ГЛАВА III
КРОВАВЫЙ ФЛАГ

Есть люди, столь изолгавшиеся...
Часть из них патологические врали (пожалуй, и я), часть заклятые лжецы...
От глубочайшего отчаяния спасет меня все тот же сияющий свет: вера в собственную чистоту и в то, что мой великий час должен прийти...
Геббельс, Дневники [Труд, 20.10.92].

Я слышал об этой книге. Говорили, она произвела сенсацию в Армении, что армяне приняли ее как “книгу книг”, как “библию армянского духа”, что дошло даже до того, что ею, как почетным приданым, одаряют отцы-армяне своих дочерей, когда они выходят замуж. Одним словом, “Очаг” считается вершиной армянской мудрости, средоточием армянской национальной идеологии и культуры.

И я решил прочесть. Прочел. Да, настоящая армянская книга...

Писать о ней не стоило бы. Однако приходится учесть, что эта книга воспринята армянством не только как вершина идеологии, но и как инструкция к действию и способствовала новой вспышке болезни нацизма, приведшей к террору, пожару, крови. Поэтому приходится остановиться на ней подробно, раскрыта ее суть, показать, что это такое. Разговор о книге “Очаг” нужен еще и потому, что она включает в себя, аккумулирует все легенды, идеи, притязания прежних армянских идеологов, является их повторением, своеобразным развитием — квинтэссенцией истинно армянской морали. Объективный анализ содержания этой книги, я надеюсь, поможет разобраться непредубежденному читателю в армянской идеологии и т. н. “армянской идее”. Огромная, с гору Арарат, эта идеология является конгломератом, состоящим из намеренно запутанных, хотя по сути однообразных, мыслей, хитроумно переиначенных фактов, событий, выдуманных легенд, мифов, небылиц.

Раскрытие истинной сути армянской идеологии нужно и для отрезвления армян, освобождения их от маний преследования и величия и возвращения к нормальной, спокойной человеческой жизни.

Книга “Очаг” начинается с претензии Балаяна на Правду: “Нет ничего важнее Правды”.

Сославшись, для большей убедительности на Джека Лондона, он изрекает далее афоризмы собственного изготовления: “Никто не становился человеком без правды. Никто не становился великим без правды”. Сообразительный читатель должен понимать: раз Балаян дружит с правдой, значит он и великий. Однако, сомневаясь в сообразительности своего читателя, Балаян далее внушает эту мысль еще более откровенно: “Прийти и писать книгу, которая, не знаю как для современников (вы, мол, современники, еще не доросли до моей книги!), но уверен, для будущих поколений очень даже будет нужна”. Так прямо и пишет: “для будущих поколений”, т. е. следует понимать, что “Очаг” — это книга XXI века.

Но и после этих откровений Балаян продолжает сомневаться — убедил ли? И добавляет: “Главное, чтобы в ней была Правда. Чтобы она была правдивой... Художественное произведение... невозможно создавать без правды жизни и жизненной правды. А настоящую правду можно постичь лишь в дороге” и т. д.

Только здесь, в начале книги, 8 раз повторяется слово “правда” (далее еще много раз). Видимо, не от хорошей жизни. Ведь только очень бедный и страшно голодный станет пытаться сделать сладко у себя во рту, многократно повторяя: “халва, халва...” Только слепой постоянно думает о зрении, глухой — о слухе, горбатый об исправлении своей спины, словом, каждый о том, чего ему остро не хватает. Честный человек не станет бить себя в грудь и стараться уверить окружающих в том, что он честный. Честность его естественное состояние, и он не ощущает потребности уверять в этом других. А вот субъекты, мягко говоря, нечестные, как раз наоборот — они стараются везде и всюду доказывать, что они самые честные люди.

Мне вспоминается такой случай. Милиция поймала спекулянта с поличным — пачкой кинобилетов. Привели в кабинет директора. Там он клялся, рвал рубаху на груди, плакал, рыдал (Балаян тоже рыдал — об этом ниже), кричал: “Я не спекулянт, я честный!” Но улика! Начали составлять акт. Вдруг: дзынг!.. Женщины с визгом вскочили с мест, все переполошились. Когда же милиционер восстановил порядок, все поняли что случилось: задержанный схватил графин с водой, разбил его об стену и, воспользовавшись минутной паникой, схватил со стола и съел билеты. Тараща глаза, он протолкнул в горло последнюю порцию. Проглотил и сказал:

— Видите, я честный. Докажите теперь, что я спекулянт — улик нет!

А как Балаян? Съест ли он, проглотит ли когда-нибудь свой “Очаг”? Не знаю. Но думаю, это было бы лучшим доказательством его “честности”. Однако Балаян не так прост, как тот молодой спекулянт из кинотеатра.

Медики считают: самый приятный цвет зеленый. Он успокаивает. Очевидно, потому что это цвет самой природы — травы, леса. Но есть и коварная мимикрия. Богомол зеленый и выглядит как невинная травка. А он не травка — хищное насекомое. Вояки тоже в зеленом, цвета леса. Но это не лес — не правда, это маскировочный костюм, в него облачаются, чтобы незаметно подкрасться к “цели” и убивать. И Балаян начинает свою книгу, как бы облачившись в маскировочный костюм “правды”. Так легче подкрасться к душе своего читателя армянина.

Отмечу, что в следующей своей книге “Расплата” [8] Балаян употребил слово “правда” на одной только 463-й странице 12 раз! А что такое “правда” как таковая для армянского потребления, он разъяснил вот так:

“Я узнал, как рождается Правда. Об этом поведал мне Паруйр Севак:

“Только так”, — добавляет Балаян.

Вот она, армянская “правда”! На ее крыльях паруйруют все севаки “Великой Армении” над планетой, сея свою “правду” — “мертвых врагов”.

У армян есть кроме этой первой “правды” еще последняя (в ряду с бесчисленными промежуточными) “правда”, противоположная. Балаян провозглашает и ту, “хорошую” армянскую “правду”. Томным голосом, теперь уже из-под маски “доброго армянина” он, закатив глаза (глаза маской не прикрываются!), страдальчески говорит:

“Для меня сама справедливость сводилась к тому, чтобы дом не рушился, хребет не сломался. Ибо если от твоей “правды” [последние кавычки — Балаяна] рушится дом, то вряд ли такая правда кому-нибудь нужна. Вряд ли твоя справедливость является истинной справедливостью” [9, с. 51].

Как видим, тут стороннего опровержения не требуется. Две “правды” призваны изничтожить одна другую. Нет, не то слово — не призвание это, а предназначение: первая — действующая, главная, национальная “правда мертвых врагов” предназначена именно для того, чтобы рушить дома, “ломать хребты врагов” — руками, умом, хитростью армян. Вторая — для того, чтобы усыплять бдительность ближних врагов и привлечь симпатии дальних.

Феномен. Причем, самый феноменальный из всех армянских феноменов.

Скажу о нашей правде. Она высказана азербайджанским классиком, поэтом Гусейном Джавидом:

Она, правда, у нас одна, человеческая, общая для нас и для вас, для всех людей. Она и наша мечта, и наша надежда.

В этой главе я хочу раскрыть армянскую идеологию, преподнесенную Балаяном в упаковке ядовитой армянской “правды”.

Суть содержания книги “Очаг” сводится к двум главным тезисам или, назовем их “по-научному”, — аспектам. Первый: Армения — страна самых мудрых, великих, отважных людей, творящих феноменальные дела. Второй: Турция — страна “варваров”, “кочевников XX века”, от которых армяне претерпели неимоверные бедствия.

Прежде чем подробнее рассматривать эти аспекты, приведу некоторые цитаты из “Очага”, сопроводив их комментариями, которые, думаю, не излишни. Это нужно для предварительного представления о том, что такое “армянская мудрость” и каков уровень ее создателя.

С. 18. “Я сел на заброшенный надгробный камень, выточенный руками армянина и установленный некогда на могиле армянина, и зарыдал”.

Кто станет рыдать, сидя на заброшенном камне, на могиле неизвестного человека, пусть даже армянина? Думаю, ответ может быть такой: мудрец или безумец. Но, пожалуй, еще — пьяный (Балаян сам как-то обмолвился, что он обычно в командировку берет на три дня “парочку бутылочек коньяка”) [7, с. 19].

С. 31. “В столице Германии все еще помнят талантливого студента-армянина Гевонда Межлумяна. А талантливый студент-армянин Гевонд Межлумян в это время уже находился в Мегри... и долгие годы учительствовал в родном селе”.

Интересно, сколько веков еще будут помнить “талантливого студента-армянина” в Берлине? С. 43. “Так называемые ханы...”

Ханы есть ханы. Почему “так называемые”? Видимо, зависть. Ведь ханов, беков, баронов, маркизов, лордов, князей у армян не было, настоящих, нефальшивых — на армянском языке даже терминов своих, обозначающих представителей аристократии, нет. Потому что не было армянской аристократии. Потому что исторически аристократия как верхушка правящих кругов возникает лишь в государстве. А своего государства у армян практически не было.

С. 65. “Многие наскальные изображения, сотворенные рукой наших древних предков, были вывезены вместе со скалами... за пределы республики... Это уникальный в мире музей V—II тысячелетий до нашей эры... которые впечатляли высокой художественностью и богатством тематического содержания”.

Как могли вывезти наскальные изображения “вместе со скалами”? В Эрмитаже армянских скал вроде бы нет, в европейских музеях тоже скал не держат. И как Балаян смог оценить эти “уникальные скалы”, ведь их нет, — они “были вывезены”.

С. 131. “В Севанском районе грязь венецианскими улицами с гондолой”. Сравнил...

С. 166. “Ужасы геноцида не могут забыть даже те, кому в то черное время не было и года”.(!)

Факт невероятный. Но следует поверить — ведь эти новорожденные были армяне!

С. 192. “Кто-то назвал нашу родину маленькой страной великих строителей”. Кто назвал? Не Балаян ли?

С. 123. “На рубеже веков в колхозе Мегадзор каждая корова будет давать 6000 литров молока” [сейчас дает 2600 литров — если дает]. Подождите, будет и мясо:

С. 207. “Колхоз Чинчин... дает стране до 50 тонн кроличьего мяса ежегодно. К 2000 году будет 100000 тонн мяса”.

Так что, уважаемые любители парного молока и кроличьего мяса, еще немного терпения, и эти два армянских колхоза накормят вас всех досыта.

С. 222. “Памятники архитектуры отмечены в армянском нагорье более 6000 лет назад”.

Кем, каким образом? Ведь это было задолго до появления римской архитектуры, самого Рима, основание которого по преданию относят к 753 году до нашей эры, т. е. менее 3000 лет назад [31].

Вот так. Где камни, там “всегда жили армяне”, т. е. там “исконно армянская земля”. Какие нужны еще доказательства? В Нагорном Карабахе есть камни, следовательно он “исконно армянский”. А что будет с другими горными регионами, странами, где камни?

Даже для “эпохи застоя” полугодовой субботник — абсурд. Но для армян — чистая “правда”.

С. 388. “Несколько тысяч лет назад... отмечалось [в селе Ошакан] снижение рождаемости”.

И статистику Балаян превратил в абсурд. В те древние времена в армянском селе вели учет деторождаемости — допустим. Но кто сказал об этом Балаяну — вот вопрос.

С. 291. “Старику-коряку в тундре” читал Балаян свои стихи о Карабахе. “Ему ни одного слова не было понятно”, но он сказал: это “стихи о родине”. Тогда Балаян стал читать стихи на другую тему — о “негасимом гневе”. И коряк, опять не понимая, конечно, ни слова, запросто угадал: это “о горе народном”.

Так что оленеводы тундры тоже обязаны понимать и понимают армян — переводчиков не нужно.

С. 296. “Это было седьмая встреча с бродячим муллой”. И тут Балаян установил, что мулла, руководствуясь идеями Олжаса Сулейменова о пантюркизме, ведет коварную пропаганду среди мусульман, чтобы они делали побольше детей. До чего же может довести мания преследования! Такого даже понятия нет — “бродячий мулла”. До революции были дервиши, бродячие, отшельники, они занимались знахарством, рассказывали сказки, жили на милостыню. Но и дервиши никогда не занимались пропагандой, тем более по интимным вопросам. Кстати, Балаян объездил всю Армению и не встретил ни одного азербайджанца. А несуществующих “бродячих мулл” нашел аж семь человек.

Армянская идеология, армянская пропаганда пользуется таким “хорошим” приемом: придумывают правдоподобные “факты”, разукрашивают их, иногда “свидетельствами” вымышленных свидетелей и представляют малокомпетентной публике, в том числе европейской.

Вот еще пример. Балаян пишет о “большом армянском поэте Ширазе” (в другой книге того же Шираза уже назвал “великим” [9, с. 188]): “Ведь фамилия (псевдоним) нашего большого поэта уж давно стала именем нарицательным. Шираз — поэт. Поэт — Шираз” [7, с. 291].

И европейцы сразу соглашаются — “как же, конечно, слышали”. Действительно, они слышали слово “Шираз” и отдаленно помнят, что оно связано с поэзией. Слово Шираз (и поэт тоже?), оказывается, армянское, хорошо, теперь узнал более конкретно, подумает смущенный европеец, читая Балаяна.

Армянский поэт с псевдонимом Шираз, действительно, есть. Но не потому слово “шираз” ассоциируется со словом поэт. Шираз — город в Иране, древний центр восточной культуры и поэзии, я бы сказал, центр мировой поэзии: там родились, творили и умерли сотни лет назад корифеи мировой поэзии Саади и Хафиз (а также целый ряд других поэтов, мыслителей). Они по праву называли себя Ширази, что означает ширазский, уроженец города Шираз.

Вот так делается армянское “величие” — шакал облачается в шкуру давно умершего льва и выступает в роли царя зверей. Теперь о первом аспекте книги “Очаг”.

Для обоснования идеи об армянском величии Балаян поступает, как Дарвин, — совершает кругосветное путешествие... вокруг озера Севан, “севанскую кругосветку” (не смейтесь — это совершенно серьезно, по определению самого Балаяна — великого путешественника).

Путь начинается с вычислений: на ЭВМ “Наири” армянские математики вычислили маршрут “кругосветки” (об этом вычислении, о “Наири” повторяется потом в книге до умопомрачения, причем важнейшая деталь — число бутылок упущена).

Само путешествие начинается с “мудрости”. Уже в одном из первых сел путешественника осенила “мудрая” мысль (“правда” начисто забыта!), и тут, (в селе Дарбас) Балаян всех стариков, с которыми разговорился, подряд называет “мудрецами”. Дальше он вспомнил про “всеармянского мудреца” (имя, конечно, не назвал — скромность украшает человека): “Армянского мудреца спросили, — пишет Балаян, — “Что такое мудрость?” Он ответил: это логика плюс беспокойство за детей”.

В первой части “афоризма”, надо полагать, речь идет о своей, армянской логике. А вторая часть его? Она мне напомнила “афоризм” другого подобного “мудреца”, который на вопрос, что лучше всего на свете, ответил: “чистота и жареная картошка”.

Затем Балаян сумел вспомнить и своего друга: “Серо Ханзадян — мудрый писатель, мудрый человек. Знаменитый писатель, издает уникальную книгу. Завидую мудрому писателю” и т. д. А книга Ханзадяна действительно “уникальна” и по содержанию — пустота, и по форме — потянет несколько килограммов.

Но поедем дальше с Балаяном по маршруту “Эх, прокачу!”, вычисленному на “Наири”.

С. 57. “...Все это в таких огромных масштабах осуществляется [в Армении] впервые в мире”.

Речь идет об освоении новых земельных участков. Я понимаю, Голландию, конечно, с Арменией не сравнить. Японию — тоже.

С. 85. “Строительство Арпа—Севан — подвиг”. А я считаю деньги из казны бывшего Союза: 49 километров “самого длинного в мире”, пробитого в “особых породах” туннеля, который к тому же оказался самой нелепой “стройкой века”, наряду с БАМом, кстати, тоже детищем другого “великого армянина”, академика Аганбегяна. А уровень Севана не поднялся, наоборот, опускается. Зато “великие” армянские проектировщики не пострадали — они остались неизвестными. Да и ставший известным Аганбегян тоже не пострадал, единственно пострадавшей была всесоюзная казна, т. е. граждане бывшего Союза.

С. 121. “Без Чарениавана (городок в Армении) трудно представить полнокровную жизнь многих объектов страны и некоторых государств мира”. В числе этих “государств мира” указана и благодарная Япония. С. 126. “Проблема Севана... общегосударственная”. Опять! Ну почему? Озер, подобных Севану, в Сибири, например, сотни, может быть, тысячи. И никто из них проблем не устраивает, миллиарды в них не вкладывает. А Севан — “общегосударственный”. Вот так “выбивали” деньги. На Севан.

Какая, интересно, Армения? “Западная” — Турция, “Восточная” — Иран или “Северная” — Кавказ и до Воронежа? Если они, то при чем Армения?

Вы знаете что это такое? И я не знаю. Чего только нет в Армении...

С. 161. “Стоя на склоне Севкара и разглядывая бесчисленное множество мудреных знаков, которым более 40 веков (!), ловил себя на мысли, что здесь, рядом, некогда царила сама цивилизация".

“Сама цивилизация”, да еще 40 веков назад. И все это там, куда армяне пришли после 1828 г.

С. 174. “Древние армяне, владеющие территорией от моря до моря, были отменными моряками... Сам Амирбекян объясняет феномен Амирбекяна (т. е. свой собственный!) очень просто: во всем виноват Севан”.

Наверно, .надо понимать так: Великая Армения вокруг не менее великого Севана — действительно очень просто.

С. 175. “Последний километр туннеля (опять! — Севанского, конечно) особая глина (?), не похожая на все известные доселе породы в мировой практике (Армения!) туннелестроения”.

Что тут скажешь? Это же армянская “правда”! Но это еще не все: 6”

С. 176. “Горное давление доходит до 450 тонн на квадратный метр. Такое давление неведомо и теории” (!!).

Какая теория может устоять перед балаяновским давлением?.. А все довольно прозаично: эти “особые глины, не известные в мировой практике”, “давление, неведомое теории” служили в качестве отбойного молотка для выбивания кредитов, которые действительно были “неведомы и теории”.

Какие там лимиты? Даешь миллиарды. Еще миллиарды!... А говорят, почему рухнул СССР?

Далее Балаяна осенила новая идея — в голову пришло слово “великий”. Вот он, поток “великих” (и ни одного “мудрого”):

С. 187. “Вардан Мамиконян, великий полководец”.

С. 192. “Великолепный (прилепил частицу “лепный” — ничего, сойдет) армянский ковер “Эребуни”...

С. 124. “Насибян умер, как многие великие поэты”.

С. 218. “Великий художник Сарьян”.

С. 220. “Великий Саят-Нова”.

С. 274. “Великий Севак”.

С, 282. “Великий поэт” (А. Исаакян).

С. 381. “Минас Аветисян... великий художник”.

С. 386. “Месроп Маштоц... величайший (даже!) гуманист и просветитель”.

С. 389. “Село Техар. Здесь соорудили величественный храм, с которым по композиции редко какое строение в мире может сравниться”.

С. 397. “Великое прошлое родины”.

Тут что-то случилось. “Великое” отключилось. Заработали “феномены” и “уникальные”.

С. 393. “...Феномен, каковым является советский Аштарак. Лишь возрожденный народ (разумеется, армянский) способен на такой мифический подвиг”. У армян почти все мифическое. Подвиги — тем более.

С. 394. “...Своеобразный феномен... сотворения жизни... на проклятом... богом клочке земли”.

Армяне считают Армению “проклятой богом землей”. Естественно — ведь этот горный край им чуждый — их родина была “Армения, страна в верхнем течении Тигра, Евфрата и Аракса...” — так написано в Латинско-русском словаре [Изд. II.перераб. доп. — М.: Русский язык, 1976, 1096 с.] И. X. Дворецкого, со ссылкой на древнеримских авторов М. Аннеуса Лукануса и П. Аннеуса Флоруса. А насельники этого края, бывшего Иреванского ханства, азербайджанцы, изгнанные (с помощью России) отсюда в знойные равнинные районы Азербайджана (и в Турцию), там плакали, гибли, плачут поныне по своей родной земле. Для них, азербайджанцев эти горы, эти чудные альпийские луга — земной рай, ничем не заменимая их Родина.

С. 311. “Советская Армения — это своеобразный феномен”.

Да, Армения — своеобразный (!) феномен.

С. 396. “Уникальное в мире озеро будет спасено”. Опять озеро. Но и озеро не уникальное и не спасено оно. Только “освоили”, т. е. скушали миллиарды, запивая коньячком. А озеро по-прежнему убывает.

Поясню вкратце в чем дело. Армянские ученые, чтобы остановить падение уровня Севана, предложили уменьшить испаряемость путем... понижения его уровня и для этого решили построить ГЭС за счет стока воды с этого высокогорного озера. Построили. Уровень его, разумеется, стал падать намного быстрее, чем до строительства ГЭС. На это особого внимания не обращали, радуясь электроэнергии. Тем более, что запустили на этом деле еще одну армянскую хитрость: “доказали” в Москве, что раз наш уникальный Севан дает энергию почти что даром, для Армении надо снизить цену на электроэнергию на 50 процентов, т. е. сделать 2 копейки. вместо 4-х для Закавказья. А когда вода в Севане стала катастрофически убывать, армянские “ученые” придумали еще одну — более крупную хитрость, многомиллиардную: подвести к озеру реку Арпа.

Вот об этом “спасении” и пишет Балаян. Туннель Арпа— Севан построили, воды Арпы потекли в Севан. Но и эти расчеты армянских “ученых” оказались немножко неумными— деньги ушли, около 10 миллиардов рублей, а уровень Севана неумолимо снижается.

Вот одно из последних сведений о Севане: “Уровень воды в высокогорной чаше за последние два года снизился более чем на 80 сантиметров. То есть из озера было выплеснуто столько же воды, сколько в него удалось влить по подземному тоннелю Арпа—Севан. Между тем для возвращения Севана к естественному экологическому состоянию уровень воды в нем требовалось поднять по меньшей мере (!) на шесть метров” [Известия, 20.05.93].

Вот что сделали армяне с азербайджанским озером Гейча, захватив его и переименовав в Севан...

С. 419. “Ровесник Вавилона, Рима, Ниневии [Ереван]. Кто-то сказал [кто же?], что за 2702 года Эребуни—Ереван строили всего один раз. Вначале. Потом только разрушали. Двенадцатая столица Армении, которую историки [какие?] назвали “страной кочующих столиц”. О городе, который старше “вечного города”. Значит он сам вечен... красными флагами... площадью Ленина”.

Сколько здесь несуразного, истинно армянского! Эребуни—Еревану якобы 2702 года. Кто установил, как, на основании чего, с точностью до одного года (!) такую дату? “Строили всего один раз... Потом разрушали”. Как это понимать? Что это, загадка армянского радио? Как может Ереван быть одновременно ровесником Риму, Вавилону, Ниневии? Ведь время основания этих городов разделяют тысячелетия*.

[* Рим... основание относят к 753 г. до н. э. (2700 лет назад). Вавилон (ассир. Бабилу), город в древней Месопотамии, 19—-6 ив. до н. э. (около 4000 лет назад). Руины в 100 км к югу от Багдада. Нинезия... древний город в Месопотамии. Существовал с 5-го тысячелетия до 612 г. до н. э. (около 7000 лет назад).

Ереван... “Эривань возникла в качестве селения при Тимуре [конец XIV в.], а городом сделалась только в XVI в. при Шахе Исмаиле, и тогда же получила свое нынешнее название [9а, с. 212] (600 лет назад).

А главное: селение построил Тимур — турок-узбек, превратил его в город и назвал Ирэван — Шах Исмаил, турок-азербайджанец. То есть этот город к Армении никакого отношения не имел. А вот как и когда он стал “армянским”, сообщил полковник Лазарев Паскевичу. Почитаем (еще раз) это сообщение: “По заключении Вами достославного для России мира с Персией в 1828 г. Ваше сиятельство удостоили меня быть исполнителем... переселения христиан из владений персидских в новоприобретенные Россией провинции Нахичеванскую и Эриванскую, ныне благостию монарха наименованныя армянскою областию” [17, с. 112]. Потом, в 1918 г. построили марионеточную Армению со столицей Эривань. “И только потом”, в 50-х годах, т. е. лет 50 тому назад армяне арменизировали название этого города: он стал “древнеармянским” — Ереваном. Такова история. Но историю армяне никогда не признавали.]

И еще. Оказывается, не столько сам “Вечный город” вечен, сколько Ереван. И чем же? “Красными флагами и... площадью Ленина”. Эх, Балаян! Опять маху дал — пророк из Балаяна не вышел: в Ереване уже нет ни красных флагов, ни площади Ленина. А памятник тому же Ленину разрушили (по привычке) еще раньше.

Занимательна и фантазия Балаяна относительно топонимии Еревана. Он пишет: “Согласно легенде (?) во время всемирного потопа Ной... воскликнул: “Еревуме!”, что по-армянски (Ной — армянин!) означает “видно”. Отсюда и название города” [8, с. 30]. А уже на следующей странице той же книги Балаян высказывает другую версию: “Базальтовая плита, на которой высечено клинописью: “Царь Аргушти, сын Менуа, эту мощную крепость построил, установил для него имя Эребуни...” [8, с. 31].

Кому из двух Балаянов верить? А с “базальтовой плитой” дело было так. Специалисты, которых армяне пригласили в Ереван, осмотрев ту самую плиту, признали, что эта плита грубая, т. е. армянская, фальшивка, сварганенная несколько лет назад и зарытая в землю. Ученые отказались от соавторства армянского “открытия века”, заодно и от пышного банкета в честь “юбилея” Эребуни. И уехали в свою ЮНЕСКО. Так состоялся “эребуиокий конфуз”, по свидетельству столь высокой инстанции. А армяне трубили торжество.

Многозначительна фраза: “Ереван строили всего один раз, потом разрушали”. Необходимо разъяснение.

Как-то я был на концерте. Выступала гастролировавшая в России армянская певица. Это было после землетрясения в Армении. Изумительно. То была песня-плач, — казалось, пела не женщина, у будто слышал голос слез... Какое горе. За что? Все были ..отрясены , женщины почти все плакали.

Землетрясение, да еще такое, — большое бедствие. И тем не менее не самое большое. Оно встряхнет и оставит. И люди могут оправиться, ликвидировать последствия. Есть бедствие еще большее — война, “заключающая в себя все бедствия...” (по определению Вольтера). И как ни удивительно, есть бедствие еще большее — армянская, точнее фашистская война, перманентная: фашизм и война — сиамские близнецы. Пока в стране руководит фашизм, война не прекратится, что происходит с Арменией сейчас (и было в истории).

Армяне неплохие мастера, строители. Хотя они работают грубовато, но хрущевок построили немало. Но сейчас, после того как Армения стала самостоятельной, с 1988 г., не строят. Ничего! Почему?

Приведу ответ — отрывки из статьи армянина Карсна Мишикяна [Труд, 07.12.93]:

“Распятие на шкале Рихтера [а я бы сказал: “На свастике”. Хотя армянский фашизм — Дашнакцутюн не бравирует свастикой на рукавах, но суть одинакова].

Ровно пять лет назад невиданной силы землетрясение потрясло Армению... Из 32 тыс. разрушенных квартир удалось (?) восстановить 5 тыс., из 40 школ теперь работает 6... в Гюмри, Спитаке, Кировакане... те же холодные вагончик .. в лютые морозы...

Между тем отовсюду (!) многомиллионная валюта сливалась в зияющую рану... [Нет, не туда!]. Но так и никто не получил толкового отчета о каждой монете, которую отрывали от себя добрые люди планеты...

Вот стоит итальянская деревня в двух шагах от Спитака. А эта больница построена норвежцами. В жилых домах... русский стиль — их возвели московские и уральские строители. Есть здания, возведенные узбеками, прибалтийцами, башкирами [а армянами? Ничего не сказано!]. Российские строители оставили... порядка 1300 недостроенных зданий... огромное количество (!) техники, механизмов, оборудования, колоссальный (!) кредит на восстановление выделила Россия...” Добавлю: Россия предоставит дополнительный кредит Армении для ликвидации (?) последствий землетрясения на 1994 г. (10 млрд. руб.).

Вот оно, самое страшное бедствие: армянский фашизм и бесконечная война, в которую он вверг армянский народ: восстановить Спитак, строить разрушенные свои города некогда — все, что прислали “добрые люди планеты”, и все, что имеет страна, вкладывается в войну, а граждане — армяне посланы в Азербайджан — на войну, убивать соседей, разрушать, сжигать их дома — уже разрушены разорены десятки азербайджанских городов, тысячи сел.

Вот так, Еревана строили турки, потом разрушали армяне. И не один раз, а много раз и не один Ереван...

Последняя фраза Мишикяна: “Время идет, а стрелки на привокзальных часах замерли на той трагической минуте, когда небо обрушило непонятно за что свой гнев на этих смуглых людей”. Да, за что?

А часы Армении были остановлены не землетрясением, а войной, дашнакизмом, овладевшим Арменией. Вернемся балаяновским рассуждениям.

С. 418. “Наверное, ни одно слово в великом и древнем армянском языке не наполнено такого глубокого философского и социального смысла, как “очаг”.

Опять маху дал Балаян! У нас есть пословица: “Знающий — полезен, незнающий — безвреден. Вай (беда) от половинчатого (недоучки)”. Балаян накликал “вай” на свою голову и на голову... армянского языка. Он публично признал, что в нем нет “ни одного слова”, наполненного такого глубокого смысла, как “очаг”, и озаглавил этим словом свою книгу.

А слова-то этого в армянском языке действительно нет! “Очаг” — слово тюркское, — утверждают даже армянские тюркологи, например, Э. В. Севортян, и неоднократно [Э. В. Севортян. Фонетика турецкого литературного языка.— М.: Изд. АН СССР, 1955, с, 35; Э. В. Севортян, Этимологический словарь тюркских языков, — М.: Изд. АН СССР, 1974, с. 422—425]. Оджаг означает “огонь”, “тепло”, “дом”, “родина” — такое развитие значения этого слова произошло с древних времен до наших дней.

Другой армянский тюрколог Р. А. Ачарян в своей книге “Тюркские заимствования в армянском языке” (изд. на армянском языке) [Москва: Вагашамат, 1902; цит. по 13], утверждает, что в армянском языке около 4200 тюркских слов (по мнению других специалистов, — больше). Относительно армянских заимствований в тюркском (азербайджанском) языке имеются следующие данные. Тот же Р. А. Ачарян в докладе на Первом тюркологическом съезде в Баку в 1926 г. отметил, что он обнаружил в азербайджанском языке 200 армянских слов. Однако другие тюркологи не подтвердили это. В частности, азербайджанские тюркологи М. Ш. Ширалиев и А. М. Демирчизаде, как ни старались (в эпоху “дружбы народов”), при всем желании сумели найти лишь несколько армянских слов, применяемых в азербайджанском языке, в основном в устной речи, такие, как “ахчик” — девочка (девушка), “дыга” — мальчик (сын). Но и это не совсем так. “Ахчик”, “дыга” азербайджанцы называют исключительно девочку, мальчика армянской национальности. Русских и других так не называют. А назвать “ахчик”, “дыга” детей-азербайджанцев — оскорбление.

Другой случай. Армянам понадобилось “хорошее” название для боевиков своих бандформирований. Они долго копались в “великом” армянском языке, конечно, не нашли ни одного подобающего слова и взяли опять сугубо мусульманское (арабское) слово фэдаи, предварительно арменизировав его в “фидаин”. Напомним, что фэдаи назывались борцы, готовые жертвовать собой за мусульманскую (шиитскую) веру при Шахе Исмаиле I, правителе Азербайджана, включавшего тогда Иран, Среднюю Азию и другие территории, в том числе расплывчатую Армению”.

Так что, как гласит азербайджанская пословица, “Назвав свою собаку “Серебром”, бедняк богатым не станет”. Название “фидаин” бандитам ничего не дало — сейчас их, боевиков называют “фидобандитами”. Так армяне опоганили еще одно приличное слово. Но вернемся к книге “Очаг”.

В этой книге много анекдотических легенд, небылиц. Приведу два фрагмента, в частности, из армянской “героики” — один “трудовой”, другой “боевой”.

С. 214. “Он стал человеком из легенды. “Гиппократ из Кохбы” [село в Армении]... Спешил к больному. Сам смертельно больной, едва держался на лошади. Но подгонял лошадь. Спешил. Где-то в каком-то доме умирала маленькая девочка, и врач спешил. И когда... лошадь оступилась, ослабленный изнурительной болезнью врач не удержался в седле. Он пришел в себя, когда его несли на носилках. Его несли домой. Он догадался об этом. И едва шевеля губами, сказал, чтобы несли к больному. Он настоял на своем”.

Далее для пущей убедительности Балаян подключает журнал “Огонек”, ссылается на него (опять “забывая” по привычке указать номер и число): “Ливень размыл дороги. Люди по пояс в воде несли своего умирающего врача, передавая носилки по цепочке через бурные потоки горных речек. Рубили еловые ветви, устилали ими тропинки. В каждом селе навстречу этой драматической процессии выходили люди — от мала до велика”.

Дальше Балаян отбрасывает “Огонек” и снова повествует сам:

“Умирающий врач сделал свою последнюю операцию. Умирая в тридцать пять лет, врач спасал ребенка. И спас. И осиротели его собственные дети”. Барон Мюнхгаузен, вы слышите?!

Все в этой притче неправда, даже неправдоподобно: люди, чуть ли не вся Армения, “от мала до велика” участвует в этой “драматической процессии” — по цепочке передают умирающего врача, спешащего к умирающей девочке, переправляя носилки через бурные потоки, кто-то обегает все села по пути и люди под проливным (ливень!) дождем выходят навстречу в каждом селе. А как апофеоз вранья — умирающий врач делает операцию, сам умирает, а девочку спасает...

Фарс на полном серьезе. И этот человек, Балаян — главный идеолог армянства.

Теперь послушаем “боевую” легенду Балаяна.

С. 200. “Да, “Кровавый флаг” Адамяна стал легендой... На Херсонщине у деревни Князь-Григорьевск... 26 ноября 1943 года командир третьей пулеметной роты 66-го стрелкового полка 61-й Краснознаменной стрелковой дивизии, старший лейтенант Акоп Адамян повел своих бойцов на штурм Безыменной высоты. Был ранен и Адамян... Вражеский пулемет строчил не переставая... Адамян снял с себя нательную рубашку. Написал кровью заветное слово “Вперед”. Перекинул рубашку на спину и начал ползти. Бойцы последовали за своим командиром... Первым на высоту взобрался Адамян. Прямым попаданием снаряда ему оторвало руку до самого плеча. Умирающий командир зацепил штыком окровавленную рубашку и, собрав последние силы, поднял ее над головой. Красный флаг на высоте! Значит, высота взята! Высота, которую однополчане назовут именем храброго воина”.

Есть русское выражение “попасть впросак”. Оно употребляется, когда человек по своей глупости попадает в неловкое, смешное положение.

Я не знаю, был ли в действительности герой Отечественной войны по фамилии Адамян. Если да, то приходится не смеяться, а сожалеть, что Балаян превратил его в “армянского героя”, клоуна, сочиняя о нем смешные небылицы.

Вдумайтесь: на поле боя, под огнем вражеского пулемета ползет человек, раздевшись догола по пояс. Причем, человек этот командир роты, старший лейтенант. А время — конец ноября, на Украине, где уже снег, холодно! Допустим. Армянская закалка.

Раздетый командир ползет, а руки заняты — на одной придерживает снятую нательную рубашку, перекинутую (?) на спину, а в другой держит ружье со штыком (штык командиру (?) нужен, по замыслу Балаяна, — в конце Адамян сделает из него флаг).

И это все допустим. Могло случиться, если на передовой Адамян сошел с ума.

Прямое попадание снаряда (!) в Адамяна. Но его на куски не разрывает, только лишь аккуратно отрывает руку “до самого плеча... Умирающий командир зацепил штыком рубашку и поднял ее над головой!”

А вот этого допустить невозможно никак — такого быть не может: нужно две руки — на одной штык, на другой — “рубашка”. А одна рука оторвана.

Нормальный человек сочинить такую юмореску не смог бы. А Балаян сочинил. И его “Очаг” стал “кровавым флагом” армянского нацизма.

Есть такая притча. Шла толпа безумцев. Спросили у одного: кто здесь у вас самый умный. Безумец, вытянув руку, указал вперед: “Вон, видишь, того, впереди всех, который закован в цепи. Он самый умный из нас”.

Смешно. А для армян — печально. Впереди их толпы, зараженной безумием нацизма, идет “самый умный” — Балаян, в цепях ненависти к соседям, в которые он заковал себя и свой несчастный, поистине многострадальный народ.

А Балаян? Для него слова “несчастный”, “бедный”, “жалкий” мало подходят. На азербайджанском языке кроме этих слов, т. е. слов “бедбахт”, “фагыр”, “языг”, есть еще “аджиз”, “заваллы”, “зелил”, “аджынаджаглы”, “бинава”, “мискин”... Все они выражают жалость, сочувствие. Для Балаяна и они недостаточны. Мне кажется, подходит слово “бичара”. Оно отражает состояние человека (или животного), не просто самого несчастного, бедного, жалкого, а безнадежно больного, которому никакие лекарства и заклинания уже не помогут.

Теперь поговорим о втором аспекте книги “Очаг”. Он, пожалуй, главный, и служит созданию образа врага, разжиганию чувства ненависти к нему, призыву к мести, к войне.

Есть у нас пословица: “Крепче будет уксус, разорвет свой сосуд”. А крепость, жгучесть кислоты в душе Балаяна невероятная. Это даже не кислота, а желчь. И она становится, как видно, с каждым часом все более жгучей, прежде всего для самого Балаяна. Я не представляю, как он может засыпать, жить. Это же страшно, так себя взвинчивать, возбуждать в самом себе такую злость, внушать столько ненависти. Какой несчастный человек! Бичара... Но ведь он внушает эту ненависть не только себе — он и своих соотечественников доводит до безумия.

Балаян начинает с красивых слов: “Народ мой... честно дружил с другими народами [7, с. 8]. “Ему чужд любой национализм” [там же]. Это, разумеется, армянская “правда”. Что она означает и как Балаян внушает своим соплеменникам относиться к “другим народам”, можно увидеть из его “Очага" (и всех других книг).

Вот как выражает Балаян свое чувство “честной дружбы”:

“Турецкие головорезы (с. 8), профессиональные убийцы (II), вандалы (16), грабили, разрушали турки (17), вандал (18), вандалы недавнего прошлого (21), османские рецидивисты (22), турецкие завоеватели (41), выкормыши современного фашизма (?) (42), османские вандалы (48), новоявленный (!) вандал (66), варвары (73), варвары (105), чудом уцелевший от турецкого ятагана (122), варвары, именуемые (?) детоубийцам (161), варвары методично вырубали: зубилами надписи на камнях (211) [так турки не делали ни разу, армяне — постоянно! См. 62], варвары (211), изрубленные ятаганом (212), стела, разрубленная на две части. След ли от ятагана (226), спасшиеся от турецкого ятагана (273), варвары... аскеры загнали (289), варвары убивали детей... рубили (289), варвары (298), варвары (299), враг варварски уничтожил (314), варварство и подобный вандализм (334), по вине преступников (347), турки готовы горло перегрызть (359), враг в натовской Турции (359), дикари, кочевники XX века (361), эти дикари (361), преследующие варварскую цель (362), враг (374), головорезы (375), оригиналы уничтожены вандалами (387), варварам и вандалам (396), озверевшее войско. (402), ливанская община совершает суд над головорезами [...Турции] (407), османские звери (407), сожжены османскими вандалами (411) и т.д.

Слово “ятаган” повторено на страницах: 91, 122, 212 (дважды), 226, 273, 289, 332, 392; слово “геноцид” (“изрубление”, “резня”) — на страницах: 73, 105, 203, 212 (дважды), 288, 347,411...

Причем, эти слова не просто рассыпаны в виде отдельных “перлов” армянской “доброты”. Они “вставлены” в “ожерелья” и окаймлены страшными историями, жуткими показаниями “очевидцев”, что превращает белые листы книги в черно-красные слои запекшейся крови. Вот как это делается.

Что “турки резали” — допустим. Что они “резали на его глазах всю семью”, а его оставили целехоньким и отпустили домой (чтобы сообщить Балаяну), может быть, тоже можно допустить, с большой натяжкой. Но, что они “сбросили тела в реку...” — такого быть не может в исламском мире. Мусульмане, турки почитают воду как святыню — водой и хлебом клянутся. Подумать только: опоганить святой дар Аллаха! За такое преступление турок не пощадит никого.

С. 203. “Что сделали фашистские мерзавцы с сержантом Адамяном (опять “Адамян”? — Балаян поленился придумывать другую фамилию или забыл про “кровавый флаг”)... Нам захотелось услышать и подать читателю... живое слово живого героя...” И вот он подает.

“Шел второй год войны... Узнав о моей истории, весь фронт (!) всколыхнулся (?)... Немцы... начали истязать меня. И я тогда подумал: слишком уж точно следовали немцы урокам своих учителей — организаторов геноцида армян, главарей (?) Османской Турции, Так же поступали со своими жертвами турки в пятнадцатом году. Меня даже не удивило, что у них... была специальная “заготовка”: железный прут со звездой на конце. Накалив его на огне, немец сначала приложил “форму” к предплечью правой руки. Я молчал (?). Через некоторое время раскаленная добела звезда была приложена к правой руке. Потом уж (!) — ко лбу. И лишь потом (!) они стали острым ножом отрезать пальцы левой руки. Причем они заставляли меня непременно смотреть на процесс пытки... В 3емляяку вбежал немецкий солдат и что-то сказал офицеру. Тот стремглав выскочил на улицу. За ним выбежал и солдат-палач. Они... были уверены, что я уже не то что полумертвый, а самый что ни на есть мертвый человек. .Может поэтому на миг забыли обо мне. Схватил автомат (!), .две (!) гранаты. Дорога была открыта. После двух взрывов у входа в блиндаж (?) я выскочил и, к счастью, ни одна вражеская пуля не достигла цели. Собственно они слишком поздно спохватились”.

Первая половина легенды — трагический фарс, вторая—юмореска из жанра “фронтовых баек”. В первой части цель Балаяна показать зверства не немцев... а турок. Адамян “сразу подумал”: “слишком уж точно следовали немцы урокам своих (?) учителей, организаторов геноцида армян, главарей Османской Турции”. А немцев? Как же их винить, ведь они всего лишь ученики. Разве только за прилежность (немецкая аккуратность!) — “слишком точно следовали урокам своих учителей”, т. е. турок.

Однако тут слишком большой точности не видно. Турки, по многократному утверждению Балаяна — “головорезы”, а немцы оказались, по крайней мере в данной легенде всего ишь “пальцерезами”, “заклеймителями” — совсем не те методы.

Но это неважно. Главное “турки”! Слово это затмевает в главах Балаяна, — а через него каждого армянина — все, заслоняет весь мир.

Балаян смакует ужасы, описывая действия палача, хотя и немца, но турецкого “выкормыша”: сначала он прикладывает раскаленное железо к предплечью. “Через некоторое время (медленно, по-садистски!) раскаленная добела (!) звезда прикладывается к правой руке, потом ко лбу. И лишь потом начинается отрезание пальцев”. Балаян заставляет Адамяна (а на самом деле читателя-армянина!) непременно смотреть на “процесс” пытки...

А теперь вы представьте состояние молодого армянина, начитавшегося и ранее подобной жути из книг армянских классиков нацизма типа Абовяна, — он в душе уже фидо-бандит. Остается лишь техника и борода, отрастит ее — и готов робот, стреляющий, поджигающий, убивающий. Кого? Представителей “других народов”, с которыми всегда вот так “честно дружил” народ Балаяна.

Впрочем, мне не известно, чтобы армянские националисты дружили с каким-либо другим народом нормально, т. е. без предательства и без коварного расчета. Наоборот, они враждовали, пожалуй, со всеми народами, с которыми соприкасались на протяжении истории: с арабами, турками, русскими, иранцами, азербайджанцами, грузинами, курдами, таджиками, киргизами, узбеками. Характерно, что в Ливане армян резали не мусульмане, а христиане. Но армяне всегда обвиняли всех соседей, приписывая им свои собственные черные дела.

А ведь эти народы все больше понимают армян и осознают, что необходимо приспособиться к “армянской дружбе”. Неужели так и будет — дружбой будут называться коварство и вражда?

Вторая часть легенды об Адамяне не так важна. Байки, но глупые: правая рука и плечо обожжены, на левой руке обрезаны пальцы. Балаян все это забывает и заставляет армянского героя схватишь автомат, две, даже две (!) гранаты и бежать из плена среди бела дня. Только армянин способен на такие мифические подвиги. Собственно это и хочет доказать Балаян (но получилось наоборот). И еще. Он хочет внушить, что во всех бедах “многострадального” армянского народа виноваты турки, мусульмане и другие враги.

И после этого Балаян берет высшую ноту: “Никто не забыт! Не забудется! Не дам! Я — само возмездие! Я — местъ!” [7, с. 74]. Он заставляет и своих сородичей вопить о том же: “Никогда не забудут... и отомстят врагу” [7, с. 290]. Балаян знал что будет, если бередить воображаемым ятаганов старые, былые и выдуманные раны усопших предков. Так он вновь вызвал из небытия джинна самоуничтожения, (и тот теперь действует.

О подобном явлении говорилось в статье А. Чернышева и Н. Косьянко “Гипноз самоуничтожения” [газета “Союз”, № II, март, 1991], посвященной предложению Тельмана Гдляна, изобретшего “новый путь” (к самоуничтожению наций — всеобщей конфронтации и войне).

“Один раз в несколько лет маленьких зверьков — леммингов неожиданно охватывает странная, необъяснимая жажда самоуничтожения. Тысячи и тысячи их бесконечным потоком бегут к обрывам, рекам, к берегам моря и тонут, тонут, тонут... А сзади уже напирают новые сотни, тысячи, десятки тысяч крохотных самоубийц. Пища, они карабкаются на головы других, срываются, снова лезут... для того, чтобы разбиться или утонуть”.

Сходство поразительное. Кажется, Бог создал леммингов среди зверей и армян — среди людей. И они, армяне, время от времени возбуждаются, чтобы совершить “великое” самоубийство” во имя того, что они называют “Великой Арменией”. При этом они нападают то на одного, то на другого соседа, убивают тех, чтобы те убивали их... Потом, словно насытившись кровью и смертью, успокаиваются на какой-то срок чтобы через некоторое время повторить все снова.

О состоянии армянства в наше время в мягкой форме можно сказать следующее. Ум у них превратился в хитрость, рассудительность — в экстремизм, терпение — в агрессивность. Человечность вытравлена, заменена неврозом. Это страшно.

В одной статье А. Гиренко [Халг газети, 09.07.93] говорилось: “48 человек, азербайджанских бойцов, взятых в плен, армяне распяли на деревьях в лесу в Карабахе”.

Зачем? Какая цель? Зачем армяне сжигают живых людей, сдирают скальпы? Хотят обозлить против себя соседний народ, довести до своего состояния?

Я очень не хочу и боюсь вот чего: народы, терпящие армянскую “дружбу”, будут вынуждены приспособиться к их поводкам, перенимать и применять их методы, жить “чаяниями” взаимного уничтожения.

Стр.| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 |