба, мясник - мяса; работу найти он также не мог. Ни один суд не принимал от него жалоб и не гарантировал ему самой элементарной защиты» (Блисс, с. 304).

В этих условиях миссионерам удалось привлечь симпатии части армян к протестантской церкви, на среди греков их деятельность не дала результатов.

«Их (греков) религиозная и этническая гордость очень высока, - объясняет Блисс поражение миссионеров. - Они тесно связаны с западной жизнью, и новое учение их мало привлекает» (Блисс, с. 309).

Напрашивается вывод, если положение греков и армян было одинаковым и греки не проявили интереса к новому учению из-за близости к Западу, то Запад не мог оставаться равнодушным к активности американских миссионеров. И Блисс пишет о том, что недовольство деятельностью миссионеров выразили не только греческая и армянская патриархии, но представитель папы римского и французский и русский послы (с. 312).

Более откровенно об этом сообщает Сайрус Хемлин. Утверждение о демократической свободе связывается с деятельностью миссионеров, хотя никакой связи между тем и другим нет. Для того чтобы приостановить религиозное оживление, а затем и очистить Турцию от миссионеров, Россия оказала давление на эчмиадзинского ката-ликоса, и по его просьбе Санкт-Петербург принял свое решение [C.Hamlin. My Lafe and Times. Basron, 1893, p. 284]. Решение, о котором пишет Хемлин - миссиспер, основатель Роберт-колледжа в Стамбуле, - предусматривало наказание лиц, вступавших в контакт с протестантской церковью.

Однако в дело вмешалась Англия, и Османское правительство официально узаконило деятельность протестантской церкви на территории страны. В результате и появилась армянская протестантская община.

В 1896 г. в Османской империи действовали миссионеры 7-ми американских и 4-х английских церковных общин. Одних только американских миссионеров насчитывалось здесь 176 человек, которым помогали 869 местных активистов (Блисс, с. 313). Миссии действовали в таких анатолийских городах, как Бурса, Измир, Мерзифон, Кайсери, Сивас, Трабзон, Эрзурум, Харпут, Битлис, Ван, Мардин, Антеп, Марат, Адана, Хачин, Анкара, Йоздаг, Амасия, Токат, Арапкир, Малатья, Болу, Дийарбекир, Урфа, Биреджик, Эльбистан, Тарсус.

Пишет Блисс и о самой деятельности миссионеров. «Каковы были отношения между миссионерами и турецким правительством? Правительство объявило, что деятельность миссионеров носит откровенно подстрекательский и враждебный по отношению к властям характер. Но это ни в коей мере не соответствовало действительности. Американские миссионеры никогда не нарушали законов. Они придерживались принципа, что турецкое правительство - это правительство страны, и что необходимо соблюдать его законы. Если закон носил несправедливый характер, они прилагали настойчивые усилия изменить его, но пока он оставался в силе, его соблюдали. Они употребляли весь свой авторитет, чтобы предотвратить распространение среди народа любой мысли о мятеже. Главным результатом их просветительской деятельности стало ускорение интеллектуального развития и осознание людьми своего несогласия жить в бесправии. Нет сомнений, что их проповеди порождали у людей глубокое желание иметь истинную духовную свободу. Нет сомнений, что они принесли с собой свет. А свет там, где господствует безнравственность, вызывает смуту, мятеж, не очень желательный для тиранов» (Блисс, с. 321).

Удается ли Блиссу оправдать миссионеров или его рассказ подтверждает обвинения правительства, пусть судит читатель. Из приведенного отрывка становится ясным, что Османское правительство выражало недовольство деятельностью миссионеров, обвиняя их во враждебности к режиму. Как принято во всем мире, если иностранец вызывает недоверие правительства, он, по меньшей мере, высылается за пределы страны. Неприменение этой меры свидетельствует о том, что правительство было лишено такой возможности. Далее. Миссионеры прилагали усилия, чтобы изменить несправедливые законы, но соблюдали их, утверждает Блисс. Кто должен определять характер закона, народ или миссионеры? Рост интеллектуального уровня народа стал причиной выражения недовольства угнетением, говорит Блисс. Следовательно, именно деятельность миссионеров породила недовольство народа законами, которые самими же миссионерами были объявлены «несправедливыми». Непонятно, что имеет ввиду Блисс, говоря о желании людей пользоваться истинной духовной свободой? Коль скоро османское правительство не вмешивалось в духовную жизнь немусульманских общий и даже разрешило деятельность протестантской церкви в стране, кто же несет ответственность за отсутствие духовной свободы? Блисс заявляет, что миссионеры всячески препятствовали распространению мятежных настроений среди народа, но в итоге их деятельности подобные настроения все же возникли и привели к известным событиям. Так не является ли все сказанное в конце концов подтверждением подстрекательской деятельности миссионеров?

Именно поэтому и невозможно определить, обеляет или разоблачает Блисс деятельность миссионеров. Другие авторы выражаются более определенно.

«Мусульмане в целом очень гостеприимны в отношении иностранцев, в том числе и в отношении миссионеров. Они пользуются услугами миссионерских госпитатлей, иногда используют и возможности школ. Но отношение к миссионерам как к христианам, придумавшим отравляющие вещества, несмотря на их миротворческую деятельность, далеко от почтения.

Старые миссионеры знают это. Они прекрасно понимают, что самым большим препятствием их усилиям по распространению христианства являются христиане же, знают они и то, что главной их задачей в Османской империи является переориентация христиан восточного толка на христианство западного толка. На их сторонники в Америке до сих пор не смогли уяснить себе этого. Исходя из западного представления о христианстве как учении о нравственности, они воспринимают членов восточных православной и григорианской церквей как христиан в западном понимании слова, а восточных мусульман - как «неверных». Отсюда неостветствующее истине отношение к трагедии, вызванной религиозными различиями между народами Османской империи, и к ее участникам, христианам - «жертве» и туркам - «варварам».

Сторонники миссионеров на их родине искренне одобряют «сухой закон», но сами миссионеры знают, что вся торговля спиртным в Османской империи сосредоточена в руках местных и иностранных христиан, находящихся под покровительством западных правительств, использующих законы о капитуляциях, в соответствии с которыми христиане настолько уверовали в свое превосходство, что побывавшие в последние 4 года в Стамбуле представители американской церкви возвращаются оттуда без каких бы то ни было угрызений совести.

В управляемом и регулируемом, по конфессиям османском обществе армяне определяют свою самобытность исповедуемой верой. Эта вера, не являясь вопросом совести, определяющим личную привязанность частного лица, стала результатом всей социальной деятельности и отношений с властью. И внутреннее самоуправление, и гражданские отношения в армянской общине находятся в полном ведении церковной иерархии, опирающейся на неограниченный авторитет.

Запад в лице американских миссионеров внедрился в эту устоявшуюся систему в 1830 г. Миссионеры прибыли сюда с соответствующими документами, контрактами и рекомендациями. Они заявили о желании оживить и воодушевить эти неразвитые, находящиеся в дремотном состоянии восточные христианские общины. Господствующая иерархия воспротивилась этому вмешательству. Армян, принявших протестантизм, ссылали или сажали в тюрьмы. Для предотвращения миссионерской деятельности обратились за содействием к османскому правительству» [С. Price. Ср. cit., p. 65-66.].

Дуайт, посвятивший большую работу истории миссионерства в Османской империи, называет главной доктриной миссионеров - призыв к проведению реформы законодательства, опирающейся на веру во Всевышнего.

«Распоространение этих идей оказало такое же влияние на изменение отношения к османскому правлению, как и на внутреннее устройство армянской общины. Прежде всего община раскололась на ортодоксальное большинство и неофитское протестантское меньшинство. Так зародилась протестантская армянская община. В ортодоксальной среде, в свою очередь, сложились группы интеллектуалов и консерваторов. Спустя некоторое время, как и ожидалось, интеллектуалы одержали победу, и управление армянской общиной претерпело изменения. У церковной иерархии были отобраны широкие привилегии, управление было передано избранному Собранию представителей» [Е. Kedourie, The Chatham House Version and other Middle-Eastern Studies. N. Y., p. 287-289].

«Это огромная мусульманская страна, во главе которой стоит султан. Эта страна принадлежала туркам задолго до открытия Америки. Сегодня покрывшие эту страну христианские, в большинстве протестантские, миссионерские школы призваны просветить в христианском и одновременно в современном европейском духе незначительное христианское меньшинство и пригласить его принять покровительство западного мира. В подобных условиях вполне понятно недовольство этих азиатов своим азиатским статусом.

Я искренне верю, что они (миссионеры) никогда не желали сеять смуту или подстрекать к мятежу против турецких властей. Вместе с тем, нет сомнений, что их учеба... вызвала через несколько поколений нежелательные последствия - привела к восстанию армян в азиатской Турции» [S.Whitman. Turkish Memories. London, 1914, p. 120-121].

Интересно наблюдение другого миссионера, Генри Тозера, вынесенное им из беседы с директором американского колледжа в Харпуте М. Уиллером.

«Миссионеры, - пишет он, - оставаясь формально вне политики, на самом деле выполняли работу, сходную с обязанностями европейских консулов. Мистер Уиллер сообщил мне, что имеет налаженную переписку с сэром Генри Лайердом (английским послом б Стамбуле). Тот просил информировать его о местных событиях. Благодаря этой связи некий паша, не скрывавший своей антипатии к миссионерам, некоторое время тому назад получил резкое предупреждение из Стамбула» [H.F.Tozer. Turkish Armenia and Eastern Asia Minor, London, 1881, p. 230].

Приведенные цитаты свидетельствуют о том, что деятельность миссионеров сыграла одну из. решающих ролей в подготовке почвы для восстания армян в Османской Империи.

В рапортах, поступавших из вилайетов в ходе восстаний и после их подавления, содержится много сведений о деятельности миссионеров. Мы вернемся к этому вопросу в разделе, посвященном мятежам.

4. ПРОПАГАНДА

Можно определенно утверждать, что пропаганда в Турции поставлена из рук вон плохо. Так было во времена Османской империи, так обстоит дело и сегодня. Турецкая пропаганда всегда заключалась в разоблачении антитурецких измышлений, т. е. носила, как правило, оборонительный характер. Наша сдержанность предоставляет противникам Турции большие возможности для обвинения турок во всех смертных грехах и создания образа преступного народа.

Наивысшего подъема антитурецкая пропаганда, прежде всего в Америке, достигла в 1923 г. Пауэлл пытаете» выяснить причины этого. «Укоренившаяся враждебность к туркам,-пишет он,-имеет следующие причины: во-первых, политика угнетения в прошлом по отношению к христианам и, в частности, к армянам; во-вторых, религиозная и политическая пропаганда, которые настолько слились, что невозможно определить, где начинается одно и кончается другое; в-третьих, наше разочарование в связи с возрождением страны, которую мы уже считали побежденной и разделенной и которая к тому же отказывается от нашего покровительства» [A. Powell. Oр. cit., p. 22].

Возвращаясь к последней причине на стр. 32 своей книги, Пауэлл вспоминает свой состоявшийся в 1922 г. разговор с султаном Вахдетдином. «Ваши газеты и журналы, - говорил султан, - не публикуют турецких статей, если и публикуется что-то, ваш народ этого не читает, а если и прочтет кто-то - не верит. Даже если направить к вам турка, могущего выступить с разъяснениями на вашем языке, найдутся ли слушатели?».

Прав султан, и это подтверждается заявлением не названного Пауэллом духовного лица из Новой Англии» приводимом на стр. 10 цитируемой книги. «Не хочу знать правды о турках, - сказал аноним. - Я давно составил мнение о них». Создавшееся положение объясняется долгим молчанием турок, оставлявших без внимания лживую пропаганду своих врагов. Распространению вымыслов о турках, конечно, способствовало и то, о чем сказал американцу султан: не публикуется, публикуемое не читается, читаемому не верится. Поэтому результаты антитурецкой пропаганды оказались столь эффективными.

В любой стране печатное слово вызывает доверие у читателя. В предыдущих разделах было показано, как использовались в нагнетании антитурецких настроений религиозный фактор и политические акции. Добавьте к этому направленную пропаганду, тенденциозное информирование, замалчивание правды и вы поймете всю сложность положения.

Для подтверждения сказанного обратимся к нейтральному свидетелю. «Резня была в большей мере раздута. Факты последнего периода частью были вообще выдуманы. Один из американских корреспондентов откровенно сообщал своим друзьям, что он может направлять в Америку лишь антитурецкую информацию, ибо только такая информация и оплачивается» [Ibidem, p. 30]. - пишет в уже цитированной книге Пауэлл. Если достоверность приведенного отрывка может вызвать сомнения, обратимся к другим свидетельствам.

«Вскоре после сообщения о нападении на Османский банк и расправы с армянами некоторые иллюстрированные западные издания направили в Стамбул своих корреспондентов. Среди прибывших находился и известный военный корреспондент мистер Мелтон Приор. Энергичный, решительный, он опережал события. Он поделился со мной сомнениями по поводу своего щекотливого положения. Читатели его газеты убеждены в том, что здесь совершены немыслимые жестокости, и ждут от корреспондента соответствующих снимков. Но так как убитые армяне погребены, дети и женщины вообще не пострадали, на армянские церкви нападений не совершалось, он не знал, как выполнить поставленную перед ним задачу.

Порядочность не позволяла ему использовать подтасовки, но ведь другие не были столь щепетильны. В результате, в одной из итальянских газет я увидел страшный снимок зарезанных в церкви женщин и детей» [S.Whitman. Turkish Memories. London, 1914, p. 29].

«Одним из турецких официальных лиц, которые обвиняются в организации и осуществлении дикой армянской резни, является уполномоченный правительства в Анатолии по проведению реформы Мюшир Шакир паша. Весь мир обошло известие о том, что находившийся в октябре 1895 г. в Эрзуруме маршал повялен в пролитой армянской крови. Он якобы с часами в руках следил за осуществлением акции и продлил ее на полтора, а поиной-версии, на два часа... В соответствии с нашими задачами мы посетили английского консула мистера Грейвса, губернатора Мехмета Шерифа Рауфа пашу, французского консула мсье Рокферье и русского генерального консула В. Максимова. Всем перечисленным лицам задали вопрос, верят ли они в достоверность распространяемых о Шакире паше сведений? Рокферье ответил, что это смехотворные басни, и сказал много лестного о Шакире паше. Русский консул Максимов сказал, что не считает возможным комментировать легенды, но что может подтвердить честность и добросердечье Шакира паши, которого знает давно и считает своим другом. Английский консул мистер Грейвс заявил, что ничего не может сказать по этому поводу, так как отсутствовал во время событий, а с самим Шакиром пашой он еще не разговаривал, однако губернатор Рауф паша говорит, что все это неправда. Этого вполне достаточно, так как он нисколько не сомневается в объективности Рауфа паши.

Я спросил мистера Грейвса, состоялась ли бы резня, если бы не было армянского восстания, начавшегося в результате подстрекательской деятельности пришлых армянских революционеров? Безусловно, нет, ответил консул. Ни один армянин не был бы убит» [Ibidem, p. 70-94].

Эти свидетельства никогда не были опубликованы в западной печати также, как и другие беспристрастные сведения.

«В конце октября (1922) представительницы американской организации «Ниар Зет Рилеф» мисс Энн Т. Ал-лен и мисс Флоренс. Биллиндс направили в Стамбульское отделение организации доклад о положении турецких сел, сожженных греками при отступлении. Организация не опубликовала этого доклада также, как по указанию Ллойд Джорджа не был опубликован Бристольский доклад o зверствах греков в Измире» [С.Price. Op. cit., p. 189].

Ллойд Джордж на самом деле не позволил опубликовать Бристольский доклад. И это вполне объяснимо: использовал свой авторитет, все свои связи Венизелос. Греческий представитель возражал против публикации доклада без указания имен свидетелей указанных событий... Свидетели, давшие сведения, находились на оккупированных Грецией территориях и не могли быть подвергнуты опасности преследования греческими властями. Тот же аспект был учтен при решении вопроса о публикации доклада Бриджа под названием «Германские зверства в Бельгии и меры, примененные в Османской империи против армян». Союзные державы не сочли возможным опубликование названных документов» [A. J.Tounbee. The Western question. N. Y., 1970, p. 80]. Однако доклад Бриджа впоследствии был выпущен в Англии и известен под названием «Голубая книга». Мы еще будем ссылаться на нее.

Были и другие случаи сокрытия истины. Англичане в сентябре 1918 г. были вынуждены оставить Баку. Газеты, сообщив об этом, упомянули и о предательстве армян. Английские пропагандистские службы забеспокоились в связи с этим и приняли меры для нейтрализации последствий этого сообщения. Ниже приводится отрывок из специально подготовленного по этому поводу меморандума: «Преследование армян турками - главный козырь в руках правительства Ее Величества для достижения одобрения мировым общественным мнением радикального решения турецкого вопроса» [Английские документы: FO. 37/3404/162647, p. 2].

Автором меморандума является А. Тойнби, работавший в то время в специальной английской пропагандистской оргарнизации, история создания которой представляет интерес и для нас.

«Впервые я задумался о необходимости создания пропагандистской организации в августе 1914 г., когда в один из воскресных дней после ленча в гольф-клубе мистер Т. Р. О'Коннор рассказал Ллойд Джорджу о том, что немцы в Америке распространяют брошюры среди прохожих на улицах, вручают их пассажирам, прибывающим в амерканские порты судов и что необходимо начать Контрпропагандистскую работу в связи с этим» [L.Masterman. C. F. G. Masterman. London, 1968, p. 272]. Ллойд Джордж посоветовал члену кабинета Чарльзу Мастерману подумать и внести предложения по этому поводу.

Вскоре было создано бюро пропаганды, которое возглавил Мастерман. Работа велась в строжайшем секрете под прикрытием Комиссии национального страхования. Бюро по месту размещения получило впоследствии название «Веллингтон хауз». Круг обязанностей «Веллингтон хауз» очерчивался следующим образом: «Распространять сведения о целях союзников, правом деле англичан, деятельности военно-морского флота, армии, торгового флота, экономических и военных возможностях Великобритании, о причинах, вызывавших войну, и целях воюющих стран, о преступлениях и зверствах, чинимых Германией и ее союзницами, борьбе Бельгии, о антигуманности ведения подводной войны. Материалы распространялись в виде книг, брошюр, журналов, диаграмм, карт, почтовых открыток, плакатов, фотографий и выставок» [Ibidem, p. 298]. Бюро в одной лишь Англии выпускало 17 млн. экз. печатной продукции, не считая иллюстрированного журнала, выходящего дважды в месяц.

В отличие от немцев англичане распространяли свою пропагандистскую литературу не на улицах, а через влиятельных людей и организации среди широкой обществен. ности различных стран, кроме того, были изысканы возможности для выпуска необходимых материалов в издательствах нейтральных стран, будто бы без ведома и участия англичан.

Основной целью бюро являлась распространение информации о зверствах и антигуманных преступлениях Германии и ее союзниц и вовлечение нейтральных стран, прежде всего США. в войну на своей стороне.

«Помню нашу встречу в конце войны с бывшим в ее начале американским послом в Лондоне, а ко времени нашей встречи - с послом США в Берлине мистером Генри Уайтом. Узнав о том, кто я, и услышав сетования лорда Бриджа на неэффективность нашей пропаганды, он возразил: — Простите, самым лучшим в этой войне было именно это. — И повернувшись ко мне: — Передайте мои поздравления с успешной работой мужу. Немцы надоели нам докучливостью. А вы направляли нас куда хотели, не давая нам понять, что мы делаем это по чьему-то желанию. Мы всегда думали, что сами принимаем решения" [Ibidem, p. 273] — пишет Люси Мастерман, жена Ч.Мастермана.

Я держу в руках третий отчет «Веллингтон хауза» [FO. 37/156/6/22234] в конце отчета общим обьемом в 118 стр. имеется список осуществленных изданий. В первой половине 1916 г. выпущено 282 названия книг и брошюр.

Среди авторов: Макс Иткин, Уильям Арчер, Бальфур, Джеймс Бридж, Е. Т. Кук, Коннан Дойль, Александр Грей, Арчибальд Хард, Редьярд Киплинг, А. Лавенстейн, Мастерман, Герберт Уэллс. Одна из трех написанных Тойнби книг называется «Резня армян». Приведем отрывки из названного отчета:

«В процессе организационного становления мы могли обеспечить возможность печатания большинства наших материалов в нейтральных или союзнических странах. Печатная продукции «Веллингтон хауз» издается помимо Лондона в Париже, Мадриде, Швейцарии, Италии, Греции, Голландии, Дании, Швеции, и Росии. Многие страны, особенно граничащие с Германией мелкие нейтральные государства, очень чувствительны к организованно проводимой иностранной пропаганде, а в некоторых странах, например в Швеции и Швейцарии, пропагандистская литература изымается цензурой и таможней. Поэтому оказалось успешным издание и распространение как платное, так и бесплатное наших материалов через местные издательства без видимой связи их с английскими пропагандистскими организациями» (стр. 4).

В этот период было принято решение о выпуске иллюстрированных изданий. «В настоящее время "Веллингтон хауз" выпускает и распространяет 6 подобных изданий» (стр. 5). «Одна из этих иллюстрированных газет, «Аль Хакикат», выходит на арабском, турецком, фарсидском языках и на хинди два раза в месяц. В Аргентине «Аль-Хакикат» распространяется среди местных мусульман бывшим турецким консулом» (стр. 7).

«Веллингтон хауз» имел американскую, французскую, голландскую, испанскую и португальскую, скандинавскую швейцарскую и итальянскую, греческую и румынскую, восточную и Исламскую - всего 8 секций и отделы: иллюстративный, фото-кино, разведывательный и распространения. Несмотря на столь обширное поле деятельности, бюро состояло, включая председателя и секретаря, из 74-х сотрудников. Работа бюро в основном велась через «независимые» издательства.

В отчете нет сведений, откуда черпалась используемая в пропагандистских материалах информация. В книге Люси Мастерман нет, конечно, свидетельств против мужа. Более того, здесь имеется фраза: «Он возражал против любой неточности и алогичности в подготавливаемых материалах» (стр. 275), требовал подтверждения достовер ности материалов. В своей книге Л.Мастерман утверждает, что к неподтвержденным публикациям ее муж не имел никакого отношения.

Однако в качестве примера работы пропагандистского бюро может быть приведена вышедшая в 1916 г. «Голубая книга», посвященная «армянскому вопросу». Впервые «Голубая книга», как указывается в упомянутом отчете бюро, была выпущена под названием «Зверства против армян, уничтожение народа». Автором ее был А. Тойнби. В 1975 г. книга была переиздана одним из армянских издательств в Америке [A.J.Toynbee. Armenian Atrocities.The murder of a nation, N. Y. 1975]. Невозможно ответить на вопрос, согласился бы в 1975 г. покойный к тому времени Арнольд Тойнби, написавший другую книгу - «Восточный вопрос, Греция и Турция», на переиздание своей прежней заведомо тенденциозной работы.

Источники, на которые делаются ссылки в книге, сплошь армянские (тифлисская газета «Хоризон», мадридская - «Армения», лондонская - «Арарат», ньюйоркская - «Гётчнаг»), а также использованы распространенные Армянским комитетом в Америке сообщения миссионеров. Характер книги, написанной на такого рода основе, ясен с самого начала. Показателен такой факт: армяне Стамбула и Измира не были депортированы, в книге приводится карта районов, из которых были депортированы армяне, и среди них Стамбул и Измир.

В 3-м отчете «Веллингтон хауз» книга Тойнби отмечается как особо успешная. Видимо, по этой причине и для дальнейшего разжигания антитурецких настроений в то время Тойнби повторно вернулся к этой своей работе.

Далее мы приводим фрагменты из английских документов (в скобках указываются архивные источники), которые рисуют вполне определенную картину.

В телеграмме английского консула в Батуме Стизенса своему министерству от 10 сентября 1915 г. (FO. 371/ 2488/140259) сообщается о том, что по сведениям тифлисских армянских газет турки сравняли с землей Сасун, убито множество людей, ежедневно в Эривань прибывает по 10-15 тысяч беженцев, на сегодня численность беженцев достигла 160 тысяч.

В резолюции от 2 октября 1915 г. лорда Крамера на эту телеграмму (FO. 371/2488/143621) содержится указание широко распространить данное сообщение, чтобы помешать мусульманам в Индии выразить солидарность с турками. Нужно отметить, что подтверждений этой информации из иных источников не имеется. 4-го октября сообщение публикуется в американской прессе. 6-го октября в палате общин ангилийского парламента делается запрос правительству по данному поводу. Лорд Крамер, отвечая на запрос, сообщает, что убито до 800 тысяч человек и повторяет свои рекомендации из вышеупомянутой резолюции (стенограмма, 6 октября 1915, стр. 994- 1004).

После этого выходит книга Тойнби. В феврале 1916 г. Тойнби от имени лорда Бриджа обращается в разные страны, к частным лицам, в том числе во всевозможные армянские комитеты с просьбой представить сведения антитурецкого характера (FO 96/205). Информация без всякого указания на ее источники потекла к Тойнби, Собрав полученные сообщения воедино, Тойнби 11 мая 1916 г. обратился с очень характерным письмом к тюрду Бриджу.

«Представитель нашего бюро мистер Гаверс имел беседу с представителем Форин офиса Монтгомери по поводу издания армянских документов. Они (Форин офис) согласны выпустить под своим грифом все документы, если вы письмом на имя сэра Эдварда Грея (министра иностранных дел) подтвердите, что документы изучены вами и не вызывают сомнений- Таким образом, решится вопрос об издании. Придав книге официальный характер, мы добьемся доверия ко всему изложенному в ней».

Таким образом, «Голубая книга» была подготовлена «Веллингтон хауз» на основании непроверенных данных армянских и проармянских источников и выпущена от имени правительства.

О значении и достоверности «Голубой книги» можно судить по нижеприводимым отрывкам из работ двух честных людей. Один из них, Артур Понсби написал книгу «Фальшивки военного времени» [A.Ponsoby. Falsehood in War-Time. N. Y., 1971].

Понсби с 1910 по 1918 г. был членом английской палаты общин от Либеральной партии, затем он перешел в Лейбористкую партию, неизменно оставаясь пацифистом. Книга его была впервые издана в 1928г. В ней содержатся интересные сведения о методах, применяемых в пропагандистской работе.

«Военное ведомство разослало циркуляр, приглашавший офицеров сообщить о фактах, связанных с противником. Данные не обязательно должны быть достоверными, отмечалось в циркуляре, достаточно логичной последовательности изложения», (стр. 20).

«Более всего нагромождалось лжи в сообщениях о зверствах. Вообще, в этой стране (Англии) и в Америке войн без лжи не бывает. Клевета на врага считается проявлением патриотизма» (стр. 22).

«Даже в самых обыденных событиях личные свидетельства никогда не принимаются как абсолютно истинные. Однако в моменты больших общественных потрясений показания индивидов приобретают исключительный характер. Охватить весь объем рассказов о зверствах невозможно. Они постоянно распространялись в виде брошюр, открыток, писем. Известные люди, которые никогда не позволяли себе голословно обвинять даже личных врагов в чем бы то ни было, не колеблясь, возглавили кампанию по обвинению целой нации в немыслимых жестокостях и противоественных преступлениях» (стр. 129.)

«Неискушенный обыватель воспринимает любую фотографию без всяких сомнений... Никто даже и не задумывается, что фотографию можно поставить под сомнение. Поэтому фотофальшивки обнаруживаются, если вообще обнаруживаются, с большим опозданием. Во время войны фотомонтаж приобрел поистине индустриальный характер. Все государства использовали это средство, но французы превзошли всех» (стр. 135).

«В 1905 г. в России было опубликовано множество снимков о погромах. Это были изображения трупов в окружении людских толп. Один из подобных снимков был опубликован 10 лет спустя 14 июня 1915 г. во французской «Мирор» с надписью «Преступления немецких полчищ в Польше». Многие другие снимки были так же использованы иными изданиями» (стр. 136).

«17 апреля 1915 г. «Уорлд Иллюстрейтед» (издание «Веллингтон хауз») поместило снимок немецкого солдата, горестно склонившегося над павшим товарищем. Однако под снимком была помещена иная подпись: «Убедительное доказательство варварства. Немецкий дикарь грабит погибшего русского воина» (стр. 137).

Не менее интерсные сведения содержатся и в книге Аллена Лейна «Не гасите огня в доме» [A.Lane. Keep the home fires burning. London, 1977].

Книга открывается словами американского президента Кулиджа, сказанными им журналистам: «Пропаганда стремится осветить разрозненные стороны событий, прервать их взаимосвязь и затруднить восприятие события в целом».

«Целью пропаганды является запутывание дела, - пишет Лейн, - Средствами действенности, принятыми пропагандистскими организациями и органами информации, являются длительность, повторяемость, правдоподобность. Пропагандист, пользуясь готовностью массы с доверием воспринимать подаваемый материал, создает необходимые иллюзии. Как говорил Геббельс, здоровой массе необходимо предоставлять доказательства того, чему она хочет верить» (стр. 3).

«Во время войны это, прежде всего, создание желаемого образа врага- А это требует сокрытия всего того, что может вызвать симпатию, и такого его представления, которое постоянно питало бы ненависть» (стр. 3).

«Рассказы о зверствах появляются во время всех войн. Тем самым поддерживается настроение возбуждаемых войной ненависти и страха» (стр. 3).

«Воюющие стороны объявляют себя защитниками таких общечеловеческих идеалов, как свобода, справедливость, демократия, христианство» (стр. 4).

«Расказы о зверствах поступали от корреспондентов, находившихся вдали от мест событий... В ряде случаев сведения добывались из вторых рук» (стр. 84).

Очень показателен пример создания вымысла, приведенный на стр. 87 книги.

«Известие о падении Анверса сопровождалось колокольным звоном церквей», - сообщала немецкая «Kohlnisch Zeitung».

Парижская «Матэн» подала эту же информацию так: «По сообщению «Kohlnisch Zeitung», монахи Анверса после падения крепости были принуждены звонить в колокола».

Итальянская «Карьера дела Сера»: «По информации из колоний, полученной «Тайме» из Парижа, после падения Анверса монахи, отказавшиеся звонить в церковные колокола, были приговорены к тяжелым физическим работам».

И снова «Матэн»: «По сведениям «Карьера дела Сера». полученным из Лондона, варвары, захватившие Анверс, не сумев заставить героических бельгийских монахов звонить в колокола, наказали их, подвесив вниз головой вместо колокольных языков».

Шестая глава книги Лейна посвящена преследованиям немцев, проживавших в Англии, и условиям содержания их в лагерях для перемещенных лиц. Мы не будем останавливаться на этой главе, так как она не относится к предмету нашего разговора, но одно место со стр. 121 мы все же процитируем, чтобы дать представление о методах ведения шовинистической пропаганды.

«Сын высокопоставленного австрийского военачальника принца Александера, принц Луис, в результате развязанной против него кампании был вынужден подать в оставку и уйти из Адмиралтейства».

Так велась пропаганда в годы войны. Что касается Османской империи, то пропагандистская деятельность против нее была начата задолго до начала войны, а после завершения не только не прекратилась, но и усилилась. Подтверждает это и К. Ф. Диксон-Джонсон.

«Эти рассказы о поголовном истреблении, направленные против Турции, были составной частью политики английского правительства. В этой связи нет иного пути искупления вины, как честный рассказ о создании если и не полностью выдуманного, то в большей степени преувеличенного представления о страшных преступлениях нации, являвшейся долгие годы нашей союзницей и исповедующей религию, принятую миллионами наших подданных" [F. Dixon-Johnson. The Armenians. Blackburn, 1916, p. 61].

Стр.| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 |