ГЛАВА II
Перенесение деятельности армянских националистов в Закавказье (1903 - 1906 гг.)

Подъем националистического армянского движения и Закавказье, поводом для которого послужила конфискация церковных земель в 1903 г., совпал по времени с русско-японской войной 1904-1905 гг., а также с обострением общей революционной ситуации в России, приведшей к первой буржуазно-демократической революции 1905-1907 гг.

Жестокое поражение, которое потерпел в русско-японской войне царизм, явилось как бы спусковым механизмом, приведшим в движение давно копившееся недовольство в обществе, активизировало все революционные силы. Незыблемый, казалось бы, самодержавный строй зашатался. Война выявила внутреннюю гнилость царизма, неспособность его бюрократического аппарата к энергичным и эффективным действиям.

Воспользовавшись недовольством широких народных масс и либерально настроенной интеллигенции, растерянностью царских властей, все революционно настроенные силы предприняли в 1905 г. попытку прямого свержения царизма. Движущими силами революции были рабочий класс, беднейшее крестьянство, а также либеральная буржуазия. В целом же революция 1905 года явилась попыткой насильственного разрешения конфликта между дворянско-бюрократическо-крепостнической, загнившей и окостеневшей верхушкой и революционно настроенной буржуазией, сумевшей привлечь на свою сторону широкие массы населения.

Классовые бои, потрясшие страну, вызвали к жизни и активизацию всех националистических, сепаратистских, национально-освободительных движений - под лозунгом свержения самодержавия во весь голос заявили о себе революционные силы в Польше, Финляндии, на Украине; на всех окраинах царской России, как только царизм пошатнулся, и повеяло воздухом свободы, сразу же подняли голову национально-освободительные движения.

Закавказье в этом плане представляло собой особенно сложный и взрывоопасный регион. Здесь, наряду с классовыми противоречиями (особенно в Баку, этом крупнейшем промышленное центре), существовали и все время тлели, не затухая, как угли, очаги национальной розни, которую к тому времени успели посеять (и небезуспешно) армянские националисты.

Царское правительство, следуя основополагающему принципу имперской политики "разделяй и властвуй", никогда по-настоящему не стремилось установить национальный мир в Закавказье. Напротив, пока армяне, азербайджанцы и грузины оспаривали друг у друга права, привилегии и территории, царским властям было выгодно играть роль арбитра, что, во-первых, придавало самодержавию дополнительную значимость и авторитет в глазах коренного населения, а во-вторых, мешало народам найти общий язык и совместно выступить против имперской политики России. С другой стороны, чрезмерное обострение межнациональных отношений в Закавказье тоже не соответствовало интересам царских властей. Погромы, поджоги, массовые беспорядки, хаос и анархия - все это расшатывало государственные устои, невольно рождало у населения мысль о слабости, беспомощности властей, что также было нежелательно для самодержавия.

В целом же царское правительство проводило в Закавказье в указанные годы политику, которую можно было охарактеризовать кратко: "действовать по обстоятельствам". Отступая и идя на уступки в моменты наивысшего подъема революционного движения, власти исходя из требований момента, где возможно придерживались осторожной, выжидательной политики. Когда потерпело неудачу декабрьское вооруженное восстание в Москве (1905 г.) и стало ясно, что революция идет на убыль, власти в Закавказье стали действовать более энергично, и к 1906-1907 гг. наступило относительное (правда, хрупкое и ненадежное) успокоение, которое, впрочем, продолжало постоянно нарушаться армянскими экстремистами из "Дашнакцутюна".

Однако стремительный рост армянских националистических устремлений, переход их в новое качество начались еще на 2-3 года раньше русско-японской войны и обострения революционной ситуации в стране. Точкой отсчета здесь, как указывалось выше, явилась конфискация церковных имуществ Эчмиадзина согласно закону 12 июня 1903 года. Именно этот акт привел к лавине разному нарастанию антиправительственных, антирусских, а также антимусульманских настроений в националистически настроенных кругах армянского общества. Напомним, что указанным законом предусматривалась передача церковных земель в ведение Министерства земледелия и государственных имуществ, а капиталов - в ведение Министерства внутренних дел.

Регламентировалось, что право собственности на недвижимое имущество и капитал будут оставаться за армяно-григорианской церковью и доходы будут употребляться исключительно на церковные нужды. Именно этот последний пункт вызвал яростное неприятие армянского, духовенства, ибо Эчмиадзин на протяжении многих лет¹ привык бесконтрольно "употреблять церковные деньги на дела, ничего общего с церковью не имеющие" (6, с.128).

Огромные богатства, накопленные Эчмиадзином, обширные земельные угодья, церковное имущество служили, во-первых, источником обогащения для верхушки католикосата, а во-вторых, использовались для сугубо политических целей. Хищения, злоупотребления, спекуляция церковным имуществом носили столь широкий и открою венный характер, что даже в армянской прессе (которая в общем старалась "не выносить сор из избы") временами появлялись разоблачительные материалы на эту тему.

Так, газета "Мшак" 23 января 1898 г. поместив сообщение о краже из Эчмиадзинской кассы 200 тыс. рублей, писала:. "Настоящий случай крупной кражи денег дает нам повод повторить по адресу Эчмиадзинского монастыря ту элементарную истину, что надо дать обществу отчет о денежных делах этого религиозного центра армян. Несмотря на наше напоминание об этой очень простой истине, к сожалению, все наши жалобы оставались гласом вопиющего в пустыне" (6, с.148). Доходы от церковных земельных угодий занижались в десятки раз. Так, например, от Гандзасарского и Хотаванкского имений, занимавших в общей сложности около 90 тыс, десятин земли, доход армянской церкви якобы составлял в год. ... менее 50 рублей (!). Таких фактов было множество. Хищнически вырубались в церковных угодьях вековые леса (например, в имении при Агарцинском монастыре, которым, кстати, заведовал сам католикос) и др.

Действию нового закона не подлежали, однако, армяно-григорианские церковные имущества в Баку и Тифлисе. Между тем, именно вокруг этих церквей группировались армянские полу религиозные организации (джоги), которые служили связующими звеньями между церковью, с одной стороны, и политическими партиями и другими националистическими организациями, с другой.

Закон от 12 мая 1903 г. был недостаточно радикален, чтобы реально пресечь сепаратистскую деятельность армянских националистов, рядившихся в церковные одежды, но все же достаточно явно направлен на ограничение влияния Эчмиадзина, чтобы вызвать взрыв недовольства и разнузданную демагогическую компанию в проармянской легальной, полулегальной и подпольной прессе.

С этого момента армянская церковь окончательно "вступила на тропу войны" с российским правительством. Это стало очевидно после проклятия русского Царствующего дома, провозглашенного католикосом. При Эчмиадзине была срочно создана т.н. духовная партия ''Паторик", которая взяла на себя инициативу издания "кондаков" - особых церковных указов-поучений, в которых армянам разрешалось не исполнять каких-либо правительственных постановлений или даже прямо запрещалось выполнять их под страхом проклятия и отлучения от церкви. Конечно, эти "кондаки" безотказно действовали на массу полуграмотного, воспитанного в религиозном духе армянского населения.

Именно церковь, теократия выступили в эти годы решительно рука об руку с дашнаками, гнчакистами и другими армянскими национал-революционерами. Если до 903 г. роль Эчмиадзина обозначалась во всех политических акциях армянских экстремистов скрытно, то теперь уже не затушевывалась, а предстала открыто, в своем истинном, воинствующем, националистическом облике. Эта ведущая роль армянской теократии в событиях I 90 3-1905гг. не явилась неожиданностью, она была обусловлена тем особым положением, которое занимали. всегда церковь, католикос, Эчмиадзин в армянском обществе и в умах армянского населения. Не было никакого "поворота" или "переворота" - просто тайное стало явным.

"Центральным органом армянского обособления в течение многих веков являлась и доселе является...армянская теократия, представляющая собой особую форму; полускрытой государственности. По внешности - это церковь, а по существу - прежде всего "национальное" учреждение, во многих случаях ставящее тайную политическую задачу выше религиозного призвания. Эта церковь, - конечно, не как храм Божий, а как собрание армян, объединенных общим задачами, - является зачастую то биржей, то местом для политических и иных совещаний… В самом Эчмиадзине нередко играют решающую, роль светские люди, держащие в руках либо нити политической интриги, либо ключ от туго набитого денежного ящика" (6, с.135).

Эти годы революционного подъема (1903-1905 гг.)] были без преувеличения годами небывалой активизация деятельности "Дашнакцутюна" - поистине пробил его час.* ...Отобрание в казенное управление армянских церковных имуществ было использовано "Дашнакцутюном" как удобный момент для открытого выступления и для широкой пропаганды своих революционных идей среди армянского населения на Кавказе, т.к. этот акт, будучи совершен административным порядком, давал возможность обвинить русское правительство в произволе... Умелое использование уже окрепшей партией данных привело к тому, что армянские массы хлынули в "Дашнакцутюн" и каждый армянин считал своей обязанностью тем или иным способом прийти на помощь партии в борьбе с русским - правительством" (86, л.21).

В прокламациях "Дашнакцутюна", относящихся к годам, слово "Турция" было заменено "Россией". И подобно тому, как несколько лет назад армяне, жившие на территории Российской Империи, переходили границу, чтобы принять участие на националистических провокациях на территории Турецкой Армении, так и теперь турецкие армяне стали переходить границу, организовывать банды "фидаинов", принимавшие активное участие в погромах мирного азербайджанского населения. Армянский писатель Аршак Саакянц назвал этот период армянских выступлений "периодом самозащиты", и с его легкой руки это название стали охотно использовать в документах "Дашнакцутюна" и других партий и публикациях в проармянски настроенной печати.

Однако "самозащитой" действия армянских боевиков в указанный период можно было назвать разве что в порядке литературной гиперболы, которую надо целиком оставить на совести ее автора. В действительности, начиная с 1903 г. "Дашнакцутюн" и связанные с ним армянские националистические группировки переходят в активное наступление, применяя любые методы: массовые демонстрации и беспорядки, бойкот правительственных учреждений, вооруженные нападения отрядов боевиков (зинворов), шантаж, клевету, насилие, угрозы. Однако самым излюбленным методом дашнаков и других националистов в эти годы был террор - террор массовый, всеобъемлющий. Объектами этого террора служили не только высокопоставленные царские чиновники, полицейские и жандармы, но и общественные деятели, журналисты, просто влиятельные лица, не желавшие по какой-либо причине сотрудничать с "Дашнакцутюном" и не поддававшиеся армянскому шантажу.

Уже в 1903 г. в Закавказье были зафиксированы сотни случаев нападений и террористических актов армянских боевиков, направленных против власти или отдельных ее представителей. Крушения поездов, взрывы, покушения, манифестации, захват власти в отдельных населенных пунктах и местностях стали обычным делом: сообщения о них заполнили в эти годы страницы издававшихся газет. Террор армянских националистов тесно переплетался с грабежами, уголовщиной, а главное - насильственным захватом земель у азербайджанского и грузинского населения.

 Недостатка в исполнителях у "Дашнакцутюна" не было. "Банды полудиких турецких армян, составляющих действующую армию армянского революционного "жонда", переходили наши (российские - Б.Н.) плохо охраняемые азиатские границы и либо селились на землях, скупленных разными армянскими тузами у обнищалых грузинских князей и татарских (азербайджанских - Б.Н.) агаларов, либо бродили по городам и селам Закавказья, пополняя собою ряды наемных убийц и всякого рода преступников" (6, с.137).

Корреспондент издававшейся в Эривани газеты "Новое время" Григорьев сообщает по этому поводу (1903), что 80% всех совершенных армянами преступлений совершаются именно турецкими армянами "пополняющими обширный контингент наемных убийц", а также активно участвующими в вымогательстве денег у населения на так называемые "национальные цели". Вот далеко не полный перечень террористических актов, совершенных армянскими боевиками только во второй половине 1903 г.

13 августа в Александрополе (ныне Ленинакан) был заколот кинжалом православный протоирей Василов, которому вынес смертный приговор "армянский революционный комитет" за то, что этот священник активно способствовал обращению в православие жителей трех армянских селений. При этом армяне не скрывали своей причастности к этому преступлению и хвастливо сообщали всем, что за убийство было заплачено 25 тыс. рублей. В августе же был убит на одной из станций Эриванской железной дороги житель селения Шахрияр некий Степан Драмков, подозревавшийся в том, что он выдал властям организаторов сбора денег среди населения в пользу "Дашнакцутюна".

В Артвинском районе целый ряд политических убийств был совершен шайкой армян под предводительством бывшего студента Штутгартского политехнического института Абрамяна. Когда эти "патриоты" были наконец арестованы, у них было найдено знамя с дашнакским девизом "Свое или смерть", ружья, динамит, бомбы и т.д

Вообще динамит в эти годы стал важнейшим "продуктом", на котором основывалась террористическая деятельность армянских националистов - известия о взрывах и обнаружении подпольных складов оружия и динамитных бомб перестали быть сенсациями и превратились в заурядную информацию. Так, например, 29-го августа 1903 г. в Карсе американский подданный армянин Джон Нахикьян взорвался на частной квартире вместе со всем своим арсеналом при начинке ручных гранат.

В окрестностях Эривани и Эчмиадзина по наущению армянских священнослужителей жители сельских местностей бросали работу и толпами двигались к католикосу, который направо и налево раздавал благословения и призывал с церковной кафедры к неподчинению властям во имя истинной (т.е. григорианской) веры. Эти поджигательские речи возымели свое действие: 29 августа в Елизаветполе зазвонил набат в армянской церкви, и по этому сигналу собралась многотысячная возбужденная толпа, которая напала на полицию и стражу, осыпая их градом камней, а находящиеся в толпе дашнаки-террористы открыли револьверный огонь по жандармам. Только после прибытия войск мятежники были разогнаны, причем семеро армян при этом было убито.

Тут же после этого 31 августа в армянском соборе в Тифлисе после литургии была отслужена панихида по этим семи "мученикам" - армянам, погибшим в Елизаветполе (Гянджа), В обстановке крайнего возбуждения, священник Тер-Араратов провозгласил проклятье за отобрание церковных имуществ. При этом священнослужители произносили антиправительственные речи, разбрасывались листовки, толпа (как и в Елизаветполе) напала на полицейских, их осыпали градом камней, в них стреляли из револьверов и т.п. Только после прибытия войск толпа армян была разогнана и зачинщики арестованы.

Аналогичный мятеж 2 сентября вспыхнул в Карсе. Поводом послужила начавшаяся опись для передачи в государственное управление имущества армянских церквей Сурб-Нишан и Святой Богородицы. Опять ударили в набат, собралась огромная толпа армян, которая встретила прибывших полицейских камнями и револьверными выстрелами. Армяне засели на крышах самой церкви, а также соседних домов. С большим трудом, прибывшим армейским частям удалось навести порядок. При этом было арестовано 77 армян, в том числе два священники.

2 сентября в Баку, как описывает газета "Кавказ", по звону колокола вокруг армянского собора стали собираться толпы армян. На предложение полиции разойтись, мятежники ответили градом камней и стрельбой из револьверов, причем стреляли даже из окон церкви. Это выступление было так широко спланировано, что для подавления бунта пришлось вызвать две сотни казаков и военнослужащих из Сальянского пехотного полка. В ожесточенной схватке с обеих сторон было немало убитых и раненых, армянские экстремисты укрылись в соборе и отстреливались оттуда. В этих массовых беспорядках участвовали тысячи армян, подстрекаемых своим духовенством и агитаторами "Дашнакцутюна"; было арестовано 77 человек.

Как видим, все эти армянские выступления развивались по одному и тому же несложному сценарию: церковный набат созывал толпы армян, которые нападали на прибывавшую полицию, забрасывали ее камнями и обстреливали из револьверов. Когда жандармы и войска в свою очередь открывали огонь по зачинщикам, они разбегались. Убитые при этом армяне тут же возводились в ранг “невинных жертв”, о них в армянских церквях торжественно служили скорбные панихиды, нелегальные листки распинались о зверствах полиции и царских властей и т.д. Так, виток за витком, от провокации к провокации нагнеталось напряжение, наэлектризованные толпы армян в своих церквях внимали призывам священников "стоять грудью за истинную веру", отомстить за кровь "героев" и т.п.

Знакомый почерк, знакомые методы! Архивные документы тех лет свидетельствуют о том, что все эти волнения и массовые беспорядки направлялись из-за кулис одной искусной режиссерской рукой - методика совпадает вплоть до деталей. Главный мотив при этом: Пострадать! Да, именно такова армянская тактика, перенесенная в Закавказье из Турции, где в 90-х годах прошлого века она была уже опробована дашнаками и прочими террористами. Пострадать во чтобы то ни стало! Чтобы пролилась армянская кровь и об этом потом можно было кричать на весь мир! Пострадать, вызвав ответные действия, а для этого хороши всякие средства: поджигательские, оскорбительные выкрики и лозунги, камни, стрельба из револьверов, любые другие провокации, Ради того, чтобы "пострадать" армяне готовы идти на самые авантюрные предприятия, подвергать риску себя, своих близких и соотечественников. Если рассматривать данный вопрос не только с социально-политической, но и психологической точки зрения, то это "пострадать" стало как бы элементом армянского менталитета, глубоко укоренилось в массах; жертвенная психология взращивалась в армянской молодежи упорно и настойчиво. Неважно, нужна жертва или нет; неважно, пойдет она на пользу своему народу или же во вред; неважно, наконец, имеет ли вообще смысл поставленная цель. Армянское "пострадать" затмевает в этих случаях здравый смысл, все пропорции искажаются, как в кривом зеркале. С каким-то сладострастием армяне готовы "пострадать", чтобы потом иметь возможность кричать о своих мучениях, юродствовать, подогревать общественное мнение, раздувая тысячекратно свои мнимые и действительные страдания. Но, конечно, армяне готовы "пострадать" не ради самого страдания - в их движущих мотивах нет ничего от мучеников-христиан. Они всегда хотят "пострадать", имея в виду в будущем пожать обильный урожай от этих своих "страданий", собрать дивиденды, добиться своих сепаратистских целей, венцом которых является осуществление бредовой мечты о "Великой Армении от моря и до моря". Так было в 90-х годах прошлого века в Турции, так было в начале нашего века в Закавказье, то же происходит и сегодня вокруг т.н. "карабахской проблемы".

В этом плане интересны размышления о специфике армянского менталитета, принадлежащие историку Роберту Аракелову, пытавшемуся осмыслить суть происходящих сегодня событий. В своей книге "Нагорный Карабах. Виновники трагедии известны" он отмечает "странный симбиоз" двух тематических направлений: с одной стороны вечный зов к радости и гордыне за исключительность, величие своего народа и его истории, а с другой -не менее постоянное щекотание его нервов, его покоя призывает к плачу, к скорби все за тот же свой народ и за ту же его историю. Но это вовсе не странный симбиоз, ибо радость у обывателя должна быть от того, что, мол, вот какой армяне необыкновенно талантливый, гениальный, созидательный народ - не чета другим, и ему, этому обывателю, есть что защищать, а скорбь и плач нужны для того, чтобы он ни на день не забывал, какие изверги его окружают, сколько бед они ему принесли, сколько еще могут принести, и тем внушать все тому же обывателю ненависть к соседу. Ведь не внушив ненависть, трудно призывать к захвату его земель. Так чти оба эти направления - две стороны одной медали.

...Нигде так не эксплуатируют эту тему, как в кругах армянского националистического истеблишмента, потому что, спекулируя на ней, легче держать народ в со стоянии "взведенного курка". А в том, что плач этот зачастую лицемерный, а слезы - крокодильи, я удостоверился сам" (2а, с.27-28).

Армянские авантюры закономерно кончаются провалом - уроки истории наглядно свидетельствуют об этом. Действительно же пострадавшими, без кавычек, оказываются каждый раз простые люди, сельские труженики, обманутая незрелая молодежь, а политики, представите- ли крупного капитала (ныне - теневой экономики), церковная верхушка, наемные журналисты, лжеученые, агитаторы и прочие деятели помельче - все они благополучно, но ускользают от возмездия и через некоторое время снова начинают проповедовать те же националистические мифы и лелеять новые "страдания" и "обиды".

Единообразие методов армянских националистов было хорошо подмечено современником, который писал: "Во всех описанных выше вспышках армянского мятежа бросается в глаза ряд характерных фактов. Во-первых, у армянской толпы, которую обыкновенно считают мирною и робкою, и которая, действительно, от природы труслива, - оказалось много оружия; стало быть, существовали давно заготовленные склады оружия, свидетельствующие о существовании организации, готовившейся к определенным поступкам. Во-вторых, к месту беспорядков мятежные армяне были призваны колокольным звоном и пришли с оружием в руках, причем в Карсе и Баку заняли своего рода стратегические позиции; стало быть, все было заранее подготовлено, в-третьих, церковь, призывающая колокольным звоном не на молитву, а на резню, алтарь, который попран орудиями истребления, является не только домом молитвы а очагом зверства и притоном мятежа" (6, с.142).

Возвращаясь к армянским провокациям в Закавказье, последовавшим непосредственно после опубликования закона от 12 мая 1903 г., надо упомянуть еще массовые беспорядки в Шуше, где толпы армян осадили и попытались взять штурмом резиденцию губернатора. И на этот раз порядок был водворен только с помощью войск, не обошлось без убитых и раненых.

"Дашнакцутюном" организуется в этот период серия политических убийств. В Карсе 9 сентября турецкими армянами был убит Шариф Лачинбеков, подозревавшийся в антиармянских настроениях, убийцами при этом был ранен и городовой.

Террористы не щадили и своих соотечественников, которые лояльно относились к властям и не шли на поводу у агитаторов "Дашнакцутюна". Так, 13 сентября в Эчмиадзине, прямо на базарной площади был убит некий Потоянц, виновный лишь в том, что он не отказался быть понятым при передаче церковного имущества в казну. Это убийство было одним из многих политических убийств, совершенных в Эчмиадзинском районе.

"Население терроризировано, особенно тем, что убийцы и их повелители остаются неоткрытыми и безнаказанными. Характерно, что Эчмиадзинский монастырь содержит и прикармливает сотни турецких армян, людей разбойничьего вида и образа жизни" (6, с.141-142).

14 октября 1903 г. в Тифлисе было совершено покушение на генерал-адъютанта князя Голицина, начальника гражданской части на Кавказе. Трое армян нанесли ему опасные раны кинжалом, однако, князь, сохранивший присутствие духа, сумел продержаться до прибытия жандармов и казаков, которые обезвредили террористов.

Заглядывая несколько вперед, скажем, что за годы террора армянских националистов от руки агентов "Дашнакцутюна" в Закавказье погибли десятки представителей власти, в том числе занимавшие видные административные должности - генерал Алиханов, губернатор города Баку князь Накашидзе (1905), елизаветпольский вице-губернатор Андреев (1904), уездные начальники Богуславский (1904), Шмерлинг, Нещанский. Павлов, полицмейстер Сахаров, приставы Джавахов и Щумакевич. полковник пограничной службы Быков, жандармские ротмистры Аппель и Буркацкий, губернский врач Уразов и многие другие чиновники и полицейские чины, служащие, представители интеллигенции, которые имели несчастье где-то перейти дорогу "Дашнакцутюну".

Размах армянского террора был поистине колоссальным. Многие царские чиновники, застигнутые врасплох этим мощным и наглым натиском, были откровенно напуганы, растеряны и далеко не всегда принимали меры против террористов, опасаясь (и весьма обоснованно!) за собственную жизнь. К тому же нарастание общей революционной ситуации в стране невольно заставляло их думать о завтрашнем дне и не раздражать без крайней необходимости вездесущих террористов. "Быть может нигде не было, чтобы за такое короткое время совершены были такие выдающиеся террористические акты, чтобы правительство было так подвергнуто страху, как в армянских губерниях Кавказа, Этот страх был до того велик, , что во многих местах начальство не решалось назначат!) новых должностных лиц или совершать какое-либо дело, относящееся к армянскому населению, без соглашения с местными органами "Дашнакцутюна" (86, л.21).

Во многих местностях Закавказья, где преобладало армянское население, в эти годы совершался фактический захват власти армянскими националистами - для этого как раз пригодились структуры, созданные на II съезде "Дашнакцутюна", которые в зародыше уже содержали подобие системы органов государственной власти. Почувствовав свою силу и растерянность властей, армяне в целом ряде уездов "захватили в свои руки одну часть правительственной деятельности - правосудие, дав решительное поражение авторитету правительства. Партия основала суд и годами исполняла роль верховного судьи, обсуждая все возникшие среди крестьян тяжбы и решая таковые; судьи часто избирались из общин и действовали под наблюдением партии" ("Дашнакцутюна". - Б.Н.) [86, л.20 об.].

Сказанное выше справедливо не только в отношении судебной власти, но и других властей. Официальная администрация порой становилась инстанцией чисто номинальной, а реальная сила и власть сосредоточивалась в руках армянских националистов, ибо "не было пункта с армянским населением, где не действовал бы особый местный комитет "Дашнакцутюна" (86, л.20 об.).

Между тем страну продолжали потрясать стачки, которые все чаще приобретали политический характер. В 1903 г. бастовали рабочие в Елизаветполе, на Кедабекских медных рудниках и медеплавильном заводе, железнодорожники на ст. Шамхор, неоднократно выступали с экономическими и политическими требованиями рабочие Бакинских нефтепромыслов. Их выступления были настолько масштабны и организованны, что в декабре 1904 г. между рабочими и нефтепромышленниками был заключен первый в России коллективный договор.

Произошли стачки в Александрополе, Эривани, Караклисе, на Алавердинском медеплавильном заводе. В Грузии в начало 1900-х годов бастовали рабочие Батума, Тифлиса, Чиатурского промышленного района. Особенным размахом отличалась Бакинская стачка 1902 г. В июне-августе 1903 г. грузинские рабочие приняли самое активное участие во всеобщей стачке на юге России.

Хоть в организации этих стачек ведущую роль играли социал-демократы, однако ''Дашнакцутюн" не упускал случая примазаться к выступлениям пролетариата, внося в них свой националистический оттенок. Так, например, в рапорте генерал-майора Алиханова Временно командующему войсками Кавказского военного округа по поводу массовых беспорядков и погромов на промыслах в Баку Б июле 1905 г. указано, что организуют беспорядки "пришлый темный люд", "праздношатающиеся без определенных занятий" и между ними "масса армянских патриотов" (53, л.11).

Совершенно новые условия, в которых пришлось действовать армянским националистам, резкое нарастание революционной ситуации в Закавказье - все это вызвало необходимость экстренного созыва Ш общего внеочередного съезда "Дашнакцутюна", который состоялся в Вене в начале 1904 г., т.е. когда уже началась русско-японская война. На этом съезде большинство решений принималось в обстановке глубокой секретности, что диктовалось ситуацией. Обсуждались вопросы о борьбе с царским правительством в Закавказье, о сотрудничестве и союзе с другими революционно-демократическими партиями и движениями, о тактике, которой должен придерживаться "Дашнакцутюн" в отношении грузинского и татарского (азербайджанского - Б.Н.) населения. Много говорилось о конспирации, о вооружении, была создана тайная террористическая организация "Дели" с функциями разведки и контрразведки.

Партия еще не отказывалась от провозглашенного ранее принципа "самозащиты", но этот термин становился по существу лишь ширмой для прикрытия активного, агрессивного, всеобъемлющего наступления армянских националистов под лозунгом "революционной борьбы на Кавказе". На этом съезде "Дашнакцутюна" была впервые выдвинута идея создания "Закавказской республики", которая объединяла бы в себе армян, грузин и азербайджанцев, но вместе с тем не была бы совершенно самостоятельной, а входила бы как часть целого в будущую "Свободную Россию", после победы в ней буржуазно-демократической революции. Этот, на первый взгляд, неожиданный маневр имел свое тактическое обоснование.

Во-первых, дашнакские лидеры понимали, что победить такого серьезного противника, как самодержавие, армянские национальные силы в одиночку не смогут, Требовались союзники, а вернее исполнители и безотказные “солдаты революции”, чтобы их руками можно было осуществлять свои далеко идущие планы. Естественно, дашнакские главари выдвигали проект создания Закавказской республики как прикрытие для своих сепаратистских замыслов; они, конечно, не собирались на равных делить власть и влияние в будущей "Закавказской республике" с грузинами, а тем более с азербайджанцами, к которым относились всегда враждебно, презрительно и свысока. Однако для свержения царской власти в Закавказье были необходимы усилия не только армян, но и других народов, населявших регион - этого дашнакские главари не могли не понимать. И вот, скрепя сердце, они приступили к наведению мостов между закавказскими народами под флагом того самого интернационализма, который втайне ненавидели.

Во-вторых, в условиях общего революционного подъема в стране армянские националисты не могли рассчитывать на успех, не вооружившись соответствующими прогрессивными революционными лозунгами. В этом они преуспели не меньше, а пожалуй, даже больше других революционных партии. Во всяком случае программные документы "Дашнакцутюна" в эти годы изобилуют призывами к "освобождению труда от власти капитала", к установлению "справедливого, светлого общества всеобщего равенства", к избавлению от "пут самодержавного угнетения" и т.п. Националистические акценты в это время явно приглушены, однако это ни в коей мере не свидетельствует о какой-то идейной переориентации дашнакцаканов - их основной стратегической целью было и оставалось создание независимой обширной Армении, включающей территории, где проживали соседние народы - грузины, турки, азербайджанцы и др. В 1903-1905 гг. произошла лишь смена некоторых вывесок, как того требовала тактика - ведь союзниками армянских националистов в их антиимперских выступлениях оказались азербайджанцы и грузины, с одной стороны, и революционеры, социал-демократы, в том числе представители российского пролетариата, - с другой.

Тактика, избранная дашнаками в 1903-1905 гг., в общем не составляла секрета для царских властей. В архивных документах тех лет оценка их деятельности дана довольно точно: "...Когда же Россия была вовлечена в неудачную войну с Японией и начались внутри империи смута и революционное движение, "Дашнакцутюн" примкнул к последнему, желая извлечь пользу для себя из положения дел". И далее: "Прежде чем открыто выступить против правительства, "Дашнакцутюн" всеми силами старался соединиться с грузинами и мусульманами" (51, л.10).

Последняя задача - "соединиться с грузинами и мусульманами" удалась "Дашнакцутюну" лишь частично. Грузинские социал-демократы и другие революционные партии увидели в армянской инициативе шанс обрести независимость от России и активно выступили в эти годы против царизма. Вообще, надо сказать, что в этот период социал-демократические организации в Закавказье значительно усиливают свои позиции [В дальнейшем мы будем касаться деятельности социал-демократических патрий в Закавказье лишь постольку, поскольку она будет связана с «дашнакцутюном» и другими патриями. О социал-демократах, особенно большевиках, написано достаточно много, и это тема для отдельных исследований]. В марте 1903 г. в Тбилиси состоялся I съезд кавказских социал-демократических организаций, на котором был образован кавказский Союз РСДРП во главе с кавказским союзным комитетом РСДРП, а в Баку и Елизаветполе возникли новые демократические кружки. В 1904 г. при Бакинском комитете РСДРП была создана группа "Гуммет" ("Энергия"), которая вела просветительно-революционную работу среди мусульман. При этом же комитете действовала и армянская секция.

Однако грузинские социал-демократы скоро почувствовали, что армяне преследуют в ходе борьбы с самодержавием собственные, узко националистические цели.

"Грузины легко поверили обещаниям армян и начали действовать заодно с ними, рассчитывая на восстановление прежней Грузии; но грузины очень скоро убедились в вероломстве своих соседей - армян: контрреволюция [Под «контрреволюцией» автор здесь имеет в виду реакцию и репрессии царского правительства, последовавшие после поражения революции 1905 года.] в Грузин отразилась только на грузинах, разорив их, а армяне остались и здесь в стороне и даже нажились на этом положении" [51, л.10].

Что касается вовлечения азербайджанцев в революционную деятельность совместно с "Дашнакцутюном", то здесь вопрос обстоял иначе, чем с грузинами, - имелись объективные и серьезные препятствия к тому, чтобы азербайджанская буржуазия, интеллигенция и массы трудового населения стали кооперироваться с армянами даже в таком деле, как борьба с царским правительством и освобождение от имперской зависимости.

Во-первых, начавшая недавно складываться азербайджанская буржуазия была значительно слабее армянской и в финансовом отношении, и по своим связям с российским и международным капиталом. Ее представители понимали, что, будучи вовлеченными в революционное движение, они станут неизбежно играть второстепенную, а то и третьестепенную роль, а первая скрипка будет принадлежать дашнакам. В случае успеха революции армянский капитал еще более упрочил бы свои позиции, еще больше потеснив при этом азербайджанских предпринимателей, прежде всего в Баку.

Во-вторых, верхушка азербайджанского духовенства, а также помещики - беки и ханы, пользовавшиеся большим авторитетом у патриархального мусульманского населения, вовсе не стремились к революционным потрясениям. Их умами не владела навязчивая "национальная идея", они смотрели на вещи более реалистично и считали, что сосуществование с царским правительством при всех его издержках, все же лучше, чем смуты и восстания с непредсказуемым исходом. Так что в верхах тогдашнего мусульманского общества мысль об объединении с армянскими националистами не вызвала никакого энтузиазма.

В-третьих, в структуре мусульманского духовенства не было организации, даже отдаленно напоминавшей Эчмиадзин и власть католикоса, которая, как мы видели, весьма эффективно использовалась дашнакцаканами в своих революционных целях.

В-четвертых, широкие массы азербайджанского населения не были на протяжении многих лет охвачены всеобъемлющей националистической агитацией, как это случилось с армянами. Правда, в Баку к тому времени сложился достаточно многочисленный рабочий класс, в том числе из представителей коренного азербайджанского населения. Однако эти рабочие в борьбе за улучшение условий своего существования следовали в основном за социал-демократами, им были близки пролетарские лозунги, направленные против засилья капитала, крупной буржуазии. Национальные идеи среди этих рабочих не находили широкого отклика.

И, наконец, как представители господствующего класса из числа коренного населения, так и менее зажиточные азербайджанцы, простой народ уже имели достаточно большой негативный опыт общения с армянами, немало пострадали от хищнических захватов и засилья армянской буржуазии во всех сферах социально-экономической жизни; они чувствовали враждебно-пренебрежительное отношение армянских националистов.

В архивных документах тех лет можно найти сходные оценки причин того, почему во время революционных событий 1904-1905 гг. армянские националисты не сумели, несмотря на прилагаемые к тому усилия, кооперироваться ни с азербайджанской буржуазией, ни с широкими массами мусульманского населения, "Иначе обстояло дело с соединением "Дашнакцутюна" с мусульманским элементом Кавказа. Для этого армянам нужным было прежде всего заручиться согласием и содействием представителей мусульманского населения, каковыми являются местные помещики-ханы и беки, которые пользуются, в силу патриархального уклада жизни мусульман, известным авторитетом и влиянием на народную массу. Так как интересы представителей мусульман диаметрально противоположны с программой "Дашкакцутюн", о чем представители мусульманства, не стесняясь, заявили армянам "Дашнакцутюна" на совещаниях, бывших по этому поводу..., мусульмане наотрез отказались примкнуть к ним, дашнакцутюнам, воздержав от этого и весь мусульманский народ" (51, л.10 об.).

Конечно, армяне не успокоились на этом. Увидев, им как правило не удается втянуть азербайджанское селение Закавказья в свои выступления, дашакские лидеры решили добиться своего насильственным образом - путем провокаций, угроз и террора. "Сначала армянский комитет "Дашнакцутюн" рассылал прокламации с приглашением мусульман соединиться с ними и общими сил освободиться от Русского Правительство, когда же в этом армянам было отказано, то они, виня представителей мусульман, местных помещиков, грозили им насилием поджогами и бомбами, тем же временем мусульмане получили сведения, что армянская молодежь в деревнях обучается военным приемам (в сел. Вашгарны, Башкенд, Ардашар, Ошаган и др.) под руководством запасных армянских солдат, коих на Кавказе имелось около 200000 человек, так как молодые армяне уже около 20 лет отбывают воинскую повинность" (51, л.10 об.). Таким об разом, непреложным фактом является то, что армяне пришли к 1904-1905 гг. хорошо организованными, вооруженными и обученными. "Дашнакцутюн" располагал настоящей подпольной армией, готовой на любые дела, и эти вооруженные силы армяне, не колеблясь, использовали не только для борьбы с царским правительством, но и для достижения своей основной стратегической цели, которая, правда, редко открыто провозглашалась в те годы, но зато всегда подразумевалась. Что же это была за цель?

Обратимся вновь к архивным документам тех лет, "...Цель, которая при этом преследовалась (дашнаками - Б.Н.) И отчасти была достигнута - размежевание на территории Закавказья армян от мусульман и освобождение земель для занятия их армянскими переселенцами из Турции и отчасти Персии, число же этих вызванных ниоткуда организацией ("Дашнакцутюном". - Б.Н.) выходцев за 5-6 лет дошло до 1/2 миллиона, из которых более 200 тысяч уже приняли подданство благодаря ходатайству русской администрации. В Елизаветпольской, Эриванской и Карсской областях размежевка отчасти была достигнута, и освобождена часть земель, так как многие мусульмане спаслись оттуда бегством" (9, с.11).

Сегодня, когда в исторической науке можно открыто говорить о многих вещах, не опасаясь упреков в подрыве "нерушимой дружбы народов", многие события прошлого предстают перед нами совсем не в том свете, как они рисовались в учебниках истории и обтекаемых монографиях, где тщательно обходились острые углы, а о межнациональных конфликтах можно было упоминать только скороговоркой, как бы между прочим. При этом незыблемо господствовал тезис о том, что царское правительство разжигало межнациональную рознь, провоцировало резню между армянами и мусульманами и это было единственной причиной всех конфликтов в Закавказье, проявившихся со всей остротой во время первой русской революции, а затем вспыхнувших вновь с удвоенной силой в годы Октябрьской революции и гражданской войны. Не станем оправдывать царизм в его неблаговидной политике: власти в те годы (да и раньше) действительно использовали вражду между армянами и мусульманским населением в своих имперских целях. Особенно отчетливо эта тенденция прослеживалась в период наибольшего подъема революционного движения (1905 г.), когда для того, чтобы сохранить пошатнувшуюся империю, царское правительство было готово на любые провокации. Однако было бы наивным видеть в происках царизма главную, коренную причину трагических событий, разыгравшихся в Закавказье в те годы. Тщательный анализ исторических фактов, многочисленных источников позволяет со всей определенностью прийти к выводу, что массовые столкновения между армянами и мусульманским населением Закавказья (которые в документах тех лет часто называют "армяно-татарской резней"), явились неотъемлемой частью плана, хладнокровно и расчетливо проводившегося "Дашнакцутюном" и преследовали конкретную цель: любыми средствами потеснить азербайджанцев, силой, угрозами, провокациями согнать их с исконных земель и, захватив эти земли, расселить на них исключительно армян, в основном турецких, сотни тысяч которых уже проникли к тому времени в Закавказье и получили немалую Помощь от правительства. Этот план очень удобно было провести в жизнь в смутное время революционных потрясений, когда не могла вмешаться ослабевшая центральная власть, занятая своими общегосударственными проблемами.

Здесь уместно вновь провести аналогию и сравнить события, от которых нас отделяет почти 90-летний срок, с сегодняшней политической ситуацией в Закавказье. Часто можно встретить расхожее мнение о том, что все нынешние межнациональные конфликты, в том числе и карабахский, якобы спровоцированы "центром", что именно он является главным виновником, а если бы не этот "центр", то народы жили бы мирно и не предъявляли друг другу взаимных претензий.

Нет ничего ошибочнее подобного утверждения! Глубинные истоки всех армяно-азербайджанских конфликтов заключены в территориальных претензиях армян, издавна стремящихся к приращению территорий за счет соседей. Политика же центра играла и играет в этих посягательствах армянских националистов лишь вспомогательную роль. Наоборот, достаточно вспомнить, что армяне предъявляли свои территориальные претензии каждый раз, когда в стране начинались смуты и центральная класть ослабевала. Прежнее руководство страны (во времена "культа", "волюнтаризма" и "застоя"), понимая опасность взаимных территориальных претензий в таком многонациональном государстве, не один раз отвергало попытки армян поднять вопрос о Нагорном Карабахе при Хрущеве, при Брежневе). Лишь когда центр ослабел и фактически не смог контролировать ситуацию в республиках, армянские националисты осмелели и. начав с предъявления территориальных претензий, изгнания из Армении более 200 тысяч мирного азербайджанского населения, кончили тем, что развязали полномасштабную войну против суверенного Азербайджана. И в 1905 г., и ч конце 80 - начале 90-х годов роль центра выглядела достаточно неприглядно, о чем мы еще скажем в дальнейшем. Однако главной и коренной причиной всех армяно-азербайджанских конфликтов является политик, воинствующих армянских националистов во главе с "Дашнакцутюном".

К началу 1905 г., когда стало ясно, что волны революционного движения в России вздымаются все выше, лидеры "Дашнакцутюна" осознали необходимость составления новой конкретной программы для всех местных организаций партии. Эта программа должна была служить прямым руководством к действию в изменившейся революционной обстановке. Умеренно революционные решения III Венского съезда "Дашнакцутюна" уже не устраивали его руководителей и воинственно настроенную армянскую буржуазию. Нужны были директивы, без обиняков провозглашающие наступательную деятельность и вооруженный террор.

С этой целью Совет партии в мае 1905 г. составил документ, который стал известен впоследствии под названием "Проект", и разослал его всем организациям "Дашнакцутюна" вплоть до районных комитетов. В резолюции Совета партии указывалось: "В вопросе о движении на Кавказе перейти из пределов самозащиты к настоящей революционной деятельности, разработать проект согласно мнения, высказанного в Кавказском районном собрании, и разослать этот проект кавказским дашнакцаканским органам для временного руководства им, оставляя разработку и утверждение до будущего собрания" (51, л. 8 об.). Именно этот проект и послужил, как сказано в архивных документах, "якорем деятельности "Дашнакцутюн" на Кавказе". В проекте ставилась цель открытой совместной революционной борьбы против царского правительства в Закавказье вместе с другими партиями. "Дашнакцутюн" в этом проекте отводилась заглавная роль - он должен был "посредством революционной борьбы" добиваться образования в Закавказье федеративно-демократической республики. Верховные органы власти этой гипотетической республики должны были выбираться общим, равным и тайным голосованием. В проекте указывалось, что Закавказье должно составить "нераздельную союзную часть свободной России, связанную с ней в вопросе общей политики, финансовой системы и общей государственной самозащиты". По мысли составителей проекта, этот Закавказский Союз должен был иметь свой Центральный парламент в Тифлисе и посылать своих представителей в общий парламент России. Предусматривалась выборность должностных лиц, организация народной милиции. Экономические принципы проекта содержали ряд требований, в которых были отражены в основном социал-демократические установки (защита прав трудящихся и т.п.).

Внешне "прогрессивный" характер указанного Проекта не должен вводить в заблуждение. Демократизм и даже интернационалистические нотки в ней были необходимы "Дашнакцутюну", чтобы привлечь в свои ряды трудящиеся массы и прогрессивно настроенную интеллигенцию.

В планируемом Закавказском Союзе ведущая роль, конечно же, предназначалась армянам, как «цивилизованному», лучше организованному и единственному из трех больших закавказских народов обладавшему сложившейся военной организацией. Даже пункт, где говорилось, что будущий Закавказский Союз должен составлять "нераздельную часть России", был необходим дашнакам из тактических соображений: во-первых, таким образом рассчитав привлечь на свою сторону русскоязычное население Закавказья, а во-вторых надеялись, что после победы революции в России там придут к власти их единомышленники, которые не только положат конец противостоянию, возникшему с царским правительством на почве конфискации церковных имуществ, но и помогу; армянским "братьям-христианам" в осуществлении националистической политики дашнаков, направленной на захват и присоединение мусульманских земель.

После издания и рассылки проекта началась лихорадочная уже почти открытая деятельность "Дашнакцутюна" по перестройке всей организации на военные рельсы. Были сформированы секции "Дашнакцутюна" по функциональным признакам: сельская, профессиональная, воинская, самообороны, террористическая, устрашения и техническая. Была введена еще более строгая дисциплина, усилена конспирация и, наконец, объявлен открытый террор против представителей власти на всех уровнях. Как указывалось в официальном донесении особого отдела канцелярии наместника на Кавказе "...Ныне "Дашнакцутюн" в России и на Кавказе ведет свою деятельность исключительно в революционном направлении - для достижения своей конечной цели - низвержения существующего в государстве общественного строя и учреждения армянской демократической республики, федеративной с Российской, и для достижения этой цели прибегает ко всем мерам, до террора включительно" (47, с.108-109).

К этим годам относится и организационное оформление большинства региональных (или центральных, как их называли сами дашнаки) комитетов "Дашнакцутюна". В целях конспирации названия центров были зашифрованы. Так, например, закавказские центральные комитеты в крупных городах назывались "Восканапат" (Баку), "Большой город" или "Мец Кагак" (Тифлис), "Наваганкист" (Батум), "Джраперт" (Карс,) "Мргастан" (Эривань), "Кар" (Александрополь), "Апарадж" (Шуша) [Эти названия в различных документах на русском языке даны в разной транскрипции, поэтому возможны разночтения]. В Персии (Иране) существовали центральные комитеты в Тегеране и Тебризе, в Анатолии - в Эрзеруме и Ване. Некоторые из указанных комитетов, не ограничиваясь названными городами, распространяли свою власть фактически на гораздо большую территорию. Так, в сферу деятельности Бакинского комитета входили также Северный Кавказ, Бакинская губерния и восточная часть Епизаветпольской губернии, а центральные комитеты в Карсе и Эривани распространяли свое влияние на Нахичеванскую зону и Нагорный Карабах (Шуша) [В отчете «Дашнакцутюна» на III съезде партии указывалось, что таких центральных комитетов всего 21 (54, л.15)]. Деятельность всех этих центральных комитетов в Закавказье координировалась Восточным бюро "Дашнакцутюна", которое находилось в Тифлисе и состояло из 5-б человек.

Вместе с тем региональным центральным комитетам "Дашнакцутюна" предоставлялась значительная автономность в их деятельности: они могли планировать конкретные действия вполне самостоятельно, в зависимости от местных условий, хотя и в рамках общей программы, обязательной для всей партии. Внутри каждого центрального комитета "Дашнакцутюна" существовала структура, в основном копировавшая существовавшую систему органов государственного управления, а также судебных органов, обладавших правами выносить приговоры вплоть до смертной казни, включительно. Кроме того, при каждом Центральном комитете издавался партийный листок, для чего была организована сеть подпольных типографий.

Вся эта организационная структура "Дашнакцутюна" в начале 1900-х годов стала развиваться вширь и вглубь и быстро обрастала многочисленными подсобными организациями, союзами, органами, комитетами, которые, активно действуя, охватили значительную часть армянского населения. В их числе можно назвать такие, как "Профессиональные и сельские союзы", "Красный крест", "Ученическая организация", "Международный орган", "Орган исследования", "Организация прессы", "Культурно-просветительное общество", "Паторик", "Вспомогательные члены", "Комитеты самообороны", "Дели","Комитет по террористической деятельности", "Организация устрашения", студенческие организации (две) и др. (47, с.109).

Важную роль в деятельности "Дашнакцутюна" играли профессиональные союзы (хумбы), низовые ячейки котофессиональные союзы (хумбы), низовые ячейки которых объединяли армянское население по профессиональному признаку. Записавшиеся в хумбы члены их проходили интенсивную политическую обработку, именно в хумбах труженикам-армянам вбивали в головы бредовые националистические идеи, перемежая их с демагогическими лозунгами создания "справедливого общества", "победы труда над капиталом" и т. д. В хумбах же происходило изучение устава "Дашнакцутюна", его члены знакомились с программой и тактикой партии. Хумбы по своим функциям делились на две основные категории. К первой относились те, которые объединяли членов партии по чисто профессиональному признаку: приказчиков, парикмахеров, хлебопашцев, виноделов, кузнецов, слесарей, шелководов и т.д. Ко второй категории относились хумбы, работа которых была напрямую связана с революционной деятельностью: Красного Креста, террористов, "Дели", самообороны и организация зинворов (солдат).

В функции хумбов Красного Креста входили обучение и воспитание медперсонала, а также сбор денег для пострадавших (от властей, в ходе боевых действий и т.п.), заключенных по политическим мотивам и их родственников, снабжение их продуктами, деньгами, революционной литературой, принятие мер для освобождения арестованных, включая подкуп, давление на администрацию и суд, организация побегов, в том числе при помощи вооруженных нападений и других насильственных акций. В этих последних случаях хумбы Красного Креста действовали совместно с террористическими организациями ("Дели"и др. ). Деятельность этих хумбов была в основном подчинена центральным (региональным) комитетам. Другой обширной организацией, которой руководство ''Дашнакцутюна" придавало большое значение, была ученическая. Внутри нее существовали собственные подразделения (которые тоже назывались хумбами): подготовительные, пропагандистские и дружинников. Эти ученические организации имели свои комитеты и подкомитеты, а также свой исполнительный руководящий комитет, при котором находилась редакция журнала.

Общей целью всех этих ученических организаций было любыми способами содействовать партии "Дашнакцутюн", воспитывать в своих рядах "стойких и преданных делу революционеров" (т.е. готовых на все националистов!. Члены ученических организаций принимали самое активное участие в митингах, массовых беспорядках, использовались как связные и т.д. Учителя-армяне играли в деятельности ученических организаций важную роль - воспитывали "будущих интеллигентных и уже подготовленных руководителей партии" (т.е. законченных, подкованных националистов с хорошо подвешенными языками).

Примером такой ученической организации может служить возникшее в 1905 г. в Тифлисе общество под названием "Миютюн" ("Объединение"): "Организация эта преследовала цели чисто политического характера, причем она имела свой суд, кассу и входила в состав армянской революционной партии "Дашнакцутюн". Во главе этой ученическая организации стояли Мугдуси (Нерсес) Бабаян, впоследствии эмигрировавший в Швейцарию, а также Габриель Каракосянц (учитель). Оба они уроженцы Шушинского уезда, члены партии "Дашнакцутюн", как видно из архивных документов (54, л.1).

Независимо от ученических организаций действовав два студенческих союза, входивших в "Дашнакцутюн", Один из них объединял армянских студентов в пределах Российской Империи, в том числе в Закавказье, а другим - зарубежных студентов, преимущественно в европейских странах. Обе эти организации в основном занимались вербовкой в студенческой среде, а также агитацией в националистическом духе, причем для зарубежных студентов эта пропаганда имела вполне отчетливый космополитической оттенок. Надо сказать, что дашнаки нигде не преуспели в своих агитационных целях, как среди студенчества, что, впрочем, неудивительно - ведь основную студенческую массу составляли выходцы из состоятельных буржуазных семей, которые с детства росли в среде, где активно проповедовались шовинистические идеи, о "Великой Армении". Студенческие организаторы "Дашнакцутюна" поддерживали контакты как с региональными (центральными) комитетами, так и с бюро; они посылали своих делегатов на каждый съезд "Дашнакцутюна".Непосредственно бюро партии подчинялись организации, носившие названия "Международный орган" и "Орган исследования". Международный орган осуществлял координацию действий многочисленных ответвлений армянской диаспоры, улаживая недоразумения и споры между ними, приводя их действия к некоему общему знаменателю. В частности, через "Международный орган" организовывались проармянские кампании в зарубежной прессе и дискредитировались противники и критики "армянской идеи".

Не входили непосредственно в структуру "Дашнакцутюна" так называемые "вспомогательные члены" или "сочувствующие". В числе таковых числились любые сторонники "Дашнакцутюна", как в России, так и за рубежом, формально не являвшиеся членами партии, но помогавшие ей материально или другим путем. Указывалось, что "такие члены только могут быть приглашаемы на совещания в организациях сообразно их способностям и им могут даваться поручения, хотя в их числе находятся лица разные по положению, от последнего рабочего или работника, до миллионеров и людей, занимающих видные государственные посты, как например, известный французский депутат и вождь социалистов "Жорес".

О деятельности церковной организации "Паторик" говорилось выше, В годы подъема революционного движения "Паторик" необычайно активизировался, его "кондаки" (указы), составленные в высокопарных выражениях, со ссылками на "Божий промысел", изобиловали призывами к пастве сплотиться во имя защиты национального отечества, "истинной" (т.е. армянской) церкви и т.д.

Наиболее важными элементами в структурах "Дашнакцутюна" были военно-террористические организации. Им присваивались различные названия; основными из них в 1904-1905 гг. были "Самооборона", "Организация устрашения", "Террористический подготовительный комитет", "Ответственный деятельный комитет", "Дели". Группы так называемой "самообороны" возникли в конце 1904- начале 1905 г. и им присваивались милицейские функции. Милиционеры, в основном вооруженные собственным оружием, составляли хумбы, в которых осуществлялось военное обучение.

Организация "самообороны" имела свои комитеты и подкомитеты, подконтрольные центральным комитетам. Во главе их стоял центральный комитет самообороны, который подчинялся высшему органу "Дашнакцутюна" бюро (в данном случае - Восточному бюро). Милиция-самооборона должна была наводить порядок в случае массовых беспорядков, народных выступлений, но фактически использовалась и как военная сила, поскольку в ее ряды записывались молодые люди, имеющие оружие и умеющие обращаться с ним.

Исключительную, можно сказать, ключевую роль, играли в структурах "Дашнакцутюна" террористические организации. Из них надо в первую очередь указать на так. называемый "Подготовительный террористический комитет". Он был подчинен только высшему Совету Союза, в его состав входило 3 члена, которые непосредственно организовывали деятельность исполнительных органов -деятельных комитетов. В системе: террористических органов у дашнаков имелась и собственная "особая инспекция", т. н. "Организация устрашения", которой вменялось в обязанность приводить в исполнение приговоры в отношении высших функционеров самой партий, которые были заподозрены в измене или отходе от "Дашнакцутюна". Основными террористическими ячейками являлись "деятельные комитеты" (или "комитеты действия"). Они организовывались при центральных (региональных) комитетах "Дашнакцутюна" и находились у них в подчинении. Деятельные комитеты имели свои подкомитеты и террористические хумбы, которые комплектовались из зарекомендовавших себя членов других хумбов. Центральный комитет имел право отдавать деятельным комитетам приказы о террористических актах и отношении низших чинов администрации и рядовых представителей "местного населения. Более ответственные террористические акты планировались свыше - Ответственным органом (Бюро). В функции деятельных комитетов входило повседневное обеспечение террористов всем необходимым: приобретение и изготовление взрывчатых веществ, бомб, снабжение оружием и боеприпасами, организация подпольных складов и т.д. "Дашнакцутюн" с этой целью начал даже создавать свои фабрики и мастерские по производству боеприпасов, однако впоследствии выяснилось. что выгодней и дешевле ввозить оружие из-за рубежа, благо у дашнаков были в этом отношении налажены прочные связи со многими странами. Самой законспирированной из дашнакских террористических организаций являлась "Дели", выполнявшая функции разведки и контрразведки.

Агенты "Дели" проникали в ряды полиции, чинов охранных отделений, жандармских управлений, вербовали там платных осведомителей и покровителей "Дашнакцутюна". "Дели" также осуществляла слежку за видными политическими деятелями и крупными чиновниками, деятельность которых чем-либо не нравилась " Дашнакцутюну", противоречила его интересам. Таких лиц старалась или завербовать, купить, запугать, собрав на них соответствующий компрматериал, или, если это оказывалось невозможным, ликвидировать посредством теракта. "Дели" также тайно наблюдала за партийными функционерами, на которых почему-либо падало подозрение в измене и отходе от принципов партии.

Таким образом, мы видим, какой сложной, разветвленной, всеобъемлющей, и вместе с тем гибкой, была система террористических организаций "Дашнакцутюна". Именно она была важнейшим оружием армянских националистов.

Тщательно законспирированная, состоявшая из многих звеньев, каждое из которых в случае необходимости могло заменить другое, эта структура, безотказно снабжавшаяся деньгами, оружием, фальшивыми и подлинными документами, в том числе заграничными паспортами, была практически неуязвима в тех местностях, где армяне составляли значительную часть населения, так как террористы пользовались их сочувствием и поддержкой.

До какой степени в те годы доходила наглость и безнаказанность дашнакских террористов, можно судить хотя бы по следующему любопытному документу, который ниже мы приводим полностью.

ПРИКАЗ по Кавказской администрации русского правительства

Армянская революционная партия "Дашнакцутюн" сим объявляет всем городовым, стражникам, околоточным надзирателям, приставам, уездным начальникам, полицмейстерам, жандармской и сыскной полиции и другим исполнителям приказаний свыше, что отныне всякий из них будет БЕСПОЩАДНО УНИЧТОЖЕН, если осмелится отнимать оружие, делать обыск и аресты с этой целью у армянского населения Закавказья. Пусть каждый из них, прежде, чем приступить к такого рода действиям, вспомнит Бакинского губернатора НАКАШИДЗЕ, Елизаветпольского вице-губернатора АНДРЕЕВА, уездных начальников БОГУСЛАВСКОГО, ШМЕРЛИНГА, НАЩАН-СКОГО, ПАВЛОВА, полицмейстера САХАРОВА, приставов ДЖАВАХОВА, ШУМАКЕВИЧА, околоточного надзирателя ТЕР-СААКОВА, городового СЕРГЕЯ, дворника ШЕГО и многих, многих других. Двадцать пять рублей наместника или пуля революционера, - вот между чем приходится делать выбор.

Наместник обещает обеспечить семью пострадавшего - тем легче нам, ибо беспомощное положение ни в чем не повинных семей могло еще заставить дрогнуть руку революционера - ныне снято и это препятствие. Кавказский Ответственный Комитет Армянской революционной партии "Дашнакцутюн"

22 мая 1905 г. (86, л.21 об.)

Весьма типичный документ того времени, когда террор "Дашнакцутюна" принял массовый характер, и никто из царских чиновников не был застрахован от пули, кинжала или бомбы армянских убийц. Потрясает цинизм, с которым террористы рассуждают о том, что теперь, когда наместник обещал обеспечить семьи пострадавших, "снято и это препятствие" и у дашнаков есть полное моральное право убивать из-за угла тех, кого они считают своими врагами.

Моральный и физический террор "Дашнакцутюна" в условиях, когда власть ослабела и шаталась под натиском революционных масс, был весьма эффективным. Упоминавшийся выше армянский писатель Аршак Исаакянц [имеется в виду рккопись А.Исаакянца «кавказская деятельность армянского революционного «Дашнакцутюна»] вспоминает, как "в одном официальном собрании" обсуждали вопрос о разоружении армянского населения, и кто-то вспомнил о приказе [Имелся в виду процитированный выше докумен] "Дашнакцутюн". Сразу же объявили этот вопрос исчерпанным, и перешли к другим пунктам повестки дня. ''Можно привести тысячу подобных фактов, - пишет Исаакянц, - указывающих, в каком жалком положении находилось русское правительство на Кавказе благодаря "Дашнакцутюну" (86, л.21 об.). Террористы нагнали на царские власти такого страху, что правительственные чиновники сами передавали им государственные секретные документы, выдавали своих агентов.

Однако одних только террористических организаций и милицейских хумбов было недостаточно для осуществления планов "Дашнакцутюна", если иметь в виду, что они предусматривали не только борьбу с царским правительством и захват власти, но и насильственное вытеснение азербайджанцев, а отчасти и грузин, захват и удержание их земель и создание на их основе мифической "Великой Армении". Для столь широкомасштабных целей требовалась регулярная армия, и "Дашнакцутюн" в начале 1900-х годов приступил к ее повсеместной организации. Собственно о создании собственных вооруженных сил упоминалось еще на съезде "Дашнакцутюна" в 1892 году.

Вербовка в армию зинворов (солдат) шла непрерывно наряду с вооружением. При укомплектовании воинских соединений дашнакские организации, особенно на первых порах, действовали неразборчиво, гнались больше за количеством, чем за качеством. Зато численность армии “Дашнакцутюна” доходила в период наибольшей активности армянских националистических выступлений в Закавказье (1905 г.), по оценкам очевидцев и современников, до 100000 чел. Возможно, что эта "круглая" цифра завышена, но несомненно, что численность зинворов была очень велика. Каждый зинвор, призванный в армию на сборы, должен был получать жалованье (30 руб. в месяц), а, как видно из архивных документов, есть данные о том, что на содержание армии зинворов дашнаками было израсходовано до 10 миллионов рублей.

Чтобы упорядочить армейские структуры, укрепить дисциплину и придать отрядам боевиков-зинворов все качества регулярной армии, требовалось регламентировать ее деятельность соответствующими документами. Исходя из этого, лидерами "Дашнакцутюна" с участием специалистов, сведущих в военном деле, был разработан Воинский Устав Армянского революционного Союза (1904 г.), а также "Программа боевых групп Армянской революционной партии "Дашнакцутюн" в мирное время" (1905 г.). В разделе Программы "Цель" декларируется: "Подготовиться к приобретению национальной свободы силою оружия, порядком, указанным Армянской революционной партией "Дашнакцутюн" (55, л.1). Далее указано, что "зинворами (боевиками) называются те, которые отдают себя в распоряжение Армянской революционной партии "Дашнакцутюн" (там же, п. 1).

В Уставе относительно порядка комплектовании зинворов указано, что "воины набираются высшею местною властью (т. е. властью "Дашнакцутюна".- Б, Н.) из числа тех лиц, кои сами всецело отдадутся армянскому революционному союзу и кои окажутся безукоризненными в нравственном отношении, самоотверженными, физически зрелыми и привычными к оружию (раздел 1 "Устройство", п. 1) [55, л.1].

Принятый на военную службу в качестве зинвора уже не может ее самовольно оставить, в случае уважительной причины (болезнь и пр.), он обязан был заблаговременно заявить об этом начальству. Оружие и боеприпасы, имеющиеся у лиц, поступающих в зинворы, переходят в общеармейскую собственность (там же, п. 3,4)1 Каждый зинвор обязан "ценой своей жизни содействовать делу освобождения отчизны и думать об изыскании способов вредить нашему врагу, сообщая о придуманных мерах через десятских своему начальнику отряда". Зинворам также вменялось в обязанность исполнять все распоряжения местных комитетов "Дашнакцутюна", распространять революционные идеи заботиться о своем оружии, как во время войны, так и в мирное время "вместе с народом думать о товарищах и соседях. Всегда находиться на нравственной высоте и в сношениях с другими лицами быть дружеским и ласковым"; в мирное время исполнять по распоряжению начальства любую военную, домашнюю и физическую работу (там же, раздел II "Обязанности и права", п. 1).

Десять зинворон образовывали десятку - низшее армейское звено, 3 десятки - отряд, пять десятков составляли полусотню, две полусотни - сотню, основную армейскую единицу, автономную в тактическом и хозяйственном отношении. Десятские начальники избирались зинворами, а сотенные - назначались местной организацией "Дашнакцутюна" (55, л.1-2).

Несколько отрядов (сотен) могли соединяться для выполнения тактических или стратегических целей. В этих случаях "ответственный комитет "Дашнакцутюна" назначал компетентное лицо командующим армией" (55, л.2). В армии, кроме пехоты, предусматривались также кавалерийские, артиллерийские и саперные части. Имелись и партийные арсеналы: центральный из них находился в Эривани (47, с. 114). Во главе всех вооруженных сил "Дашнакцутюна" стоял Главный Военный Совет, назначавшийся преимущественно из опытных офицеров, профессиональных военных (из 7 человек). При этом Совете имелся Генеральный штаб (из 35 человек). Низшая иерархия состояла из региональных военных советов, распространявших свою власть на территории, находящиеся под контролем центральных комитетов "Дашнакцутюна. Вся эта военная организация подчинялась "Совету Союза"; без санкции последнего организации зинворов имели право выступить только в экстренных случаях, когда возникали какие-либо чрезвычайные обстоятельства, по специальному постановлению районного собрания "Дашнакцутюна" (86, л.9 об.).

В Уставе подробно регламентировались права и обязанности зинворов, десятских, их помощников, начальников отрядов, а также функции командующего армией, военного штаба, военного совета (55, с.3-4). В системе армейской иерархии был указан также Ответственный комитет "Дашнакцутюна", который ведал всеми делами воинских формирований в своем районе, сосредоточивал у себя все денежные расчеты по армейским расходам и представлял их в бюро, ведал внешними сношениями армии с другими организациями, проводил собрания на организационно-политические темы и утверждал результаты армейских выборов.

В Программе боевых групп зинворов предусматривалось, что каждый из них должен серьезно заниматься военным искусством. Раз в неделю должны были проводиться занятия с зинворами, на которых изучались следующие предметы: стратегические знания; история революционного движения; подвиги погибших товарищей; текущие события (ознакомление с новостями относительно демонстраций, стачек, выступлений "Дашнакцутюна"); обучение грамоте (55, л.4).

Устанавливалась строгая дисциплина; каждый солдат и начальник должны были "безусловно подчиняться своему старшему лицу или органу, безусловно исполнять их распоряжения и оказывать им должное уважение". Вместе с тем солдаты и офицеры имели право, выполнив распоряжения старших, впоследствии оспаривать их в вышестоящей инстанции. От всех военных требовалось строжайшее соблюдение тайны; изменники, убийцы товарищей, дезертиры, бежавшие с поля боя, а также присвоившие себе строевое оружие приговаривались К смертной казни.

Таким образом, мы видим, что, несмотря на многие черты, присущие армейским подразделениям, организации зинворов все же несли в себе элемент некой "демократии" (выборы десятских начальников). Не забыт были в Программе и Уставе зинворов политическая пропаганда и агитация (беседы о текущем моменте, о подвигах погибших товарищей и т. п.). Офицерский состав готовился, как правило в зарубежных военных училищах преимущественно в США. Впоследствии, в 1905-1906г было также создано армянское офицерское училище Болгарии. Там обучение военным дисциплинам проводилось достаточно систематически и разносторонне. В училище проходили 22 предмета, в том числе такие, как военная разведка, стратегия, тактика, полевая служба, внутренняя служба, артиллерия, минная служба, военная организация, взрывчатые вещества, стрельба, грим и т.д Были не забыты и политические дисциплины: армянская история, революция, география, педагогика и т.п. (9, с.20).

Несмотря на такую военизированность организации зинворов, они все же не были никогда настоящей регулярной армией, сохраняли повстанческие черты, В ходе вооруженных выступлений "Дашнакцутюна" в 1904-1906 гг. зинворы успешно вели боевые действия в основном тогда, когда действовали в пределах той местности, откуда они были завербованы. Во время же более дальних рейдов и походов ряды зинворов быстро таяли, широкие размеры среди них приобретало дезертирство (несмотря на угрозу смертной казни).

Артиллерии как таковой у дашнаков не было. Однако в целях психического воздействия на мусульманское население, главным образом в сельской местности, армяне настойчиво распускали слухи о том, что их армия вооружена пушками. Чтобы подкрепить эти слухи, они "сооружали из отрезков железных труб нечто похожее по форме на пушки, заклепывая плотно куском железа один конец железной трубы и направляя всю трубу в деревянное бревно, которому придавалась форма пушки с окраской в черный цвет и с поставкой затем этого бревна со вставленной железной трубой на обыкновенные два колеса и ось от арбы. Из этих доморощенных орудий производились только холостые выстрелы, но напуганное воображение рисовало все остальное. Такие пушки были отобраны войсками и полицией во многих экземплярах и эта бутафорская артиллерия впоследствии вызвала немало улыбок у напуганного ею татарского (азербайджанского. - Б.Н.) населения" (56, л.49).

Организации зинворов, естественно, никогда не могли на равных противостоять регулярным войскам. Немало поражений потерпели они и от отрядов самообороны, созданных азербайджанским населением, хотя к созданию таких отрядов азербайджанцы приступили значительно позднее и они были гораздо хуже вооружены, чем зинворы.

Потерпев поражение, части зинворов, как правило, не отступали, сохраняя порядок, как пристало регулярной армии, а распылялись рассредоточивались, чтобы через некоторое время вновь собраться. Впоследствии многие из солдат этих зинворских частей, в также милицейских хумбов образовали бандитские шайки, не признававшие никакого начальства и никаких законов, готовые грабить и убивать не только чужих, но зачастую своих. Как мы увидим впоследствии, эти шайки зинворов стали серьезной проблемой, от которой стали болеть головы у самих лидеров "Дашнакцутюна".

Верную в общем оценку боеспособности зинворов мы находим в архивных документах того времени: "Что же касается времени армяно-мусульманской распри, то в это время в Баку, как и на всем Кавказе, существовали вооруженные отряды армян, организованных партией "Дашнакцутюн". Отряды эти были в Баку особенно сильны, так как именно тут был центр пожара. Хоть эти отряды были вооружены оружием новейших образцов, имели военную организацию, но все-таки они не заслуживают названия отрядов в современном смысле. Это не отряды, а хорошо вооруженные банды; у них не было ни необходимой дисциплины, ни надлежащей военной подготовки. Эти отряды никогда не дерзали выступать против русских войск, а по окончании распри рассеялись и занялись грабежами, захватив партийное оружие"( 57, л.1).

Содержание партийных органов и аппарата, а также многочисленной армии зинворов требовало значительна расходов. Поэтому в структуре "Дашнакцутюна" существовала своя "финансовая система". Бюджет партии складывался, во-первых, из членских взносов, которые для всякого члена "Дашнакцутюна" составляли не менее 2% от заработка и любых доходов, причем платить эти взносы должны были и "вспомогательные члены". Добавим к этому, что число членов "Дашнакцутюна" в эти годы колебалось от 150 до 200 тысяч, а сумма ежегодных взносов достигала 1-1,5 млн. рублей. В партийную кассу поступала также выручка от различных мероприятий - лекций, спектаклей, лотерей, благотворительных вечеров т.д. Также все армянское население, жившее в местностях, где фактическая власть принадлежала "Дашнакцутюну", должно была платить 20%-ную судебную пошлину - за ведение дел в собственных (не правительственных) судах. Взимались периодически и другие поборы: "на щиту от мусульман", "на защиту от притеснений и эксплуатации", "на защиту от разбоев и грабежей". Весомую долю поступлений составляли пожертвования, которые делались постоянно, щедро, никогда не оскудевая. Львиную долю их составляли взносы нефтяных бакинских тузов армянской национальности, а также богатой тифлисской и елизаветпольской армянской буржуазии. Огромные (миллионные) суммы жертвовал "Дашнакцутюну" нефтепромышленник Манташев (являясь при том всего лишь "вспомогательным" членом партии). Им же был основан в Лондоне армянский национальный банк, куда была переведена значительная часть армянских церковных денег.

Средний класс армянского населения, интеллигенция старались тоже не отставать, дабы их не посчитали "плохими патриотами". Вообще в атмосфере национальной истерий и постоянных воплей о "жертвах" и "притеснениях" рядовые армяне, оболваненные мощной и целенаправленной пропагандой, охотно расставались со своими сбережениями, которые пополняли партийную казну "Дашнакцутюна". Еще один немаловажный канал, по которому к партии притекали деньги, были субсидии Эчмиадзина. Однако сам факт таких укладов, а тем более их размеры, никогда не афишировались. Немалые пожертвования в рублях, золоте и иностранной валюте поступали и от зарубежной диаспоры.

Еще одним способом добывания наличности были экспроприации, а проще говоря, вооруженные грабежи, сопряженные с убийствами и насилием. Здесь "Дашнакцутюн" охотно следовал по пути народовольцев, впоследствии таким способом пополнения партийной казны не брезговали и социал-демократы, и большевики, и эсеры. Под эти бандитские акции, естественно, подводился идеологический базис о том, что для освобождения многострадального армянского народа (пролетариата, трудящихся всего мира) все средства хороши.

Как видим, деньги текли в казну "Дашнакцутюна" из многих источников. Однако и расходы были велики. Достаточно перечислить такие статьи, как партийный аппарат (не уступавший по размерам государственному), жалованье зинворам и офицерскому составу армии, расходы на приобретение оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, расходы на организацию и содержание сети подпольных складов, явочных квартир, типографий, газет, расходы на подкуп должностных лиц, чиновников, представителей прессы; расходы на международные связи, поездки и т. д. и т. п.

О том, как рос бюджет "Дашнакцутюна" из года в год, можно судить по следующим цифрам: в 1890 г, он составлял 130 000 франков, в 1904 г. 800 тыс. франков, в 1907 г. 1 млн. франков. Последний бюджет (1907г.) был распределен так: на революционные и политические цели - 30%, на вооружение народа - 55% (58, л.5); на пропаганду и литературу - 20%, на непредвиденные расходы - 5% (58, л.5). Конечно, официальный бюджет был только надводной, видимой частью огромного финансового айсберга, множество денежных операций официально не фиксировалось и они для рядовых членов партии были тайной за семью печатями.

Таким образом, мы видим, что организация "Дашнакцутюна" вплоть до мелочей повторяла собой механизм официального государственного аппарата; органы власти, армия, милиция, суды, финансы и т. п. Этот аппарат функционировал на основании целой системы нормативных актов - законом, приказов, распоряжений, инструкций. Законодательные акты издавались в первую очередь бюро, причем на основе директив, выработанных на общих съездах партии. Впрочем, региональные (центральные) комитеты на основании директив, данных районными съездами "Дашнакцутюна", тоже издавали свои нормативные акты. Надо сказать, что законы и подзаконные акты "Дашнакцутюна" были очень хорошо приспособлены к тому полувоенному полулегальному положению, котором почти всегда пребывала эта партия. Уставы и инструкции были крайне точны и, хотя имели весьма упрощенный вид, оказывались весьма действенными. Действенность эта обеспечивалась строгим многоступенчатым контролем и усилением карательных санкций. Не только неисполнение приказов "Дашнакцутюна", но даже их небрежное или неточное выполнение вели за собой суровое и немедленное наказание - никакой волокиты в судопроизводстве не допускалось. Наказания - выговор, исключение из рядов партии, тюремное заключение (где-нибудь в подвале, специально приспособленном для этих целей) и смертная казнь. Для зинворов существовало еще телесное наказание (розгами, плетьми, палками) до 25 ударов.

Важным принципом функционирования всех партийных органов на всех уровнях являлась конспиративность. Нарушение конспирации считалось очень серьезным проступком; при вступлении в партию каждый давал письменную присягу, предусматривавшую сохранение тайны и неразглашение сведений, касающихся деятельности "Дашнакцутюна". Духом конспирации проникнуты нее партийные документы - вместо названии городов - шифры, вместо имен - клички. Но была еще конспиративность, так сказать, высшего порядка, касающаяся методов, целей и задач. Любые свои планы и действия дашнаки маскировали дымовой завесой из высокопарных "благородных" призывов, возвышенных идей. Редко когда в документах "Дашнакцутюна" можно встретить откровенно националистические призывы - гораздо чаще они замаскированы социалистическими лозунгами и идеями "об освобождении трудящихся", "свободе", "братстве", "необходимости борьбы с капиталом во имя освобождения рабочего класса" и т. п.

Первостепенное значение придавало руководство "Дашнакцутюна" прессе. Армянские националисты раньше других очень хорошо поняли, какую огромную силу представляет печатное слово, формирующее общественное мнение, и никогда не упускали из виду вопроса организации партийной печати. На устройство типографий, оплату и подкуп журналистов, выпуск листовок, обращений, организации соответствующих публикаций "Дашнакцутюном" тратились колоссальные деньги. И это неудивительно, если вспомнить, какую роль во всех акциях армянских националистов играло общественное мнение, Нередко они затевали какую-нибудь очередную провокацию исключительно с целью устроить шум и вопли, лишний раз напомнить о "многострадальном" армянском народе. Количество откровенно дашнакских и продашнакски настроенных газет и журналов, издававшихся в Закавказье в эти годы, было очень велико - точно определить их число не представляется возможным из-за того, что они часто и очень легко перекрашивались, меняли свои вывески, закрывались и вновь открывались под новым названием. Некоторые из этих газет и журналов имели вполне респектабельную репутацию, и, казалось, не принимали прямого участия в политической борьбе, но все же время от времени публиковали проармянские материалы, где хорошо дозированная ложь перемежалась с объективной информацией. Такой практикой дашнаки добивались важной цели: их печать охватывала очень широкий спектр мнений и политических вкусов, круг читателей был велик, в него входили представители самых различных слоев населения, причем многие из них, читая "свою" газету, даже и не подозревали, что выпуск ее втайне субсидируется "Дашнакцутюном".

Назовем лишь некоторые из наиболее известных изданий тех лет, прямо связанных с "Дашнакцутюном" или другими армянскими националистическими партиями, Это прежде всего уже упоминавшиеся "Дрошак" ("Знамя"), издававшийся в Женеве и бывший официальным рупором партии (редактор Хачатур Малумьян), затем "Банвор" ("Рабочий", издававшаяся в Баку ежедневная газета (ред. Ованес Юзбашян); армянская газета "Дзайн" ("Голос") - издатель Долуханян; журнал "Мурч" ("Молот") - редактор Саркисян; газета "Вганк", которую субсидировал богач Селик Азарьян" (91, л.1), еженедельная армянская газета "Кайц" ("Искра"), издававшаяся в Тифлисе (ред. и изд. Ерзикян), еженедельная газета "Нор Хоск" ("Новое слово"), выходившая в Тифлисе (ред. и изд. А. Хумарян), армянская газета " Мшак", выходившая с 1873 г. в Тифлисе (ред. Арцруни), газета "Оризон" якобы беспартийная, но субсидировавшаяся Давидом Га-лустяном и Бабаханяном, известным среди дашнаков кличкой "Лео"; "Арев", "Голос Кавказа", еже-дневная газета "Втан", издававшаяся в Тифлисе, подпольная газета "Гро и Шепор", газеты "Занчик", "Жайр","Хариск" и др, Много армянских - явно дашнакских и либерально-националистичеких изданий - выпускалось за рубежом. Кроме уже упоминавшихся "Дрошака" (Швейцария) и "Рго Аrmenia" (Франция) большой популярностью пользовались издававшийся в Болгарии журнал "Размик", а также выпускавшиеся в Константинополе газеты "Азтамарт" и "Айреник" (76, л.11).

Список этот охватывает в основном газеты, возникшие и активно действовавшие в период 1903-1908 гг. Его можно легко продолжить, но из приведенного краткого перечня можно сделать однозначный вывод - "Дашнакцутюн" имел прессу, рассчитанную практически на любого читателя: по национальному признаку - на армянина, грузина, азербайджанца, русского; по социальному положению - на рабочего, крестьянина, интеллигента, мелкого буржуа, крупного капиталиста; по политическим взглядам - на умеренного либерала, крайнего радикала, церковника, просветителя, либерала с социал-демократическим уклоном, националиста, интернационалиста и т.п. Для каждого читателя проармянские идеи и материалы подавались в соответствующей упаковке, сообразно с общим направлением газеты.

Даже такая популярная газета, как "Баку", издававшаяся на русском языке и предназначавшаяся для широкого круга читателей, прежде всего из числа интеллигенции и мелкой буржуазии, тоже время от времени публиковала материалы с явным дашнакским душком. В ее деятельности, в частности, активно участвовали видные армянские миллионеры Хатисов, Вермишев, входившие в состав совета местного съезда нефтепромышленников, а также Гукасов, Юзбашев и др. Редактором газеты "Баку" был Енгибаров. Жандармским управлением проводилось даже специальное негласное расследование по подозрению в принадлежности этой газеты "Дашнакцутюну". Однако анализ деятельности газеты и публиковавшихся в ней материалов не позволил жандармским чинам прийти к однозначным выводам, и поэтому уголовного дела в отношении газеты возбуждено не было.

Таким образом, из краткой характеристики структуры "Дашнакцутюна" и методов его деятельности, сложившихся в 1903-1906 гг. видно, что армянские националисты отлично приготовились к годам революционных бурь и социальных потрясений. Все было у них задействовано: армия, милиция, разведка, суды, администрация, финансы, пресса, международные связи - все было собственное, армянское, националистическое.

Активизировалась в эти годы и деятельность партии "Гнчак". особенно ее главного штаба, находившегося в Лондоне. Оттуда непрерывным потоком шли циркуляры, издававшиеся для отделений "Гнчака" в России и на Кавказе. В них эти организации подробно инструктируются относительно перевозки оружия, в "страну" (Россию), структуры местных организаций, устройства "стоянок", т.е. подпольных конспиративных квартир, складов оружия, перевалочных баз (циркуляр 1 3) Эти вопросы стали также предметом обсуждения на Кавказском общем собрании делегатов в августе 1903 г., состоявшемся в Лондоне.

Была уточнена и заново регламентирована структура партии "Гнчак". Ее высшим органом считалось, ''согласно внутренним законам и новым принципам партии" общее собрание делегатов, которое обладало всей полнотой законодательной власти. Такие собрания предполагалось созывать один раз в 3 года, однако, ввиду напряженности текущего момента" в настоящее время - раз в год". В экстренных случаях могло быть созвано внеочередное общее собрание, в частности, по инициативе отделений. В промежутках между общими собраниями организационную работу осуществляло Центральное правление.

Большое внимание уделялось в циркулярах "Гнчака" а эти годы т.н. "македонскому движению", т. е. событиям, происходившим в Македонии. На этой почве высказывалась надежда на то, что Россия из-за македонского вопроса снова окажется вовлеченной в войну с Турцией и, таким образом, "Гнчак" и другие националистические партии смогут осуществить свои сепаратистские замыслы (циркуляр № 14).

Этим надеждам гнчакистов не пришлось сбыться - Россия не вступила в новую войну с Турцией, к которой ее в те годы активно подталкивали проармянски настроенные круги и пресса. Однако националисты и сепаратисты вскоре получили гораздо лучший "подарок" - была развязана русско-японская война 1904-1905 гг.

В годы первой русской революции в Баку существовало три отделения "Гнчака" ("Инкер", "Банвор" и "Мурад"). Их деятельность направлял и объединял Бакинский комитет, возникший к лету 1905 г. Гнчакисты в эти годы в целом придерживались такой же тактики, что и "Дашнакцутюн", хотя, если можно так выразиться, всегда следовали "на полшага сзади". Единство их действий с дашнаками лучше всего проявлялось в годы обострения ситуации, когда национально-освободительные, сепаратистские движения достигали пика своей активности. В "мирное" же время расхождения между двумя этими партиями становились более явными. Впрочем, внутри самого "Гнчака" тоже не было единства, - постоянно шла грызня за власть между вожаками, маскировавшаяся, как правило, "идейными соображениями" В 1903 г. гнчакисты еще раз раскололись - от них отделились т.н. "альфаристы", которые стали издавать свой журнал под названием "Псевдо-Гнчак" ("Звон колокольчиков"). Во главе этой отколовшейся группировки стояли Хушкулян (от отделения России и Кавказа) и Читчиян (от отделения Болгарии и Румынии). Истинные гнчакисты тотчас же обвинили альфаристов в измене и отлучили их от революционного движения (59, л.1). Все эти внутренние распри отражали социальную пестроту и эклектичность принципов, на которых строилась деятельность "Гнчака".

"Дашнакцутюн" и "Гнчак" были в те годы не единственными армянскими националистическими партиями б Закавказье. Возникали и другие организации, как правило, недолговечные. Так, в 1903г. в Тбилиси и Баку была создана армянская националистическая буржуазная организация под названием Армянская социал-демократическая рабочая организация "Специфики". Лидерами ее являлись Д.Анунян, Б.Ишханян и др. Партия выпускала свою газету "Социалист", она продолжала деятельность и в 1917-1918 гг. Однако все эти партии и партийки не имели реального влияния и, конечно же, не могли на равных конкурировать с "Дашнакцутюном". Они сошли с исторической сцены, не оставив после себя сколько-нибудь заметного следа.

Между тем. дашнаки, укрепив в 1904-1905 гг. свои структуры и вооружившись, не колеблясь, приступили к реализации главной цели - насильственному вытеснению мусульманского и иного населения из тех местностей, в которых проживали армяне, чтобы создать собственное армянское государство - создать на крови, на ко