ГЛАВА I
Истоки армянского национализма. Создание "Дашнакцутюна" (1890 - 1902 гг.)

История возникновения армянских националистических партий и активная их деятельность в пользу так называемой "армянской национальной идеи" начинаются собственно с 90-х годов XIX века. Однако истоки их гораздо глубже - они уходят своими корнями в предыдущие века, когда армяне в течение многих столетий, после падения древнего Армянского царства, но имели собственной государственности. Поэтому для понимания вопроса в историческом аспекте необходим хотя бы краткий экскурс в прошлое.

Не вдаваясь в подробности, напомним, что территория, на которой селились армяне, на протяжении веков служила как бы транзитным перевалочным пунктом: через нее происходили миграции многочисленных племен и народов, двигавшихся преимущественно из глубины Азии и направлявшихся на запад или же на Северный Кавказ. Часть этих народов оседала там, и все эти перемещения, наподобие геологических пластов, оставляли свой след в Закавказье и на сопредельных территориях - в Турции и Иране. Это, в первую очередь, и обусловило сложную и пеструю этническую и языковую обстановку, которая веками складывалась в Закавказье.

Все это, естественно, не могло не сказаться на армянах, существование которых протекало в указанном регионе.

Недостаток реальных возможностей, крайне ограниченные природные, людские и земельные ресурсы, с одной стороны, в соединении со стремлением выжить и утвердиться любой ценой в окружении более сильных и многочисленных народов, с другой все это привело к выработке своеобразного присущего армянам менталитета, особых свойств национального и общественного характера и поведения.

Сразу же поясним, что мы далеки от мысли о разделении народов на "хорошие" и "плохие". Вспомним, что еще совсем недавно, в условиях безраздельного господства коммунистической идеологии, любая попытка дать объективную характеристику какой-либо нации (из числа входивших в бывший Союз) расценивалась как покушение на священную дружбу народов - один из основополагающих, краеугольных принципов социализма. Если заходила речь о каком-либо из народов, входивших в "Союз нерушимый", то полагалось давать только положительные, исключительно хвалебные характеристики. Отступившего хотя бы на шаг от этой догмы немедленно ждала кара: на него навешивались ярлыки "буржуазный национализм", "клевета на дружбу народов нашей страны" и т.д. со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Однако нельзя закрывать глаза на то, что именно глубинные, коренные свойства национального характера, психики, обычаев, подспудно, в опосредованной форме оказывают влияние - нередко решающее - на исторический выбор нации, особенно проявляясь в важнейшие, переломные моменты ее развития. К вышеуказанным историческим факторам надо добавить и настойчиво поддерживавшуюся веками мечту-миф о "Великой Армении от моря и до моря", хотя очевидно, что существовавшее некогда Армянское царство не имеет, естественно, никакого отношения к нынешней Армении как, например, античные Эллада и Рим к нынешним Греции и Италии.

Однако подогреваемый националистическими амбициями миф оказался весьма живучим и, как мы увидим в дальнейшем, сыграл (и до сих пор играет!) немалую роль в формировании армянского национального характера и последующих трагических событиях, неоднократно затрагивавших как самих армян, так и соседние с ними народы.

Не представляет секрета и тот факт, что об армянах в целом на протяжении веков накопилось немало отрицательных оценок, высказанных в разное время представителями разных наций, придерживавшимися совершенно различных взглядов. Удивительное совпадение таких оценок, безусловно, не является случайным и, конечно же, не обусловлено каким-то особо враждебным отношением их авторов к армянскому народу. Чтобы уяснить это, достаточно привести весьма примечательное высказывание об армянах, относящееся именно к тому периоду, когда армянский национализм в Закавказье поднял голову и стал активно заявлять о себе.

''Во-первых, необходимо отделять армянскую народную массу от хищной партократии, невежественного политиканствующего духовенства и мнимо-интеллигентных пиджачников, т.е. от тех правящих армянских общественных слоев, которые гнетут не только иноплеменных соседей, но и соплеменных им неповинных простолюдинов.

Во-вторых, и среди правящих классов, несомненно, есть довольно значительный процент людей, в основном, не плохих и виновных, главным образом, в малодушном подчинении террору своих главарей и гипнозу своей болезненно развившейся племенной, или, как они говорят (без всякого на то права), национальной идеи" (6, с. 64).

Эта характеристика относится к началу нашего века, но мы видим, что автор ее уже четко отделяет армянские правящие круги ("хищную партократию" и др.) от основной массы населения, подчиняющейся террору своих главарей и гипнозу "армянской национальной идеи".

Несомненно, что в формировании национального армянского менталитета важную роль сыграл необычайно развившийся на протяжении веков инстинкт самосохранения и другие сопутствующие ему черты: "национальная замкнутость и отсюда вытекающие презрение и. ненависть к другим народам, черствый эгоизм и себялюбие.

Наряду с этими качествами, вследствие векового рабства, вырабатывалась и двуличности: преклонение и лесть перед сильным и в то же время стремление принести ему в чем-нибудь вред. Постоянные сношения все с новыми народами развили в армянах любовь к торговле, а вместе с тем к обману и стяжанию богатств, тем более, что в силу тех же исторических причин, развив в себе наблюдательность, они поняли, какой огромной силой является капитал в повседневной жизни не только человека, но и государств" (9, с. 6).

Бесполезно задаваться всерьез вопросом; стали ли армяне такими, каковы они есть, вследствие общественных условий, исторических закономерностей, общественно-политических реальностей, или же наоборот, специфический армянский менталитет обусловил в решающе! степени последующую судьбу армянского народа.

Этот вопрос не имеет ответа, ибо невозможно "переиграть" историю - такие попытки заведомо непродуктивны.

Фактом же остается то. что об армянах с древнейших времен имеется немало весьма нелестных отзывов, хотя все историки отдавали должное их хитрости, живучести, изворотливости, практической смекалке. Так, уже Корнелий Тацит писал: «Этот искони двуличный народ, как по характеру, так и по географическому положению... Они беспрестанно разрываются ненавистью к римлянам и завистью к парфянам». В другом месте он указывает на "достаточно известное вероломство армян" (6, с.72).

Напомним, что независимое Армянское царство прекратило свое существование в V веке н. э., когда Армения стала персидской провинцией. Затем большая часть земель, населенных армянами, отошла к Османской империи. Непосредственно же армянским народом управляла на протяжении многих веков теократическая верхушка с католикосом во главе. О политике, проводимой этой верхушкой, и нравах, царивших среди нее, хорошо высказался русский ученый-историк и журналист В. Л. Величко, уделивший немало места нелицеприятной характеристике армян в своей книге "Кавказ" (1904 г.).

"Сомнительные властители Армении, страны с постоянно колеблющимися границами, всегда зависят от сильных соседних монархий и всегда, систематически изменяют им. Знатные люди (нахарары) изменяют царям, народ - и тем и другим. Жестокость нравов и ненадежность во взаимных отношениях - феноменальные.

Стоит персиянам, римлянам, арабам назначить кого-нибудь правителем Армении, чтобы немедленно этот правитель начал готовиться к возмущению" (6, с.75). Далее автор делает меткое замечание о политике армянской правящей верхушки: "Армянские заправилы, так сказать, торгуют на две лавочки - продают отечество и народ то персам и затем мусульманам вообще, то Византии, а исподтишка ведут свою линию борьбы за племенную самобытность" (6, с.75).

В ХVII-XVIII вв. началось активное продвижение Российской Империи на юг, к Черному морю и на Кавказ, Турция потерпела ряд серьезных неудач в войнах с Россией и ее влияние на Кавказе и в прилегающих регионах оказалось поколебленным. Этим немедленно воспользовались армяне, которые постарались заручиться заранее поддержкой России, лелея далеко идущие планы создания собственной государственности. При этом армяне активно разыгрывали "христианскую карту", т.е. изображали себя мучениками-христианами, страдающими под игом "свирепых угнетателей мусульман". Такая картина не имела ничего общего с действительностью, однако, факт остается фактом: и в России, и в странах Западной Европы у армян нашлось немало сторонников и наемных адвокатов, которые стали весьма интенсивно обрабатывать общественное мнение и правящие круги в их пользу.

Первое открытое вмешательство армян в русско-турецкие войны на стороне России произошло еще в 1828 г., когда русская армия, возглавляемая Лорис-Меликовым (выходцем из армян), оккупировала Анатолию. "Именно во время этих событий впервые армянское население Турции выступает в поддержку армии России, состоящей из добровольцев, набранных в Ереване, доведенных до фанатизма католикосом Эчмиадзина и призванных терроризировать мусульманское население, поднимая армянское население Турции на мятеж" (15, с.20).

По этой же незамысловатой схеме, с тех пор не раз развивались события во время каждой очередной русско-турецкой кампании: "…российская армия была уверена, что может рассчитывать на турецкую территорию и на тылы турецкой армии, т.е. на содействие банд вооруженных мятежников, которые в ожидании прорыва российской армии будут изматывать турецкую армию и попытаются разрушить ее с тыла".

Впрочем, истоки российских симпатий к армянам имеют еще более глубокие корни. Уже Потемкин высказывал определенное покровительство армянам. Еще дальше пошел император Павел Г, который принял в 1799г. звание гроссмейстера Мальтийского ордена, а вместе с тем и защитника христиан. Воспользовавшись этим обстоятельством, армяне через посредство епископа Иосифа Аргутинского, армянина по происхождению, обратились к императору с просьбой принять их под свою защиту и предоставили ему 1 чин литургии, согласно которому духовенству, отправляющему религиозные обряды в Армении, вменялось молиться за православного Императора Всероссийского и его Дом, Таким образом, армяне стали считаться как бы православными, а отсюда находящимися под защитой православной русской церкви. В действительности же, исповедуемая армянами религия представляет собой, с точки зрения православия, ересь монофизитского толка. Заблуждение это продолжалось до 1891 г., когда в ходе процесса по делу армянского священника Тер-Восканова подлог этот был обнаружен и выяснилось, что в совершаемых армянами богослужениях нет молитв о Государе; на первом месте там стоит католикос, потом христиане-григориане (т.е. армяне), а потом уже все остальные христиане наравне с иноверцами, еретиками и неверными. Там же говорится, что подлежат проклятию и те, кто притесняет армянскую церковь и попустительствует этому.

Забегая вперед, скажем, что когда в 1903 г, царским правительством был издан Указ о конфискации имуществ армянской церкви, католикос, нисколько не колеблясь, предал российский царствующий дом проклятию. Но все это произошло на рубеже ХIХ-ХХ вв. а до этого, "скрыв свою принадлежность к опаснейшей ереси и заручившись дружелюбием России, армяне стали ползти в нее из Турции, обогреваться и богатеть...Забитые, они быстро расправили свои крылья и показали свою черную душу. Имея к тому же здесь почти совершенно независимый от кого-либо свой культурный центр "Эчмиадзин" и своего духовного и светского главу католикоса, приобретя средства, они быстро, благодаря вековой сильной религиозно-политической власти, двинули армянскую массу по пути просвещения, конечно, национального. Естественно, сюда еще сильнее стали ползти из Турции…" (9, с.8).

Это "вползание" армян на территорию Закавказья, прежде всего на земли азербайджанцев, протекало на протяжении ряда веков "волнами", которые достигали своего максимума в периоды, когда обострялись отношения между турецкими и иранскими властями и армянами, проживавшими на территории этих государств. Пики армянского "вползания" нередко были приурочены к войнам, которые велись между Россией и Турцией: после каждой такой войны, как правило, в Закавказье переселялась очередная партия турецких и персидских армян.

Указанный процесс нашел себе достаточно подробное освещение в специальной исторической литературе, и рассмотрение его не входило непосредственно в задачу автора. Однако некоторые факты необходимо привести, чтобы уяснить особенности ситуации, сложившейся в Закавказье к концу XIX в. Самый факт, что армяне в силу тех или иных обстоятельств оказались вынужденными (или сочли для себя удобным и выгодным) переселиться в Закавказье, возможно, не имел бы столь далеко идущих негативных последствий, если бы этот процесс не сопровождался утеснением и "выталкиванием" коренного населения, а затем бессовестной фальсификацией исторических фактов и необоснованными территориальными притязаниями.

Возможно, самым ярким и наглядным примером является нагорная часть Карабаха, на территории которой уже с середины XVIII вплоть до начала XIX а, существовало сильное Карабахское ханство со значительным преобладанием азербайджанского населения. Кстати, и армянское население Карабаха, если заглянуть в глубь веков, не является собственно армянским. Как считает И.Г.Алиев, "так называемые армяне Карабаха григорианизировались и армянизировались", они являются потомками древних албан (2, с. 74-75).

О том, что азербайджанское население в Карабах! превалировало над армянским, имеется много исторических свидетельств и документов. По официальным данным 1810 года, в "Карабахском владении" жителей было до 1 2 тысяч семейств, в числе которых находилось всего 2500 армянских семейств (23, с 562).

Армянские авторы знали об этом достаточно хорошо. Так, Б. Ишханян писал: "Армяне, проживающие в Нагорном Карабахе, частью являются аборигенами, потомками древних албанцев, а частью беженцами из Турции и Ирана (курсив наш - Б. Н.), для которых азербайджанская земля стала убежищем от преследований и гонений"(11). Эти строки были написаны в 1916г., но, к сожалению, с тех пор армянские историки успели начисто позабыть исторические факты, и преуспели в подмене их все возможными измышлениями и фальсификациями. Когда Карабах был присоединен к России по Туркманчайскому договору (1928 г.), это было чисто азербайджанское (мусульманское) владение.

В "Описании Карабахской провинции", составленном в эти годы, указано, что в Карабахе проживало тогда 90 тыс. жителей, имелся один город " (Шуша) и более 600 сел, из которых только около 150 было армянских, В самой Шуше тогда было 1048 азербайджанских семей и 474 армянских. В сельской местности же это соотношение составляло соответственно 12902 и 4331 семьи (19).

После завершения русско-турецких и русско-иранских войн, в 20-30-е годы XIX в., в Закавказье переселились десятки тысяч армян, в основном из Южного Азербайджана, причем самая значительная их часть осела в Карабахе. Точное число их никто не считал - примерные цифры колеблются от 130 до 200 тысяч человек. Армяне переселялись на эти территории и позднее. Так, Н, Шавров пишет по этому поводу: "Широко использовав лжесвидетельство, армяне из безземельных пришельцев захватили огромные запасы казенных земель" (27, с.65).

Приведем более подробную выдержку из его книги "Новая угроза русскому делу в Закавказье, предстоящая распродажа Мугани инородцам" (где речь идет не только о Карабахе, но и вообще об армянском переселении в Закавказье). "...После окончания войны 1826-1828 гг. в продолжении двух лет с 1828 по 1830 г. мы (имеется в виду царское правительство Б.Н.) переселили в Закавказье свыше 40 тыс. персидских и 84 тысячи турецких армян и водворили их на лучших казенных землях в губерниях Елизаветпольской и Эриванской, где армянское население было ничтожно, и в Тифлисской -в Борчалинском, Ахалцихском и Ахалкалакском уездах. Для поселения им было отведено более 200 000 десятин казенных земель и куплено было более чем на 2000000 рублей частновладельческих земель у мусульман. Нагорная часть Елизаветпольской губернии и берега озера Гокчи заселены этими армянами. Необходимо иметь в виду, что за 124 000 армян официально переселенных, переселилось сюда и множество неофициальных, так что общее число переселившихся значительно превышает 200000 человек. После Крымской кампании опять вселяется некоторое число армян, в точности незарегистрированное... Счастливо окончившаяся турецкая война 1877-1879 гг. подарила нас целым потоком малоазийских новоселов: в Карсскую область вселяются около 50000 армян и около 40 000 греков... Кроме того, генерал Тер-Гукасов вывозит к нам в Сурмалинский уезд (Сурамалинский уезд относился к бывшей Эриванской губернии. Ныне большая часть его входит в состав Турции.) 35 000 кибиток турецких армян, которые и остаются у нас.

После этого начинается непрерывный поток армян из Малой Азии, переселяющихся отдельными лицами и семьями. Еще в более широких размерах начинается переселение армян снова в период с 1893 по 1894 г. во время армянских беспорядков в Турции. Ко времени прибытия в край в 1897 г. вновь назначенного главноначальствующим князя Г.С.Голицина, пришлых армян было уже не 10 000, как в 1894 г., а около 90 000, Сношения князя Голицина об их выдворении не привели ни к чему - турки их не принимали, а Министерство иностранных дел было недостаточно настойчиво и в результате этим армянам было объявлено, что все, кто не примет русского подданства, будет выдворен силой. Конечно, все приняли русское подданство и растворились в армянском населении. Пример армян того времени не остался без последователей - после этого периода из Малой Азии продолжается наплыв и в настоящее время в одной Карсской области насчитывается около 35 000 семей армян, стремящихся получить казенную землю для поселения" (27, с.63-64).

Всего же, по приблизительному подсчету автора, на земли Закавказья, в основном заселенные азербайджанцами, было переселено только до 1897 г. около 2 миллионов армян. В дальнейшем этот процесс активно продолжался - массовые переселения армян в Закавказье с турецких и иранских земель стали постоянным явлением.

Убедительные данные о реальном соотношении азербайджанского и армянского населения Нагорного Карабаха можно найти в книге М. А. Скибицкого "Материалы для устройства казенных летних и зимних пастбищ и для изучения скотоводства па Кавказе" (Тифлис, 1899). К этой книге была приложена десяти верстная карта, где подробнейшим образом отражено размещение населения Нагорного Карабаха (по уездам, по "дымам" - селениям, по национальной принадлежности). Эта бесценная карта сохранилась лишь в том экземпляре книги Скибицкого, который хранится в Баку, а из хранилищ Москвы, Ленинграда, Тбилиси (не говоря уже о Ереване) она загадочно исчезло. Так вот, из карты Скибицкого неопровержимо следует, что азербайджанское население нагорной части Карабаха составляло к начале нашего века 72,6% и относилось к армянскому, как 4:1 (подробнее см. 22б, с.38).

Тот факт, что расселение вновь прибывших армян происходило наиболее интенсивно в Нагорном Карабахе, объясняется тем, что "там уже столетиями жили их единоверцы-арменизированные потомки албанского населения междуречья Куры и Аракса" (2, с.77).

Многие видные представители армянской культуры, политики неоднократно высказывались о том, что Нагорный Карабах в силу природного положения и исторически сложившихся культурно-экономических связей относится именно к Азербайджану, а не к Армении. Так, Мариэтта Шагинян в 1927 г. писала: «Эта земля своим географическим и экономическим лицом обращена больше к Азербайджану. Туда скатываются ее дивные лесные нагорья, стремятся реки, бегут дороги, а по течению рек туда же ползут деревни и люди, неся с собой экономические интересы: торгуют, покупают, обменивают, приспосабливаются, отвечают на спрос, усваивают бытовые черты, связываются общими целями».

Левон Мирзоян, один из крупных партийных деятелей, которых никак нельзя заподозрить в симпатиях к Азербайджану, писал: "Нет карабахского вопроса в чистом виде. Армянский крестьянин говорит, что он без тесной дружбы с Баку и Агдамом жить не может и что ему нужно только обезопасить дорогу в низменную часть и дать возможность культурно развиваться".

22 мая 1919 г., то есть еще до установления советской власти в Азербайджане и Армении, А. И. Микоян сообщал В. И. Ленину: "Дашнаки - агенты армянского правительства добиваются присоединения Карабаха к Армении. Но для населения Карабаха это значило бы лишиться источника своей жизни в Баку и связаться с Эриванью, с которой никогда ничем не были связаны". Впрочем, времена меняются, и вот тот же А.И.Микоян, уже будучи председателем Президиума Верховного Совета СССР, в 1964 г. предложил Хрущеву присоединить НКАО к Армении. На это Хрущев, по достоверным источникам, сказал: "Я готов предоставить 12 тысяч военных грузовиков для переселения армян НКАО в Армению в течение одних суток". Здесь невольно приходит на ум сравнение здравого смысла бывших "партократов" с беспринципностью, лживостью, стремлением угодить армянскому лобби, которые характерны для нынешних "демократов". Сравнение явно не в пользу последних (22б, с.16-17). О том, как складывались еще в прошлом веке взаимоотношения между пришельцами-армянами и коренным азербайджанским населением, А. С. Грибоедов пишет следующее: "Армяне большею частью поселены на землях помещичьих мусульманских". Он же указывает, что эти переселенцы "...теснят мусульман, которые все ропщут и основательно". Великий русский писатель выражал надежду, что такое "отягощение" мусульманского населения "не будет долговременным" и следует «искоренить из них мусульман». - (Б.Н.) опасение насчет того, что армяне завладеют навсегда землями, куда их первый раз пустили" (2, с.77-78). К сожалению, самые худшие опасения оправдались - армяне "вползли" на земли Закавказья и не только укоренились, но стали на них впоследствии претендовать, притесняя живших там азербайджанцев.

Аналогичную политику проводили армянские правящие круги в отношении грузинского населения, Типичным примером тому может служить, например, так называемый Ахалцыхский вопрос. По Андрианопольскому миру (1829 г.) к России в числе других территорий перешел и Ахалцихский пашалык, который затем стал Ахалцихским уездом Тифлисской губернии. В результате русско-турецкой войны в Закавказье, как всегда, хлынула очередная волна армянских беженцев. Многие из них нашли себе приют в Ахалцихе по примерному подсчету сюда за короткий срок переселилось более ста тысяч турецких армян. Пришельцы, быстро освоившись, вскоре уже недвусмысленно заявили о своих требованиях. В 1831 г. армяне-эмигранты обратились к наместнику графу Паскевичу с петицией, в которой были требования о том, чтобы вместе с армянами не селились другие народности, чтобы для них был создан свой особый "национальный" суд, чтобы им было предоставлено право беспошлинной торговли и т.п., всего 12 пунктов. Из них особенно насторожило власти требование "поселять армян отдельно", т.к. таким путем они стремились обеспечить компактное проживание армянского населения, чтобы создать в будущем предпосылки для территориальных требований и претензий.

Прошение армян успеха не имело - граф Паскевич отверг их требования. Однако это не помешало армянам в дальнейшем укреплять свои позиции в Ахалцихском уезде, построить роскошный собор, приобрести большинство голосов в органах местного самоуправления во главе с неким Меписовым. От армянского засилья страдало как грузинское, так и русское население. В 1897 г. это получило наглядное подтверждение. Когда возник вопрос о строительстве православного собора, армяне, имевшие большинство в городском общественном клубе и общественном собрании, игнорировав это решение, начали явочным порядком строить на отведенном месте летний клуб (ротонду). Этот эпизод был подробно описан в издававшейся в Тифлисе газете "Кавказ".

Там, в частности, говорилось: "Господам Меписовым, этим потомкам армян-эмигрантов пашалыков Баязетского, Казахского и т.п., да послужит он (собор. - Б.Н.) вечным напоминанием, что России они обязаны всем: она обеспечила им жизнь, имущество и создала их теперешнее завидное благосостояние" (3, с.73).

Осуждая действия армянских экстремистов, автор статьи, названной "Ахалцихская нетерпимость", пишет: "Наиболее благоразумные армяне сами отлично знают чему приведет их наклонная плоскость, по которой от движутся с такой быстротой. - они сами..., зажмурившие от страха, ждут последнего толчка". В статье указываете также, что упомянутый Меписов в прошлом являлся начальником Артвинского округа, где жили коренные насельники-турки, и задается вопрос: "Куда девались аборигены страны-турки, и как их заменили армяне-эмигранты?" (Каспий, 8 апреля 1897 г.) [3, с.74-77].

Вопрос в статье остается без ответа, но мы его коренное население указанного Артвинского и многих других округов было вытеснено, изгнано, поглощено массой армян-эмигрантов. Примечательно, что в дальнейшем Ахалцихский уезд, стал яблоком раздора между Арменией и Грузией так же, как Ахалкалакский, и в годы революции и гражданский войны был предметом прямых посягательств со стороны армян, утверждавших, что это их "исконные" земли.

О зловещей роли, которую играло духовенство Армении во главе с католикосом в дальнейшей судьбе армянского народа, мы подробнее скажем ниже. Здесь же укажем, что Эчмиадзин уже к концу XIX в. сосредоточил в своих руках огромную власть, колоссальные богатства и по существу являлся полулегальным "государство в государстве".

Верхушка армянского духовенства, ведя постоянно двойную игру, всячески пыталась представить армян носителями христианства, на которых может опереться Россия в деле укрепления и расширения своего влияния на Кавказе. В действительности же все католикосы фактически игнорировали многие распоряжения властей, их деятельность была направлена лишь к умножению церковных богатств и проповеди самого неприкрытого национализма, нетерпимости, прежде всего по отношении к мусульманскому населению Закавказья. Не будет преувеличением сказать, что создание первых армянских националистических партий "Гнчак" и "Дашнакцутюн" произошло с благословения армянской церкви и было в значительной степени инспирировано именно ею.

К концу XIX в. произошло значительное накопление капитала армянской буржуазией, причем шло оно преимущественно паразитическим способом. Не занимаясь, иди занимаясь крайне неохотно, вложением капитала непосредственно в производство, армянская буржуазия играла в основном посредническую, спекулятивную роль, для чего ей было предоставлено широкое поле деятельности в таком регионе, как Кавказ, издавна игравшим связующую роль во многих областях международной торговли. Вот что было написано по этому поводу в "Обозрении российских владений за Кавказом" (1903): «Хитрость, лукавство - необходимые качества непросвященных, а тем более торговых народов, - свойственны армянам: всякий обман считается ими позволенным в покупке и продаже, всякая мера для приобретения - законною. Они овладели торговлею Тифлиса и всего Закавказья; исполняют всякого рода поручения, содержат почти все откупы, принимают все подряды, исполняют там обязанности комиссариатских и провиантских комиссий.

Они - переводчики, докладчики, факторы, словом, где есть возможность получить прибыль, там непременно находятся армяне. Корысть - первый двигатель всех их помышлений и поступков» (6, с.197-199).

Необычайно емкая и точная характеристика, не утратившая своей актуальности и в наши дни! Вспомним. что это было написано еще в 1836 г. Впоследствии, особенно после земельных реформ 1860-х годов, когда началось быстрыми шагами развитие капитализма в Российской Империи, в том числе в Закавказье, здесь начался всевозрастающий рост экономического влияния армян, которые, как было верно подмечено одним из современников "...одни обладали чертами характера, необходимыми для победы при буржуазно-правовом строе".

Другим фактором, обусловившим интенсивное умножение богатств армянской буржуазии в Закавказье, явилось развитие Бакинского нефтепромышленного района, куда устремился армянский капитал. Армянская буржуазия при этом не брезговала никакими средствами для того, чтобы отхватить лакомые куски от нефтяного пирога и вытеснить конкурентов. В ход были пущены провокации, подкуп должностных лиц, забастовки, стачки, интриги, вплоть до уголовщины.

Обычными стали взятки и подкуп царских чиновников, что обеспечивало армянам приоритет в получении нефтяных концессий и проникновение во все этажи властных структур. Не было в краю "буквально ни одного учреждения, дела и проекты которого составляли бы абсолютную тайну от армян" (6, с.86-87).

Происходит консолидация армянского капитала с банковскими учреждениями. Уже в конце 1890 - начале 1900 г. в учетном отделении Бакинского государственного банка армяне составляли подавляющее большинство. Они же утвердились и приобрели решающие позиции Бакинском обществе взаимного кредита, отделения которого занимались кредитованием широких масс средних слоев населения через посредство сети многочисленных ростовщиков. Манташевы, Лалаяны, Адамяны Тер-Гукасовы, Арамянцы и многие другие представители армянского крупного капитала жадно слетались к чужому пирогу, соперничая с такими тузами международного капитала, как Нобель и Ротшильд. В ходе ожесточенной борьбы за сверхприбыли они, действуя цинично и дерзко, потеснили как русских нефтепромышленников (которые, кстати первыми стали заниматься работой по освоению Бакинских нефтяных месторождений), так и предпринимателей из числа коренных азербайджанцев. Эти "нефтяные деньги" армянских магнатов сыграли огромную роль в финансировании националистических армянских партий ("Гнчак", "Дашнакцутюн" и др.), проармянски настроенной прессы, закупки оружия за рубежом, создании отрядов боевиков-зинворов, а также в обработке общественного мнения в пользу армян как в России, так и в странах Западной Европы и США.

Такой же процесс наблюдался и в Грузии: "Грузинское землевладение тает с невероятной быстротой. Разные Манташевы, Арамянцы, Аракеловы, Макарянцы и другие армянские купцы скупают за бесценок грузинские земли и населяют их выходцами из Турции, часовни и даже церкви переходят в руки армян" (6, с.46).

Грузинские и азербайджанские предприниматели, средняя и мелкая буржуазия оказались вытесненными этим мощным и беспардонным натиском армянского капитала: армянские магнаты и денежные мешки захватили большинство командных высот в складывающейся капиталистической экономике Закавказья. К началу XX в. создалось положение, когда армяне фактически стали составлять "единственную в крае реальную силу... армянские тузы захватили беспрепятственно в свои руки все жизненные источники: и рынки, и банки, и влияние (хотя тайное, но тем более опасное)" (6, с. 77-78).

В целях маскировки своей националистической, сепаратистской программы армяне не гнушались внешне ассимилироваться с другими народами, принимать русские, грузинские, азербайджанские фамилии. "В Грузии масса армян приняла фамилии с окончанием на "швили", в мусульманских провинциях появились Юсуф-беки, Кара-беки, Ибрагим-ханы и тому подобные прикрытые армяне; в России появились не только имена с армянским корнем и русским окончанием, но даже Красильниковы. Сапожниковы, Лисицины, Сергеевы, Поневы..." (6, с.77-78).

Армянская буржуазия в этот период успешно распространила свое влияние и на органы печати. По свидетельству очевидца, уже в начале века "вся теперь, без исключения, кавказская печать во власти или под влиянием армян" (6, с.87). Добавим к этому, что армянские и проармянские тенденции в печати в значительной степени способствовали формированию общественного сознания среди интеллигенции и образованных слоев населения. В десятках печатных изданий в прямой и завуалированной форме утверждался авторитет армян, превозносились их "заслуги", высказывались пренебрежительные замечания о "малокультурности", "дикости", "неспособности к труду" представителей других национальностей, населяющих Закавказье. Это относилось не только к азербайджанцам, которых армянские лжеученые и наемные журналисты презрительно именовали "дикими татарами", но и к грузинам. Вот что писал по этому поводу известный грузинский поэт и публицист И. Г. Чавчавадзе: "Чего только они (армянские ученые, философы и профессора. - Б. Н.) не выкидывают, за какое недостойное, грязное оружие они не берутся, чтобы трубить о своем величии, нас же обливать грязью; и как они из кожи лезут, чтобы внушить самим армянам ненависть и презрение к нам. А между тем сами же они кричат, что непристойно в XX столетии в этот просвещенный век натравлять одну народность на другую и тому подобные высокопарные фразы, напоминающие позолоченную скорлупу ореха, ядро которого изъедено червями" (26, с.80-81).

И далее: "Разве не ясно, что они хотят показать, всему свету, что лучше, устойчивее, способнее армян никого нет в Малой Азии, в особенности в Закавказье. Правда, в Закавказье валяются какие-то враци (так армяне называют грузин - Прим, ред.) и более или менее поминает кое-кто и о них, но мы-де их так скрутим, так оскандалим их имя, что и следа от них не останется. Если у них найдется история, опорочим ее или присвоим ее себе, если у них есть территория, то лишим ее и правдой и неправдой уверим свет, что грузины на пути к вырождению и что не сегодня-завтра или поголовно вымрут, или обармянятся" (26, с.120-121).

Националистические выпады проармянской прессы во многом способствовали разжиганию межнациональной вражды в Закавказье, прежде всего между армянами и азербайджанцами. Впрочем, как мы увидим ниже, армяне, внешне угождая царским властям и успешно изображая из себя гонимых поборников христианства, в действительности вели тайно подрывную работу и против русского влияния на Кавказе, сеяли зерна национализма в, сепаратизма, которые позднее обернулись кровавыми всходами.

Возникновение и развитие армянского националистического движения с самого начала было связано с международной ситуацией и во многом определялось внешне политическими факторами. Расстановка сил на международной арене к концу XIX в. была такова. Русско-турецкая война 1877-1878 гг. завершилась поражением Турции и подписанием Сан-Стефанского мирного договора, согласно которому Турция теряла большую часть своих владений на Балканах (Сербию, Румынию), Болгария становилась автономным княжеством и, кроме того, к России отходили Южная Бессарабия, Батум, Ардаган, Карс Баязет. Договор этот вызвал, однако, активное противодействие европейских держав, в первую очередь Англии и Австро-Венгрии, опасавшихся усиления русского влияния на Востоке. Под их нажимом Россия, оказавшаяся и политической изоляции и ослабленная войной, была вынуждена согласиться на пересмотр Сан-Стефанского договора.

Именно к этому времени относится т.н. "армянский маневр 1878 г.", когда русские армии двигались в глубь Анатолии, захватив Карс, Эрзерум, а на другом фронте - освободили Болгарию и подошли к окрестностям Константинополя. В этот момент армяне, решив, что пробил их час, отрядили депутацию во главе с армянским патриархом в Константинополе Варжабедьяном, которая была принята Кавказским наместником великим князем Михаилом Николаевичем. Одновременно последовало обращение армянского патриарха Нерсеса к Российскому правительству перед заключением Сан-Стефанского мирного договора, где он "от имени армянского населения" просил "заступничества России". Именно эта армянская инициатива послужила причиной включения в Сан-Стефанский договор §16, согласно которому Турция обязывалась провести в тех вилайетах, где компактно проживали армяне, реформы, предоставляющие им самоуправление. Этот "армянский маневр" привел, естественно, к значительному обострению отношений между султанским правительством и армянской общиной в Турции - зерна вражды и недоверия были посеяны.

Впоследствии по итогам состоявшегося в 1878 г. Берлинского конгресса Россия была лишена значительной части своих приобретений, в частности г. Баязет с Алашкертской долиной был возвращен Турции. Чтобы иметь постоянный предлог для вмешательства во внутренние дела Турции, западно-европейские державы настояли на включении в текст Берлинского трактата ст. 61, согласно которой во Фракии, Македонии, Албании, на Крите, а также в областях, населенных армянами, Турция обязывалась провести реформу местного самоуправления, уравняв в правах христиан с мусульманами. При этом, в отличие от Сан-Стефанского договора, согласно которому контроль за проведением реформы должен был осуществляться одной Россией, теперь эти функции возлагались на шесть держав - участниц конгресса (8, с.7).

Эта статья впоследствии послужила важным отправным пунктом для националистических претензий армянской буржуазии вкупе с духовенством. "Опершись на Россию и привязавшись к 61-й ст. Берлинского договора относительно балканских христиан, верхи армянские стали вести пропаганду во всех государствах против Турции о необходимости освобождения турецких армян и образования особого армянского государства по образцу Болгарии" (9, с.8). Надо сразу же сказать, что эти надежды армянских националистов относились скорее к области иллюзий, ибо ни западноевропейские державы, ни тем более Россия не собирались всерьез выступать за создание независимого армянского государства. Так, Англия, Франция и Германия ориентировались на то, чтобы прибрать к рукам обширные владения на Ближнем Востоке, входившие тогда в состав Османской империи. В политико-дипломатических западноевропейских кругах Османскую империю в то время лицемерно называли "больным человеком", подразумевая при этом, что “больной” безнадежен, и, следовательно, надо заранее позаботиться о дележе наследства. А "армянский вопрос" раздувался ими исключительно для того, чтобы иметь повод для вмешательства в турецкие дела и при каждом удобном случае сталкивать на этой почве Россию с Турцией.

Армянские националисты были не удовлетворены результатами Берлинского конгресса, т.к., по их мнению; великие державы сделали далеко не все от них зависящее, чтобы обеспечить права армян, проживающих в Турции. Возглавлявший делегацию от армянской общины М.Хримян, вернувшись с конгресса, описывал события, развернувшиеся там, следующим образом: все тянулись к котлу с кашей, однако она досталась лишь тем, у кого были "железные черпаки", а армяне, поскольку они были с "бумажными черпаками", остались ни с чем. Исходя из этого, М.Хримян с его единомышленниками после конгресса начали пропагандировать идею "железного черпака", т.е. вооруженной борьбы. В соответствии с этим лидеры "Дашнакцутюна", а за ними и лидеры "Гнчака" с 1890 г. развернули массовые провокации, тер акты, кампанию неповиновения турецким властям в восточных вилайетах Оттоманской империи. Таким образом причиной последующих трагических событий, происшедших в ряде вилайетов Турции в 80–90-х годах прошлого века, явилась "тайная тенденциозная политика европейской дипломатии над искусственным созданием этой революции, толкнувшей армян на революционный путь и вызвавшей в противовес этому антиармянское движение мусульман Турции. Цели, преследуемые при этом дипломатией, известны – вызвать на этой почве политические затруднения между Россией и Турцией и вместе с тем создать для себя благоприятную атмосферу для вмешательства во внутренние дела Турции...

Западноевропейские политические деятели для достижения своих целей в этом направлении ловко внушили армянам мысль о тяжести их положения в Турции и пробудили в них мысль о возможности выйти из этого положения при поддержке Европы..." (12, с.151).

Особенно активную роль в разжигании националистических и шовинистических настроений среди армян играла английская дипломатия. Лондон сделался на время центром пропаганды, стремившейся возбудить в армянах стремление к созданию независимого государства. "В качестве средства для достижения этой конечной цели была признана необходимость создания ряда смут в Турции, которые могли бы убедить Европу в том, что армяне в Турции подвергаются жесточайшим гонениям" (12, с.152).

Приведем ниже свидетельство французского посланника в Константинополе Камбона, который в 1889 г. писал: "По смыслу 61 ст. Берлинского трактата Европа должна была интересоваться участью христиан в Армении. В это время ни национальных идей, ни идей независимости среди армян не существовало. Если таковые идеи зарождались, то разве что в письмах эмигрантов, рассеянных по Европе... В 1885 г, по Европе впервые разносится весть о начале армянского движения. Армянские эмигранты во Франции, Англии, Австрии и Америке соединяются для коллективных действий: образуются комитеты, нарождаются журналы, издающиеся на французском и английском языках; как те, так и другие начинают работать над возбуждением национального самосознания армян и обличать злоупотребления турецкой администрации. И отсюда-то раздаются голоса, дающие знать Европе о нарушении Берлинского трактата.

Армянская пропаганда стремилась привлечь на свою сторону, прежде всего Францию. Началось печатание различных статей об Армении: устраивались банкеты, произносились речи. Но надо сознаться, что Франция не поняла ничего и совершенно не заинтересовалась народом, имя которого вызывало лишь воспоминание о горе Арарат, Ное и крестовых походах" (12, с.154). Здесь французский посол не совсем откровенен. Во Франции армяне тоже сумели завоевать определенные позиции, о чем свидетельствует хотя бы издание в Париже газеты

 “Рго Аrmeniа” ("За Армению"), сыгравшей немалую роль в обработке общественного мнения в пользу '"многострадального" армянского народа. Трезвый взгляд французов на армянский вопрос базировался на том, что на территории Турции, где живут армяне, нет сколько-нибудь значительных областей, где армяне составляли бы большинство, т.е. нет основного условия для образования автономии. В одном из обнародованных в 1897 г. документов французского министерства иностранных дел в Турции прямо говорится: "Глубокое изучение распределения различных племен дозволяет, однако, констатировать, что ни в одном вилайете Турецкой империи армяне не представляют большинства населения". В письме уже упомянутого выше Камбона, французского после при турецком дворе, адресованном министру иностранных дел Франции Ганато, прямо и недвусмысленно говорится, что "о независимой Армении нечего и думать и что если бы, вследствие каких-либо невероятных условий, Европа предложила создать Армению - было бы даже почти невозможно указать пределы этого нового государства" (6, с.98).

Необычайно много усилий приложила к тому, чтобы создать ажиотаж вокруг т. н. "армянского вопроса" Англия. Как государство заинтересованное, «имеющее громадные колонии на Востоке, в целях удержания своего господства там, она должна была прочно обосноваться в Малой Азии. Она должна была помешать России продвигаться к Дарданеллам, Поэтому она должна была ухватиться за ‘армянский вопрос’» (12, с.154). Как видим, французскому консулу нельзя отказать в проницательности - он обнажает здесь тайные пружины, которые привели в действие, раскрутили весь механизм конфликтов, возникших между армянами и турецкими властями в 90-х годах прошлого века. Суть их заключалась в иностранном вмешательстве, помноженном на непомерные амбиции и национальную нетерпимость самих армян.

Далее Камбон указывает, что в Лондоне армянские притязания нашли конкретную поддержку у британских правящих кругов: "Кабинет Гладстона собрал недовольных, сгруппировал их, дисциплинировал и обещал свою поддержку. С этого времени кабинет пропаганды утвердился в Лондоне и получал здесь соответствующие директивы. В массы армянского населения необходимо было внедрить две весьма простые идеи: идею национальности и идею свободы" (12, с.154-155).

Говоря о роли европейских держав в т.н. "армянском вопросе", нельзя умолчать и о роли Германии, которая в то время уже все чаще обращала взоры на Восток, лелея надежду вытеснить оттуда дряхлеющего британского льва, овладеть трансконтинентальной дорогой в Багдад. Естественно, армяне воспользовались этим обстоятельством. В конце XIX - начале XX в. возникло множество армянских кружков в Берлине, Мюнхене и других немецких городах. Они поддерживали тесные связи с аналогичными кружками в Закавказье, в первую очередь в Тифлисе, который был тогда административным центром региона. "Германские офицеры генерального штаба под видом археологов, туристов, любителей охоты все чаще наведываются в Закавказье, и в одиночку и группами, всячески подогревая армянских националистов в их стремлении к автономии, освобождению из-под власти Турции". По свидетельству очевидца, "служащие на Кавказе немцы особенно покровительствуют армянам" (6, с.98).

Как мы увидим дальше, тайная и явная борьба великих держав за контроль над Ближним Востоком и Закавказьем явилась на протяжении целого века дестабилизирующей силой. В этой большой игре вопрос об "армянской независимости" являлся мелкой разменной монетой, которую партнеры поочередно бросали на кон.

Двойственным было отношение армянских националистических кругов к царской России и проводимой ею политике на Кавказе. С одной стороны, они видели в России естественного союзника в борьбе с Турцией, турецкими властями, учитывая соперничество этих держав в Закавказском регионе. Используя демагогически идею об объединении усилий "христианских народов" (т.е. русского и армянского) в борьбе против "жестоких мусульман", вожди армянских националистов стремились вызвать дальнейшее ослабление Турции, терпевшей неоднократные поражения в войнах с Россией, чтобы осуществить собственные националистические планы создания на основе бывших турецких вилайетов, отошедших России, армянского государства, хотя бы на автономных началах, наподобие Царства Польского или Болгарии.

Вместе с тем армяне, конечно, понимали, что царское правительство, утверждая власть самодержавия на Кавказе под знаменем так называемой "русской идеи", не будет в восторге от их сепаратистских по существу проектов автономии. Вынужденные считаться с могуществом России и не решаясь бросить открытый вызов самодержавию, армянские националисты вели двойную игру: с одной стороны, они всячески заискивали перед российскими властями и чиновниками, низкопоклонствовали перед ними, стремились усыпить их бдительность; с другой стороны, они также искали заступничества у западноевропейских держав, которые соперничали с Россией, в частности, из-за раздела сфер влияния на Ближнем и Среднем Востоке. Политические организации армян действовали в то время на территории России и Турецкой Армении, находя активную поддержку и получая инструкции от своих центров в Лондоне, Лозанне, Женеве.

Российское правительство в течение второй половины-XIX в. частично игнорировало, а частично умышленно допускало, считая выгодным, тесные подпольные связи армянских националистических организаций в Турции России и за рубежом. Из России фактически беспрепятственно переправлялись в Турцию оружие, боеприпасы, деньги, туда же просачивались, легально и нелегально "армяне-добровольцы", сеявшие националистические сепаратистские идеи. Можно понять умысел российских властей, использовавших армянский национализм в своем старинном противоборстве с Турцией из-за Закавказья. Однако этот расчет основывался лишь на ближайшей политической выгоде, и планам российского правительства. Как вскоре выяснилось, не хватало дальновидности, воспитание армянской молодежи в революционном (а точнее, в национально-сепаратистском) духе, создание сети политических организаций, действовавших нередко под флагом социалистических идей, – все это превратило определенные силы армянского населения Закавказья (люмпены, мелкая буржуазия, студенты) в "горючий материал", создало взрывоопасную обстановку в регионе. И если первоначально сепаратистские устремления армян были направлены против Турции, то, как мы увидим в дальнейшем, после провала своих попыток там они нашли новый объект - российское самодержавие.

Баланс сил на мировой арене между великими державами был к концу XIX в. весьма неустойчивым. Россия, потерпевшая военное поражение в Крымской войне, а затем дипломатическое - на Берлинском конгрессе, должна была умерить свои экспансионистские устремления и считаться с позицией других великих держав. Однако, что касается ''армянского вопроса", то в его решении России принадлежала по-прежнему ключевая роль в силу хотя бы географического фактора: часть армянского населения региона жила на территории Закавказья, принадлежащей России, а другая в сопредельных вилайетах Турции.

Учитывая такой международный расклад, армянские националисты взяли на вооружение двурушническую тактику, т.е. беспардонно угождали, льстили, заискивали сразу перед всеми: Англией, Францией, Россией, Германией, а потом и США, уверяя правящие верхи этих стран в своей преданности и прося их "милосердного заступничества". Искушенность в интригах, полнейшая беспринципность, а также тайная, но мощная поддержка международного армянского капитала сделали свое дело, и мировое общественное мнение к концу 80 - началу 90-х годов прошлого века, благодаря безудержной пропаганде проармянски настроенной и прямо подкупленной прессы, в целом благожелательно относилось к армянам, видя в них "страдающий и порабощенный народ".

В своих узко эгоистических целях армянские националисты постарались самым активным образом использовать и социалистические идеи, которые тогда уже снискали себе широкую популярность в Европе и России. Стремясь заручиться поддержкой трудящихся масс мелких ремесленников, крестьянства, либерально настроенной молодежи - вожди армянских националистов включали в программы создаваемых политических партий широковещательные декларации о свободе, равенстве, братстве, освобождении от эксплуатации, угнетения, ига самодержавия и т.д.

Вместе с тем интернациональные идеи, присутствовавшие в программах российской партии эсеров (социалистов-революционеров) и социал-демократов, были им явно не по душе, ибо во главу угла своей политики армянами ставился оголтелый национализм, пропитанный нетерпимостью ко всем другим нациям и народам. Эта особенность армянского национального движения была метко подмечена в одном из отчетов Департамента полиции Министерства внутренних дел Российской Империи, в котором давался исторический обзор деятельность партии "Дашнакцутюн": "Видя, что социалистические идеи в то время не только в Европе, но и в России делают большие успехи, и что под их флагом идет разрушение государственной власти, армянские вожаки, естественно, как озлобленные против всех, примкнули к революционерам. У нас они воспитались в духе партии «Народной воли», из революционной печати и, тем более что "Народная воля", как родоначальница социалистов-революционеров более подходила к армянам, чем социалисты-демократы. Утопичность в настоящую эпоху учения социалистов-демократов о космополитизме армянами была оценена правильно и, тем более что масса армянского народа, воспитанная духовенством в узко национальном и в высшей степени консервативном духе, никогда не пошли бы за вожаками в интернационализм" (курсив наш.– Б. Н.) [9, с.98].

Таким образом, и во взаимоотношениях с Россией армяне демонстрировали два лица: с одной стороны, пресмыкаясь перед царскими властями, они молили "матушку Россию" о заступничестве, а с другой, сеяли революционные идеи, готовясь при первом удобном случае извлечь на свет лозунг "Долой самодержавие!" - что и сделали в очень скором времени.

В другом документе, относящемся к несколько более позднему времени, где также дается анализ деятельности партии "Дашнакцутюн", указано: "Армяне, проанализировав современные революционные учения и организации, позаимствовали от сих последних материалы для пропаганды, способы ее ведения и тактику, наиболее подходящие к психике армянского народа. Получив средства (от католикосата и зарубежной диаспоры - Б. Н.) и подготовив массу к восприятию освободительных идей, армянские революционеры стали быстро организовывать в отдельные кружки наиболее преданных движению лиц, посвященных в конечные цели освободительного движения и вести пропаганду о подготовке против Турции вооруженного восстания..." (3, с.3).

Процесс активизации армянского национализма, естественно, не мог ограничиться кружками. На определенном этапе их активность стала настолько велика, что возникла потребность в создании политических партий национально-сепаратистского толка. Уже в начале Х1Х в. в Турции было создано и действовало общество "Спасители армянской общины", а в 80– 90-х годах возникли партии "Арменакан", "Гнчак", а несколько позднее "Дашнакцутюн".

В 1885 г. была создана первая армянская политическая партия националистического толка - ''Арменакан". Она возникла в Марселе и там же одновременно стала издаваться газета "Армения", основанная видным армянским националистом М.Португаляном (выходцем из Вана). На страницах газеты "Армения" всячески живописались и раздувались мнимые притеснения, которые будто бы терпит армянское население Турции, велась антитурецкая и особенно "антисултанская" пропаганда. В Восточной Турции центр ''Арменакана" находился в Бане, филиалы ее были созданы в Муше, Битлисе, Трапезунде, Константинополе, а также в Персии, США и закавказских губерниях, принадлежавших Российской Империи.

В программе партии утверждалось, что целью ее является "добиться революционным путем право для армянского народа самостоятельно руководить своей жизнью". Там же указывалось, что революционная работа партии должна быть развернута только среди армянского населения, т.к. "силы не должны быть растрачены на развертывание революционного движения среди соседних с ним народов, ибо мировоззрения, требования и развитие армянского народа существенно отличаются от других народов, что может повлиять на развитие революционного движения, притормозить его" (8а, с.125).

Для достижения своих целей "Арменакан" считал необходимым развернуть среди населения широкую пропаганду националистических идей, дать народу 'военное образование", организовать вооруженные отряды и затем выступить против Турции, "если этому будут способствовать благоприятные обстоятельства, внешние и внутренние отношения европейских государств".

Таким образом, уже в программе самой первой армянской националистической партии мы видим те принципы, которые были затем положены в основу и последующих программ возникших позднее партии, а именно:

а) утверждение "особого пути" для армянского народа, который "существенно отличается от других народов";

б) пропаганда национализма;

в) вооружение и создание отрядов обученных боевиков;

г) расчет на вмешательство европейских держав;

д) создание армянского государства за счет турецких территорий.

Ввиду ограниченности социальной базы партии, не сумевшей привлечь в свои ряды сколько-нибудь широкие круги армянского населения, ее деятельность в дальнейшем ограничилась некоторыми восточно-турецкими вилайетами (Ван, Васпукаран), С появлением более динамичных и, главное, более массовых партий - "Гнчака" и "Дашнакцутюна" ее влияние довольно быстро сошло на нет.

Есть указания на то, что деятельность этой партии поощрялась представителями русской администрации на Кавказе, в частности, "исходя из документов этой партии, никто иной, как русский посол в Ване должен был обучить местных революционеров владению оружием» (15, с.79). Партия "Гнчак" ("Колокол") была организована в августе 1887 г. в Женеве. Инициаторами создания партии являлась группа националистически настроенных армянских студентов-эмигрантов А. Назарбекян (Лоренц), М. Вартанян (Маро), X. Оганян, Р. Хан-Азат, Г. Гофеян (Шмавон) и др. Лидер партии Назарбекян находился под влиянием Плеханова, с которым он встречался в Швейцарии, а название партии, несомненно, взято по аналогии с "Колоколом" Герцена. Несколько позднее в 1998г. была опубликована программа "Гнчака", в которой были достаточно определенно изложены ее цели, задачи и методы. В первом разделе этой программы излагались общие социал-демократические принципы, декларировалось, что в условиях социально-экономического порабощения трудящихся классов главным для них является завоевание средств производства и построение в будущем справедливого общества. Здесь армянские националисты охотно используют марксистскую терминологию, повторяют во многом известные положения Маркса-Энгельса, особенно относящиеся к критике уродств и несправедливостей существующего строя (68, л.2).

Во втором разделе программы обрисовывается современное положение армянской нации, причем речь идет преимущественно об армянах, проживающих на территории Российской Империи. Указывается на монархический гнет, разорительные налоги и трудные условия существования, в которых якобы находятся армяне, проживающие в Закавказье. Здесь же заявлялось, что целью партии является организация переворота, посредством которого монархические порядки будут заменены на демократические и конституционные, и перечисляются основные принципы, на которых будет основываться новое общество. Эти принципы по существу представляют известный набор буржуазно-демократических свобод, списанный из конституций западноевропейских стран с известной примесью вульгарного марксизма (68, л.2).

Третий раздел программы посвящен положению турецких армян. Утверждается, что они будто бы находятся под невыносимым турецким гнетом, что служит угрозой для их: "национального и человеческого существования", Выдвигается тезис, якобы Турция вследствие внутренних смут и потрясений, а также военных неудач постепенно разлагается, поэтому революционная деятельность партии должна быть в первую очередь направлена против турецкого владычества. Судьба армянского народа, говорится в программе, должна быть раз и навсегда отделена от судьбы Оттоманской Империи, для чего следует добиваться национальной независимости армян. Каким образом гнчакисты рассчитывали добиться этой "национальной независимости" можно видеть из той же программы, отрывок которой был напечатан в журнале "Хисторама" ( № 16, 1885, с. 79): "Убивать турок и курдов в любых условиях, никогда не щадить армян, которые предают свои цели и мстить им" (15, с.79).

Эта задача и является центральной частью программы и ближайшей целью партии "Гнчак",

В четвертом разделе рассматриваются пути и методы, посредством которых партия собирается преобразовать и насильственным путем изменить современное общественное и государственное устройство на территории Турецкой Армении, ведя борьбу против турецкого правительства. Называются прямо методы: всеобщее вооруженное восстание, террор, организация вооруженных отрядов, создание отдельных боевых групп и т.д.

Террор занимает важнейшее, можно сказать, ключевое место, в программе "Гнчака" как универсальный метод деятельности партии. На идеологов партии, без сомнения, оказали влияние взгляды и революционная деятельность народников, российской партии "Народная воля", исповедовавших терроризм и сделавших его главным оружием в борьбе с самодержавием. В программе говорится: "Цель террора защитить народ от притеснений, поднять его дух, революционный настрой, направить его на борьбу против правительства, внушив тем самым веру в успех дела, подорвать мощь и авторитет правительства, внушить ему страх. Чтобы добиться этого необходимо ликвидировать самых злостных лиц - турок и армян, занимающих высокие административные посты, уничтожить шпионов и предателей" (10а, с.35).

Пятый раздел программы посвящен тем силам, которые должны способствовать армянскому националистическому движению в достижении поставленных целей. Здесь говорится о необходимости охватить соответствующей революционной агитацией курдов, сирийцев, а также представителей различных христианских народов, "томящихся под турецким игом". В программе говорится: "Заветное желание партии гнчакистов - всеобщий и независимый союз, подобно Швейцарии, всех мелких народов Азии, тогда и остальные избавятся от турецкого ига" (68, л.3).

Таким образом, мы видим, что здесь, в программе "Гнчака" звучат и интернационалистические нотки. И сейчас, и в дальнейшем армяне не раз искусно использовали интернационалистские лозунги для прикрытия своих узкокорыстных, националистических целей. Фигурально говоря, они готовы были поджечь весь дом, чтобы в поднявшейся суматохе осуществить свои истинные планы – создать собственное национальное государство за счет других народов и чужих территорий.

Появившись на политической арене как обще армянская партия, "Гнчак" на первом этапе своего существования (да и потом, в основном, тоже) считал, что полем деятельности националистических революционных выступлений должна быть исключительно Восточная Турция (или Турецкая Армения, как называли армянские националисты восточные вилайеты Османской империи -без всяких к тому оснований). В программе "Гнчака" прямо указывалось: "Сегодня все армянские революционные силы должны быть направлены исключительно на защиту вопроса турецких армян". И только после того, как эта цель будет достигнута, "обязанностью всех армянских революционных сил станет продолжение дела освобождения всех армян, русской и персидской Армении от чужеземного ига, создание на этих трех частях Армении демократической республики, которая станет для всех армян средством для достижения максимальной цели, идеальной общественной организацией социалистического мира, к чему и стремится все человечество" (10а, с.36-37).

Социальная база партии "Гнчак" была весьма разнородной и неустойчивой: в нее входили в основном представители мелкой буржуазии, хотя к ней в различные периоды примыкали рабочие, интеллигенция и часть крестьянства. Естественно, социальный состав оказывал влияние и на магистральную политическую линию партии, которая выглядела умереннее политики "Дашнакцутюна". Эклектичная программа (смесь марксизма, национализма, социал-демократических идей) и меньшая доза политического экстремизма обусловили тот факт, что влияние "Гнчака" на широкие массы армянского населения оказалось гораздо меньшим, чем влияние ''Дашнакцутюна", лидеры которого уверенно манипулировали броскими националистическими лозунгами, бесконечно повторяя в различных вариациях тезис о "многострадальном армянском народе".

Здесь, пожалуй, следует видеть некую общую политическую закономерность, присущую всем национально-революционным движениям - независимо от страны и исторического периода, в котором эти движения возникали. Закономерность эта заключается в том, что как только указанные партии и национальные движения переходили от теоретических споров к практической деятельности, как тут же удивительным образом в них начинали уверенно брать верх самые крайние, самые экстремистские элементы, провозглашавшие основным принципом своей деятельности воинствующий, нетерпимый к другим национализм.

Эксплуатируя национальное чувство, глубоко заложенное в каждом человеке, всячески акцентируя внимание масс на действительных и мнимых обидах, возлагая всю вину на "чужаков", лидеры экстремистских националистических партий и течений, как правило, легко завоевывали широкую популярность среди различных слоев населения, в том числе трудящихся. Того, чего не достигали серьезные политики научным, обстоятельным анализом и солидной, подкрепленной фактами аргументацией, главари экстремистских течений добивались эмоциональными призывами, апеллируя к агрессивным инстинктам толпы.

В наш век ярким свидетельством может служить история фашистской Германии. Всего-то одного десятилетия националистической демагогии оказалось достаточным, чтобы значительная часть немцев - этого культурнейшего европейского народа, давшего миру немало гениев во всех областях науки и искусства, - оказалась в плену фашистской пропаганды, уверовала в изуверскую расистскую теорию и встала на путь, логически завершившийся созданием душегубок и лагерей смерти. Этот феномен, несомненно, будет еще не один раз служить предметом исследования политиками, психологами и социологами, однако надо признать, что армянские националисты уже в конце прошлого века хорошо усвоили многие демагогические приемы и беспринципные методы будущих главарей третьего рейха.

Начав свою деятельность в 1887 г., "Гнчак" уже имел к 1891 г. в восточных вилайетах Турции достаточно разветвленную сеть организаций.

В Баку отделения "Гнчака" возникли еще в середине 90-х годов. Одним из руководителей и основателей Бакинской организации был Х.С.Мелик-Агамирян. К началу XX в. отделения "Гнчака" были созданы также в Елизаветполе и Шуше.

Возникновение в скором времени другой армянской партии националистического толка - ''Дашнакцутюн" привело к неизбежной конкуренции между этими партиями, которая проявлялась порой скрыто, порой явно, временами переходя в открытую борьбу и конфронтацию, порою уступая место общим задачам. Последнее наблюдалось особенно в периоды, когда обострялась внешне- и внутриполитическая обстановка и внутренние, "семейные" распри отступали на второй план перед лицом реальных проблем и опасностей.

Как бы то ни было, в борьбе за влияние на широкие массы населения "Гнчак" уступил пальму первенства "Дашнакцутюну". Решающую роль в этом сыграла социал-демократическая ориентация "Гнчака", интернационалистические принципы, провозглашенные в его программе. Темная крестьянская масса, обнищавшие армянские люмпены, радикально настроенное студенчество гораздо охотнее воспринимали простые и понятные националистические лозунги дашнаков, чем отвлеченные рассуждения о всеобщей демократии, интернационализме и равенстве народов.

В архивных документах можно найти достаточно точную оценку причин успеха "Дашнакцутюна", сумевшего оттеснить партию "Гнчак" и другие организации на задний план.

"...Образовались среди армян и другие революционные организации, но они недолго существовали, или же не могли широко пустить корни, как менее подходящие к духу народа (курсив наш. – Б. И.) и с более плохо выработанной программой и организацией. Более других развилась было партия "Гнчак", но и она, как и другие, пала и едва влачит свое существование, так как ею была принята программа с(социалистов)-д(демократов), исключающая национализм, а поэтому народная масса оставалась глухой; в нее шли только интеллигенты и городской пролетариат, утерявший связь с землей" (9, с.9).

Создание партии "Дашнакцутюн", несомненно, явилось событием, которое обозначило определенный рубеж в развитии армянских националистических устремлений и сыграло значительную и, надо сказать, трагическую роль в истории Закавказья и, прежде всего, в истории самого армянского народа. Окидывая взглядом последующие события и участие в них "Дашнакцутюна", грузинский журналист и общественный деятель Кариби пишет: "Армянские публицисты несчастье своего народа думают объяснить чрезмерной культурностью и свободолюбием армян. Но такое объяснение нельзя считать серьезным... Причина в партии "Дашнакцутюн", в этом ужасном зле армянского народа, в этом биче всех народов Малой Азии, а в особенности Закавказья" (курсив наш. – Б. Н.) [12, с.151].

Эти слова, которые мы уже цитировали во вступлении к настоящей книге, по справедливости можно поставить эпиграфом ко всей дальнейшей деятельности "Дашнакцутюна". Организацию партии относят к 1890 г., когда вожди армянских националистов в Тбилиси приняли решение о создании армянской национальной партии, Лидерами армянских националистов, активно принимавшими участие в организации "Дашнакцутюна", были тогда X. Микаэлян, С. Заварян, Ростом (Ст. Зорян) и др.

Печатным органом партии стала издававшаяся в Женеве газета "Дрошак" ("Знамя"). Тогда же было дано название партии - "Дашнакцутюн", что означает "Союз". Полное же название партии означало "Союз (Федерация) армянских революционеров Дашнакцутюн". Иногда его расшифровывают как "Армянская революционная федеративная партия". Уже в то время, т.е. на стадии своего становления, "Дашнакцутюн" отличался крайним экстремизмом, о чем свидетельствует девиз, избранный им для армянского националистического движения: "Свобода или смерть!"

Официальный же I съезд "Дашнакцутюна" состоялся в Женеве в 1892 г., в нем приняли участие 32 делегата. На этом съезде была принята первая программа партии. В ней в самых трагических красках, с явными преувеличениями было обрисовано положение армян, проживающих в Турции. Делался вывод о том, что "всему этому может положить конец только насильственная революция, и мы обращаемся к ней" (Программа "Армянского революционного союза, Вена, 1894, Тип. А. Р. С. – цит. по 86, л. 19).

Основной целью "Дашнакцутюна" программа провозглашала образование в Турецкой Армении "вольновластвующей демократической республики, с вытекающими отсюда формами жизни" (там же, раздел "Цель", п.1). Указывался в программе и способ, которым предполагалось достичь этой цели, а именно - вооруженное восстание в Турецкой Армении. Это восстание должно было быть, по мнению авторов программы, подготовлено следующими способами:

а) путем революционной пропаганды не только среди армян, но и среди других угнетенных народов, населяющих Турцию;

б) вооружением и организованностью армян;

в) террором;

г) разорением и ограблением правительственных учреждений" (там же, пп. 1 – 2).

Таким образом, мы видим, что уже первый программный документ "Дашнакцутюна" проникнут духом воинствующего национализма, в нем утверждается абсолютная неразборчивость в средствах, выдвигаются на первый план такие формы и методы борьбы, как "террор", "разорение", ''ограбление".

В аграрной своей части программа "Дашнакцутюна" предусматривала передачу земли сельским общинам. В целом же она соответствовала интересам народившейся и окрепшей армянской буржуазии. Провозглашение общенациональных лозунгов, заигрывание с трудящимися массами, в первую очередь с армянским крестьянством, использование социалистических идей - все это весьма типично, характерно для всех буржуазных партий в период их становления и борьбы за власть. Буржуазные главари "Дашнакцутюна", отлично понимая, что силами одной только буржуазии они не сумеют достигнуть поставленных целей, старались вовлечь в партию представителей и других слоев населения - националистически настроенную интеллигенцию, мелких ремесленников, крестьян. Что касается организационной структуры партии, то она в то время была достаточно простой. Создавались самоуправляющиеся комитеты, действовавшие по территориальному признаку и центральный исполнительный орган партии - Бюро. Высшими прерогативами обладало Общее собрание (съезд) партии, только оно могло вносить изменения в принятую программу. Среди членов партии устанавливалась строгая дисциплина, они должны были безусловно выполнять все указания центральных органов партии и непосредственного руководства. Уже вскоре после создания партии были организованы ее отделения, в том числе в Баку, Елизаветполе, а также в ряде сельских местностей. Одно из отделений "Дашнакцутюна" в Баку было основано еще в 1894 г, в Балаханах. В крупных промышленных городах, в первую очередь в Баку, дашнакцаканы вели агитацию среди рабочих-армян и небезуспешно - им удалось привлечь на свою сторону менее сознательную часть пролетариата, которая осталась в стороне от социал-демократических идей.

Таким образом, можно констатировать, что "Дашнакцутюн" по своей классовой структуре представлял собой ничто иное, как конгломерат из разнородных элементов. Для такого разношерстного "союза", естественно, требовался объединяющий фактор, общая идея, достаточно привлекательная, чтобы увлечь за собой людей различных сословий, с разным имущественным положением и разного возраста. Такой объединяющей идеей стал национализм, причем национализм гипертрофированный, далеко выходящий за рамки естественно присущего всем людям национального чувства. Непомерная кичливость, самолюбование, самовосхваление, бесконечно повторяемые утверждения, что армяне - самые умные, самые талантливые, самые хитрые, самые энергичные и т.п. - вот средства, которыми стремились достичь своих целей армянские идеологи "Дашнакцутюна".

"Армянский "Дашнакцутюн" вместо идей равенства всех трудящихся начал прививать армянскому народу идею сепаратизма, стал внушать, что он не такой варвар, как его соседи курд или татарин, а избранный Богом народ, призванный прогнать эти некультурные народы и на их территории создать свое собственное национальное царство…" (12, с.150).

В соответствии с такой установкой с самого начала был выдвинут тезис о необходимости "классового мира" внутри армянской нации. Участие армянских рабочих, беднейшего крестьянства и прогрессивно настроенной социал-демократической интеллигенции в совместной революционной борьбе против царизма и буржуазии расценивалось дашнакцаканами как "преступное дробление сил армянского народа", "измена великому национальному делу - освобождению турецких армян". Таким образом, вожди "Дашнакцутюна" стремились сразу убить двух зайцев: сплотить под националистическими лозунгами разнородную массу дашнаков и одновременно подорвать влияние других партий - прежде всего антибуржуазного толка, с социал-демократической направленностью. Неудивительно поэтому, что армянская буржуазия видела в партии "Дашнакцутюн" свое родное детище, своего лучшего союзника, выразителя и защитника своих интересов, и потому всеми силами и морально, и материально поддерживала эту партию.

Как уже указывалось выше, на первом этапе своего существования "Дашнакцутюн" взял на вооружение идею освобождения турецких армян и создания "единого, общего отечества" на основе объединения российских и турецких армян.

Эта идея была, можно сказать, программой-минимумом, а что касается дальнейшего, то "в своих грандиозных мечтаниях, с которыми армяне расстались лишь в 1918 г., они представляли себе гигантскую Армению, омываемую тремя морями - от Аданы до Трабзона - и простирающуюся до Баку!" (15, с.18).

Идея "общего отечества" с самого начала носила авантюристический характер, ибо в Закавказье, в частности в Турецкой Армении, не было достаточных предпосылок для реализации столь широкомасштабных замыслов, не было и достаточных сил, чтобы обеспечить их осуществление. Здесь уже сказалась объективная закономерность, которая впоследствии не раз приводила к крушению широко разрекламированных армянских планов: отрыв от реальной действительности, преувеличение собственных сил и возможностей, недооценка противостоящих сил и политических факторов. Руководители дашнаков каждый раз кормили армянский народ иллюзиями, внушая им несбыточные надежды, заверяя в том, что "Дашнакцутюн" поддерживают могучие силы, ссылаясь то на Россию, то на Англию и Францию, Верно то, что интересы этих держав сходились на армянском вопросе, но интерес этот вовсе не означал еще готовность оказать реальную всестороннюю и широкомасштабную помощь, без которой планы "Дашнакцутюна" были обречены на провал.

Трезвые западные политики с самого начала относились к армянским проектам с известным скепсисом. Они понимали, что армяне преувеличивают все: и притеснения турок, и количество армянского населения, проживающего в Турецкой Армении. Они видели, кстати, к чему могут привести для самих армян их разрозненные, плохо подготовленные, а главное необеспеченные реальной силой выступления.

 Гошен, английский посол в Константинополе, в письме к лорду Гранвиллю еще в 1880 г. писал: "Я вполне убежден, что державы не могут установить никакого плана действий, покуда им не будут известны действительные данные, касающиеся населения, Цифры патриарха (Нерсеса) так же преувеличены, как и цифры Порты, хотя и в противоположном направлении. Все зависит от физической силы двух различных народностей и религий. Если армяне окажутся в меньшинстве, им опасно будет дать те же самые учреждения, которые мы бы дали, если бы они были в большинстве, это было бы опасно для них самих" (12, с.155-156). Как видим, английский дипломат судил намного разумное и проницательнее, чем вожди новоявленных армянских националистических партий и обществ.

Заметим, что к началу 90-х годов XIX в. армянские националистические организации не исчерпывались партиями "Гнчак" и "Дашнакцутюн". Их возникало достаточно много, и тайных и явных, они носили различный характер (просветительный, религиозный, культурный, политический, националистически-революционный). Однако решительный перевес в борьбе за влияние на широкие массы получили все же дашнакцаканы (дашнаки), объединившие все крайние, экстремистские силы и получившие свое название по имени партии "Дашнакцутюн". Они одержали уверенную победу над умеренными и их политика по существу стала политикой правящей теократической верхушки – политикой Эчмиадзинского католикосата.

Оценку конкретных действий "Дашнакцутюна" в этот период мы находим в архивных документах. В них, в частности, говорится следующее: "Получив, таким образом, более или менее правильную организацию, объединенные общей для всей партии программой деятельности "дашнакисты" в последовавший за I съездом период времени стали вести свое революционное дело более интенсивно. Число членов в партии все увеличивалось, район деятельности расширялся и уже не ограничивался одной только турецкой территорией, но и раскинулся далеко за пределы ее, охватив соседнюю с Турцией Россию, Египет, Западную Европу и даже Америку, покрыв их сетью своих комитетов, причем деятельность этих комитетов но всех странах, за исключением Турции, носила чисто вспомогательный характер, выражавшийся в снабжении деньгами, оружием и людьми турецких комитетов (86, л.19-19 об).

Для дашнаков оправданием своей националистической подрывной деятельности и террора, развернутого в Турции, служил тезис о том, что армяне, проживающие там, находятся под невыносимым гнетом османских властей, подвергаются всяческой дискриминации по национальному и религиозному признаку. Однако внимательное ознакомление с документами свидетельствами очевидцев приводит к совершенно противоположным выводам. Прежде всего, заглянув в историческое прошлое, можно констатировать, что в Оттоманской империи не культивировалась религиозная или национальная нетерпимость по отношению к национальным меньшинствам или же лицам, придерживавшимся иного вероисповедания. Сама империя формировалась как государство, вобравшее в себя многие этносы, и она просто не могла бы существовать, если бы правящие круги не придерживались на протяжении целых веков политики религиозной веротерпимости и лояльного отношения к национальным меньшинствам.

На территории Турции действовали законы шариата, основывающиеся на Коране, который, как известно, не допускает дискриминации по отношению к иноверцам. В соответствии с этим разрешалось организовывать общества по национальному и религиозному признаку, отправлять церковные обряды и т.д. Единственное, что отличало "неправоверных" - это необходимость уплачивать специальный налог "джизие" впрочем, освобождало, зато от несения воинской службы.

У турецких армян очень рано выделилась и окрепла торговая буржуазия, которая стала играть заметную роль в экономической жизни Турции – армяне занимались откупами, давали ссуды губернаторам провинций и даже турецкому правительству. Эта богатая привилегированная армянская буржуазия издавна пользовалась огромным влиянием. Так, еще в 1453 г., после завоевания турками Константинополя, была официально узаконена армянская теократическая община во главе с патриархом; из представителей богатой и влиятельной армянской верхушки был образован Совет нотаблей, который фактически заправлял всеми делами армянского населения Турции. На протяжении длительного времени происходило накопление армянского капитала, расширялись его связи с армянским купечеством Ливана, Египта, стран Западной Европы, Северной Америки, наблюдался неуклонный прилив заграничных капиталовложений.

С 1862 г., после введения принципов "танзимата", армянская община в Турции стала пользоваться еще большими правами: была создана собственная Ассамблея, которая управляла делами общины и выступала от имени нации ("миллет") в сношениях с государством. Как проницательно замечает Жорж де Малевил: "Эта система великодушного поощрения... была опасна для самих благодетелей, поскольку содержала в зародыше дискриминацию противоположного характера. В действительности отдельные "нации" (в данном случае – армяне. – Б. Н.), обладающие собственным частным правом, специальной налоговой системой, имеющие официальное представительство, поддерживаемое тайно или открыто посольствами зарубежных держав, к которым эти нации этнически относились, находились в привилегированном положении по сравнению с арабским или турецким населением империи, обязанным проходить военную службу и не имеющим иного "защитника", кроме ослабленного султана" (15, с.74).

В записках генерального консула России в Эрзеруме и Ване генерала Маевского недвусмысленно сказано: "...Все рассказы о бедственном положении армян в Турции до 1895 года* следует считать слишком преувеличенными и раздутыми. Им жилось здесь не хуже, чем в других местах (выделено нами – Б. Н.). Грабежи и разбои, о которых столько кричали армянские агитаторы, практиковались здесь в гораздо меньших размерах, чем на Кавказе. Угон скота был таким же явлением, как конокрадство в различных районах России. А личная и имущественная безопасность в тех областях, где авторитет турецкой администрации был достаточно силен, была обеспечена даже в большей степени, чем хотя бы в соседней с Турцией Елизаветпольской губернии" (10, с.120).

Далее, касаясь более подробно положения различных слоев армян в Турции, он же указывает, что "жалобы на угнетенное положение армян в Турции никоим образом не могут быть отнесены на долю армян-горожан, всегда пользовавшихся достаточной степенью свободы, безопасности и благополучия. Общественное положение их, во всех отношениях, было больше, чем удовлетворительное" (10, с.86).

Что касается армянского крестьянства в Турции, то и оно было достаточно зажиточно и социально защищено, Была налажена система орошения полей, выращивание хлеба приносило неплохие доходы и обеспечивало крестьянам вполне безбедное существование. "Смело можно утверждать, что турецкие армяне-сельчане всегда были обеспечены значительным достатком продовольственных средств, и материальное их благосостояние было выше благосостояния хотя бы русских крестьян в средней полосе России". Приведем еще свидетельство на ту же тему прокурора Эчмиадзинского синода А.Френкеля, который так описывает положение турецких армян: "...Подавляющая масса армян, разделенных между Турцией и Персией, ничем не реагировали против мусульманского владычества, т.к. жалось армянам отнюдь не хуже, нежели другим подданным султана и шаха (курсив наш.– Б. Н) Армяне быстро проникли в правящие и финансовые сферы своих завоевателей, захватив в свои руки почти всю торговлю и кредит... Ни турки, ни персы не вмешивались в армянское обычное право и порядок самоуправления мелкой земской единицы" (24, с.79-80).

Если какой-то антагонизм между турками и армянами и имел место в то время, то он был вызван отнюдь не притеснениями властей и не религиозным фанатизмом, а тем, что "по отношению к отсталым массам мусульманского населения армянская городская буржуазия выступала в виде представителей капитала, носящего в условиях Турции хищнический, преимущественно ростовщический характер" (8, с.7).

Армянские сепаратисты из "Дашнакцутюна" часто ссылались на притеснения и грабежи со стороны курдов, которым покровительствовали турецкие власти. Этот вопрос так часто служил предметом обсуждения и вообще так упорно муссировался в проармянской прессе, что на нем следует остановиться несколько подробнее.

Конечно, проблемы с курдами были и были они не только у армянского населения. "...Нужно установить тот факт - пишет тот же Маевский, – что все сельское население Азиатской Турции, не исключая и мусульман, не было в достаточной степени ограждено от известного числа буйных элементов курдского населения, среди которого удачное воровство, грабеж, угон скота... Это, однако, еще не позволяет сказать, что армяне-сельчане все время жили под угрозой курдского погрома" (10, с.86-88).

Он же приводит целый ряд конкретных фактов и собственных наблюдений, свидетельствующих о том, что "во многих районах армяне жили наряду даже с курдами-разбойниками не только сносно, но и вполне дружески". Даже в период наибольшего обострения армянского националистического движения в Турции и ответных репрессий, т,е. в 1895-1896 гг,, "можно указать на примеры, свидетельствующие о гуманном отношении ( к армянам. - Б. Н.) таких курдских Агаларов, которые всегда пользовались репутацией самих отчаянных грабителей и негодяев".

Антиармянское курдское движение (точнее даже сказать, не антиармянское, а антидашнакское) достигло своего пика в период наиболее активных террористических акций армян-сепаратистов в те же 1895-1 896 годы. До этого во многих вилайетах Турции армяне и курды существовали нормально.

"В конце 1895 года положение резко изменилось. Труды армянских вожаков на поприще раздражения мусульман против армян имели в результате антиармянское движение курдов... Начиная с 1 897 года, там, где армяне курдов не распаляют, совместная жизнь обеих народностей исподволь вошла в свою обычную колею. Там же, где анархическая деятельность армянских вожаков продолжается, злобное настроение курдов не утихает, угрожая турецкой администрации всякого рода, по армянским делам, новыми осложнениями" (10, с.128).

По свидетельству другого очевидца, армяне "местами сами стали нападать на турок и курдов, чтобы вызвать резню" (6, с.99).

Заметим здесь, что подобная тактика весьма типична для армянских националистов; напасть первыми, взрывать, грабить, убивать представителей власти, чтобы вызвать этим ответные действия, а там уже вопить во весь голос, на весь мир о "геноциде" и "беззащитных" армянах, которых истр